Сегодняшний день пока что претендует на звание лучшего дня в моей жизни.

Я проснулась с утренним кофе, любуясь видом на море, а потом мы провели утро, гуляя по захватывающей красоты побережью, растянувшемуся на километры. Несмотря на жестокие ветры, которые постоянно били мне в лицо, я начала понимать, почему Дэнни так любит это место.

Мы прошли много миль, не встретив ни души; на самом деле, казалось, что это наш собственный частный остров. Только мы, овцы и ту́пики.

Дэнни, который карабкается в гору, пытаясь не наступить на овечий помет, и генеральный директор Дэнни Уокер, ведущий переговоры по сделкам? Небо и земля. Здесь его улыбка затрагивает даже глаза, а глубокая складка между бровями почти исчезла.

– Я же говорил тебе, что моя бабушка живет здесь. – Он сжимает мою руку, пока мы шагаем по мощеным улицам главного города острова, рассматривая витрины магазинов. – Мы идем к ней домой на обед.

– Что? – Я останавливаюсь, охваченная паникой.

Мои волосы растрепаны, и на мне столько слоев одежды, что я выгляжу, как если бы меня завернули в пузырчатую пленку.

– Я не могу встретиться с твоей бабушкой, – я взволнованно машу руками, указывая свой наряд как у фермерши с овцами, – в таком виде!

– Ты выглядишь прекрасно. – Он пожимает плечами, ведя меня на другую пешеходную улицу. Вот что мне нравится на Шетландских островах – тут почти нет машин. – Она из Шетланда, Чарли. Ты думаешь, она ожидает, что ты приедешь к ней в дизайнерском платье?

– Не помешало бы предупредить меня, – бурчу я. – Чтобы я хотя бы причесалась.

Уокер останавливается у маленького коттеджа на углу улицы.

– Нервничаешь? – Он улыбается и целует меня в лоб.

– Я в ужасе! – шиплю я, пытаясь пригладить свои волосы. – Что, если она меня возненавидит?

Он поднимает бровь.

– Почему, черт возьми, она должна тебя возненавидеть? Она полюбит тебя так же, как я.

Мои глаза ищут его взгляд.

– Так же, как ты? – шепчу я, наблюдая за ним.

Он мягко улыбается, но уходит от ответа.

– Пойдем. Готовься к допросу.

Дэнни стучит в дверь, и мое сердце начинает биться быстрее.

Это больше, чем я ожидала от сегодняшнего дня. В самолете я почти выпила бутылку красного вина, чтобы успокоить нервы, а это значит, что я сейчас не в лучшей форме для разговора.

– Дэнни! – Дверь открывается, и необычно выглядящая женщина, наверное, лет восьмидесяти, тянет руки, чтобы обнять своего красавчика-внука.

На ней с ног до головы одежда с красочными узорами, не подходящие к ней по стилю яркие массивные украшения болтаются на ее шее и руках. В ее седых волосах встречаются и темные пряди, характерные для семьи Уокеров.

Я смотрю на свой наряд, который скорее подходит для жизни в лесу, и молча ругаю Дэнни.

Его большие руки обвивают ее хрупкие плечи. Интересно, она бабушка по материнской линии или по отцовской? Наверное, по материнской?

– Привет, дорогая, как же приятно с тобой познакомиться. – У нее очень сильный акцент, и мне приходится сосредотачиваться на каждом слове, чтобы понимать произнесенное.

– Чарли, это моя бабушка, Эдми.

Она тепло улыбается мне и тянется обнять, при этом от нее сильно пахнет хересом.

– Рада с вами познакомиться, Эдми, – говорю я. – Ваш коттедж прекрасен.

Она проводит нас в маленький домик, внутри такой же уютный, как и снаружи. В сравнении с роскошными особняками Дэнни это совершенно другой мир. Полагаю, она никогда не уехала бы из него, несмотря на предложения внука.

– Садитесь, садитесь! – Она суетится. – Я только что сделала чай и обед для нас. Надеюсь, вы голодны!

Мой живот отвечает громким урчанием.

Мы ходили несколько часов, не увидев на горизонте ни одного кафе. Я поняла, что слишком долго живу в Лондоне, когда спросила, где могу выпить кофе с миндальным молоком, и Дэнни посмотрел на меня с укоризной.

– Слушай, ты не обязана это есть, если не хочешь, – тихо говорит Дэнни, пока бабушка уходит на кухню.

– Почему я не должна есть? – Я хмурюсь.

– Увидишь. – Он ухмыляется.

– Вам помочь? – кричу я в кухню.

– Нет, дорогая. – Она выходит с подносом, на котором стоят три миски. – Дэнни сказал, что ты любишь рыбу… – Она ставит поднос на стол, и я с ужасом рассматриваю уродливые безжизненные рыбьи головы, которые смотрят на меня своими стеклянными глазами. – Это называется крэппит хейд. Некоторые называют его рыбным хаггисом, – с гордостью объясняет мне Эдми. – Мы фаршируем голову рыбы овсом, салом и луком. Потом зашиваем ее и варим в нашей морской воде. Это очень полезно.

Я беру миску с дымящимися рыбьими головами и нацепляю на лицо лукавую улыбку.

– Звучит вкусно.

– Вот, – Дэнни наклоняется, наблюдая, как я пытаюсь проткнуть рыбу вилкой. – Открываешь с этого конца.

Он вставляет мою вилку в голову, и она раскрывается. Я осторожно набираю небольшое количество еды и пробую.

Это не так уж плохо. Если поменьше думать о том, что это, я смогу справиться.

Я вздыхаю с облегчением и киваю Дэнни, а он тихо смеется.

– Хотите немного хереса в чай, дорогая?

– Конечно! – Я улыбаюсь при мысли о том, что Эдми в свои молодые годы, похоже, была зажигательной девушкой.

– Я слышала некоторые из ваших песен, милая. Они прекрасны. – Она забирает мою чашку с чаем и добавляет щедрое количество хереса.

Мои глаза распахиваются. Как она могла слышать мои песни? Вряд ли Эдми сидит в «OpenMic».

– Дэнни поделился ими со мной много лет назад, – объясняет она, ее глаза блестят. – Он рассказывал о певице, сестре Тристана.

– Это просто хобби, – я краснею. – Я не настоящая певица.

Затем с недоумением оборачиваюсь к Дэнни:

– Я не думала, что тебе нравятся мои песни. Ты всегда был так безразличен к моим выступлениям.

Он поднимает бровь.

– Серьезно? Это называется самоконтроль, Чарли. Ты вообще меня понимаешь?

– Я еще тогда поняла, что он питает к тебе чувства. – В глазах Эдми появляется озорной блеск, когда она смотрит на нас обоих. – Я знала, что когда-нибудь познакомлюсь с тобой.

– Осторожно, бабушка, – мягко укоряет ее Дэнни. – Не пугай ее.

– А я не пугаюсь, – отвечаю я серьезно. И в первый раз за всю череду романов и отношений я действительно имею в виду именно это.

Наши взгляды встречаются, и между нами проносится молчаливое понимание.

Если Дэнни Уокер хочет, чтобы я переехала на Шетландские острова, жила на овечьей ферме и готовила ему рыбный хаггис каждый день, то я готова.