Один важный филантроп стоял вчера на углу Маркет-Хаус-сквер и подсчитывал в голове, сколько человеку понадобилось бы откладывать деньги на пиво, чтобы отстроить храм Соломона. Его размышления прервал невысокий щуплый полисмен, который, сверкая глазами, тянул за запястье негра чуть не в два раза больше него самого.

Перед лестницей полисмен сделал передышку, и тогда филантроп с жалостью обратился к негру:

– Чернокожий мой друг, по какой же причине ты попал в сии жалкие обстоятельства? Скажи, чем ты объясняешь то, как угодил в лапы закона?

– Виски, шеф, – ответил негр, яростно косясь на полисмена.

– Ах, так я и думал. – И филантроп раскрыл записную книжку. – Я сделаю заметку о твоем инциденте ради блага какого-нибудь другого бедолаги, который тоже борется с этим бесом. Так-так, а каким же образом виски загнало тебя в такое положение?

– Все из-за него и вышло, – сказал негр и пригнул голову: полисмен замахнулся, чтобы отогнать с носа муху. – Я ведь не из робкого десятка, вот полиции духу и не хватало меня арестовывать, это в последние два года-то. А тут ни свет ни заря этот вот, от земли не видать, жалкий малый, что меня тащит, так он нахлестался ядреным виски чуть не вусмерть, сам уж ничего не разбирает, да меня и сгреб. Сопляк, пуговицы еще его эти латунные, он и не тронул бы меня, коли не напился бы пьяну виски. Да, шеф, виски во всем и виноват, ей-богу.

Филантроп спрятал книжку и удалился, в то время как офицер огрел негра пару раз по голове своей дубинкой и поволок вниз по лестнице, чертыхаясь коснеющим языком.

– Пош-шевеливайся да пасть прикрой, шельмец африканский. Таки нарвался на м-мощную руку закона, уж теперь не сомневайся.