– Мы будем жить в этом отеле, Дэнни?

Мы припарковались у ворот моего особняка. Как и всякий раз, когда я после долгого отсутствия снова вижу свою готическую красоту, меня охватывает чувство полной умиротворенности. Вид на море, который ничто не перекрывало, стал причиной, по которой я вложил сюда столько денег.

Я решился на покупку через двадцать минут после того, как вошел сюда, и перебил другого покупателя на немыслимую сумму, чтобы заключить сделку.

Наблюдать за штормовым морем, когда волны разбиваются о скалы, и иметь фоновой музыкой его шум и треск дровяной печи? Бесценно!

– Это не отель, – объясняю я, опуская окно в машине. Порыв ледяного ветра бьет в лицо, и Чарли что-то бормочет в ответ. – Это… дом вдали от Лондона.

– Это все твое? – На холоде ее дыхание слетает с губ клубами. Мне не терпится поскорее завести ее внутрь, в тепло.

Черт, какой код? Всегда его забываю.

Я протягиваю руку через окно и набираю код на клавиатуре. Нет.

Пробую снова.

Черные кованые двустворчатые ворота автоматически открываются. Я аккуратно, на второй передаче, проезжаю по извилистой дорожке, и наконец мы останавливаемся у Самбер-Холла.

– Мы будем здесь одни? – Чарли поворачивается ко мне, и мое сердце начинает лихорадочно биться под горящим взглядом зеленых глаз, как бывает всегда, когда она сосредотачивается на мне.

Неужели она не замечает, какое воздействие это на меня оказывает?

– Дэнни? – повторяет Чарли.

– Кроме призраков и горгулий. – Я, улыбаясь, выхожу из машины.

Две ухмыляющиеся горгульи по обе стороны двери смотрят на нас.

– «Построено в 1867 году», – читает Чарли табличку на стене. – Да тут полно привидений.

Я вожусь с ключами. Дверь такая большая, что на ее фоне я кажусь просто крошечным. Немного усилий – и мы внутри.

– Вау! – Чарли оглядывается, поворачиваясь вокруг. – Это место великолепно! – Ее голос эхом разносится по коридору. – Но здесь страшно, Дэнни. Тебе нельзя скрываться из виду, даже когда я иду в туалет. И еще, чтобы не было недоразумений, – мы больше не занимаемся сексом, потому что я не сниму одежду, пока мы не вернемся в Англию. Здесь слишком холодно.

– Идем. – Я кладу руку ей на талию и веду свою гостью по коридору, звук наши шагов по каменному полу подхватывает эхо. – Вот почему у меня есть огромный камин. Но я же предупреждал, что будет холодно. – По пути в гостиную я ругаю ее, как строгий отец.

Она медлит на пороге, раскрыв рот от удивления.

– Дэнни, да тут как в сказке!

Я оглядываю огромное старинное помещение с кафедральным потолком, оценивая то, что видит она.

Это действительно впечатляет.

– Эти стены из камня? – спрашивает Чарли, проводя руками по ним.

– Да. Здесь сохранились почти все оригинальные элементы отделки.

Она смотрит на меня пристально, ее зеленые глаза сверкают.

– Как красиво. Этот особняк… эта жизнь… тебя это уже не впечатляет, да?

– Это просто вещи, Чарли, – отвечаю я спокойно. – Их стоит ценить, беречь… но это все можно заменить. Я пережил настоящие утраты. А эти вещи? Они вовсе не стоят того, чтобы обращать на них внимание.

Я включаю открытый газовый камин, высотой почти с меня. Разгорается пламя. Это единственная деталь, в обустройстве которой я пошел на компромисс, заменив оригинальные элементы: мне не хотелось каждый вечер возиться с углем и дровами.

Моя гостья садится на пол, скрестив ноги, прямо возле камина.

Я опускаюсь на колени, чтобы расстегнуть дорожную сумку, и роюсь в ней.

– Вот, возьми.

Глаза Чарли широко раскрываются, когда она осматривает термокуртку, которую я ей протягиваю.

– Это мне?

– Ну, вряд ли я в нее влезу.

– Ты купил ее мне? Она даже моего размера!

– И вот это не забудь! – Я оборачиваю вокруг ее шеи термошарф и надеваю на голову шапку. – Тебе идет, – ухмыляюсь я.

– Как тепло! – визжит она и кидается мне на шею. – Когда ты успел все это купить? Какой ты предусмотрительный! Меня так это возбуждает!

– Хорошо. – Я поднимаю бровь. – Потому что как только ты согреешься, я раздену тебя догола.

* * *

Со стаканом скотча в руке я смотрю на ее спящее лицо и движение ее груди при вдохах.

Красное вино в сочетании с холодом усыпили Чарли, и ее лицо теперь безмятежно и беззаботно. Я аккуратно провожу пальцем по ее резко очерченным скулам, стараясь не разбудить.

Ее веки подергиваются, что свидетельствует о том, что она видит сны.

Мне никогда не наскучит смотреть на Чарли Кейн. Ее дыхание мягко вырывается из пухлых губ. Если мне придется провести так всю ночь, я сделаю это, чтобы она могла спокойно спать под моей защитой.

Мне нужно рассказать все Тристану. Я дам ему понять, что наши отношения серьезны, что это не то же самое, что мои прежние мимолетные увлечения. Теперь я знаю, что это не так.

Я не могу потерять Тристана. У меня не так много друзей, тех, кому я мог бы доверять. Их можно сосчитать по пальцам одной руки: Тристан, Джек, Мартина и, конечно, Карл.

Но бросить Чарли? Это не вариант. Я осознаю это сейчас, пока она спит у меня на коленях, разметав по моим бедрам длинные каштановые волосы. Даже мысль о том, что я могу потерять ее, причиняет боль.

Ее глаза открываются, и она сонно улыбается мне.

– Эй, ты что, следишь за тем, как я сплю?

– Виноват, – шепчу я, проводя пальцем по ее нижней губе.

– Извини, что обозвала твой самолет.

Я тихо смеюсь.

– Извиняю, потому что… ты знаешь, на чем мы возвращаемся домой?

Ее глаза расширяются.

– Черт. Я забыла об этом. Я самая чокнутая баба, с которой ты когда-либо летал?

– Может быть, – говорю я тихо. – Я возил Джен на юг Франции. Это был прилично турбулентный полет.

Лицо Чарли мрачнеет, и я пытаюсь исправить свою ошибку:

– Но в этом доме ты первая гостья.

Она смотрит на меня и смеется.

– Ты планируешь убить меня, чтобы не пришлось признаваться Тристану? Призрачный дом на холме с горгульями, смотрящими на морские утесы. Маленький самолет в сердце грозы. Этот уик-энд – как клише из фильма ужасов.

Я поднимаю бровь.

– Ты первая, кто назвал самолет, стоящий миллионы, маленьким. Честно говоря, я не часто делю с кем-то это место. Я приезжаю сюда один, иногда с Карлом. Я довольно закрытый человек, Чарли.

Она поднимается с моих колен, чтобы смотреть прямо на меня, и на ее щеках проступает красивый румянец.

– Ты никогда не привозил сюда другую женщину?

– Нет, – хмурюсь я. – Только тебя. Я же сказал, что ты первая.

Она мягко вдыхает и кладет руку на мою щеку.

– Спасибо, что поделился этим местом со мной. Это значит… – спрашивает она тихо, – что я твоя девушка?

Наши взгляды встречаются, и эмоции захлестывают меня.

Черт.

Впервые за много лет я точно знаю, чего хочу.

Если бы я мог остаться в этом моменте навсегда, я бы остался.

С этой девушкой.

Моей девушкой.

Бросить Лондон, мою компанию, оставить все позади и стать отшельниками на этих утесах.

– Да, Чарли. Ты точно моя девушка.

Она кладет голову мне на плечо, и я, глубоко вдыхая ее запах, чувствую себя на пике блаженства.