Интерлюдия, в которой ГОР в недоумении

год ПС 2403.5 — Система реле 314 — На борту стелс-крейсера ГОР «Дарквотч»

— Входим в систему 314, снижаем до досветовой скорости, — чётко доложил штурман.

Капитан Ринаф Варалан стелс-крейсера ГОР — «Дарквотч» не ответил: зачем тратить время на слова, когда подчинённые и без того отлично справляются. На мостике несколько человек следили за десятками сенсорных систем, которые крейсер мог развернуть, — от оптики и пассивных терагерцевых детекторов до сканеров жёсткого гамма-диапазона, — используя каждую мыслимую вариацию на пределе возможного. ГОР гордилась лучшими в галактике сенсорами и тратила на оборудование поистине чудовищные суммы, удерживая его на острие возможного.

Мгновение спустя корабль вышел из сверхсветового полёта: странный передний обзор со сильно смещёнными в синюю сторону звёздами, который компьютеры всё равно подправляли, внезапно сменился обычным звёздным полем. Они находились в нескольких световых часах от первичной звезды — стандартная процедура: входить в систему с противоположной от масс-реле и вероятных наблюдателей стороны. Отсюда пассивно просканируют окрестности, убедятся, что за ними не следят, затем сделают ряд коротких ССП-прыжков в разные точки вокруг звезды, собирая данные обследования.

После этого осмотрят само реле на признаки активности — маловероятно из-за суровых санкций за активацию спящего узла. Реле 314 известно больше тысячи лет, но оно на дальнем конце цепочки реле, ведущей от цивилизованной части галактики прямо к очень большой и очень изолированной области космоса, в которую ведут лишь два известных маршрута, оба спящие.

По крайней мере так гласит открытая информация. ГОР знала, что есть и третье реле, связывающее с чем-то внутри той зоны, но хранила это в тайне больше двухсот лет. Оно тоже спящее, разумеется, но о некоторых вещах всегда разумно говорить осторожно. Неизвестная зона огромна, и нет общепринятой теории, почему столь гигантский участок галактики имеет лишь два — а точнее три — входа или прохода. Чтобы обойти её с другой стороны, нужна цепочка прыжков через реле; ГОР откартографировала как можно больше с множества точек доступной сети реле, понимая, что в данных неизбежно зияют пропасти.

К сожалению, зона протяжённостью в тысячи световых лет: годы и безумные ресурсы, чтобы проникнуть дальше последнего активного реле, а добраться на обычном ССП на другую сторону — полный абсурд. Даже турианцы не потратили бы столько времени и денег, чтобы поковыряться на тот случай, если там найдётся что-то стоящее.

Итог: внутри может скрываться что угодно — и никто понятия не имеет, что именно, или есть ли там вообще что-то.

Может, лишь пара сотен миллионов бесплодных звёздных систем. А может — нечто хуже рахни; до сих пор люди видят кошмары об ужасном исходе того, что полезли туда, куда лучше не соваться, тысячу лет назад. Есть веская причина, почему открывать спящие реле без знания выхода запрещено.

А 314 — дальнее; практически нельзя узнать пункт назначения, не активировав его. Классическая безвыходная ситуация. Из-за размеров зоны и неизвестности содержимого все крупные правительства осторожно следят за обоими (или всеми тремя) реле, ведущими внутрь.

Все знают: они же ведут и наружу, и всегда есть тревога, что однажды кто-то или что-то откроет одно с другой стороны… Поэтому ГОР регулярно патрулирует спящие реле; турианский флот — по своему, как им кажется, никому неизвестному расписанию. Азари тоже проверяют, хоть и менее системно. Даже дреллы, говорят, иногда заглядывают — успокоить нервы. Сейчас очередная проверка статуса.

Никто не ждал сюрпризов. Система достаточно далека от всего интересного: пираты Терминуса сюда обычно не суются — нечего грабить. Нет обитаемых миров, нет изо, пара внушительных газовых гигантов и несколько каменистых планет — такое везде, ничем не выделяется.

Сюда приходят только из-за реле 314.

— На пассивных приборах других кораблей нет, излучения изо в зоне досягаемости нет, — доложил сенсорный офицер. — Разворачиваю активную решётку зондов для первого прохода.

Он коснулся пары контролов, и экраны одной из систем сменили показания.

— Зонды ушли, десять минут до позиции.

Всё шло как обычно, как и ожидали. Почти сотня малых автономных зондов разошлась сферой вокруг крейсера на пару световых секунд и начала сбор данных. Главный компьютер свёл их с бортовыми сенсорами. Через два часа массив свернули и приняли в посадочные узлы на корпусе. Экипаж занимался делами — у большинства других занятий не было. На борту «Дарквотч» царила долгая скука, изредка нарушаемая находкой или нештатной ситуацией. Те, кому скука в тягость, давно бы сменили назначение.

Когда массив вернули, капитан Варалан оторвался от отчёта и сказал:

— Следующая точка, повторить сканирование.

— Есть, капитан, — не оборачиваясь, отозвался штурман и принялся за органы управления. Корабль едва заметно вздрогнул при зажигании термоядерного факела; Варалан слегка нахмурился.

— Занести заявку на ТО. Недопустимо.

Один из инженерных расчётов на секунду-другую постучал по голографической клавиатуре.

— Занесено. Показания: рассогласование инерциального компенсатора.

— Принято. Идти по курсу.

Снова жёсткое ускорение почти на максимуме, секунды ССП, торможение на следующей точке. Снова зонды после пассивной проверки. Так повторилось ещё шестнадцать раз, пока они обходили систему, медленно закручиваясь спиралью внутрь и картографируя всё. Существенных отличий от прошлого обследования не было — удивительно было бы иначе. Никогда не бывало.

Но на следующей смене курса всё внезапно изменилось.

— Капитан!

— Что?

— Реле…

Варалан резко повернулся к говорившему офицеру — тот уставился в консоль.

— Активно? — Худший сценарий, которого все боялись, как бы маловероятен он ни был.

— Нет. — Офицер огляделся с очень странным выражением на лице. — Его нет.

На мостике все замерли и уставились на него. Он смотрел в ответ, сбитый с толку. Капитан Варалан поднялся и подошёл заглянуть через плечо подчинённого.

— Покажи.

Офицер нажал на контрол — на экранах появилась серия изображений. Варалан внимательно их изучил. Координаты определённо верны: телескоп должен был смотреть прямо на реле, которое даже на таком расстоянии должно было быть видно отчётливо.

— Сбой приборов, может быть?

— Нет, капитан, самодиагностика в норме. Приборы полностью исправны.

— Масс-реле не может просто исчезнуть.

— Тем не менее следов нет.

— Обломки?

— Нет.

Ещё полминуты он смотрел на консоль, затем принял очевидное решение:

— Прервать обследование, курс к месту реле 314, оружие в боевую готовность. Полное активное сканирование на другие суда. Подготовить аварийный зонд-сообщение, загрузить полные записи миссии.

Несколько человек подтвердили приказ, и через мгновение корабль летел во много раз быстрее света туда, где реле должно быть — и, по-видимому, не было.

Через несколько часов перед ними стоял неопровержимый факт: его действительно там не было. Ни одной молекулы, свидетельствующей, что оно когда-либо было здесь. Варалан даже приказал полную перекалибровку всех приборов на корабле — колоссальный и очень кропотливый труд, — а затем полную навигационную диагностику, чтобы быть абсолютно уверенным, что они в нужной системе. Конечно, они были: такую элементарную ошибку никто бы не допустил, но он хотел исключить все сомнения.

— Мысли? — спросил он научную группу, когда они наконец собрались в главной лаборатории данных и изучали несколько голографических схем звёздной системы; на одной из них была показана расчётная орбита пропавшего реле вокруг первичной. — Где оно и как его переместили? Или уничтожили?

— Не уничтожили, нет, — тут же ответил один из учёных. — Энерговыброс при уничтожении реле нарушил бы всю систему. Повреждений нет, обломков нет — значит, реле не уничтожили. Переместили неизвестным способом.

— Куда? — спросил кто-то ещё.

— Тоже неизвестно. За пределы системы, но как далеко и в какую сторону… — Он покачал головой. — Сказать нельзя. И когда — лишь после последнего обследования.

— Какие варианты? — спросил Варалан через несколько секунд.

— Развернуть поиск наружу. В зависимости от времени с момента исчезновения можно заглянуть назад телескопом извне системы, но не больше двух световых месяцев — предел физики и возможностей оборудования. Если быстро не найдём — не найдём вообще. Мы один корабль.

Он подумал немного, затем кивнул. Попытка стоила того: домой нужна хоть какая-то информация, пусть даже список всего, что они пробовали и что не сработало. По крайней мере у ГОР будет от чего оттолкнуться.

Как можно потерять целое масс-реле? Именно с этим он больше всего не мог смириться. Сами реле колоссальны, намного тяжелее любого корабля, даже дредноута. Сдвинуть обычными средствами — безумие; реле плохо переносят перемещение. В архивах один случай попытки — приблизить для удобства — ужасный финал, хотя никто точно не знает, что пошло не так. Выживших не осталось.

Но здесь, по всем данным, оно просто исчезло без следа. Как будто никогда не существовало — хотя записи говорят обратное, и сам капитан десять лет назад видел его своими глазами. Объяснений ни у кого не было, и это никого не радовало.

Варалан на мгновение вспомнил свои прежние размышления о том, что может таиться в той неизвестной пустоте, и невольно вздрогнул.

— Ищем до полсветового года. Если не найдём — докладываем, пусть ГОР разворачивает широкий поиск, — наконец сказал он. Приказ приняли.

Он вернулся на мостик, сел и смотрел на главный экран: далёкая первичная системы 314 — очень яркая звезда и почти ничего больше. Пока экипаж работал, он думал: куда делось реле, кто забрал его и зачем.

Через неделю они покинули систему без единого следа. Задержки света показали: реле отсутствует минимум шесть недель — и всё. Нет возмущений орбит планет, нет экзотического излучения, ни намёка. Просто… нет. Никого не радовали последствия; спорили долго о причине.

Несколько человек, включая капитана Варалана, были рады покинуть эту звёздную систему. Всю неделю чувствовали, будто за ними наблюдают, хотя следов других кораблей не было.

Жутко, тревожно; вместе с отсутствием того, что там обязано было там быть, все долго плохо спали после миссии.

год ПС 2403.9 — Исследовательский корабль кварианцев Кочевого флота «Тралкет» — Каюта капитана

Раэль'Зора поднял глаза от стола и отчёта, услышав стук в дверь; та открылась. Помощник Лих'Сал вошёл, огляделся и осторожно закрыл дверь за собой.

— Капитан, вам нужно это увидеть, — тихо, но настойчиво сказал он.

Заинтригованный, Раэль'Зора жестом подозвал его ближе. Тот протянул блок данных; капитан взял его и с любопытством посмотрел.

— И это?

— Данные от контакта на Сур'Кеше. Старый друг. Знает того, кто знает того, кто…

— А. Знакомая схема. — Раэль'Зора слегка кивнул. — ГОР несколько месяцев назад нашла кое-что. Возможно, важное.

Капитан резко посмотрел на него, достал омнитул, подключил блок и ввёл личный ключ шифрования. Убедившись в личности, устройство открыло файл. Он читал, чувствуя, как сердце забилось неровно. Прочитав дважды, поднял глаза на Лих'Сала — тот смотрел с озабоченностью и, возможно, страхом.

— Вы говорили: если исчезнет и реле 314 — тогда беспокоиться, — тихо прокомментировал помощник.

— Говорил, — вздохнул Раэль'Зора. Снова взглянул на экран, вздрогнул и выключил его. — Спасибо. Передам нужным людям.

Помощник кивнул и ушёл, не скрывая тревоги. Раэль'Зора понимал почему. Подошёл к иллюминатору и смотрел на тысячи огней Кочевого флота — крупнейшее скопление кораблей в известной галактике. Потом взгляд ушёл дальше — к остаткам своего народа, к участку космоса, где теперь нет ни входа, ни выхода.

— Кто вы и что делаете? — прошептал он, положив перчатку на стекло.

Ответа не было; этот вопрос будет мучить его долго.