Когда мы прибываем в Гатвик, я выясняю, что следом предстоит перелет в Абердин. Дэнни не сказал мне, куда именно мы направляемся и что будем делать.

Честно говоря, если бы он попросил, я бы села на рейс в ад.

Как только двери самолета открываются, холодный абердинский воздух бьет в лицо, вонзаясь в кожу иглами, и я проклинаю себя за неподготовленность.

У меня есть несколько свитеров и шарфов, но я собирала вещи в основном для сексуальных выходных. А этот холод совсем не сексуален.

Мы летели внутренним рейсом в бизнес-классе, что оказалось пустой тратой денег, так как единственные различия с экономом, которые я заметила, – это лишние три дюйма для ног и бесплатная бутылка воды.

– Я же сказал тебе одеться с учетом того, что на месте семь градусов тепла, – укоряет Уокер, наблюдая, как я дрожу.

– Это очень точные данные, – бурчу я. – Я не метеоролог. Инструкции должны были выглядеть так: «Одевайся для арктических условий, в которых твои кости превратятся в лед».

Он достает из багажной полки мою сумку.

– Дальше будет хуже.

– Как? – в ужасе спрашиваю я, собирая свои вещи с сиденья.

– У нас еще один перелет, – он ухмыляется. – Короткий.

– Мы не остаемся в Шотландии?

– Фактически да, но мы летим дальше на север. На Шетландские острова.

Я, уже наполовину поднявшись с места, замираю. Он везет меня домой?

– Это туда ты уехал к бабушке, когда… – я замолкаю.

– Когда тот ублюдок убил мою мать. Да. Бабушка до сих пор живет там.

Я резко вдыхаю.

– Не волнуйся, наш первый эротический уик-энд пройдет не под присмотром моей бабушки, подслушивающей в соседней комнате, – ухмыляется он. – Мы остановимся в другом месте.

– Твоя бабушка и не услышит ничего, – ворчу я. – Если ты думаешь, что в этом холоде я сниму с себя хотя бы один предмет одежды, ты сильно заблуждаешься.

Когда мы выходим из самолета, я поплотнее закутываюсь в бесполезный шарф.

* * *

– Мы полетим на этой штуке? – Мы стоим у подножия трапа небольшого частного самолета.

– Эта штука – один из лучших малых самолетов, созданных на сегодняшний день, – говорит Дэнни, жестом приглашая меня подняться. – Это двухтурбинный самолет, который может разгоняться до двухсот восьмидесяти узлов.

– Ты думаешь, я знаю, сколько узлов нам нужно? – отвечаю я, поднимаясь на борт с грацией носорога на шпильках.

Интерьер самолета с белыми кожаными креслами и стильной подсветкой выглядит роскошно, будто перед нами летающий пентхаус. Я насчитываю восемь сидений без учета кабины пилота.

– Мы здесь вдвоем? – спрашиваю я, оборачиваясь к Уокеру. – Мы единственные пассажиры?

– Да. Это мой самолет.

Он открывает дверь в кабину, где мигает миллион огоньков, кнопок, рычагов и экранов. Я заглядываю внутрь. Никогда раньше не видела кабину пилота так близко.

– Присаживайтесь, второй пилот.

– Я могу сесть рядом с пилотом? Круто! – восхищаюсь я, заходя внутрь, а он следует за мной в компактное пространство кабины. – Когда он прибудет?

Дэнни тянется вверх, берет с верхней полки фуражку пилота и надевает ее.

– Ох, вот я дурак, я забыл свою форму.

– Окей, очень пикантно, мистер, но мы правда будем играть в переодевания прямо при экипаже? – спрашиваю я в замешательстве. – Я не собираюсь вступать в клуб десятитысячников на этом самолете. Он слишком маленький – все все услышат.

– Никакого секса в воздухе на этом рейсе. Я, конечно, многозадачный, но не настолько, чтобы доставлять тебе удовольствие и одновременно пилотировать самолет.

Уокер наблюдает, как мой мозг пытается осознать услышанное, и уголки его губ подергиваются в ухмылке.

– Ты поведешь самолет? – Я дышу прерывисто, в ужасе уставившись на сложную приборную панель. Он, наверное, шутит. – Как ты собираешься следить за всеми этими мигающими кнопками в одиночку?

– Разве ты не знала, что у меня есть лицензия пилота?

– Ты… ты можешь… А другой пилот есть?

Из его груди вырывается смех.

– Спасибо за доверие.

– Но разве обычно пилотов не двое? – Мой голос поднимается на две октавы.

– Только на коммерческих рейсах, – смеясь, отвечает он и показывает в окно большой палец кому-то за трапом. – Не бойся, Чарли. Я летал сотни раз, может, даже больше тысячи. На протяжении уже более десяти лет.

– Но… что, если ты умрешь? – вскрикиваю я. – Что, если у тебя случится сердечный приступ прямо в воздухе?

– Не переживай, эта штука может лететь сама. Ты же умеешь водить машину с механикой? Это тоже легко освоить.

– Это не смешно, Дэнни! – Мне хочется его придушить. – У тебя в медицинской карте есть что-то, о чем мне нужно знать? Когда ты в последний раз проверял сердце? Глаза?

– Никаких болезней-убийц. Мы проходим медосмотр, чтобы сохранить лицензию. Я крепкий, как Супермен.

Это меня совершенно не убеждает.

– А если откажет двигатель?

– Это просто большой компьютер. Ты же работаешь в IT. Выключи и включи снова. – Он прикусывает нижнюю губу, пытаясь не рассмеяться.

– Ха-ха, охренеть как смешно. Кажется, меня сейчас стошнит.

– Все чисто, сэр! – кричит кто-то с трапа.

Дэнни кивает.

– Спасибо.

Затем он поворачивает массивный рычаг двери самолета и с грохотом ее закрывает.

Я издаю сдавленный всхлип.

– Все будет в порядке, милая. Обещаю.

Уокер входит в кабину и мягко усаживает меня в одно из кресел.

Я так часто дышу, что не могу говорить, когда он наклоняется, чтобы пристегнуть мой ремень. Он дергает его, проверяя надежность крепления, а затем легонько целует меня в губы.

Я сижу, застыв, как кукла, наблюдая, как графики, мигающие огоньки и прочие приборы начинают творить странные вещи.

– Это плохо? – показываю я на мигающий красный индикатор с моей стороны панели, пока Дэнни нажимает кнопки и переключатели.

Он отмахивается, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не влепить ему пощечину.

– Проверка безопасности завершена. – Он смотрит на меня, ожидая, что это меня успокоит.

Я не религиозна, но сейчас, пока Дэнни пристегивается, тихо молюсь Иисусу, Марии, Иосифу и Святому Духу.

– Руление к ВПП два-семь правая через альфа два… – доносится из динамика громкий голос.

Уокер отвечает таким же набором непонятных слов, а я вжимаюсь в кресло и издаю жалобные звуки.

И вот мы начинаем движение. Самолет медленно ползет вперед и подъезжает к началу взлетной полосы.

Дэнни щелкает еще несколькими тумблерами, а глубокий голос объявляет:

– «Пайпер два-ноль», взлет разрешен, полоса ноль-один.

– Взлет разрешен, полоса ноль-один, «Пайпер два-ноль», – спокойно повторяет Дэнни.

Мои руки мертвой хваткой вцепляются в ручки кресла, а самолет уже разгоняется по полосе. Я чувствую каждую выбоину, словно сижу не в самолете, а еду на велосипеде по ковру из ежей.

Из моего горла вырывается придушенный стон, как у животного, которое мучительно умирает в клетке. Но Дэнни не слышит его из-за рева двигателя.

Мы резко устремляемся вверх, и я ощущаю, будто вот-вот соскользну вниз.

Моя голова откидывается, и я зажмуриваюсь.

Шестьдесят минут, сказал Дэнни. Может, попросить Уокера вырубить меня и разбудить, когда мы долетим? Если долетим.

– Ты как?

Я приоткрываю один глаз, чтобы посмотреть на Дэнни.

– Отлично, если не считать панической атаки.

И тут рев двигателя стихает и самолет выравнивается.

Дэнни смотрит на меня с беспокойством.

– Я и не знал, что ты так боишься летать. Прости, Чарли.

– Я не боюсь, – сквозь зубы отвечаю я. – Если это «Боинг‑777».

В этой штуке я чувствую себя Мэри, черт возьми, Поппинс на велосипеде. Как будто мы в любой момент можем просто рухнуть с неба.

Самолет ныряет в воздушную яму, и у меня вырывается крик. Дэнни вздрагивает.

– Это просто небольшая турбулентность. В маленьких самолетах она ощущается сильнее.

– Конечно. – Надув щеки, я шумно выдыхаю.

Я смотрю на него. Он наблюдает за экранами, проверяет датчики, слушает диспетчера. Это самая пугающая и одновременно самая сексуальная картина в моей жизни, которую Уокер буквально держит в руках.

Я хочу этого мужчину. Хочу, чтобы он был только моим.

Если мы долетим живыми, он получит лучший секс в своей жизни.

А пока, в воздухе, я чертовски зла, что меня никто не спросил перед этим смертельно опасным путешествием.

Очередной толчок, и самолет немного проваливается, пробиваясь сквозь плотные облака. Дождь хлещет по окнам сплошными потоками. Я ничего не вижу за стеклом, значит, Дэнни пилотирует это чудовище вслепую.

Мои мышцы так сильно сжимаются, что меня вот-вот стошнит.

– Пакет. Нужен пакет.

Я лихорадочно хватаю с пола свою сумку и достаю из нее бутылку красного вина. К счастью, крышка откручивается.

– Седация, – поясняю я, делая большой глоток. – Как ты вообще находишь время на все это? – Я смотрю на него в восхищении. Он так спокоен, будто мы просто едем по автостраде на круиз-контроле. – Ты и CEO, и повар, и пилот, и бог секса. Ты серьезно, Супермен?

Острый взгляд Уокера встречается с моим, и Дэнни усмехается:

– Супермен. Оставим. Не забывай, у меня как минимум десятилетняя фора.

– Точно. Все время забываю, что встречаюсь со стариком, – ухмыляюсь я, прижимая горлышко бутылки к губам.

Вино заканчивается слишком быстро, а впереди еще тридцать пять минут полета.

Резкая посадка на взлетно-посадочной полосе – и я наконец нормально дышу впервые с тех пор, как мы покинули материк.

– Не так быстро, – решительно говорит Уокер в ответ на мою попытку расстегнуть ремень безопасности. – Безопасность прежде всего. Я скажу, когда можно отстегнуться.

– Командир, – хмыкаю я, наблюдая, как он управляет торможением самолета, и пытаюсь понять, звучит это сексуально или пугающе.

Наверное, и то, и другое.

– Ты, – начинаю я, пока он наклоняется, чтобы расстегнуть мой ремень, – самый сексуальный пилот на свете. Но я ненавижу тебя так, как никогда раньше!

Я срываю ремень с себя и встаю на дрожащие ноги.

– Не так быстро. – Его рука обвивается вокруг моей талии. Он прижимается ко мне, и я чувствую его теплое дыхание на своей щеке. – Тебе нужно расплатиться за свой билет.

– Да, капитан? – шепчу я, запрокидывая голову, чтобы взглянуть на него, пока мое возбуждение за секунды растет с нуля до ста.

– Лицом к стене. Раздевайся.

Я снимаю свитер, затем майку и остаюсь в одном бюстгальтере.

Снаружи раздаются звуки шагов.

– Дэнни, там кто-то…

– Не обращай внимания, – хрипло говорит он, расстегивая мой лифчик, и грудь выпадает из него.

Уокер издает удовлетворенный рык, ладонью хватает мою левую грудь и зажимает сосок.

– Ты должна снять все.

Я расстегиваю верхнюю пуговицу на джинсах, спускаю их вниз по бедрам и слышу, как он расстегивает ширинку.

Я снимаю трусы и перешагиваю их. Он прижимается к моей заднице, и я чувствую его эрекцию ягодицами. Он обнимает меня за талию и вводит в меня палец.

Я стону, прислонившись к стене, и приподнимаюсь, пока он проникает глубже.

– Раздвинь ноги.

Снаружи доносятся приглушенные голоса.

Я раздвигаю ноги, и моя голая грудь трется о стену, пока Дэнни, прижавшись ко мне, по кругу массирует мой набухший клитор.

– Шире, – командует он, и я подчиняюсь.

– Тебе нравится, когда подслушивают, да? – шепчет он мне в ухо.

Он грубо сжимает в руке мои ягодицы и пальцем водит по анусу.

Я резко вдыхаю.

– Дэнни, я еще никогда…

– Скоро, детка. Не сейчас, – шикает Уокер, возвращая руку на мое бедро.

Внезапно он входит в меня резко и агрессивно, и я вскрикиваю.

Одной рукой он фиксирует мои запястья на стене над моей головой, так что я не могу двигаться, а другой крепко прижимает мои бедра к своей эрекции, со стоном входя и выходя из меня.

Звуки шлепков учащаются и становятся громче. Я в ужасе от мысли, что снаружи ждут люди.

– Как хорошо, Чарли! – Он двигается быстрее, пока не теряет контроль и не кончает в меня, громко рыча. Я чувствую каждую каплю.

– Ты моя, – шепчет он мне в ухо, вынимая член, его жидкость стекает по внутренней стороне моего бедра.

Я падаю на стену и слышу робкий стук в дверь самолета.

– Мистер Уокер? – спрашивает бестелесный голос. – Вы готовы к выходу?