Интерлюдия: серия совещаний

год ПС 2407.1 — Секция анализа данных ГОР максимальной секретности — Сур'Кеш

— Три реле пропали. Почти десять процентов галактики отрезано от релейного сообщения. Причины — нет, — ровно произнёс Эрнанн Уэйор, координатор ГОР, оглядывая присутствующих. Собрание проходило при максимальном режиме изоляции: ни байта данных ни входило, ни выходило; каждый прошёл проверку на высшем уровне допуска.

— Годы исследований и расследований — ноль результата, — добавил он; на мгновение в голосе проступило раздражение, но он его подавил. — Мы не знаем абсолютно ничего. Недопустимо.

— Какая бы ни была причина — следов не осталось, — сказал после неловкой паузы командир Дикс, руководитель секции тайных расследований. — Следов двигателей, выбросов изо, обломков буксировки — нет. Многократные детальные обыски на каждой точке. Данных с дистанционного наблюдения систем — нет. Слишком давно — задержка света не поможет даже новейшей оптике. Когда реле сдвинули — неизвестно. Техника бесполезна. — Он безнадёжно махнул рукой. — Лишь то, что реле исчезли после последнего обследования. Очевидно.

— Поиск в десяти световых годах вокруг системы 314 наконец прекращён — результатов нет, — терпеливо, но озадаченно прокомментировал капитан Варалан с «Дарквотч». Его корабль первым обнаружил пропажу реле; с тех пор «Дарквотч» не раз возвращался на место с ещё более сложной аппаратурой, часть которой создавали специально под задачу. Ничего не сработало; часть экипажа просила перевод по психологическим причинам — это тревожило многих. — Два года сканирования — ноль признаков. Реле просто нет.

— То же на других точках, — пожал плечами Дикс. — Как ожидалось. Каким бы способом ни убрали реле — следов не оставили.

Координатор Уэйор долго изучал парящие голограммы — как и остальные.

— Вряд ли выведем метод без дополнительных данных, а данных нет, — наконец сказал он. — Шансы выяснить кто, а не как?

— Скорее всего, ноль, — ответил Дикс.

— Не азари: очень встревожены и в полном неведении. Не турианцы: знают об одном реле, узнали лишь в прошлом году. Держат в тайне — паника, как у нас и азари. Не кварианцы… Вероятность выше всех: лучшие инженеры среди видов Совета. Но они столь же в замешательстве. Слухи об их расследовании — ничего твёрдого. Блокада информации после исчезновения 314 — отличная.

— Больше ни у кого нет технологии сдвинуть реле без катастрофы — и даже если катастрофу избежать, улик останется масса, — заметил капитан Варалан.

Они переглянулись, потом на экраны данных.

— Тогда кто?

— Неизвестно, — сказал Дикс.

Он замялся и продолжил:

— Скорее всего, новый вид — не открытый видами Цитадели. Где-то в изолированной зоне. Как, зачем и когда они это сделали — с уверенностью не сказать. Для 314 — в пределах последних двенадцати лет; два других могли исчезнуть до двадцати лет назад по последним обследованиям. Одно наше, одно турианское. 517 далеко от обычных маршрутов, редко проверяют. Кварианцы заметили — неожиданно, но полезно. 498 знаем только мы, редко посещаем — чтобы не привлекать внимание. Способ и причина — полная непрозрачность.

Четвёртый участник, молча слушавший и наблюдавший, сказал:

— Причина, скорее всего, — в стремлении к изоляции и уединению.

Все обернулись к далатрасс Зибене — по сути высшая власть ГОР. Телу почти тридцать два года, пик давно позади; разум острый, власть её — бесспорна.

Она кивнула на большую голограмму над столом: карта галактики, все известные реле и участок, отрезанный от сети. Обведён глубоким фиолетовым, огромен — обычным ССП исследовать нереально.

— Кто бы там ни был — гостей не ждёт. По какой бы то ни было причине: религия, общество, война… Кто-то решил, что никто не явится неожиданно. Отличный план, безупречно исполненный.

— Как? — координатор снова взглянул на карту, потом на начальницу. — Мы не сможем повторить этот трюк. Технология за пределами даже наших.

— Не знаю, — тихо сказала она. — Возможно, у реле есть способ самостоятельного перемещения, о котором никто не знал. Возможно, у неизвестного вида технология, которую мы не сможем воспроизвести.

Варалан снова смотрел на голограмму — с тревогой, как с первой миссии, — и почти шёпотом добавил:

— Возможно, неизвестный вид — тот, кто изначально создал реле.

Все вздрогнули, обернулись к нему.

— Изложите мысли, капитан, — попросила далатрасс.

Он поднял глаза на неё, на звёздную карту, потом отвернулся от неё.

— Принципы работы реле не до конца ясны. Методы строительства неизвестны. Дата постройки неизвестна. Исследования — отрывочны, неполны. — Он сделал паузу и продолжил: — По-моему, чтобы сдвинуть их так чисто и без следов, нужно глубокое понимание устройства и работы — выше любого известного вида. Отсюда вывод: неизвестный вид, возможно, не новый, а очень старый…

— Протеане? — Уэйор моргнул пару раз.

Варалан медленно кивнул.

Далатрасс Зибена едва вздохнула.

— Ждала, что кто-нибудь додумается до этой возможности, — сказала она.

— Вы это рассматривали, — без удивления заметил Варалан.

— Да. Всё ещё рассматриваю. Невероятно в крайней степени, но… Менее невероятно, чем большинство других версий. Возможно.

Мгновение все смотрели друг на друга, затем разом — на карту. Наступила тишина.

Наконец Дикс спросил:

— Что нам с этим делать?

— Ничего не можем сделать, кроме как наблюдать, — ответила Зибена. — Следить за всеми. И ждать, не произойдёт ли ещё чего.

Трое кивнули. Она была права: выбора нет — ждать, пока неизвестные перемещатели реле не сделают следующий ход, если он вообще будет.

год ПС 2407.2 — Личные покои советника Тевос — Цитадель

Тевос смотрела на голограмму с двумя изображениями других азари-матриархов. Бенезия — старая коллега и когда-то наставница, задолго до нынешнего поста Тевос; она по-прежнему прислушивалась к старшей азари — опыт и знания Бенезии слишком ценны, чтобы игнорировать. Матриарх Раана, напротив, была ей мало знакома до последних лет. Глава разведки исследований — сильный учёный, эксперт по технологиям азари и прочих видов. Обе входили в крошечный круг, знавший о пропавших масс-реле, и с самого начала участвовали в крайне сдержанном, но срочном расследовании.

— Не будьте смешны: протеане вымерли много тысячелетий назад, — наконец сказала она. — Они не могут быть причиной пропажи реле.

— Мы не видим способа сдвинуть реле нынешней технологией — нашей или любого известного вида, — ответила Раана. — Без массы улик и, скорее всего, катастрофы, способной уничтожить полсистемы. Данных из системы Картча достаточно, чтобы быть уверенными: это случилось около пятнадцати тысяч лет назад. — Она серьёзно посмотрела на обеих. — Поэтому Картчи больше нет. Что бы они ни сделали — взрыв, по мощности сравнимый с крупной долей вспышки новой. Вся система стерилизована от всякой жизни. Вот почему мы не вмешиваемся в реле — помимо того, что они слишком важны, чтобы рисковать.

— И раз системы 314 и 517 не уничтожены, ваше предположение в том, что тот, кто сдвинул реле, знал, как они работают, и избежал этого — отсюда мысль о тех, кто их построил. А это в конце концов намекает, что протеане где-то живы, в той пустоте… — Бенезия медленно кивнула, глаза чуть расширились. — Ход мыслей понимаю, хотя нахожу это… тревожным.

— И невозможным, — заметила Тевос. — Если протеане существуют — почему за тысячи лет пользования их транспортной системой ни одного признака? Почему нигде нет следов новее пятидесяти тысяч лет? Почему на большинстве миров с руинами протеан — следы ужасной катастрофы? Богиня знает, мы ищем сведения о них с первого выхода в космос, но кроме обрывков и очень немногих… более целых находок… — Она замолчала; пояснений не требовалось. Через мгновение продолжила: — …за редкими исключениями — ничего. Сеть реле и сама Цитадель — для большинства единственное доказательство протеан.

Она перевела взгляд с одной на другую:

— Итак, исходя из всего этого: если протеане живы и десятки тысячелетий затаились там, пока их миры ветшают, а новые виды находят и используют остатки их технологий — что удерживает их от контакта с новыми видами?

Раана покачала головой.

— Не знаю. Как вы сказали — вопросов масса, ответов нет. Чем дольше думаешь, тем больше несостыковок. Но факт остаётся: как-то эти два реле исчезли без единого следа, будто их не было. Без доказательств, что они были, можно бы списать на ошибку учёта. Либо они ушли сами — мы это полностью не исключаем, хотя маловероятно, — либо кто-то сдвинул их намеренно. Мы точно не смогли бы. Если мы не смогли — маловероятно, что кто-то другой, даже саларианцы, провернёт такое. Значит… — Она пожала плечами. — Скрытый мир протеан не невозможен. Маловероятен, согласна, но что вы предложите? Какой-то случайный неизвестный вид, который однажды унёс пару масс-реле без малейшего следа — как и зачем? Это ещё менее вероятно, чем уцелевший остаток строителей, по своим причинам переставивший их. По крайней мере они знали бы, как это сделать — ведь сами их поставили.

Все трое замолчали, обдумывая.

— Сектор галактики, конечно, достаточно велик, чтобы вместить почти что угодно, — наконец признала Бенезия; лицо выражало тревогу и размышление. — Никто не знает, сколько реле там разбросано. И что там живёт. Но что протеане могут быть живы и намеренно держатся в стороне всё это время… Трудно представить. Мы считали их давно мёртвыми всю нашу историю. Если общественность узнает, что это может быть не так… Проблем будет немало, в одних кругах больше, чем в других.

Тевос слегка кивнула, потом неохотно сказала:

— Один из самых тревожных вопросов: если мы допустим, что протеане правда живы и десятки тысячелетий затаились там без контакта… От чего они прячутся? — Она помедлила и тише добавила: — И почему сняли именно эти реле именно сейчас?

Обе собеседницы от этой мысли не выглядели счастливыми.

Потом она озвучила идею, зревшую давно:

— Есть ещё одно, о чём стоит задуматься…

— О чём? — спросила Раана.

— Мы знаем о двух пропавших реле. Как вы сказали — в тех системах не осталось ни следа. — Она перевела взгляд с одной на другую. — Сколько ещё реле убрали, а мы не заметили? Как долго это идёт? Тот, кто это делает, мог забирать их веками, за пределами известной сети… Мы бы никогда этого не узнали, не правда ли, если бы они добрались до реле раньше, чем мы?

Бенезия и Раана тревожно переглянулись.

— Признаю: довод верный. И спать от этого не легче, — сказала учёная после неловкого молчания.

— Больше всего хочется знать обо всём этом, помимо кто, зачем и как… — Бенезия провела рукой по гребню, обеспокоенная. — …что они делают с украденными реле?

Молчание на этот раз растянулось на пару минут.

— Узнать нечем, и можем лишь надеяться, что тот, кто это делает, не тронет действующие реле, — наконец сказала Раана, не скрывая тревоги. — Расследование продолжим, но я лично сомневаюсь, что найдём что-то полезное — разве что если виновники сами объявятся, что при таких обстоятельствах маловероятно, или проявят неосторожность, что ещё менее вероятно. В любом случае очень хочется надеяться, что они не враждебны: по-моему, кто способен так двигать реле, потенциально крайне опасен. Это намекает на уровень технологии, от которого мы очень далеки.

— Значит, ждём и следим, — заметила Тевос.

Собеседница кивнула.

— Да. И делаем всё возможное, чтобы общественность не узнала. Знаете, что будет. Массовая паника никогда не помогает; люди в больших группах к ней склонны чаще, чем хотелось бы.

— Пока знают единицы, и, надеюсь, так и останется, — ответила Тевос. — ГОР никому не расскажет; мне повезло — в начале был контакт, готовый говорить. Кварианцы… Знают об одном реле, но о втором не узнают: система 314 спящая, Кочевому флоту нет причин туда идти. И у них свои причины молчать о том, что знают. Уверена, они тревожатся — поток сведений оттуда иссяк, наверняка тихо паникуют. Нам это на руку: вряд ли заговорят.

— Турианцы могут быть проблемой, — задумчиво сказала Бенезия. — Они склонны воспринимать любое новое событие как возможную атаку и порой реагировать излишне горячо.

— В этом случае у них может быть повод, — вздохнула Раана. — Может, это какая-то странная форма атаки. Сомневаюсь, но полностью не отброшу. Но даже если так — реагировать не на кого.

— У меня контакты выясняют, что думает Иерархия о пропаже 314, — заметила Тевос. — В обход Совета, естественно. Нужна информация без обычных искажений, если возможно. Долго, но надеюсь, что-то полезное получу.

— Срочности, кажется, нет: реле 517 могло пропасть до двадцати лет назад. За это время ничего плохого не случилось — вряд ли угроза немедленная, — Бенезия выглядела слегка облегчённой. — К счастью. И без того хватает тревог.

— Хорошо. Значит, по сути ждём и смотрим, не произойдёт ли ещё чего, и пытаемся собрать как можно больше данных всеми доступными средствами, — сказала Тевос, глядя на коллег. — И делаем всё, чтобы ситуация не стала достоянием широкой публики, как с самого начала. К счастью, в курсе горстка людей — у каждого свои причины молчать.

— Больше, думаю, не сделаем, — кивнула Раана. — Возможно, на этом всё — загадка навсегда. Тогда, даже если правда всплывёт, как неизбежно, несмотря на усилия, надеюсь, это будет достаточно далёкое прошлое — историческая диковинка. Так бывало. Если же проблема продолжается — сдерживать панику при расследовании всё равно верный ход. В любом случае без новых сведений у нас нет ничего, кроме догадок.

— Глубоко тревожных, — с ироничной улыбкой заметила Бенезия; обе кивнули. — Придётся долго обдумывать возможность живых протеан. Последствия… — Она слегка покачала головой. — …обширные.

Тевос сочла это мягким преуменьшением.

год ПС 2407.5 — Межзвёздное разведывательное управление Иерархии — Палавен

— Два пропавших реле? — Примарх Гарикус уставился на докладчика; на мгновение по телу пробежал озноб — недоверие и, если честно, лёгкий страх. — Два?

— Да, примарх, — ровно ответил генерал Экзасперус, не отводя взгляда. — Кварианцы обнаружили исчезновение реле 517 примерно за год до 314, но никому не сказали. Мой контакт нашёл сведения давно и передал их мне на прошлой неделе, когда смог сделать это незаметно. Я отправил исследовательское судно перепроверить — данные верны. То же, что с 314. Ни следа реле, ни того, как его сдвинули, ни кто взял. Когда — тоже неизвестно. Систему в последний раз проверяли чуть больше двадцати лет назад — реле было; пять лет назад кварианцы зашли — уже нет. Всё, что мы знаем, — что оно исчезло между этими датами.

— Два реле просто исчезают — и никто не имеет ни малейшего понятия, как, кто это сделал и зачем…

Высшая власть Иерархии изучала голограмму в зале анализа данных, понимая, почему его вызвали таким окольным путём. Это было слишком чувствительно, чтобы кто-то ещё узнал. Кстати…

— Кто ещё знает об этом?

— Скорее всего, ГОР. Знаете, как трудно их от чего-то отгородить, — вздохнул генерал.

Гарикус кивнул — знал. Саларианцы порой — настоящая боль в панцире.

— Азари… Не уверены. Возможно, а возможно и нет. Кварианцы, конечно, знают о 517, но о 314 вряд ли — разве что отправили корабль, а по нашим данным не отправляли. Кочевой флот не был в той части галактики почти десятилетие. Вероятность, что кто-то ещё знает о любом из них, низка — по ряду причин. Это не продлится вечно: мы знаем виды, что время от времени проверяют спящие реле, в том числе 314. Дрелл — точно, азари — изредка, возможно даже волусы. — Он слегка улыбнулся. — Тот сектор космоса людей настораживает: огромен и неизвестен. Есть чувство, что там что угодно может поджидать. Потому иногда идут — потрясти ворота — убедиться, что заперто.

— Чувство может быть не беспочвенным, с учётом нынешних сведений, — заметил Гарикус, всё ещё глядя на проекцию. Старался не вспоминать древние сказания о войнах с рахни и детские истории о существах между звёзд, пожирающих корабли. Глупости — знал он. С другой стороны, корабли порой исчезали без следа… Подавив тревогу, он посмотрел на генерала.

— Сведения слишком чувствительны, чтобы расползались, — сказал он, — какова бы ни была причина. Нужен способ отговорить суда от той системы. Желательно без Совета — иначе втянутся азари, а если они не знают, я не хочу, чтобы узнали. Даже если знают — всё равно будут мешать, как часто бывает.

Экзасперус кивнул.

— Как прикажете, примарх. Придумаем предлог закрыть систему. Но не навсегда. Слишком явно — кто-нибудь полезет выяснить, что мы скрываем.

— К тому времени, надеюсь, мы выясним, кто это делает, и остановим их, — сказал примарх. Он снова взглянул на экран. — Это предвестник атаки? Возможно, кто-то отрабатывает на спящем реле вдали от обычных путей, чтобы отточить метод?

— Считаем это маловероятным, сэр, но полностью не исключаем, — Экзасперус слегка покачал головой. — Отдел планирования постоянно выдвигает версии — с каждым днём всё абсурднее, хотя стартовали уже с абсурда. Энергетические существа из другого измерения — одна из забавных. Или гигантские космические ящерицы, любящие вкус изо. Или неизвестный остаток протеан, возвращающий их технологию по непонятным причинам.

Гарикус хмыкнул.

— Часть ваших людей не туда пошла. Пусть пишут художественную прозу.

— Уверен, так и есть, — вздохнул Экзасперус. — Но в прошлом они служили нам хорошо, так что продолжим тот же приём — вдруг угадают. Уверен также, что это ни энергосущества извне реальности, ни космоящерицы, ни «не так мёртвые, как должны» протеане. И ни духи, раздражённые распущенностью современности и снявшие реле, чтобы научить нас быть лучше.

Примарх бросил на него взгляд.

Генерал пожал плечами.

— Увы, это была одна из более правдоподобных версий.

— Что бы ни было на самом деле — будем искать. Рано или поздно найдём и разберёмся с виновниками, — сказал примарх. Он покачал головой и сверил омнитул. — У меня следующая встреча, так что должен уйти. Спасибо за брифинг. Продолжайте работу; если нужны ресурсы — реквизируйте что требуется. Только убедитесь, что никто, кому нельзя доверять полностью, об этом не узнает.

— Как прикажете, примарх.

Экзасперус склонил голову и проводил взглядом уходящего; за дверью к нему пристроились телохранители. Снова глядя на голограмму, Экзасперус вздохнул.

— Протеане. Вряд ли, — пробормотал и пошёл подгонять аналитиков к менее глупым версиям. Ситуация тревожила по многим причинам; главная — беспомощность перед неизвестным и, возможно, непознаваемым.

год ПС 2407.5 — Исследовательский корабль кварианцев Кочевого флота «Тралкет» — Каюта капитана

Раэль'Зора сидел за столом и снова смотрел на проекцию — настолько знакомую, что, наверное, воспроизвёл бы по памяти.

Снова не знал, что ищет; снова хотелось забыть загадку того, что таится во тьме, и жить дальше. Было бы проще. Но отпустить не мог. С того мгновения, как понял: целое масс-реле бесследно исчезло, незаметно для всех, словно вода на раскалённом кожухе двигателя, его одновременно завораживало и пугало.

Сверхъестественное в сторону — неизбежный вывод: там кто-то с технологией, какой ни у одного знакомого вида нет. Либо странное природное явление — в это ещё можно было верить, пока не исчезло второе реле. Тогда стало слишком маловероятно, что это не намеренное действие.

Четыре — доказательство без сомнений. Четыре реле не могли исчезнуть сами — кто-то с ними что-то сделал. Все четыре далеко друг от друга, все нацелены в ту неизвестную зону, все спящие. Явно кто-то внутри хотел уединения и добился его наверняка.

Он был склонен уважать это желание. Практически всё равно выбора не было: даже если бы захотел иначе, до ближайшей системы за любым из пропавших реле — недели обычного ССП; шанс, что там — перемещатели реле, — по сути ноль. Миллионы систем в том объёме — найти их смогут только они сами, если захотят; все данные говорят: не хотят. Игра целиком на их поле; ему и остальным остаётся смотреть снаружи.

Он повернул голову к зашифрованному сообщению, полученному пару часов назад от Адмиралтейского совета, и снова вздохнул.

Просто приказать расследовать пропавшие реле — но непонятно, что они ждут сверх того, что я уже делаю, — подумал он с раздражением. Данные дал я сам и много сил потратил, чтобы всё отследить. Чего ещё они ждут?

В сообщении ответа не было. Лишь что «Тралкет» под его командованием продолжит расследование пропавших реле в обозримом будущем и немедленно передаст любые находки наверх, в совет. Что с ними сделают — открытый вопрос; зная адмиралов, можно ожидать их обычного сочетания — пронырливости, пристрастия к спорам и назойливости.

Он их уважал, но предпочитал держаться подальше, когда удавалось. Для этого как раз подходила служба на исследовательском корабле: регулярно отдаляла от флота, хотя, увы, и норовила загнать в потенциально опасные ситуации. «Тралкет» тяжело вооружён и очень быстр — не зря: батарийские пираты лишь одна из угроз вдали от оживлённых секторов. Когда-нибудь, наверное, придётся осесть и воспитать ребёнка — вид надо сохранять, — но пока его устраивает нынешнее место. Загадочные чужаки в глубинах космоса — в сторону. Или что бы там ни было.

Раэль'Зора коснулся омнитула, архивировал приказ, закрыл проекцию и вернулся к звёздной карте. Спустя время выбрал цель — далеко в обход той неизвестной зоны, где мощный телескоп корабля мог дать снимки, чтобы, может, расширить карту. Много не ждал, но другого не придумал. А вдруг удача подкинет что-то полезное — бывает. Встал, подошёл к иллюминатору: пустота, усыпанная яркими звёздами — картина на всю жизнь.

Последние годы смотреть на неё без мысли о том, что может скрываться в тёмных промежутках между огнями, не выходило. Иногда ему казалось, что что-то смотрит в ответ.

Он покачал головой, улыбнулся наполовину. Такие мысли бесполезны; ведут в странные, неуютные места. Лучше отогнать и жить дальше. Последний взгляд в окно — и он направился на мостик, гася голокарту по пути. Разгадать тайну, сомневаясь, удастся, но приказ есть — выполнит, несмотря на личные чувства. Всё равно по спине пробежала лёгкая дрожь, когда он снова подумал, что же на самом деле за всем этим стоит.