Глава 9: Добро пожаловать на Титан, у нас есть корабли.

Май 2120 — Станция Межзвёздной разведки «Гиперион», на орбите Титана — Стыковочный порт 172A, разведывательный корабль МР — «Искатель интересных вещей»

— Он скоро будет здесь, — сказала Сара, поворачиваясь и строго глядя на мужа и корабельный аватар. — Помните: Лейзензузекс представляет свой народ так же, как мы — свой. Не устраивайте ваших обычных проделок, оба. Дайте бедняге привыкнуть, прежде чем вести себя как дети. Не хотим его напугать.

— Дед говорил, что Лейзензузекс выдержит, — возразил Роланд, пока Исаак ухмыльнулся. — И ответит тем же. Поэтому он попросил нас принять его, а не кого-то менее… открытого к новому и увлекательному.

Он пожал плечами; жена молча вздохнула, качая головой.

— Транксы — новое и увлекательное. Я открыт. Мы их нашли, верно? Это только показывает, какие мы хорошие. И мы заслужили своего инопланетянина.

— Да, укладывается в картину, — с готовностью согласился Исаак.

— Один потомок знаменитого человека — это он. Один блестящий и талантливый искусственный интеллект, который всегда спасает положение — это я. Одна долгострадающая, язвительная женщина, прекрасная, кстати, которая вертит мужем, как хочет, — это определённо вы. Нам не хватало лишь инопланетного инженера — и вот он. — Он ухмыльнулся; она сверкнула на него глазами, Роланд расхохотался. — Само собой напрашивается. К этому времени в следующем году мы будем звёздами голoвидео.

— Или уроком в учебнике „Как легко начать межзвёздную войну“, — проворчала Сара. — Или, возможно, первыми главами „Что экипажам кораблей больше не разрешают делать“, том шестой.

— Пока вышло только два тома, — заметил Исаак. Сара ткнула его пальцем в грудь.

— И почему вообще существует такая серия?! — потребовала она.

Он пожал плечами, всё ещё ухмыляясь.

— Мы этого не делали, никто ничего не видел, и они всё равно не докажут.

— Как ты постоянно говоришь, — вздохнула женщина. Глядя на мужа, облокотившегося на стену коридора и хихикающего, добавила: — Взрослей, большой идиот.

#— Через одну минуту ожидается прибытие судна из Улья-Дома. Судно значительно крупнее стандартных кораблей МР и имеет приоритет движения первого уровня. Всем локальным судам приказано держать минимум тысячу метров дистанции и избегать стыковочного порта два девять пять гамма до дальнейших указаний. Экипажи-хозяева — немедленно в зону межзвёздной встречи. Входящий обменный экипаж будет пропущен через иммиграцию к 09:47. Исходящий обменный экипаж — на финальный брифинг перед посадкой. Управление станции, конец.#

Внезапная трансляция по нейролинку на канале станции заставила Роланда прервать ответ; все трое усвоили информацию. Переглянувшись, они повернулись к ближайшему транспортному узлу, подключаясь к внешним сенсорам — как, вероятно, делали все на станции.

Вскоре крупный корабль, дизайн которого к тому моменту был знаком каждому человеку, появился в размытии искажённого пространства, выйдя из сверхсветового пузыря, внутри которого прошёл сотню или около того световых лет за пару дней. Корабль всё ещё был на десятки тысяч километров за орбитой Сатурна, но на станционных телескопах он выглядел так, будто был прямо у борта. Он слегка повернулся в двух плоскостях до нужной ориентации, затем зажглись термоядерные факелы с кормы — корабль быстро ускорился к станции.

— Ну и здоровенный же, — прокомментировал Роланд. — Почти пятьсот двадцать метров длиной. Привод четвёртого поколения, в этой версии — близко к сорока световым годам в день; судя по тому, что я читал, доведут почти до восьмидесяти трёх, когда закончат отладку.

— Они взяли интересные идеи из наших теорий, — согласилась Сара, также любопытно изучая корабль.

— Сделали свои приводы намного лучше намного быстрее, чем ожидали. Пятого поколения, наверное, будут годны на близких к трёмстам световым годам в день.

— Намного медленнее Блинк-привода, но всё медленнее него, — кивнул Исаак. — Для чего-то, что не Блинк-привод, это чрезвычайно впечатляюще и становится ещё впечатляющее очень быстро.

— Разве у них скоро не должны быть свои корабли с TBT-приводом? — спросила Сара.

— Да. Как раз последние фазы оснащения первого, — ответил Роланд. — «Риликс», тот, с которым помогали наши. Потребовалось время привести в порядок — видимо, немного погнулся, когда их привод сказал „бабах“, что ужасно, учитывая, насколько безумно прочны транксийские суперсплавы. Согнуть корпус из такого материала так, что он не выправился за несколько дней, — впечатляет. Обычно самовосстанавливается довольно быстро, если не выбить куски — а это трудная работа. Даже лучше кераметаллов.

Они дошли до транспортного терминала и сели в вагон маглева; Исаак одной командой отправил его к главному залу прибытия. Вагон резко ускорился в сеть станции — никто ничего не почувствовал благодаря компенсации инерциальной системы отсчёта.

— Когда он должен быть готов?

— Около месяца, думаю. Поэтому для поездки используют тот корабль. Наверное, хотели добраться своим ходом, а не чтобы наши их забирали. Понимаю.

Роланд слегка улыбнулся. — Пиар и гордость за работу.

— Им есть чем гордиться, — усмехнулся Исаак.

— Единая теория поля у них была почти на двести лет раньше нашей, и ССП — почти на сто лет раньше. И они всё ещё впереди во многих областях, включая гравитационный контроль. Их гравитационные генераторы невероятно мощны и эффективны.

— Интересно, что даст скрещивание идей, — ухмыльнулся Роланд. — Можем оказаться в самых неожиданных местах.

— Мы уже там были, у меня есть фото, — усмехнулся Исаак.

— Эй, у меня тоже! Снимал тот бар, где тебя выкинули в окно?

Исаак слегка нахмурился:

— Тот, где окно уже было открыто, или другой?

— Любой.

— Да.

Сара посмотрела на них, покачала головой и нарочно пересела в другой конец вагона; оба переглянулись с весельем.

— Идиоты, — пробормотала она без злости.

К этому времени транксийский корабль приближался к станции и снова тормозил после короткого внутрисистемного перехода — очевидно, финальные манёвры выполнялись только на гравитационном приводе. Когда они дошли от транспортного терминала до места назначения, тот как раз стыковался: гравитационные лучи станции втягивали его в зажимы, рассчитанные на корабли этого класса ещё несколько лет назад.

#— Транксийское судно «Кнекстро» жёстко пристыковано. Идёт высадка,# — спокойно объявил станционный ИИ.

Сара оглядела толпу — сотни посетителей и постоянного персонала собрались в огромном зале, откуда коридоры вели к разным стыковочным портам. Голографические таблички над каждым перечисляли корабли, порты и прочие данные — на стандартном английском и низком транксийском; последний добавили к станционной навигации около двух лет назад, готовясь к этому моменту. Людям он обычно не нужен: языковой оверлей нейролинка и ментальное пространство делают внешние таблички почти архаичными, но традиция и практическая забота о гостях без нейролинка или аналога всё же оправдывали их наличие.

Она едва могла представить жизнь без нейролинка — он настолько централен, что почти невозможно вообразить иное, хотя, наверное, это как стать глухим или слепым ещё во времена Безумных лет: пережить можно, но желать такого не станешь. Сара была очень рада, что видела те времена лишь в голозаписях. И так было достаточно страшно. На другой стороне зала группа из двадцати человек окружала пару сотрудников МР — те отвечали на вопросы и, похоже, сами задавали немало. У всех, кроме этих двоих, был багаж — видимо, первая исходящая волна обменного персонала. Некоторые нервничали, но все явно были взволнованы; по лицам прохожих Сара видела, что многие завидуют шансу, который выпал их сородичам. Ей казалось: в ближайшем будущем такое станет обыденностью. Большинство получит свой черёд, если захочет. Помахав экипажу другого разведывательного корабля МР — «Пахнет бедой», — она продолжала ждать. Роланд и Исаак сели на стулья неподалёку и принялись спорить, кого из них чаще вышвыривали из заведений; Сара тихо вздохнула, хотя улыбалась.

Она обоих обожала, хотя порой хотелось стукнуть их головами — у Исаака, наверное, был бы пустой бонг. У Роланда, возможно, тоже, — подумала она с лёгкой усмешкой. Ровно в названное время шум в зале чуть поднялся: сначала из коридора к порту 295G вышло ещё полдюжины сотрудников МР, затем двадцать два транкса — все, кроме одного, оглядывались с возбуждением и лёгкой тревогой. Исключение — тот, кого она узнала как посла Сантотузекса: транкса, которого, наверное, каждый живой человек выделил бы из толпы. Хотя и без того хватало ID-оверлея — у всех над головами висели имена и полезные публичные сведения; так делали почти все в незнакомой толпе. Исаак, конечно, всегда жаловался, что системе не хватает здоровья и очков жизни — что бы это ни значило. Посол беседовал с командиром станции — высоким ледяным блондином Марком Янссеном, человеком лет ста двадцати в расцвете сил, от которого исходило ощущение компетентности. Пока новоприбывшие группировались по указанию персонала МР, посол закончил тихий разговор с командиром; тот кивнул, слегка улыбнулся и шагнул вперёд. Зал мгновенно стих.

— Доброе утро всем, — приятно сказал командир Янссен. — Хочу на минуту поприветствовать первых из, надеюсь, многих гостей от соседей и друзей. От имени станции и человечества в целом мы безмерно рады возможности лучше узнать транксов — и дать им узнать нас. Надеюсь, этот грандиозный эксперимент принесёт обоим видам огромную пользу, и прошу всех, независимо от происхождения, работать вместе профессионально и по-дружески. Судя по тому, что я узнал за эти несколько лет, уверен: так и будет. В долгой перспективе никто не знает, что получится, но, похоже, будущее будет куда интереснее, чем мы ожидали ещё недавно.

Он оглядел толпу и снова обратился к группе транксов; рядом Сантотузекс довольно расположил усики.

— Чувствуйте себя как дома. Если что-то понадобится — просто спросите. Принимающие экипажи почти всё обеспечат, а если не смогут — поможет станция. Спасибо за внимание и, пожалуйста, приятного пребывания.

Он слегка поклонился; крошечный транксийский аватар рядом повторил жест уважения и приветствия ценному гостю. Затем отступил, и Сантотузекс занял его место.

— От имени моего народа хочу сказать, что мы невероятно благодарны новым друзьям за эту возможность — итог многих лет работы и немалой удачи. У нас тоже большие надежды на то, что мы начинаем сегодня. Простите наших соплеменников, если мы, как, вероятно, случится, время от времени нечаянно сделаем или скажем что-то обидное или непонятное — знайте, что это не злой умысел, а невежество. Будем благодарны, если при этом вы мягко объясните, в чём дело, чтобы не повторилось. Мы поступим так же. Наши виды удивительно совместимы, но мелкие проблемы неизбежны. Пока мы уважаем друг друга, сомнений мало, что мы их решим и со временем поймём друг друга гораздо лучше — а это может только сблизить нас и сделать отношения плодотворнее.

Он оглядел молчаливую толпу, довольный интересом.

— Мы не знаем точно, что будет, но будет весело это выяснять, — добавил он с транксийским аналогом хихиканья; по залу прошлась волна смеха. Махнув усиками добродушно, он обернулся к своим.

— Вы там, будьте хорошими. Мы будем следить. А так — наслаждайтесь и учитесь столько же, сколько учите наших друзей. Мы просим лишь делать всё, что в ваших силах.

Несколько новоприбывших жестами подтвердили; пара кивнула по-человечески — Сара тихо усмехнулась. Своего гостя она видела с края группы: метка над усиками показывала личность.

Она бы угадала и без неё, и без фото — он оглядывался, будто голова на пружине; огромные, странно прекрасные фасеточные глаза каждый раз рассыпали радугу отражённого света. Его экзоскелет был довольно красивого голубого оттенка — чуть темнее, чем яйца малиновки, с тонким узором на брюшке и груди, видимым лишь под нужным углом света.

Узоры природные, почти как отпечаток пальца — у каждого транкса свои. В целом вид напоминал насекомое — хотя и с лишней парой конечностей, — но они были и притягательны: будто гигантский кузнечик, богомол и мифический кентавр в одном лице.

Даже те, к кому членистоногие не лежат душой, обычно не находили их отталкивающими — в них было что-то явно разумное и обаятельное.

Посол Сантотузекс много способствовал этому впечатлению: с самого начала он был лицом транксов, давал интервью, сочетая хитрый юмор, высокий интеллект и очевидную честность — медийный хит. Большинство считало его отличным выбором для роли, и ему явно нравилось. Сара оглянулась на Роланда и Исаака, бросила предупреждающий взгляд — без видимого эффекта — и снова повернулась к толпе транксов, за которой уже тянулись другие экипажи.

— Лейзензузекс, я Сара Кимура с «Искателя интересных вещей», — послала она по нейролинку и махнула, когда он осматривался.

— Здесь.

— О, здравствуйте, Сара, — транкс заметил её и махнул верхней конечностью. — Большое спасибо за эту возможность.

— Нам приятно, — улыбнулась она, наблюдая, как он быстро попрощался с товарищами и направился к ним. Небольшая гравиплатформа транксийского производства послушно следовала за ним на нескольких сантиметрах от пола с багажом. У всех новоприбывших было то же; человеческий контингент, двигавшийся к «Кнекстро», тоже тащил за собой аналоги.

Она заметила, что и посол Сантотузекс, и командир Янссен смотрят в их сторону — явно интересуясь Лейзензузексом.

Лейзензузекс, похоже, не замечал — она не стала упоминать. Через несколько секунд он был перед ней; муж и Исаак присоединились.

— Доброе утро, — вежливо сказал транкс, сложив четыре конечности в жест уважения и приветствия; все трое ответили принятой у людей версией, выработанной за последние годы.

— Большая честь познакомиться. Я ждал этого момента долго — и пока всё именно то, на что я надеялся.

Он оглядел зал прибытия, следил за движением людей, затем снова посмотрел на них.

— В молодости я всегда мечтал встретить инопланетян, но не думал, что это случится.

Усики говорили о лёгкой забаве, но и о правде, и о большом волнении. Переводческие оверлеи позволяли отлично читать язык тела — и, наверное, работали так же в обратную сторону. Он говорил на низком транксийском, они — по-английски; ни у кого не было затруднений — ещё одно преимущество нейролинка. Сара гадала, сколько времени ушло бы без него и была бы связь столь же гладкой. Вряд ли.

— Думаю, мы все чувствовали то же, — усмехнулся Роланд. — Я точно. Казалось неизбежным, когда появился практический межзвёздный полёт, но никто не думал, что всё случится так быстро и так легко — и что ближайшие соседи окажутся так близко по космическим меркам.

— Насколько я знаю, мы просто пошли в другую сторону — чистая случайность, — кивнул Лейзензузекс. Сара знала: программа обмена включала взаимное обучение, в том числе жестам — у транксов их много, даже по сравнению с людьми; поэтому они и кивали по-человечески раньше. Новый член экипажа, похоже, сознательно привыкал к ним.

— Лично я очень рад, что ваши люди нас нашли. Нам на «Риликсе» пришлось бы нелегко — если бы не вы.

— Да, могло бы быть довольно утомительно, — улыбнулась Сара.

— Мы изучили справку о вас и то, что случилось. Рады были помочь.

— Я тоже изучил материалы о вас, — транкс наклонил голову; в глазах вспыхнули блики. — Считаю, что в долгу перед вами троими — и перед экипажем «Мы пришли с миром»: именно ваш корабль первым нашёл Улей-Дом.

Роланд и Исаак кивнули с ухмылкой.

— Да, это мы. У нас привычка находить интересное.

— Что, впрочем, видно по названию корабля, — с хитрым наклоном усиков сказал Лейзензузекс. — Что было первым — имя или тяга к необычным находкам?

— Одно другому подстроилось, — ответил Исаак. — Очень любопытно, что будет следующим.

— Некоторые, наверное, считают, что после прошлого лучше бы больше ничего не находить, — махнул рукой Роланд. — Я говорю: ха! Чепуха. Мы находим — это наша работа. В итоге всё обошлось лучше, чем кто-либо мог надеяться — значит, неплохо справляемся.

Лейзензузекс секунду изучал его, потом рассмеялся.

— Думаю, мы отлично поладим, новые друзья мои.

— Конечно, надеемся. Пойдём, покажем корабль, поможем с багажом — потом решим, что дальше, — Сара указала на транспортный туннель. — Кажется, никто не задавал рамок — без жёстких рамок.

— Лучше торопиться, пока не запретят что-нибудь забавное, — уже двигаясь, предложил Исаак. — На такое они порой смотрят без восторга.

Транкс посмотрел на всех, на медленно расходящуюся толпу, на своих — и сделал жест, почти точный аналог пожима плечами. — Будет… необычно, — прокомментировал он, семеня за воплощённым ИИ; гравиплатформа мчалась следом. Сара посмотрела на Роланда; тот ухмылнулся и бросился следом. Она тихо вздохнула, виновато улыбнулась Сантотузексу и Янссену, всё ещё смотревшим вслед, — и пошла за ними.

— Господи, опять будет безумие — я это чувствую, — вздохнула она про себя. — Такой же, как они, только рук больше…

Сантотузекс смотрел, как его сородич исчезает в одной из транспортных капсул большой станции вместе с экипажем «Искателя интересных вещей» — уже оживлённо беседуя с человеком и воплощённым машинным интеллектом; женщина замыкала шествие, усталая и с лёгким предвкушением.

— Надеюсь, вы понимаете: у этого экипажа… своя репутация, — с едва заметной нервозностью сказал стоявший рядом и тоже смотревший вслед командир Янссен. — Экипажи МР-разведчиков и в лучшие времена с ума сходят, но эти…

Сантотузекс усмехнулся и посмотрел на спутника.

— Полагаю, в таком случае Лейзензузекс среди единомышленников, — мягко ответил он. — Если повезёт, они справятся друг с другом — и он с ними. Не уверен, что с другим экипажем так вышло бы.

— Или они только подстрекнут друг друга — и бог знает что будет, — вздохнул командир. — В прошлый раз они сами полезли копаться — и мы познакомились. Не поймите неправильно: лучше и представить нельзя, но если они так справились без особых усилий, что будет, когда постараются?

— Вот чего все с нетерпением ждут, друг мой, — рассмеялся посол. — Кажется, у вас говорят: бросить в глубокую воду. Если ваши экипажи МР и наши обменники справятся, это хороший знак для менее… экспериментально настроенных. Может, пройдут годы, но я уверен: оба народа будут сближаться и однажды вспомнят этот момент как начало настоящего взаимопонимания.

— Вы говорите это с чуть меньшим беспокойством, чем, наверное, следовало бы, — ответил Янссен, слегка улыбаясь. — Ну что ж. Уже поздно. Придётся смотреть, что будет, и надеяться пережить.

Сантотузекс фыркнул, усики дёрнулись от забавы.

— Именно. Мне пора проверить, как ваши люди обустраиваются на «Кнекстро», и связаться с послом Боуман — обсудить кое-что. Ещё раз спасибо за помощь.

Он сделал жест уважения; человек ответил.

— Был рад, посол. До встречи.

— Как скажете, командир.

Сантотузекс кивнул и направился к порту 295G, размышляя о грядущих месяцах и годах.

Он был с человеком совершенно честен: в перспективе, возможно, гораздо быстрее ожидаемого, оба вида сблизятся сильнее, чем казалось вначале. Почему всё так хорошо сложилось — не знал, но был глубоко благодарен.

Никогда в жизни ему не было так весело.

Лейзен продолжал оглядываться, жадно ловя каждый вид, и изо всех сил сдерживал желание прыгать как сумасшедший. Он на инопланетной станции — и вот-вот вступит в инопланетный экипаж! На этом фоне «Звёздная разведывательная команда» казалась ничем. Едва верил своим глазам, хотя готовился почти год: тренировки, данные, снова и снова проработанные материалы, вопросы терпеливым людям на дипмиссии… всё вело сюда.

Ему говорили несколько человек с «Мы пришли с миром», включая капитана Бертельс: он справится, понимание людей — отличное. Надеялся, что правы. Не хотел подвести свой народ и не хотел обидеть людей. Люди ему нравились: странные, да, но как-то… подходили. Объяснить не мог, но с первого разговора будто заполнилась пустота, о существовании которой не подозревал.

Когда он как-то упомянул об этом, собеседница рассмеялась: слышала то же с обеих сторон. По её словам, это может быть глубокое бессознательное осознание, что мы не одни во Вселенной. Люди и транксы — социальные существа, им нужно общество. Странно, но это работает даже с представителем другого вида. Люди особенно умели сходиться с неразумными существами — с практически любым животным, а по его исследованиям иногда и с вещами. Транксы тоже держали питомцев, но не в такой степени.

Разумные спутники не из их вида — другое дело. Люди изобрели это с ИИ, но машинные интеллекты, увы, слишком похожи на людей, чтобы считать их чужими.

Всё же он подозревал, что это помогло найти общий язык с его народом — наверняка уже идёт крупная исследовательская программа. Интересно, но сейчас не главное.

Главное — работать на инопланетном корабле с инопланетянами!

Снова собравшись, он вспомнил совет деда, когда наконец поговорил со старым, но бегающим как подросток Рёзензузексом.

— Тебе дали шанс, за который некоторые, включая меня, отдали бы ногу, Лей. Не облажайся. Или я закончу то, что люди начнут — если Сантотузекс что-то оставит, когда доберётся до тебя. И… веселись. Слышал: эти люди интересные, с полезными талантами. Учись всему. Учи их всему о нас. И представь меня им как можно скорее — везучая, везучая личинка.

Внутренне усмехнувшись от возмущения в голосе деда, мгновенно сменившейся гордостью и радостью за родича, молодой инженер расслабился. Получится — почти уверен. А если нет — не по его вине.

— Пусть люди узнают, из чего состоит улей Зекс, — добавил, смеясь, дед. — Особенно наша семья. Помни наш девиз…

— Если стоит делать — стоит переборщить? — хитро спросил Лейзен.

— Нет, другой: «Бери шансы, которые подбрасывает судьба, и делай их своими». Не так коротко и ёмко, зато, мне кажется, нас описывает, — усмехнулся дед. — Первый, конечно, тоже годится.

— Конечно. Понял, дед. Сделаю так, чтобы вы мной гордились.

— Уже горжусь — и не думай иначе. Держи меня в курсе, хочу знать всё.

— Постараюсь устроить, чтобы они скорее с вами познакомились, — сказал Лейзен. — Судя по всему, экипаж весёлый.

— Отлично. Мне пора — слишком долго на одном месте. Найдут меня.

Лейзен на секунду застыл перед голокомом: дед шутит? Но тот выглядел совершенно серьёзно.

— Именем Великой Матери, что ты на этот раз натворил? — вздохнул он.

Дед махнул усиками, еле сдерживая смех, и оборвал связь.

Лейзен до сих пор гадал, что на этот раз. У деда всегда было — что-то.

Сейчас размышления о необычной жизни деда отступили перед важным вокруг. Пока транспорт мчал их через станцию к порту на другой стороне, он экспериментировал с нейролинком, получая данные обо всём вокруг. Ещё учился возможностям замечательного нейроинтерфейса — на голову выше стандартной транксийской имплант-системы, та казалась игрушкой. Человеческий нейролинк скоро вытеснит её — как только станет доступен. Первую группу обменников частично используют как испытуемых адаптированной версии; его это устраивало, если дадут свой.

Люди сделали нейролинк основным интерфейсом почти для всего — с резервами на всякий случай, они не дураки. Особенно на кораблях: почти без физических постов управления, как у транксов, хотя и там импланты медленно убирали старые системы. Помимо очевидного, через нейролинк доступно практически всё. Этот вагон, например: диагностика, управление — видны одной мыслью, большинство разумно заблокировано без полномочий. Людей можно идентифицировать на расстоянии по трансляции их нейролинков; связь с почти любым человеком где угодно — одной мыслью. А ещё — Сиснет, человеческий аналог Улей-нет с тем же назначением: знания, связь, развлечения.

Он обожал это. Подключившись к внешним камерам, он оглядел станцию — луну, на орбите которой она находилась, затем массивного газового гиганта, вокруг которого вращалась та луна. Он просто смотрел на невероятную кольцевую систему планеты, которую люди называли Сатурном, в благоговейном изумлении. Это была самая впечатляющая из всех, что он когда-либо видел. Выбрав другой ракурс с меньшей полярной станции, он получил лучший вид почти сверху и изучал кольца с восхищением.

— Впечатляет, правда? — спросила Сара; похоже, она как-то следила за сменой его точки зрения.

Он кивнул по-человечески, добавив взмах усика.

— Невероятно. Ни в одной из систем, где мы бывали, нет ничего подобного.

— Мало что сравнимо и у нас, — сказала женщина.

— Есть несколько, конечно, но кольцевые системы в астрономическом масштабе недолговечны — десятки миллионов лет для лучшего эффекта, может полмиллиарда в сумме. Нам повезло увидеть их в самый зрелищный момент. Однажды они исчезнут. Пока мы не нашли другую планету на нужной стадии эволюции.

— Придётся вернуться через пару сотен миллионов лет и посмотреть без колец, — пошутил он; она рассмеялась.

— Скучно.

— Эй, Сатурн и без колец хороший газовый гигант, — с весельем вставил Роланд.

— Оставьте беднягу в покое.

Лейзен уже собирался ответить, но транспорт замедлился.

— Мы на месте, — прокомментировал Исаак, когда вагон остановился и дверь открылась. Все вышли; гравиплатформа молча следовала за ним. Пройдя пару десятков метров, они вошли в короткий стыковочный туннель с люковым люком человеческого образца; тот разъехался по мере приближения.

— Добро пожаловать на «Искатель интересных вещей». Стандартный разведчик МР класса «Франклин», четвёртое поколение, шестьдесят два метра длиной, до четырнадцати членов экипажа, новейший TBT-привод, термоядерный реактор с гравитационным удержанием плазмы семнадцать целых девять десятых гигаватта, двойные термоядерные факелы — триста шесть g на максимуме, гравитационный привод для посадки и манёвров, полноценный инженерный отсек с промышленным фабрикатором, стандартные дальние сенсоры и зонды, сверхсветовая связь… — Он посмотрел на Лейзена, которому казалось, что он попал в лучший в мире магазин игрушек. — Нам нравится.

— Дом, помимо всего прочего, — добавила Сара. Внутри, пройдя шлюз, она повела их к носу. Остановившись у одной двери: — Ваши каюты, — сказала она, когда та открылась.

— Нам дали параметры — всё должно быть настроено под транксийские каюты. Если что не так — скажите.

Лейзен вошёл в довольно просторную комнату и с одобрением огляделся. Очень похоже на каюту на «Риликс», чуть больше; всё новое и качественное. Жить здесь без проблем. Он направил гравиплатформу в сторону, повернулся к хозяевам у двери.

— Спасибо, — с жестом уважения.

— Отлично.

— Устроим полную экскурсию, потом решим, что дальше, — с улыбкой предложил Роланд. — Думаю, тебе здесь понравится, Лейзензузекс. Мы ждали тебя с тех пор, как посол разговаривал с моим дедом.

— Я, кажется, ждал этого всю жизнь, — ответил он, весело выставив усики вперёд. — Мечтал встретить инопланетян ещё личинкой. Но как раз это и выделяет улей Зекс среди других: мы любим новое и перемены.

— Слышала, ваш народ во многом традиционен, — заметила Сара, следуя за ним к корме.

— Мы, пожалуй, предпочитаем обдумывать всё несколько поколений, прежде чем нырять в неизвестность, — признал он с усмешкой. — Сверхсветовой полёт и прогресс медицины за последние пару веков кое-что изменили. Думаю, так будет и дальше — не в последнюю очередь из-за встречи с вами: вы… изменили многие ожидания. Кое-кого из консерваторов это тревожит, но у власти люди, которые, хоть и осторожны, куда открытее новому, чем бывало. Научный совет, конечно, тоже с большим интересом следит за тем, как всё сложится.

— Нам не помешала бы кое-где в нашей истории ваша транксийская осторожность, — улыбнулся Исаак. — Люди, пожалуй, чересчур охотно ныряют в неизвестность, как вы выразились.

— Сочетание обоих подходов может хорошо окупиться для всех, если эксперимент выгорит, — вставил Роланд. — Честно говоря, у меня крепкое предчувствие, что выгорит.

— Я очень на это надеюсь и с нетерпением жду своей роли, — с добрым юмором сказал Лейзен. — Даже если временами поведу себя глупо. В семье Зен не слишком заботятся о приличиях. Это в прошлом вызывало… ну, определённые нарекания, скажем так. Но мы упорствуем — и пока неплохо сходится. Мой дед проложил путь, по которому наши народы вообще смогли встретиться; я едва ли могу не продолжить эту традицию. Дед был бы разочарован — как минимум.

— Читала о Рёзензузексе, — заметила Сара; по нейролинку Лейзен видел, что ей явно забавно. — Настоящий оригинал, судя по всему.

— Верное описание, — рассмеялся Лейзен. — Хотя иногда его называли и иначе. — Он сделал жест принятия. — Мы не можем управлять мнением других — игнорируем.

— Хотел бы с ним познакомиться, — фыркнул Исаак.

— Можно устроить — он просил того же, — кивнул Лейзен. К этому моменту они спустились на пару палуб и вошли в кормовую часть — главный инженерный и приводной отсек.

Он снова был впечатлён: технология чистая и элегантная, иная, чем у транксов, но из тех же базовых теорий другим путём.

Он подошёл к главному генератору инерциальной опорной системы, наклонил голову.

— Очень хорошо, — пробормотал он, наклонившись ближе, присел у главной силовой шины, уходящей за переборку. Читая метки через нейролинк, он машинально поискал в кармане инструментального пояса блокнот и стилус — вздохнул и открыл мысленный документ. К устройству он ещё привыкал — недели, если не месяцы.

— Интересная вариация на теорию Кентросутека, — бормотал он, проводя пальцем по одному из гравитонных направляющих, наполовину видимых за инжектором стабилизации псевдосингулярности.

— Как это… а, да. Очень умно. Не самая энергоэффективная, но проще в производстве и должна быть гораздо менее склонна к третьей гармонике в девятом измерении…

Услышав тихий смех сзади, он замер; усики поникли от смущения. Высунув голову из агрегата — голос эхом — он обернулся к людям и ИИ; все ухмылялись.

— Ой. Прошу прощения…

— Да, ты определённо инженер, — широко улыбнулся Роланд. — Симптомы узнаю — мать точно такая же. Не переживай: времени разбираться в технике будет сколько нужно. Собственно, в этом и половина цели.

— Признаю… лёгкую склонность зарываться в новую технику, — сказал Лейзен, всё ещё смущённый, но расслабившийся, когда стало ясно, что им всё равно. — А здесь по-настоящему захватывающе. На «Мы пришли с миром» я кое-что изучил, но на дипмиссии не успел залезть глубже под корпус. Здесь…

Он оглядел отсек, полный чудес техники.

— …мог бы провести здесь уйму времени.

— Пожалуйста, только не разбирай всё на части во время миссии, — ответила Сара. — Оно нам может реально понадобиться. Да и TBT-привод — герметичный блок, и на то есть причины.

— Понимаю: с небольшой добавкой планиума и обходом экранирования из этого получается чудовищное оружие, — кивнул он, поворачивая голову к корпусу Блинк-привода. — Судя по тому, что я знаю, это было бы почти невозможно. К счастью.

— Да, после того как мы стали находить эту проклятую штуку, поставили уйму защит, а когда обнаружили сеть планиумных устройств — усилили, — согласился Роланд. — Все старые приводы отозвали и заменили защищёнными, ввели протоколы, запрещающие прокладывать курс к известным системам с планиумом без авторизации высшего уровня. Конечно, не все нашли — мы явно ещё не все. Одна из главных задач МР — находить такие места и обновлять навигационную базу. Мы рискуем жизнями, чтобы остальные могли летать без страха исчезнуть в голубом пламени, способном уничтожить звезду.

Лейзен уставился на него.

— От твоих слов это звучит куда менее весело, чем я поначалу надеялся, — наконец сказал он.

— Не переживай, он опять драматизирует, — рассмеялся Исаак. — Привыкнешь. Риск почти нулевой, мы хорошо экранированы и всегда сканируем с безопасной дистанции. Без серьёзного предупреждения на планиум не нарвёмся.

— Предпочёл бы этого, конечно, — слабо ответил он. — Видел демонстрацию, когда посол Боуман впервые поднял эту тему. Это… тревожило.

— Штука ужасна, но пока держимся подальше — мы в безопасности, — улыбнулась Сара. — Все слишком хорошо знают об опасности и о том, как близко мы подошли к катастрофе. Поверь, это серьёзно воспринимают все. Иначе нельзя.

— С этим определённо согласен, — довольно резко сказал Лейзен.

У него до сих пор бывают кошмары о том, что он видел, и как мало вещества понадобилось. Когда думал о том, сколько в древних планиумных устройствах — становилось плохо. Не верил, что где-то люди строят на этом технику, зная, что без WIMP-технологии, наверное, достаточно безопасно. Интеллектуально — да; инстинкты говорили, что это как игра с едва докритическими массами и большим молотком…

Он содрогнулся, выбросил мысль о детонациях тёмной материи и снова огляделся. Через некоторое время Сара сказала:

— Давайте закончим экскурсию и обсудим следующий шаг, Лейзензузекс?

— Зовите меня Лейзен, — сказал он, возвращаясь к ней и Исааку; Роланд шёл следом — только что показывал, как работает фабрикатор. — Думаю, мы сблизимся настолько, что полное имя будет лишним.

— Лейзен, — кивнула женщина с улыбкой.

— Спасибо.

Он слегка взмахнул усиками — она снова улыбнулась — и они доизучили корабль. Всё время он сдерживал желание свистеть от радости и бегать кругами. Это было невероятно, и он не помнил, когда был счастливее. Спустя несколько дней, глядя на всю галактику перед собой, к счастью добавились благоговение и огромное удовлетворение. Следующие годы обещали быть незабываемыми — он был в этом уверен.

год ПС 2404.5 — Топливная станция «Гантрел-5» — Палуба 19, сектор 5A

Ихехи вошла в тускло освещённый бар и отошла от двери в сторону, осторожно оглядываясь. Заметив цель на другой стороне большого зала, у одного из усиленных окон с видом на газового гиганта, вокруг которого вращалась гелиевая станция-переработчик, она направилась туда, убедившись, что за ней не следят. Остановившись в тени рядом с мужчиной, он бросил на неё взгляд и снова уставился в окно.

Она последовала за его взглядом — не на планету, хотя ночная сторона с молниями в верхней атмосфере была зрелищем, а мимо неё в глубокий космос, в сторону от туманного ядра галактики из миллионов звёзд.

— Думали, что там, во тьме, прячется? — тихо спросил он, когда она уже собиралась заговорить. Дрелл на секунду замер и слегка покачала головой.

— Не особо, — призналась она. — Кто-то скажет — дело богов. Я не религиозна; для меня это просто неисследованное пространство. Много чего там, это мы знаем. — Она пожала плечами. — Не моя область. Спросите у астрофизика, пожалуйста.

— Не совсем это имел в виду, но неважно, — задумчиво сказал кварианец, будто о чём-то думал. — Может…

Он оборвал себя и повернулся.

— У вас что-то для меня, полагаю?

— Да. — Ещё раз оглянувшись, она передала кристалл данных.

— Это закрывает мой долг. Понятно? Я сильно постаралась — больше вам ничего не должна.

Он бегло взглянул — и кристалл исчез куда-то в костюме среды.

— Понял. Спасибо.

— Почему вас так интересуют масс-реле на тупиковых маршрутах? — спросила она, любопытство пересилило инстинкт.

— Кочевой флот ищет новый дом?

Капитан-кварианец несколько секунд смотрел на неё.

— Хобби, — наконец ответил.

— Хобби.

Она фыркнула.

— Да, конечно. Странное хобби — собирать координаты масс-реле, которые никуда не ведут и всё равно спят. Очень весело.

— Бывает интересно, — слабо рассмеялся он.

— Спасибо, Ихехи. Может, ещё увидимся.

— Может.

Он кивнул и вышел; она смотрела ему вслед, потом снова в окно — в ту сторону, куда он смотрел. Потом покачала головой и вернулась к делам, забыв про надоедливого кварианца, который когда-то спас ей жизнь.

Ноябрь 2120 — Здание Международного комитета правительственного сотрудничества — Группа внешнесистемного контроля

— Первые шесть месяцев программы обмена прошли как минимум так хорошо, как мы надеялись, — довольно заявил директор Андерсон. — Были мелкие проблемы с обеих сторон, но почти все сводились к культурным недоразумениям, с которыми легко справлялись. Лишь два серьёзных конфликта личностей, из-за которых пришлось менять расстановку, — и в обоих случаях всё осталось в рамках профессионализма. Один наш, один транкс — счёт ничейный. — Он слегка улыбнулся; несколько человек усмехнулись. — Почти каждый транкс в экипаже МР быстро стал незаменимым членом команды; почти везде экипажи называют их близкими друзьями. Некоторые работают так слаженно, что превосходят самые оптимистичные прогнозы.

#— По крайней мере один совмещённый экипаж уже поднял эффективность более чем на восемьдесят процентов — при том что они и так были на пике. Или мы так думали. Оказалось — есть куда расти,# — добавила Минерва.

— Можно угадать, какой корабль? — с озорным наклоном головы спросил посол Сантотузекс.

Аватар ИИ ухмыльнулся.

#— Вы правы, посол. Снова.#

#— Лейзензузекс вписался в экипаж «Искателя интересных вещей», будто так и задумано. Он предложил интригующие улучшения ряда систем — сейчас оцениваем; когда поймём последствия, скорее всего развернём по всему флоту. Связались с Научным советом — ваши тоже получат данные. Исключительно одарённый инженер корабельных систем.#

— Похоже, семейное, — подшутил Сантотузекс. — Дед будет в ярости — я уже должен Рёзензузексу сто кредитов. — Он подумал секунду. — Правда, советник Меньжефликон — двести…

По комнате пробежал смех.

— Шутки в сторону — обмен, похоже, стоит расширять, — сказал министр технологий Европейского альянса.

— Может, за пределы МР?

— Это как раз один из пунктов сегодняшнего заседания, — кивнул премьер Кларк. — В повестке несколько связанных вопросов. Нужно также решить, что делать с нейролинком — теперь, когда мы знаем, что он полностью совместим с транксийской психологией и физиологией, — и, конечно, определить, что, если вообще что-то, предпринимать в отношении инопланетян, использующих сеть планиумных устройств.

— Теперь, когда все связи между нашим сектором и остальной сетью разорваны, нет практического риска, что они неожиданно столкнутся с нашими кораблями, — сказал доктор Уорден, оглядывая участников. — Мы хорошо продвинулись в удалении и обезвреживании последних устройств в пределах наших границ и наконец полностью расшифровали управляющие программы и карту сети. С последними четырьмя узлами закончим к концу недели — тогда наш сектор будет полностью чист. После этого можно просто игнорировать остальную сеть. Возможно, это и будет самым безопасным решением.

#— Согласен, что это один из подходов, доктор. Но остаётся много неизвестного, и мы отчасти исходим из того, что у пользователей сети нет иного способа добраться до нас — кроме самой сети или медленного планиумного привода, на котором мы их видели. Такое допущение может оказаться небезопасным,# — ответила Афина.

— Согласен, но это нужно было озвучить, — кивнул доктор Уорден. — Лично я хочу знать о них больше, но не ценой жизней — ни наших, ни их. Мы уже знаем, что они широко используют планиум в своих технологиях; аварии сейчас крайне маловероятны, но не исключены.

— Риски ненулевые, — сказал профессор Вроланд, когда все повернулись к нему. — Но ими можно управлять; знание об инопланетянах достаточно важно для осторожного исследования — без угрозы жизни.

Ещё несколько человек высказались — кто за выжидание, кто за активность.

— Может, организовать скрытое наблюдение за сетью? — наконец сказал лорд Аламо, и все замолчали, глядя на него. — Доктор Уорден и PDST, похоже, полностью в них разобрались. Можно, по сути, внедрить закладку в сеть и выяснить кое-что полезное: кто ею пользуется, где они, куда ходят, сколько их… — Он слегка пожал плечами, пока участники переглядывались. — Это безопаснее, чем бродить в поисках или следовать за кораблями, которые постоянно ковыряются там, где было то устройство.

Премьер Кларк переглянулся с Афиной и генералом Ле Бателье, затем почти все посмотрели на доктора Уорден, который глубоко задумался.

— Доктор? Возможно?

Через пару секунд учёный медленно кивнул.

— В теории, наверное, да. Может, протолкнуть небольшой программный патч через сеть к активным узлам и расширить протокол корабельного логирования — отслеживать суда при проходе. Технология есть, хотя не для этого. Мелкая проблема — нужен активный узел, иначе доступа к сети нет. — Он ещё раз подумал.

— Очень не хочу активировать один из снятых — почти все уже разобраны и далеко на складе. Можно вернуть один подальше от нашего пространства и включить — но это может привлечь создателей сети, если они ещё живы. Не уверен, что хотим.

— Неразумно, пока о них мало знаем, — прокомментировал посол Сантотузекс.

#— Согласна. Привлекать внимание тех, кто использует столько планиума, не идеально. Риск нежелательных контактов, если они агрессивны,# — добавила Афина.

— Тогда возьмём уже активный, — пожал плечами лорд Аламо. — Мы ведь точно знаем, где один, так что даже не придётся специально искать. Просто подождать, пока узел, через который ходили инопланетяне, не будет занят, взломать его и оставить ретрансляционный зонд в зоне досягаемости, чтобы опрашивать его. По сути то же, что мы делали до первой встречи с их кораблём.

Мгновение тишины — все смотрели на него и гадали, где настоящий лорд Аламо…

— Правдоподобно, — наконец сказал доктор Уорден. — Потребуется много аккуратной работы — не хотим мешать обычной работе сети, но, думаю, сможем, если собрание сочтёт нужным.

— Это вариант, который определённо стоит рассмотреть, — с заинтересованностью заметил генерал Ле Бателье. — С военной точки зрения нужно узнать о них как можно больше и как можно незаметнее. Похоже, разумный способ сделать это с минимальным риском для всех сторон. По результатам такой операции решим, расширять ли и как исследование, или, возможно, когда-нибудь открыть с ними контакт — если это станет желательным или безопасным.

— Хорошо, — кивнул премьер Кларк. — Обсудим подробнее во второй половине. Сначала — более срочные пункты повестки.

Скоро зал наполнился спорами — в основном добродушными.

год ПС 2405.2 — Исследовательский корабль кварианцев Кочевого флота «Тралкет» — Кабинет капитана

— Зонд подтвердил: в системе нет реле и нет признаков, что оно когда-либо было здесь, — обеспокоенно сказал Лих'Сал.

— Вы уверены в данных?

— Насколько могу установить — да, — ответил Раэль'Зора, глядя на голограмму над столом. На его личной звёздной карте — четыре красные системы; её видели только он, Лих'Сал и Адмиралтейский совет.

— Четыре пропавших реле? — содрогнулся Лих'Сал, тоже глядя на карту. — Как такое возможно?

— Без понятия, — неуверенно признал Раэль'Зора. — И я не знаю, сколько ещё людей об этом знает. ГОР точно знает о первых трёх. Может, сообщили Совету или азари — о первых двух. О третьем — может, нет. Уверен, о четвёртом слышали единицы. Для меня это были слухи — но у меня были необычные контакты… Хотя кто-то может врать. Как вы сказали — нельзя доказать, что реле здесь было, но я довольно уверен, что было. Ханары нашли его век назад и скрыли, как саларианцы — то другое. Слухи всё равно расползаются.

Помощник изучал голограмму с тревожным интересом.

— Похоже, это доказывает, что кто-то во всём секторе приложил серьёзные усилия, чтобы перерезать любые возможные связи с остальной галактикой, — наконец сказал он, указывая на огромную зону пространства между местами, где были пропавшие реле. — Хотелось бы поверить, что дело в чём-то другом, а не в намеренных действиях, но не могу.

— Нет, я тоже, — вздохнул Раэль'Зора. — Кто-то или что-то внутри этой зоны — и кто бы или что бы это ни было, гостей не хочет.

— Может, стоит уважать это желание, — после неловкой паузы сказал помощник.

— Реального выбора у нас мало, правда? — тихо ответил капитан. — Но тревожнее другое: что будем делать, если они однажды выйдут? Если могут перемещать реле, не оставляя следа — что ещё они могут?

Они переглянулись, снова посмотрели на голограмму; Раэль'Зора покачал головой и выключил её слегка дрожащей рукой.

Март 2121 — Испытательный полигон планиумных устройств — На борту исследовательского корабля ИКГС — «Порог»

— Ну, посмотрим, что скажут логи, — пробормотал Джон.

Он, Нилс и ещё несколько человек сводили данные в визуальную запись транзитов за последний месяц через терминальную сеть. Они уже знали, что их небольшая добавка сработала после первой выгрузки; патчу понадобилось время распространиться, собрать данные о движении кораблей и вернуть их на контролируемый терминал. Система для такой работы не слишком эффективна — возможно, поэтому строители не заложили эту функцию, не говоря уже о том, что добавить её без сбоев в обычной работе и без следов было интересной задачей. Когда образ собрался из огромных массивов данных, не предназначенных для этого, они молча смотрели на результат.

Наконец Нилс прокомментировал:

#— Их там много, да?#

— Согласен, — с изумлением покачал головой Джон, изучая цветные трассы — каждый оттенок тип судна. Десятки тысяч; многие группировались как торговые маршруты. Данные охватывали максимум половину сети — большие куски пусты, но есть зоны с интенсивным движением. Огромное число инопланетных кораблей постоянно в пути — между ограниченным числом пунктов, которое — крошечная доля звёздных систем галактики. Даже эта доля — вероятно, миллиарды обитателей, может триллионы. На карте немного терминалов давали более двух третей всех зарегистрированных рейсов.

— Наверное, это обитаемые планетные системы, — указала на пару из них аналитик Аманда Джонс. — Трафик туда настолько плотный, что там наверняка есть что-то интересное — планета вполне логична.

#— Аманда, скорее всего, права. Другие точки куда менее оживлённые, но, похоже, к ним ходят суда того же класса — груз, что ли? Или шахты, что-то в этом роде?# — кивнул Нилс.

— Похоже, у большинства схожие типы судов туда и обратно — и между типами заметные различия, — размышлял Джон, внимательно изучая данные. — Разные модели кораблей, что ли?

#— Или, может, мелкие вариации приводной технологии — что может означать…#

— Больше одного вида, — закончил Джон, когда ИИ оборвал фразу.

Нилс кивнул.

#— Данным это соответствует.#

— Да, не правда ли?

— Похоже, мы, может, нашли целую межвидовую федерацию или что-то в этом роде, — ухмыльнулась Аманда. — Я такого не ждала.

— Нет, думаю, никто не ждал, — ответил Джон. — Но логично. Ведь мы с транксами занимаем лишь относительно маленький кусок пространства. Кто знает, сколько ещё народу в нашем секторе? Вряд ли одни мы. Полдюжины — а то и пару сотен — других космических видов во всей галактике вполне правдоподобно. Тревожит другое: это очень убедительно намекает, что они все используют планиум. Значит, его там ужасно много.

#— И мы можем доставить серьёзные проблемы огромному числу людей,# — обеспокоенно заметил Нилс.

— Да. Это совсем нехорошо. Придётся быть очень, очень осторожными, — вздохнул Джон. — Я до сих пор вижу кошмары о том, что могло случиться с нами, а теперь, похоже, проблема в каком-то смысле выросла в миллион раз.

Капитан Хирасе, молча слушавшая и изучавшая голограмму, указала на одну точку.

— Меня вот что интересует: что это? Если разные варианты кораблей и правда обозначают разные виды, странно, что все они идут именно в эту точку. Интересно, что там?

Они рассмотрели массу светящихся трасс, скопившихся в области пространства в половине галактики от них, и обменялись взглядами.