Если раньше я думала, что испытывала боль, то теперь понимаю – я просто обманывала себя. Сейчас я тону в боли.

Я никогда не чувствовала себя так плохо, словно у меня из груди вырвали сердце. Даже уход отца кажется ничем по сравнению с этим.

За последние семь дней, с тех пор как я узнала о ребенке, меня преследует повторяющийся кошмар. В нем я нахожусь в Лондоне и вижу Дэнни и Джеки вместе с их ребенком. Я просыпаюсь в холодном поту и на несколько секунд испытываю облегчение от осознания, что это всего лишь сон, но потом меня снова накрывает реальностью: это правда. Иногда все начинается с приятного сна: я беременна его ребенком, но потом малыш превращается в пустой сверток. Несколько раз я просыпалась в слезах, всхлипывая так сильно, что содрогалось все тело, не в силах остановиться.

Днем не легче. Я не даю слезам пролиться, но они темной тучей следуют за мной повсюду, что бы я ни делала.

Мои проекты с Джо набирают обороты. Работа продвигается на альфа-стадию, и в ближайшие недели начнется конкурс команд разработчиков для создания нового программного обеспечения. У меня есть возможность переехать в Нью-Йорк. Я должна быть счастлива. Но чувство удовольствия как будто испарилось из жизни. Теперь я просто плыву по течению.

Я больше никогда не смогу его поцеловать. Или прикоснуться к нему. Я больше никогда не смогу назвать его своим.

Я никогда не смогу носить под сердцем его ребенка.

Это должна была быть я.

Перед домом останавливается желтое такси, и из него выходит высокая раздраженная блондинка с двумя чемоданами.

Я улыбаюсь и сбегаю по ступенькам.

– Джули!

Она восхищенно присвистывает.

– Да чтоб меня! Девочка, да это же крутое место.

– Конечно, ведь оно его. – Я крепко обнимаю ее. – Я скучала по тебе.

– Ох… – Она морщится. – У него, должно быть, совесть нечиста, раз он поселил тебя тут. Может, устроим тут погром перед отъездом?

– Нет. – Я закатываю глаза, поднимая по ступенькам один из ее чемоданов. Что, черт возьми, у нее там? – Я все еще работаю в его компании, помнишь?.. Как прошел полет? – спрашиваю я, толкая вращающуюся дверь.

– У тебя есть швейцар? – восторгается она, когда видит нашего привратника Тома.

– Думаю, «швейцар» – не совсем правильный термин. – Я хмурюсь. – Разве это не тот, кто выполняет поручения?

– Не знаю. – Она пожимает плечами. – Я думала, швейцар – это дворецкий по-американски.

– Том не дворецкий, Джули. – Я фыркаю, а мы тем временем заходим в лифт.

– Это место просто потрясающее!

– Ты еще даже не видела апартаменты! – Я смеюсь.

– Ах, теперь это «апартаменты», да? А что не так со словом «квартира»? – ворчит она, пока мы добираемся до моего этажа.

Я поворачиваю ключ и открываю дверь.

– Мать моя женщина! – визжит Джули, бросая свои вещи посреди комнаты и бегая кругами по открытому пространству кухни и гостиной. – Арендовать такие… апартаменты стоило бы бешеных денег, ты понимаешь? Тысячи в месяц!

Подруга так быстро подбегает к окну, что я боюсь, как бы она не вылетела наружу.

– Да чтоб меня! Посмотри на этот вид!

– Да, он потрясающий. – Я киваю. – Только теперь он испорчен, потому что напоминает об Уокере.

Ее губы сжимаются в нитку.

– Нам нужно вино. Вино – твое лекарство.

– Поверь мне, я пробовала… Есть риск, что я превращусь в алкоголичку. – Я беру с полки бутылку красного вина. – Все, что я делаю, – это закапываюсь в работу и топлю горе в вине… Все, чем я пользуюсь в этой квартире, – вся техника на кухне, кровать, ванна… – Я горько смеюсь. – Я думаю о том, как Джеки будет этим пользоваться после меня, когда они втроем приедут сюда, чтобы изображать счастливую семью. В моем воображение они сидят здесь, у камина, втроем, в одинаковых рождественских свитерах, играет джаз. Дэнни нравится джаз. А потом они возвращаются в свое красивое поместье с видом на Темзу и время от времени отдыхают на Шетландских островах.

– Ты уже полностью продумала их жизнь. – Джули смотрит на меня с тревогой. – Господи, Чарли, ты должна прекратить себя мучить.

Я подаю подруге бокал красного вина и наливаю себе щедрую порцию.

– Я так рада, что ты здесь. – Мы чокаемся.

– И я рада быть здесь. – Она делает глоток. – Там, дома, мы все очень переживаем за тебя. Твои сообщения… Ты все время кажешься такой грустной.

Я натягиваю на лицо слабую улыбку и отвожу взгляд.

– Станет легче.

Она снова делает глоток:

– Хорошее вино… И как вы встретились? Каким он был? Когда ты видела его на прошлой неделе?

Я замираю.

– Он выглядел… как всегда. Как будто ничего не произошло. Просто соблюдал расписание, чтобы не опоздать на следующую встречу с каким-то сенатором. А я вела себя как жалкая развалина. – Я с трудом сдерживаю слезы. – Я жаждала его одобрения, хотела, чтобы он сказал, что мои идеи хороши. А он сидел с каменным лицом. А потом, словно между делом, сообщил, что у него будет ребенок. Он даже не заметил тот момент, когда разбил мне сердце на миллион крошечных кусочков. Он сказал это так буднично, – я всхлипываю, – будто: «Ой, мне не тот кофе сделали, но вроде даже вкусно».

– О, Чарли! – Подруга ставит на стол бокал и заключает меня в объятия. – Я знаю, что это ужасно. Но не оставляй Лондон из-за этого козла.

– Прости. – Я всхлипываю, вытирая мокрые щеки. – Ты приехала ко мне в Нью-Йорк, а я тут сижу и реву. Совсем не тот отдых, которого ты ждала.

– Надеюсь, ты не проводишь каждый вечер, заливаясь слезами из-за Дэнни Уокера.

– Конечно нет. – Я вру и отвожу взгляд. – Я столько всего увидела в Нью-Йорке. Это волшебный город.

– Сколько тебе еще тут осталось?

– Еще неделю… – Я подсчитываю. – Я здесь уже семь. Потом придется вернуться в реальность.

– Давай нарядимся и сходим поужинать, ладно?

– Давай.

Внезапно она замечает мой контракт на столе.

– Сто тысяч фунтов?! Это что, реально?

Я улыбаюсь.

– Я надеюсь, что мой юрист разберется.

Через несколько минут Джули взвизгивает:

– Чарли, это реально!

Мы радостно визжим и принимается танцевать.

– К черту Уокера! – кричит она.

Я улыбаюсь. Дэнни Уокер может катиться к черту. Я не нуждаюсь в нем. Он принес мне только боль.

* * *

Рождественское время в Нью-Йорке – это настоящая магия. До Рождества осталось пять дней, и я уже знаю, что на обратный рейс домой меня придется буквально затаскивать.

Джули улетела домой сегодня утром, но за то время, что она была здесь, мы успели сделать все: посетили рождественские ярмарки, покатались на коньках у Рокфеллеровского центра, посмотрели бродвейские шоу и даже посидели на коленях у «сексуального Санты» в ночном клубе в Гринвиче и попросили его простить нас за то, что в этом году мы были плохими девочками.

Я могла бы написать бестселлер «Чем заняться в Нью-Йорке, если ты турист с разбитым сердцем» и включила бы туда крепкий алкоголь как гвоздь программы.

Сегодня вечером у меня прощальная вечеринка в нью-йоркском филиале. Я возвращаюсь в Лондон на рождественские каникулы, чтобы решить, хочу ли я окончательно переехать в Нью-Йорк. Сказать, что я в раздумьях, – ничего не сказать.

Мы набрали хороший темп, работа над проектом уже началась, и мы надеемся, что через шесть месяцев сможем запустить первую версию на бета-тестирование с несколькими отобранными клиентами. Это самый интересный рабочий проект в моей жизни, и впервые я чувствую, что меня ценят. Лаура – потрясающий начальник, тот самый человек, который вдохновляет, поддерживает и побуждает быть смелой в своих идеях. Теперь мне даже страшно вспомнить, как столько лет я терпеливо трудилась под руководством придурка Майка.

С Дэнни я не виделась и не слышала о нем ничего, были только общие рабочие видеозвонки.

Боль медленно, но верно уходит. Думаю, в поговорке о том, что время лечит, есть доля правды. Я нахожу все больше способов отвлечься и вытеснить свою тоску тем, что приносит радость.

Я даже сходила на пару свиданий, но пока что мне хватает легкого флирта. Если бы я попыталась заняться сексом, то, скорее всего, разрыдалась бы прямо в процессе. Мне кажется, если я увижу чужой член, мое тело его не примет. Черт бы побрал Дэнни Уокера за то, что он подарил мне лучшие оргазмы в моей жизни. Пожалуй, мне стоит уйти в монастырь.

В баре «Дэд Рэббит» не протолкнуться. Кажется, что сегодня все офисы Нью-Йорка решили вывезти своих сотрудников на корпоративы. Мы пьяные, потные, места мало настолько, что я чувствую себя сардиной в банке.

Повсюду люди, которых я не знаю, – друзья друзей и те, кто просто решил напиться на халяву.

Я пью шоты с Лаурой, Джо и несколькими разработчиками. В Нью-Йорке порции в разы больше, чем в Лондоне, а я заливаю их в себя так же часто, как вдыхаю воздух.

Хорошо, что я взяла несколько выходных. Я лечу обратно через два дня, так что будет время прийти в себя после похмелья.

– Ты собираешься остаться с нами, Чарли? – спрашивает Лаура, пытаясь перекричать весь бар, который поет «Fairytale of New York» The Pogues.

– Я рассматриваю такой вариант. – Я улыбаюсь ей в ответ.

– Здорово! – Она протягивает мне странный зеленый шот. Я нюхаю его и морщусь. – Потому что ты отлично вписываешься в наш коллектив. Ты на пути к повышению. Я не хочу влиять на твое решение, но было бы здорово, если бы ты осталась в Нью-Йорке.

– Черт! – Карл возникает рядом со мной, осторожно принюхиваясь к зеленому напитку. – Карл!

Я обвиваю его шею рукой, поскольку немного перебрала с алкоголем.

– Полегче, девочка! – смеется он. – Если ты заблюешь этим зеленым дерьмом мои туфли, я не впущу тебя обратно в страну.

– Вы двое были знакомы раньше, да? – Лаура с любопытством оглядывает нас.

– Да! – кричу я через музыку. – Он друг моего брата.

– Дэнни и Тристан, брат Чарли, – близкие друзья. Они дружат уже двадцать лет… – Карл замолкает, осознавая, что только что сказал.

Они до сих пор друзья? Я ведь все разрушила.

Я выпиваю зеленый шот и содрогаюсь, когда жидкость попадает в желудок. Упоминание о Дэнни заставляет меня реагировать физически. Здесь, по крайней мере, я могу это скрыть с помощью алкоголя.

– Что ты сказала команде, Чарли? – Карл поворачивается ко мне, когда Джо начинает разговор с Лаурой. В баре слишком шумно для групповой беседы.

Я кусаю губу.

– Я решу на Рождество. Это так сложно, потому что я могу делать эту работу и из Лондона, и из Нью-Йорка. Мне нравятся оба города. Нью-Йорк стал бы новым началом.

Карл кивает, его брови нахмурены.

– Значит, между тобой и Дэнни действительно все кончено. Да? – Он качает головой. – Я думал, вы не сдадитесь.

Я смотрю на него с недоумением, проверяя его слова в своей голове.

– Серьезно?

– Почему бы и нет? – пожимает он плечами. – Вы хорошо смотрелись вместе. Он был таким счастливым, когда был с тобой. Вы могли бы пережить статью в газете. Видимо, ты просто не заинтересована?

Мои глаза распахиваются. Это что, серьезно? Он на самом деле спрашивает меня об этом?

– Я точно могу пережить статью в газете. Но не могу пережить ребенка, – закатываю я глаза, как будто он полный идиот.

– Что? – Он смотрит на меня с недоумением. – Почему ребенок должен все изменить?

– Почему наличие ребенка у Дэнни должно все изменить? – Мой голос звучит на октаву выше. – Карл, это, по-твоему, смешно?

Он смотрит на меня, не отрывая взгляда, минимум минуту.

– Чарли, ты серьезно?

Это самый странный разговор, который я когда-либо вела. Возможно, из-за этих зеленых напитков? Они что, с каким-то галлюциногеном? Мой мозг сбился с пути в этом разговоре?

– Черт возьми! – Он прикрывает рот рукой. – Ты не шутишь. Почему ты думаешь, что это ребенок Дэнни?

– Что? Сколько ты выпил? – Я смотрю на него. – Он сам мне сказал, Карл.

– Ты уверена в этом? Что именно он тебе сказал?

– Не помню, – ворчу я. Какое значение имеет, как он мне это сказал? – Ты странный, Карл. Слушай, я видела Джеки у него дома.

Мне теперь стыдно это признавать, вдруг он расскажет Дэнни.

– Когда? – На его лбу появляется глубокая морщина.

– После той статьи в газете. Я хотела извиниться лично, поэтому поехала к нему домой и позвонила в дверь, – говорю я смущенно. – Но потом… я услышала женский голос и спряталась за воротами. Джеки вышла в его футболке. Я исчезла, когда услышала его голос.

Карл стоит, неподвижно глядя на меня, как на инопланетянку.

– Тогда ты услышала мой голос, Чарли.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но мышцы не слушаются. Он что, прикалывается?

– Это у меня будет ребенок. – Он смотрит на меня с недоумением. – Вот почему я так надолго оставался в Лондоне в последние недели. Мы с Джеки провели вместе одну ночь. Я не горжусь этим, но… я позабочусь о ребенке. Он мой. Я приехал с ней к Дэнни той ночью. Он был в ярости.

Теперь все мои мышцы парализованы. Ребенок… у Карла? Дэнни и Джеки не вместе. Дэнни не ждет ребенка. Он не пошел дальше, как я думала… по крайней мере, не с ней.

Мозг усиленно пытался обработать новую информацию, из-за чего я чувствую легкое головокружение.

Черт.

– Извини, Карл! – Я выбегаю из бара, распихивая пьяных людей, и появляюсь на свежем воздухе как раз вовремя, чтобы зеленая рвота оказалась на тротуаре.

Карл следует за мной.

Я опускаюсь на корточки, блюю и выпускаю пивную отрыжку, которой Кэт гордилась бы.

– Извини, – говорю я, смущенно вытирая зеленую гадость с подбородка.

Затем опускаюсь на ступеньку рядом с выброшенным кем-то кебабом. Карл осторожно садится рядом.

– Все в порядке, Карл. Тебе не нужно сидеть тут. Не хочу, чтобы ты испортил свой костюм. Мне просто нужно немного времени.

– Уже поздновато. – Он смеется, кивая на свои туфли, испачканные рвотой.

– О! – Я вздрагиваю. – Извини меня… По поводу ребенка Дэнни сказал, что рад… – Я смотрю на улицу пустым взглядом. Пытаюсь вспомнить наш разговор. Как я могла сделать такой ошибочный вывод?

– Он действительно рад. Мы оба счастливы… теперь, когда пережили шок и пришли к этому.

– Он не станет отцом.

– Нет.

– Все это время… я думала, что Дэнни решил двигаться дальше… Уже слишком поздно, да? – спрашиваю я тихим голосом. – Он был так холоден и отстранен на презентации. Ему все равно, вернусь я в Лондон или нет. Он сам это сказал.

– Не уверен, что это правда… – Карл замолкает, и я поворачиваюсь к нему. – Честно. Не знаю, поздно ли. Может быть, и так, но пару недель назад, как только ты сказала ему, что встречаешься с кем-то и остаешься в Нью-Йорке… он, похоже, окончательно закрылся.

– Чарли! – вопит Джо, выбегая из бара. – На большом экране показывают рекламу фильма. Играет твоя чертова песня. Тащи сюда свой зад!

– Что? – Карл смотрит на меня с недоумением.

Я одариваю его кривой улыбкой.

– DreamWorks купили права на одну из моих песен для своего фильма.

– Е-мое! – У него падает челюсть. – Какой же это фильм?

Мои губы искривляются в ошарашенной улыбке.

– «Бонд», Карл. Новый «Джеймс Бонд».