Глава 7: На этот раз МЫ их зондировали...

День 172 года 6936 — Комплекс центрального правительства, уровень 54, город Далет, Улей-Дом — Офис Высшей советницы

— Это определённо полностью работоспособно, — сказал Зилджинритикс, изучая голограмму, парящую посреди комнаты. — Команда доктора Уордена на борту «Порога» смогла удалённо подключиться к главному компьютеру и с помощью полученных ключей шифрования загрузить полную базу данных и журналы устройства. Они обнаружили, что его активировали около двух тысяч лет назад, а что ещё интереснее — последний раз им пользовались всего около девяти лет назад. Устройства не ведут журналы с идентификацией типов кораблей, поэтому нет данных о том, кто именно пользовался терминалом, но фиксируются последние несколько сотен операций. По журналу видно, что к нему обращаются примерно раз в одиннадцать лет, плюс-минус небольшое отклонение.

— Кто-то регулярно путешествует через него… — Менжефликон медленно пошевелил усиками, размышляя.

— Возможно, это патруль или обследование, или в той системе, или в ближайшей, есть обитаемый мир? — спросил посол Сантотузекс.

— Они уже просканировали все системы в радиусе пятидесяти световых лет и не нашли ни признаков разумной жизни, ни других следов планиума, — ответил старый учёный с жестом отрицания. — Конечно, возможно, что тот, кто пользуется этой штукой, ходит ещё дальше, но исходя из рабочего предположения, что они, скорее всего, ограничены планиумным сверхсветовым приводом, это уже несколько дней пути туда и обратно. Следующая система за этой точкой — ещё сорок шесть световых лет дальше, что заметно увеличивает время, нужное для достижения цели. Они исходят из того, что, вероятно, мало шансов, что кто бы это ни был, станет ходить так далеко, хотя проверят, как только снимут последний терминал. Вполне понятно, что обнаружение активного устройства заставило их бросить всё остальное и заняться расследованием.

— Предполагая, что эти загадочные пользователи будут придерживаться графика, по которому они, похоже, работают, где-то примерно через два года они снова появятся, — задумчиво прокомментировала Кинзортифен, в чьём офисе они находились. — Полагаю, наши друзья-люди договорились поставить эту систему под скрытое наблюдение с учётом этого?

— Да, они используют почти те же методы, что и с нами, — ответил Зилджинритикс, глядя на неё. — С значительного расстояния, в нескольких световых месяцах от системы, по крайней мере отчасти потому, что их очень беспокоит взаимодействие энергетического планиума с их технологией. К счастью, когда они направились именно к этому терминалу, им удалось понять, что с ним что-то не так, задолго до того как зонды вошли в опасную зону, а при сближении с помощью дистанционных средств действовали очень осторожно. Мне сказали, что они получили весьма полезные данные о планиуме в этом состоянии, которых у нас не хватало; их передадут нам, когда завершат работу.

— С их стороны это похвально, — сказала она, взмахнув одной усикой, с довольным видом.

— Они определённо оправдывают наши ожидания, — усмехнулся Сантотузекс. — Как я уже говорил, более близкие отношения не только желательны, но, на мой взгляд, неизбежны. Мы уже практически работаем вместе неофициально, как есть.

Она взглянула на него с весёлым видом.

— Мы не можем торопиться, Санто. Но я подозреваю, что ты гораздо правее, чем я могла бы поверить несколько лет назад.

— Стоило бы продвинуться по различным программам, которые мы с ними обсуждали, — ответил он, указывая на голограмму истинной рукой. — В свете этого открытия, я думаю, это важнее, чем когда-либо. Теперь у нас есть положительное доказательство того, что существуют другие инопланетные виды, которые почти наверняка используют планиум, по крайней мере, для своих звёздных приводов. Это может стать проблемой рано или поздно, в зависимости от того, кто они и как действуют. Объединение сил с человечеством отвечает интересам обоих наших народов — так считают я, академик здесь и многие другие с обеих сторон.

Она изучила его, затем голограмму, прежде чем посмотреть на Менжефликона, который сделал жест мягкого согласия, смешанный с осторожным оптимизмом.

— Возможно, вы правы. Конечно, мы видим впечатляющие результаты первых встреч с новыми друзьями, и я отчётливо осознаю, что многие в Научном совете теснее связаны с людьми, чем можно было сначала подумать. Если поставить это на более формальную основу, в долгосрочной перспективе, вероятно, станет проще.

— Нам нужно будет найти множество добровольцев как с нашей стороны, так и с человеческой, — заметил Менжефликон.

Зилджинритикс рассмеялся себе под нос.

— Я могу назвать тебе одно имя, даже не особо напрягаясь, — усмехнулся он, заставив остальных троих переглянуться, а затем слабо вздохнуть.

— О, Великая Мать, спаси нас от улья Зексов… — пробормотал Менжефликон, его усики слегка опустились. — Они такие… такие… они.

Сантотузекс сделал жест, выражавший и веселье, и сочувствие.

— Совершенно верно. Однако у них есть замечательная тенденция быть именно тем, что нам нужно, когда обстоятельства становятся… странными.

— Главным образом потому, что они все поехавшие, — вздохнул советник по науке. — Хорошо. Согласен. Однако нам понадобится больше, чем один инженер-энтузиаст.

— Я сомневаюсь, что у нас возникнут большие проблемы с поиском добровольцев, — сказал Зилджинритикс. — Я могу назвать ещё полдюжины имён тех, кого знаю лично и кто с радостью переплыл бы озеро, чтобы принять участие. Думаю, среди людей найдутся аналоги. Можем спросить мнения посла Боумана по этому вопросу и посмотреть, к чему это приведёт.

— У меня сегодня позже встреча с ним, — добавил Сантотузекс, бросив на Кинзортифен взгляд, полный лёгкой надежды.

Она посмотрела на него, затем на голограмму несколько секунд, прежде чем щёлкнуть левой антенной.

— Хорошо. Разузнайте их, убедитесь, что они согласны, тогда мы вынесем это на совет для голосования. Если мы сможем достичь консенсуса по этому вопросу, мы свяжемся с ИГКС.

— Я хотел снова посетить их родной мир, — радостно сказал Сантотузекс. — Это интересное место.

Она просто посмотрела на него, а затем сделала вид, что он ничего не сказал, от чего Зилджинритикс едва сдерживал смех.

Ноябрь 2117 — Здание Международного комитета правительственного сотрудничества — Группа внешнесистемного контроля

#— Слово вам, посол Сантотузекс,# — сказала Афина, пока все присутствовавшие — либо виртуально, либо реально — смотрели на группу транксов. Половина дюжины инопланетян, ставших очень знакомыми на протяжении всего человеческого мира — хотя бы через новости, документальные фильмы и случайные онлайн-спекуляции, — присутствовала на встрече. К послу присоединились его помощник, сотрудники службы безопасности, Зилджинритикс и ещё один, более молодой член Научного совета; все сидели в специально предусмотренных транксовых креслах. Рядом — посол Боуман и его коллега Рэйчел Шепард со своей группой, внимательно слушавшие.

Сантотузекс встал и отошёл немного в сторону, чтобы лучше видеть зал ИГКС и десятки людей и их друзей-ИИ, которые смотрели на него. Даже транксовым глазам было чрезвычайно трудно проводить различие между органическим бытием и голопроекцией — это показывало, насколько хороша у них была технология. Ещё один пункт в списке возможных технологических обменов, подумал он, оглядываясь. Люди очень интересовались многими аспектами транксовых технологий гравитации и инерции, а также специализированными инженерными разработками его вида, не говоря уже о некоторых их более продвинутых знаниях в области биоинженерии. Это не означало, что у людей не хватало способностей в этих областях — совсем наоборот. В другом направлении его народ жадно интересовался самим приводом TBT, очевидно, но также и тем, что люди в наши дни принимали как должное, — например нейролинком, который настолько превосходил транксовый имплант данных, что это было почти смешно.

Уровень экспертизы их новых друзей в спинтронике, невероятно продвинутой биомиметической кибернетике и вычислительных технологиях в целом также был близок к благоговению — это видно по числу ИИ, присутствовавших как в физических телах, так и через голографические аватары. За последние пару лет он встретил многих из них и уже давно перестал быть просто впечатлённым. То, как они интегрировались в общество со своими органическими собратьями, было необычайным; если ничто другое, это показывало, что двум разумам разного происхождения по силам работать вместе без трений и с взаимной огромной выгодой. Он задумался, не объясняет ли это, как и почему людям так легко далось общение с его видом — ведь в некотором смысле они уже встретили чужого среди себя много лет назад…

Впрочем, это не объясняло, почему всё работало и в обратную сторону. Почему и как их два вида так хорошо ладили друг с другом, оставалось предметом множества исследований и, вероятно, будет оставаться десятилетиями; к настоящему времени большинство просто приняло это как факт и больше интересовалось тем, что произойдёт дальше.

— Спасибо, Афина, и спасибо всем за то, что вы оказали мне честь обратиться к вам, — начал он с осторожным поклоном, сопровождаемым жестами высокого уважения. Он знал, что все в комнате более чем достаточно хорошо осведомлены о языке тела транксов, чтобы уловить нюансы, а в сочетании с по сути идеальным переводом в реальном времени подобные вещи стали намного проще, чем могли бы быть. Значительное число людей в наши дни понимало низкий транксийский даже без программы перевода на их нейролинках, и сам он вместе с довольно большим числом своих соплеменников свободно говорил по-английски, но ни один из видов не считал язык другого простым без технологической помощи. Тем не менее среди групп, тесно работавших вместе, появлялись признаки того, что своего рода гибридный язык медленно складывается и может оказаться очень полезным.

— Как мой уважаемый коллега и хороший друг посол Боуман только что сказал, оба наших народа выиграют от более формализованного и широкого соглашения, объединяющего наши ресурсы, первоначально для постоянного изучения сети планиумных устройств и самого планиума, хотя в долгосрочной перспективе вполне вероятно, что возникнут и многие другие возможности. Существует много торговых возможностей, как мы слышали, реализация которых материально помогла бы всем. Научные исследования — от прозаических до эзотерических — тоже были бы полезны, и во многом мы уже участвуем в этом процессе: наши соответствующие эксперты воспользовались возможностью сравнить записи с готовностью, независимо от официального статуса.

Он взглянул на Зилджинритикса, который старательно не смотрел на него, хотя его усики были настроены в духе лёгкого веселья.

— По сути мы верим, что почти неизбежно со временем наши два вида будут становиться всё ближе и ближе, — продолжал он, снова оглядывая остальную часть зала и замечая, что многие люди выглядели задумчивыми, но понимающими, а премьер Кларк и Афина слегка улыбались. — Никто из нас не ожидал, что это произойдёт — и уж тем более так быстро, как кажется сейчас, а возможно, и вовсе, когда мы думали о встрече с другим разумом среди звёзд. Однако это произошло, и моё личное мнение, что стоит того, считать за честь наблюдать начало чего-то, что вполне может иметь последствия, намного превосходящие всё, что мы можем сейчас себе представить. Нора, которую мы сегодня роем, ещё долго будет нашим домом — уже после того, как нас не станет, — и потому в наших интересах прорыть её правильно, эффективно и без суеты.

Он остановился, оглядываясь по сторонам и оценивая настроение присутствующих людей. Годы общения с дипломатической миссией и людьми, с которыми он в результате встретился, сделали его гораздо более способным на это, чем он ожидал, когда был впервые назначен, поэтому он мог легко видеть, что они почти все казались заинтересованными и восприимчивыми.

— Имея это в виду, моё правительство после долгих обсуждений и единогласного голосования считает, что нам следует продолжить экспериментальный обмен волонтёрами, специалистами во многих областях, чтобы узнать друг о друге на уровне, превосходящем тот, который можно достичь при наших нынешних дипломатических договорённостях, столь же эффективных, как они до сих пор оказались. У нас нет недостатка в кандидатах на нашей стороне, и поговорив со многими людьми на вашей стороне, я чувствую, что это почти наверняка верно и в другом направлении.

Он слегка помахал усиками, передавая хорошее настроение, и был рад видеть довольно много улыбок и пару смешков.

— Разумеется, потребуется много усилий, чтобы зафиксировать точные параметры взаимодействия, но согласиться на продолжение — логичный первый шаг. Уверен, будут мелкие проблемы, но все, кто сейчас в деле, считают, что конечная цель стоит первоначальных трудностей. Надеюсь, мы начнём процесс сегодня и при удаче окажемся в очень интересном месте в ближайшие месяцы и годы.

Он снова жестом выразил уважение и сел на своё место.

— Спасибо вам, посол Сантотузекс, — через несколько секунд сказал премьер Кларк.

Де-факто лидер людей огляделся, хотя Сантотузекс знал, что тот, несомненно, обсуждал ситуацию со многими из присутствующих людей через свои технологические дополнения. Он был слегка завистлив к этой способности и на мгновение задался вопросом, как быстро могла бы быть разработана транксовая версия нейролинка.

Казалось вероятным, что кто-то уже работал над этим, зная людей так же, как и он. Если они увидели то, что считали проблемой, они не могли с собой поделать — начали бы искать решение, даже если бы об этом не просили… Не то чтобы он, конечно, отказался бы от этой возможности.

— Мы выслушали предложение — и с точки зрения транксов, и с нашей, — продолжил он, обращаясь ко всему залу. — Я понимаю, что будут оговорки, идеи по доработке, встречные предложения и, возможно, часы, если не дни обсуждений. Но я почти не сомневаюсь, что при способностях всех присутствующих мы сможем прийти к договорённости, которой все будут довольны; лично я считаю, что время для этого пришло. Как вид мы сильно повзрослели за последний век, поднявшись от самого тёмного часа к высотам, о которых ещё несколько десятилетий назад и мечтать не могли. Нам удалось избежать вымирания благодаря сочетанию удачи и огромных жертв, и сейчас мы в положении, когда можем гарантировать, что ничто подобного рода не угрожает нашему будущему. Благодаря этому мы познакомились и подружились с другим народом, с которым у нас столько общих ценностей и целей, и достигли того, о чём наш вид мечтал ещё до того, как у нас появился язык, чтобы это описать. Мы сделали первые шаги в долгом путешествии, которое приведёт в ещё неизвестные места. Давайте продолжим этот процесс и посмотрим, куда он нас заведёт.

Последовала короткая пауза, когда он остановился, затем прокатилась волна одобрения — люди выразили её жестами рук.

Сантотузекс склонил голову перед премьером Кларком — жест уважения, ощущение, что начинается нечто по-настоящему захватывающее. И невероятно занимательное.

Несколько недель спустя он устал, но был очень, очень доволен, садясь на борт корабля, который снова доставит его домой. Им предстояло ещё много работы, но фундамент был вырыт.

Удовлетворение работой. Это была замечательная вещь.

День 221 года 6938 — Комплекс центрального правительства, уровень 51, город Далет, Улей-Дом — Офис советника по науке

Почти вибрируя от волнения, Лейзензузекс пытался взять себя в руки. С огромным усилием успокоив дёргающиеся усики, он сделал несколько глубоких вдохов и медленно выдохнул; дыхальца зашипели, когда он применил технику релаксации, которой дед учил его много лет назад. «Спокойствие. Тихая вода, деревенские пейзажи, другие образы, которые лень вспоминать…» Разум всё ещё нёсся, но в конце концов ему удалось вернуть эмоции к чему-то более пристойному.

Когда он наконец смог двигаться, не дёргаясь от сдерживаемых чувств, он осторожно повернулся к ожидавшим его — те вежливо делали вид, что не замечают его состояния после недавних откровений. Но по положению их усиков он понимал, что им это показалось забавным.

— Да, — сказал он. — Я с гордостью бы записался волонтёром.

Советник Менжефликон очень старательно ничего не показывал, будто реакция Лейзена показалась ему забавной, но сухой тон в его голосе говорил о многом.

— Я подозревал, что будет именно так, — ответил он. — Пойми, Лейзензузекс, эта программа важна. Потребовалось почти два года чрезвычайно сложных переговоров, чтобы дойти до этого момента, и мы не хотим подвергать её риску из-за… чрезмерного энтузиазма.

— Я понимаю, сэр, действительно понимаю, — серьёзно ответил Лейзен. — Я мечтал о чём-то подобном всю жизнь. Когда люди спасли нас… в каком-то смысле это был лучший момент моего существования, особенно после того, как мы обдумывали, что могло произойти. И разрешение быть частью дипломатической партии было и остаётся настоящей привилегией, за которую я не могу как следует выразить благодарность.

Он сделал паузу, чтобы перевести дыхание и снова успокоиться.

— Я так многому у них научился. И завёл друзей, о которых никогда не думал… — на мгновение замолчав, он закончил сложным жестом уважения. — Разрешение продолжать участие в программе обмена выходит за рамки моих самых смелых мечтаний.

— Некоторое время вы будете находиться далеко-далеко от дома, — заметил советник по науке, взглянув на академика Зилджинритикса, который тихо слушал. — Хотя Блинк-привод может легко вернуть вас в любой момент, мы не хотим создать впечатление, что мы легко сдаёмся, поэтому надеемся, что вы и остальные сможете выдержать пребывание среди инопланетян, возможно, месяцами. Это может быть нелегко.

— Я могу быть кем угодно, сэр, но я не сдаюсь, — твёрдо сказал Лейзен, уверенно наклонив антенну. — Я очень люблю людей, и, кажется, я им нравлюсь. Я также уважаю их. Мы можем быть лучше в некоторых областях, чем они, но то же самое верно и в обратную сторону. Я твёрдо верю, что наши судьбы переплетены способами, о которых мы, возможно, даже не можем себе представить так скоро после первой встречи. Думаю, они тоже так считают, судя по тому, что я от них слышал. Они хорошие люди, очень умные, честные и благородные — какими бы тяжёлыми ни были страницы их истории. У нас есть свои события, которыми мы тоже не можем похвастаться, и их это не волнует. Оба наших вида могут многому научиться друг у друга, и я был бы более чем счастлив стать частью этого процесса обучения.

Оба его старших некоторое время молча наблюдали за ним, затем посмотрели друг на друга. Зилджинритикс щёлкнул одной антенной и сделал движение истинной рукой. Менжефликон снова посмотрел на Лейзена.

— Хорошо сказано. Возможно, немного преждевременно, но я не могу отрицать: учитывая время, прошедшее с инцидента с «Риликсом», мы добились гораздо большего прогресса, чем я мог себе представить в отношении инопланетного вида. Подозреваю, нам повезло с тем, с кем мы встретились, больше, чем могло бы быть, но пока мы не столкнёмся с кем-то ещё, наверняка не узнаем.

— Люди думают так же, — прокомментировал Зилджинритикс с лёгким весельем в голосе. — Они так же, как и мы, озадачены тем, насколько совместимы наши два вида — как физически, так и морально, — несмотря на очевидные различия. И им, конечно, очень интересно посмотреть, как сработает эта программа. Она обещает неисчислимые выгоды для нас обоих, даже помимо революции в технологиях, которую мы начинаем видеть, просто зная, что можно сделать. Через несколько лет или несколько десятилетий…? — он жестом выразил безмолвное ожидание.

— Вы будете представителем нашего вида, и то, что вы делаете и говорите, отразится на всех нас, поэтому, ради хороших отношений, пожалуйста, имейте это в виду, — продолжил Менжефликон. — Хотя будут сделаны некоторые послабления, по большей части вы также будете подчиняться человеческим нормам и законам, которые, как ни удивительно, совместимы с нашими, но отличаются в некоторых ключевых местах. Мы предоставим всем участникам программы большой объём документации о том, как себя вести, что можно делать, что нельзя делать, и темы, к которым следует подходить с осторожностью. Наши человеческие коллеги приложили немало усилий совместно с нашими соплеменниками, чтобы выработать последовательный набор… правил взаимодействия, в некотором смысле… для всего этого начинания. Обязательно прочтите всё, и если у вас есть вопросы, задайте их, прежде чем уйти. В зависимости от того, где вы окажетесь, вероятно, сможете прояснить любые вопросы с хозяевами, если будете вежливы и уважительны — они, как правило, очень доступны, — но, как и у нас, иногда встретишь кого-нибудь, с кем просто трудно иметь дело. Никто не идеален. Старайтесь не попадать в неприятности, если это случится.

— Я всегда стараюсь не попадать в неприятности, сэр, — искренне и в основном честно сказал Лейзен.

Менжефликон взглянул на него.

— Дааа. Кажется, я припоминаю, что слышал нечто удивительно похожее от твоего деда — обычно непосредственно перед тем, как с кем-то поблизости случалось что-то очень странное…

Лейзен изо всех сил старался не выказать никакой реакции, хотя дёрганье усиков Зилджинритикса говорило, что ему это не вполне удалось.

— Я ничего об этом не знаю, сэр, — спокойно ответил он.

— Конечно, нет.

Советник ещё мгновение изучал его, затем повернулся к своему спутнику.

— Ты уверен насчёт него?

— Его даже проверили, с ним всё будет в порядке, — прокомментировал Зилджинритикс со слабым смехом в голосе.

Лейзен по-прежнему намеренно сохранял спокойствие, но ему вся эта ситуация начинала казаться довольно забавной — а также невероятно захватывающей и совершенно пугающей.

— Я, конечно, на это надеюсь, — вздохнул Менжефликон. — Пожалуйста, не подведи нас, Лейзензузекс.

— Я не подведу, сэр. Это самое захватывающее, о чём я когда-либо думал, и я ни в коем случае не хочу ставить это под угрозу. Я буду хорошим.

— Отлично. В таком случае мы свяжемся с вами в ближайшее время и предоставим более подробную информацию. Как только мы организуем всех, кто участвует в первом этапе, и обменяемся информацией с людьми, сможем выяснить, кто куда направляется с обеих сторон. Пройдёт как минимум сорок дней, прежде чем мы закончим собеседования со всеми кандидатами, так что вы ничего не услышите раньше. — Он протянул Лейзену информационный кристалл. — Это документация. Я бы предложил вам потратить время на её внимательное изучение. Прежде чем мы отпустим вас к людям, будет испытание.

Лейзен осторожно убрал кристалл, решив прочитать на нём всё, пока не сможет произнести по памяти в пьяном виде.

— Конечно, советник. И ещё раз спасибо, что рассмотрели меня для этой программы.

— Надеюсь, через несколько лет я смогу оглянуться на это и сказать «пожалуйста», а не «что я, во имя Великой Матери, подумал», — сказал Менжефликон, хотя выглядел довольно довольным.

Незадолго до того как он собрался встать и уйти — интервью явно уже закончилось, — у Лейзена возникла мысль, и он спросил:

— Если можно… что будет с моим старым кораблём? «Риликс» долго был моим домом, это было хорошее судно, не считая мелкой неисправности привода…

— Повреждение позигравитационного привода было слишком серьёзным для ремонта без полной перестройки, а приводы третьей серии в любом случае сняты с эксплуатации, — сказал Менжефликон, минуту обдумывая вопрос. — Были и повреждения корпуса, в основном мелкие деформации каркаса, хотя это исправимо. Изначально считалось, что корабль будет либо сохранён для будущего использования, либо списан, но одним из результатов наших переговоров с людьми стало то, что они согласились одолжить нам несколько блоков привода TBT и системы управления. «Риликс» станет первым получателем одного из них.

— Нас всех интересует, насколько хорошо технология человеческого привода сочетается с нашими корабельными проектами: в перспективе мы будем строить свои TBT-приводы, с помощью людей или без, — вставил Зилджинритикс, и Лейзен обернулся к нему. — Считалось, что гораздо проще сделать это таким образом, чем ждать, пока будет разработано и изготовлено наше собственное оборудование.

— Я рад слышать, что «Риликс» вернётся в строй, — наконец сказал Лейзен, искренне довольный.

Он время от времени скучал по своему кораблю, хотя работа в основном была рутинной. Вплоть до тех пор, пока это внезапно не прекратилось, конечно…

— И то, что «Риликс» станет первым транксийским кораблём с Блинк-приводом, тоже хорошо, — добавил он. — Это, безусловно, сильно сократит сроки доставки грузов на Уиллоу-Уэйн, что может быть только хорошим.

— Это, конечно, правда, да, — согласился советник.

— Спасибо, сэр. Мне лучше уйти с вашего пути, — сказал Лейзен, вставая. Он всеми четырьмя руками сделал жест глубокого уважения и благодарности. — Я обещаю, что не подведу вас.

— Когда в следующий раз увидишь его, передай моё почтение Рюзензузексу, — ответил Менжефликон.

— Я так и сделаю, сэр. А пока — до свидания.

Когда он вышел из комнаты и направился в достаточно далёкое место, чтобы остаться наедине, Лейзен чуть не рухнул от самой странной смеси ужаса, волнения, ожидания, ещё большего ужаса, счастья и, наконец, недоверия, которую он когда-либо испытывал в жизни. Ему потребовалось несколько периодов, чтобы прийти в себя достаточно, чтобы встать и пойти домой, и его разум был яростно занят всю дорогу.

Но когда он наконец заснул той ночью, он был по-настоящему счастлив.

Октябрь 2119 — Здание Международного комитета правительственного сотрудничества — Коридор 4Н

— Доброе утро, доктор Уорден.

Джон обернулся на знакомый слегка шепчущий голос позади себя и улыбнулся.

— Посол Сантотузекс, очень приятно. Я не знал, что вы снова на Земле.

Посол-транкс, сопровождаемый парой телохранителей, которые очень незаметно следовали за ним повсюду, сделал движение, означающее согласие и веселье.

— Моя работа в эти дни возит меня туда и обратно. Мой коллега сейчас на Улье-Доме, ведёт глубокие переговоры с нашим Высшим советом, дорабатывая детали программы обмена.

— Я с интересом слежу за этим процессом, — ответил Джон, возобновляя медленную прогулку к одному из лучших кафетериев огромного комплекса ИГКС, который сильно вырос с тех пор, как он впервые посетил его много лет назад. — Я возлагаю на это большие надежды.

— Как и мы, — заметил Сантотузекс, встав в ногу с Джоном; его четыре ноги быстро двигались походкой, которую с человеческой точки зрения всё ещё было немного странно видеть. — Мы отобрали всех наших кандидатов и убедились, что они полностью понимают ситуацию. Ваши люди почти закончили со своими отборами. Мы сможем начать самое большее через месяц.

— Звучит неплохо, — кивнул Джон. — Будет интересно посмотреть, как это сработает.

— Действительно. Могу ли я спросить, как продвигаются ваши собственные исследования?

— Очень хорошо, спасибо.

Джон на мгновение взглянул на своего спутника.

— Сейчас мы более или менее полностью перепроектировали планиумные устройства, и могли бы легко создать одно, если бы были достаточно сумасшедшими, чтобы этого захотеть. У нас также гораздо, гораздо больше планиума, благополучно отделённого от разобранных блоков, чем кому-либо приятно думать. Рассматривали возможность уничтожить его на всякий случай, но, возможно, он со временем пригодится, поэтому мы просто следим, чтобы он был спрятан где-нибудь очень далеко от всего, что можно сломать.

Сантотузекс издал звук, очень похожий на человеческий смех; его усики двигались так, что Джон мог сказать — даже без переводческого наложения — что он считает этот комментарий забавным.

— Я не уверен, как это могло бы быть полезно, но понимаю этот настрой, — ответил он. — Хотя я благодарен, что оно находится в многих тысячах световых лет отсюда. Я бы предпочёл, чтобы оно там и оставалось.

— Все бы так сделали, — согласился Джон, взглянув через плечо на двух транксов охраны, которые, казалось, верили в то же самое. Вернув внимание к Сантотузексу, он добавил: — Мы также постепенно вывозим терминалы из галактики. На данный момент убрали около восьмидесяти процентов тех, что в нашем секторе, а остальные не займут больше года, самое большее.

— Полагаю, других активных блоков не обнаружено?

— Нет. Насколько мы можем судить, в этой части галактики никто не пользовался терминалами как минимум пятьдесят три тысячи лет, а в большинстве случаев гораздо дольше. Все журналы, которые мы извлекли на данный момент, показывают, что большинство терминалов в последний раз активировались между сорока и двумястами шестьюдесятью миллионами лет назад. Похоже, наш сектор космоса либо очень давно не получал много посетителей, либо они не пользовались сетью — так же, как и мы.

— Интригующе, — тихо заметил посол с жестом любопытства. — Учитывая, что теперь мы знаем: другие части сети активно используются, интересно, почему эта конкретная часть космоса, по-видимому, игнорируется?

— Мы не знаем. Остаётся ещё много вопросов по поводу всего этого, и самые главные — кто это сделал и зачем, — пожал плечами Джон. — Если повезёт, мы со всем этим разберёмся, но это, вероятно, будет не скоро и не легко.

— Найдены ли уже какие-либо признаки того, кто пользуется сетью?

— Не то чтобы я слышал, нет.

Джон покачал головой, когда они подошли к кафетерию.

— Не хотите ли вы со своими спутниками присоединиться ко мне?

Сантотузекс взглянул в комнату, затем на своих охранников, прежде чем кивнуть — жест, который транксы, много имевшие дело с людьми, похоже, переняли.

— Конечно, я нахожу человеческую еду весьма интересной.

Всем не потребовалось много времени, чтобы добыть еду и питьё; в столовой даже был запас питьевых колб транксов, что слегка удивило Джона, хотя, учитывая, сколько раз дипломатические делегации посещали её за последние пару лет, этого, вероятно, и не следовало удивляться. Когда они сели за стол — трое транксов импровизировали сиденья из пары обычных стульев каждый, — он потягивал кофе, затем возобновил разговор.

— Политика ИГКС сейчас сводится к тому, чтобы быть предельно осторожными при активном исследовании мест, где, как мы знаем, может использоваться терминальная сеть. МР осторожно исследует с безопасного расстояния и пока обнаружила ещё четыре активных терминала, но из избыточной осторожности ещё не входила в рассматриваемые системы. При последней проверке в сети не зафиксировали кораблей, но если мы действительно на окраине той цивилизации, которая пользуется терминальными переходами, это не обязательно удивительно.

— Или может быть, что сейчас сеть никто не использует, хотя совсем недавно ещё пользовались, — прокомментировал посол, с интересом разглядывая фруктовый сок, прежде чем попробовать; потом он выглядел довольным. — Отлично, я давно не пробовал… гуаву, что ли?

— Да. Очень хорошо.

— Мне придётся это запомнить.

Сантотузекс сделал ещё один глоток и издал лёгкий присвист в знак признательности.

— Действительно, очень хорошо. Но да, вполне возможно, что тот, кто пользовался найденными сетевыми терминалами, больше этого не делает, хотя на первом из них последний транспорт был всего каких-то десять лет назад — в прошлом это казалось маловероятным. Итак, ваша идея, что мы просто сошли с проторённого пути, как выражаются люди, вполне может быть верной.

— По данным из этих конкретных журналов, если кто бы то ни был придерживается графика, мы ожидаем, что они пройдут где-то в следующем месяце или около того — это как раз и доказало бы, — заметил Джон, прежде чем откусить кусок яблока. Проглотив, он слегка ухмыльнулся. — Их реакция на то, что другого терминала нет, может быть интересной — если они оба знают о нём и вообще обратят внимание.

Сантотузекс издал транксовый смешок — звук совершенно отличался от человеческого смеха, но был знаком учёному.

— Да, в зависимости от того, что произойдёт, это могло бы дать ряд полезных данных о том, как они действуют. Нам придётся подождать и посмотреть.

Он сделал паузу, затем продолжил:

— По другому поводу я хотел вас кое о чём спросить, так что встреча с вами оказалась весьма кстати.

— Спрашивайте, посол, — пригласил Джон; ему было любопытно узнать, чего тот добивается.

Сантотузекс, пожалуй, слегка смутился.

— Программа обмена очень важна для всех нас, и мы все хотим, чтобы она шла как можно плавнее, — начал транкс, его усики двигались в манере, выражавшей лёгкое беспокойство. — В целом я верю, что так и будет. От этого можно многое получить, и я ожидаю, что, хотя обязательно будут случайные странности и мелкие проблемы, я не сомневаюсь, что их можно преодолеть.

— Мне бы хотелось так думать, сэр, — кивнул Джон. — Мы все хотим одного и того же, и все были довольны тем, как легко оно встало на свои места, хоть и потребовало много труда, как мне сказали.

— Действительно. Но даже в этом случае есть… некоторый потенциал для проблем в отдельных случаях. Имея в виду тип человека, который добровольно вызвался бы на эту задачу, мы неизбежно обнаружим, что немногие из них…

Сантотузекс помолчал, явно пытаясь понять, как сформулировать следующую часть.

— Возможно, слишком увлечены встречами с инопланетянами? — улыбнулся Джон.

— Да. Хороший способ выразить это.

— Вы имеете в виду кого-то особенного, я подозреваю.

Послышался слабый свистящий вздох.

— Опять же, да. Пожалуйста, не поймите неправильно: я не утверждаю, что тот, о ком я думаю, в чём-то не подходит для работы перед ним. Почти во всех отношениях он идеально подходит — очень умный, хорошо обученный, приятный в общении и так далее. Но он также… временами его чувство юмора немного… нетрадиционное, скажем так. Это привело к некоторым весьма прискорбным инцидентам в прошлом. Это заложено в семье.

Джон изучил его, затем посмотрел на двух телохранителей, которые тихо слушали, потягивая кофе, который, похоже, очень нравился транксам. Вернув внимание к послу, он ответил:

— В донесениях капитана Бертельса не раз упоминался некий Лейзензузекс — если я верно помню, ваш дальний родственник? Внук вашего первого лётчика-испытателя на сверхсвете, тот, кто произвёл сильное впечатление на экипаж «Мы пришли с миром»…

Сантотузекс сделал жест, похожий на пожатие плечами, и слегка наклонил голову.

— Лейзензузекс — исключительный инженер, он полностью очарован вашим видом и концепцией инопланетной жизни в целом. Спасение «Риликса» произвело на него впечатление, как и на всю команду, и он был… действительно очень рад… что ему предложили возможность стать волонтёром в этой программе. Пожалуйста, не поймите меня неправильно: он идеально подходит для этой задачи, и я нисколько не сомневаюсь, что он преуспеет. Я лишь слегка обеспокоен тем, что его личность может быть немного ошеломляющей для некоторых людей, пока они не узнают его поближе — как только он преодолеет своё изумление от всего происходящего. Он… разговорчивый.

Он подумал секунду, а затем добавил:

— Очень разговорчивый.

Джон хихикнул.

— Я понял. Я знал много таких людей. Сам был одним из них, если уж на то пошло, хотя с возрастом приходит определённое достоинство.

Сантотузекс наклонил голову в другую сторону; свет сверкал в его огромных сложных глазах. От него исходило что-то, намекающее, что он не совсем убеждён, но был слишком вежлив, чтобы упомянуть об этом.

— Как скажешь, — сухо заметил он. — Но нужно, конечно, достичь этого возраста.

— Это так.

Джон доел яблоко, затем кивнул.

— Значит, нам нужно подобрать ему кого-то, кто справится с чрезмерно увлечённым инженером.

— Вполне. Я думал об этой незначительной загадке и вспомнил, что слышал об определённой команде, с которой вы очень хорошо знакомы — кто, судя по тому, что я узнал, возможно, именно то, что мы ищем…

— О, боже. Я боялся, что ты к этому клонишь, — простонал Джон, заставив Сантотузекса усмехнуться. — Вы же понимаете, что через несколько лет мы можем оглянуться на это и подумать: «Я точно знаю, когда всё пошло ужасно плохо…»

Они посмотрели друг на друга, затем оба рассмеялись.

— Хорошо. Я упомяну об этом им. Решение за ними, но если они заинтересованы, это либо будет идеальным местом для вашего сородича, либо началом конца времён.

— Спасибо, доктор. Я не хотел официально предлагать это, пока не поговорю с вами, — ответил посол, довольный. — Я бы не хотел, чтобы кто-то подумал, что я фаворитизирую из-за семейных связей, но Лейзензузекс — тот, за кем мы следим по ряду причин, и мы хотим, чтобы всё прошло как можно лучше. Это одна из многих проблем, которые мне нужно предотвратить заранее.

Джон поднял кофейную чашку и поприветствовал ею транкса.

— Что могло бы пойти не так? — пошутил он, заставив Сантотузекса усмехнуться, а его телохранителей переглянуться и немного помахать усиками — в слегка обеспокоенном веселье.

— Я почти не сомневаюсь, что в конце концов мы это узнаем, — ответил посол. — Так устроена жизнь.

Когда, некоторое время спустя, Джон пошёл домой, он некоторое время думал, наблюдая за работой жены, прежде чем слабо вздохнуть и сделать звонок по нейролинку, за который он надеялся, что никто не будет винить его в долгосрочной перспективе.

Ноябрь 2119 — 5,2 световых года от HD291789, красный карлик M2V с активным планиумным устройством — На борту разведывательного корабля ГВК «Что это такое»

— Терминал активируется, сэр!

Лейтенант Дэйв Харрис, командир сравнительно небольшого разведывательного корабля, вздрогнул в кресле, когда научный сотрудник сделал своё заявление. Его небольшая команда — пять человек и два ИИ — быстро подключилась к сильно экранированному и оснащённому приборами зонду, который невинно следовал за далёким планиумным устройством вокруг своей звезды более чем в пяти световых годах от их нынешнего положения, замаскированный под очень маленький астероид.

#— Входящее соединение установлено с вышестоящим узлом… рукопожатие завершено, применена новая система отсчёта… входящий корабль добавлен в сверхсветовой канал…,# — спокойно сказал Хэл, ИИ, управлявший большинством корабельных систем, когда не жульничал в покере, следя за компьютерной системой устройства. #— Транзит завершён, судно выходит из канала, связь отключена от вышестоящего узла. Кто бы они ни были, теперь они в системе.#

— У нас уже есть визуализация? — спросил Харрис.

#— Работаю над этим — просто проверяю, чтобы они не обнаружили зонд…#

Все подождали несколько секунд, пока Хэл делал своё дело.

#— Ладно, готово. Признаков, что они заметили наше оборудование, нет.#

Все изучали изображения высокого разрешения, которые теперь были видны, пока пассивные приборы сканировали всё интересное. Новоприбывшее было изящным на вид: плавные кривые сливались в единое целое, демонстрируя значительный опыт проектирования. Оно было примерно в шесть раз больше их — около пятисот метров в длину, чуть больше типичного транксового грузового корабля, хотя, очевидно, по массе было значительно легче, несмотря на то что показания говорили: корпус был намного толще, чем можно было ожидать. Металл корпуса — лишь титановый сплав: форма изящная, но в технологическом смысле не особо продвинутая.

— Они определённо используют сверхсветовой привод на планиуме, безумные ублюдки, — прокомментировал один из двух инженеров с ужасом в голосе. — Сканирование показывает, что корабль полностью набит этой чёртовой штукой. В задней части должно быть не менее пятидесяти килограммов — вот, полагаю, их привод, — но мы отслеживаем меньшие количества по всему чёртовому судну. От нескольких граммов до миллиграммов.

— Это хуже, Майк, — сказала Акеми, другой ИИ на борту, тоже член инженерной команды, предпочитавшая оставаться воплощённой, с явным беспокойством в голосе.

Все посмотрели на неё.

— Многие более мелкие следы движутся. Профиль движения совпадал куда лучше, чем мне хотелось бы, с экипажем, бродящим по кораблю. Думаю, они на самом деле носят планиум с собой.

— Чёрт возьми, — выдохнул Майк. — На самом деле на своих телах? Они что, сумасшедшие?

— Без активного сканирования сложно сказать, заряжены ли такие малые количества или нет, — ответила она через пару секунд, удивлённо покачивая головой, — но рискну предположить, что они используют его в какой-то портативной технике. Наверное, как источник энергии, я думаю.

— Не уверен, что хотел бы носить в кармане батарею на несколько килотонн, — сказал Дэйв с тошнотой в животе. — И уж точно не хотел бы иметь пятьдесят килограммов планиума всего в нескольких сотнях метров от себя…

#— Ну, по крайней мере, мы ответили на множество вопросов, которые давно нас мучили,# — сказал Хэл. #— Мы знаем, что терминальная сеть определённо используется сейчас; знаем, что путешествующие по ней эксплуатируют планиум для сверхсветовых перелётов; и мы почти уверены, что они применяют планиумные технологии в гораздо более широком масштабе — как бы ужасно это ни представлять.#

— Если они сделают это в широком масштабе, вся их планета через несколько десятилетий будет безнадёжно загрязнена этой чёртовой штукой, если только они не были до смешного осторожны в обращении с ней, — уточнил Майк. — А если бы они были настолько осторожны, они, вероятно, не использовали бы его в широких масштабах. Если оставить в стороне проблему дестабилизации, он также очень токсичен.

— Конечно, для них это может быть не так, — слегка пожала плечами Акеми.

Он не выглядел убеждённым.

— Да, возможно, но судя по тому, что я изучал, думаю, он, вероятно, будет токсичен для чего угодно живого.

#— Они сейчас сканируют систему,# — через мгновение доложил Хэл. #— Радар, что-то вроде лидарной системы в УФ-диапазоне, и они развернули автоматизированные зонды. Похоже на обычный опрос, а не на поиск чего-то конкретного — судя по шаблону сканирования.#

— Это соответствовало бы явно запланированному характеру их прибытия, — заметил Грегор, их научный сотрудник.

Он очень внимательно следил за их собственными сканированиями, пока они наблюдали, как инопланетное судно занимается своими делами.

— Они могут быть нашим эквивалентом — из какой-то исследовательской или наблюдательной группы.

— Определённо возможно, — кивнул Дэйв.

Они пару часов наблюдали за работой корабля, всё записывая, что могли, с помощью пассивных приборов, и узнав довольно много о том, как этот новый вид проектировал своё оборудование. Судно было явно вооружено: какая-то метательная пушка шла по центру, и, похоже, довольно не впечатляющая лазерная система ближней обороны для точечной защиты, но в то же время не создавало ощущения настоящего военного корабля. Последствия были слегка тревожными. Если инопланетяне почувствовали необходимость иметь вооружённый — и, судя по показаниям, весьма тяжелобронированный — исследовательский корабль, видимо, была причина для этого, и наиболее вероятной причиной был кто-то другой, кто мог бы выстрелить в них.

— Интересно, эти парни — прометеанцы? — спросила Акеми через некоторое время.

— Сомневаюсь, конструкция этого корабля совершенно отличается от того, что нашли на марсианской базе, — ответил Майк, покачивая головой. — Совершенно иной дизайнерский дух. Конечно, пятьдесят тысяч лет — долгий срок, и они, возможно, изменились, но это не совсем подходит. Если ничего другого, я бы ожидал, что тот, кто мог совершать межзвёздные путешествия пятьдесят тысяч лет назад, к настоящему времени был бы намного более продвинутым — и, честно говоря, мне эта штука не кажется такой уж высокотехнологичной. Никаких признаков спинтроники, например, только некая разновидность квантового компьютера, даже не такого хорошего, как материал с Марса, а тот отставал на шестьдесят лет от того, что мы производили тогда.

— Веские аргументы, — задумчиво кивнула она.

Инопланетный корабль ещё шесть часов ковырялся в системе, пока они регулярно докладывали о наблюдениях в штаб-квартиру МР, затем наконец отозвал своих дронов и начал двигаться — термоядерная горелка вспыхнула ярким белым свечением.

— Ускорение примерно пятнадцать g, — заметил Грегор. — У них какая-то компенсация инерциальной системы отсчёта, но по показаниям она не особо эффективна. Возможно, это их максимальная тяга или близкая к ней.

— Ух ты.

Майк удивлённо покачал головой.

— Я мог бы бежать быстрее…

— В твоих мечтах… подожди, что… — Грегор резко остановился, а затем сказал: — Ха. Так вот как выглядит планиумный сверхсветовой привод, когда кто-то им пользуется.

Все смотрели, как далёкий корабль внезапно рванул с яростной скоростью, а пространство вблизи него слегка странно исказилось — судно окутало синее свечение. За считанные секунды оно прошло сквозь световую скорость и продолжило путь, мгновенно исчезнув с обычных приборов.

#— Отслеживаю сверхсветовое искажение в реальном пространстве, курс — система HD287134,# — доложил Хэл. #— Разогнались чуть меньше двенадцати световых лет в сутки. Я… не впечатлён.#

— Даже приводы транксов второго поколения были лучше, чем это, и ничуть не такие опасные, — усмехнулся Дэйв. — Хорошо. Давайте снова доложим, затем пойдём и установим ещё несколько зондов на случай, если они наконец появятся. Будет интересно посмотреть, что они сделают, когда не смогут найти терминал. Мы могли бы многое узнать о них, особенно если удастся прослушать их связь. Посмотрим, сможем ли мы подвести пассивные зонды достаточно близко для этого.

Вскоре они составили доклад, и корабль бесшумно исчез с прежнего положения, за микросекунды преодолев расстояние, на которое инопланетному судну, за которым они следили, ушла бы большая часть дня.

Декабрь 2119 — Здание Международного комитета правительственного сотрудничества — Группа внешнесистемного контроля

— Инопланетное судно провело почти неделю, выполняя спиральный поиск чуть более чем в полсветового года от системы HD287134 после того, как обнаружили: терминала там нет. Судя по их первой реакции, они явно ожидали найти его и были крайне удивлены, что его нет, — генерал Ле Бателье слегка усмехнулся. — Наши люди смогли установить несколько пассивных зондов на корпус и контролировать внутреннюю корабельную связь, хотя сочли слишком рискованным пытаться подключиться к инопланетным компьютерам. Мы должны предположить, что инопланетяне не глупы и, скорее всего, имеют множество защит на своих системах, а это означает, что кто-то почти наверняка заметил бы любой несанкционированный доступ. Они, вероятно, не найдут зонды — вещи практически пыль, — если только не подметут корпус крайне тщательно, но нет смысла испытывать удачу.

Он вывел ещё один дисплей, заменив голограмму, показывавшую путь неизвестного вида при поиске теперь разобранного планиумного устройства, на изображение инопланетного корабля.

— Конструкция их корабля интересна по ряду пунктов. Корпус абсурдно толстый — намного больше, чем требуется, если только он не предназначен либо как броня против огня оружия, либо для выдерживания значительных нагрузок. Предполагается, что терминальная транспортная сеть накладывает значительные нагрузки на корабль, входящий в сверхсветовой коридор, но ничего настолько серьёзного, чтобы требовать такой тяжёлой конструкции, так что это вряд ли основная причина толщины корпуса.

Изображение вращалось, пока он говорил; различные подсистемы подсвечивались, и для каждой появлялись данные.

— Наличие оружия, включая этот продольно установленный ускоритель массы, который проходит большую часть длины судна и явно предназначен для дальней атаки, а также лазерную сеть ближней обороны, очевидно предназначенную для оборонительного применения, убедительно свидетельствует, что основная причина бронированного корпуса — именно бронированный корпус. Тем не менее наш анализ показывает, что вряд ли это проектировалось как чисто военное судно — по многим причинам, подробно изложенным в отчёте отдела исследований и разработок. Скорее это тяжеловооружённый корабль разведывательного класса, что подтверждается огромным числом сенсорных систем, которые мы обнаружили. Гораздо больше, чем нужно для большинства военных целей, но вполне в духе того, что ожидаешь на научном судне.

— Судя по всему, приводная система использует энергетический планиум и для выработки энергии, и для сверхсветовых путешествий — как изначально предполагала возможным группа доктора Уордена много лет назад. Основное движение на досветовых скоростях — термоядерная горелка, без ничего особенно необычного, насколько мы могли видеть, кроме довольно низкой мощности по сравнению с нашей, что, вероятно, связано с отсутствием полной инерционной компенсации. Максимальная наблюдаемая сверхсветовая скорость составила примерно одиннадцать целых восемьдесят девять сотых световых лет в сутки — несколько ниже, чем показывает наша теория, но, конечно, мы не знаем, выходили ли они на полную мощность. В любом случае мы уверены: верхний предел — в лучшем случае примерно двадцать световых лет в сутки даже с самым продвинутым возможным приводом на базе планиума, поскольку он просто не позволит ничего быстрее. Привод использует чуть более пятидесяти килограммов планиума в главной системе здесь, а ещё двести шесть граммов разбросаны по тому, что мы считаем их инженерным отсеком в этой зоне сзади — предположительно, как резервные источники питания и в различном вспомогательном оборудовании.

В этот момент, рассеянно оглядывая аудиторию, он заметил много обеспокоенных лиц — среди них были упомянутый доктор Уорден и часть его нынешней команды, а также группа из транксового Научного совета во главе с уважаемым академиком Зилджинритиксом. Никто ничего не сказал, пока он продолжал.

— Однако есть и более тревожное открытие: их технология также использует планиум для большего числа целей, чем мы ожидали бы — насколько можно определить, в основном как источник энергии. Исследовательская группа почти сразу заметила несколько движущихся следов планиума, которые, как они поняли, очень хорошо сопоставляются с отдельными пользователями, перемещающимися по кораблю. Это полезно, поскольку позволяет оценить число экипажа на борту примерно в сто тридцать человек, но и более чем немного тревожно: это показывает не только то, что каждый из них носит с собой эквивалент очень крупного термоядерного оружия, но и то, что использование планиума в их обществе, вероятно, достаточно широко распространено, чтобы их мир мог быть загрязнён им до уровня, который не поддаётся никакому разумному методу очистки.

Наложив полную запись обнаруженных местоположений планиума внутри инопланетного корабля, он показал, как всё судно засветилось буквально сотнями отдельных показаний.

— Ещё одно, что мы заметили, — этот участок, выделенный около середины судна, где множество источников планиума расположены так, что сильно напоминает что-то вроде арсенала. Если это верная интерпретация, она предполагает, что планиум у них используется также и в оружии. Поскольку мы знаем, что они никак не могут использовать WIMP-технологию, они, вероятно, снова используют его как компактный источник энергии высокой плотности и одновременно каким-то образом используют то, как он может делать странные вещи с воспринимаемой массой. Одно из предположений: возможно, они могли эксплуатировать эффект уменьшения массы в линейном ускорителе, производя нечто похожее на рельсовую пушку, только без магнитных полей. Мы всё ещё исследуем последствия, возможные сильные и слабые стороны этого типа оружия.

#— Вероятно, главное орудие — гораздо более крупная версия того же принципа,# — предложила Афина; ИИ выглядел очень заинтересованным.

Генерал кивнул.

— Мы считаем, что да. Пассивное сканирование ограничено в разрешении производимых данных, но есть свидетельства сверхпроводящих магнитных катушек в большой пушке. Они не такие крупные, как можно было бы ожидать для столь большого орудия; с учётом планиума, который мы можем обнаружить рядом с ним, это выглядит наиболее вероятным объяснением. По оценкам экспертов, начальная скорость могла бы быть умеренно впечатляющей, но ничего выдающегося — от нескольких тысяч до, возможно, пары десятков тысяч километров в секунду в лучшем случае. Калибр не позволяет предполагать снаряд тяжелее примерно пятидесяти килограммов, даже из обеднённого урана. Следов делящихся материалов на борту не было — термоядерных боеголовок, похоже, нет. По сути, стреляют твёрдыми снарядами.

#— Значит, по сути они швыряют камни…# — прокомментировала она с лёгкой улыбкой.

— Очень тяжёлые, очень быстрые камни, но да, в некотором смысле это не высокотехнологичное оружие, — согласился он с собственной улыбкой. — Достаточно легко уклониться, кроме как в упор; циклическая скорострельность, вероятно, довольно низкая. Не то, чего хотелось бы получить, но в то же время достаточно медленное, чтобы мы могли просто отойти в сторону. Мы не находим признаков энергетического оружия, кроме сети ближней обороны, которая использует достаточно мощные УФ-лазеры. Дальность будет довольно короткой из-за длины волны, а наши оценки выходной мощности — в низком мегаваттном диапазоне, скорее всего, импульсный огонь. Они были бы достаточно эффективны против чего-то вроде небольшого истребительного корабля, если такие у них есть, но только на близкой дистанции в боевом плане. Мы не знаем, насколько хороши их системы наведения, поэтому их эффективность против ракет неизвестна. Против стандартного корпусного металла транксов они не сделали бы ничего полезного, и почти ничего — против наших кераметаллов. Разве что со временем слегка сотрут внешние слои, но это отполируется.

Послышался лёгкий смех, и присутствующие транксы весело пошевелили усиками.

Через мгновение он продолжил, выводя ещё одну диаграмму:

— Ещё одно открытие: вокруг корпуса наблюдается очень слабое инерционное искажение. Доктор Уорден и академик Зилджинритикс предположили, что при современном понимании технологии планиума можно создать форму экранирования, проявлением которого могут быть эти показания. Теоретически это действовало бы как инерционный барьер для кинетической энергии, вероятно, только выше определённой скорости. Пассивные зонды, конечно, не испытывали с этим затруднений, но их относительная скорость была очень низкой — намеренно, чтобы не быть обнаруженными. Если это действительно так, мы полагаем, что это защита от входящих снарядов из оружия того же класса, что установлено на корабле, — что кажется логичным выводом. На энергетическое оружие это не подействует; на пучки частиц или направленную плазму — слабо, возможно, лишь на несколько процентов уменьшив удар, но не более того.

— Возможно, у настоящего боевого корабля оружие было бы гораздо мощнее, а защита — эффективнее, — неожиданно вставил лорд Аламо.

Все посмотрели на него; он на мгновение смутился, но быстро взял себя в руки.

— По-моему, это логично. Если это всего лишь разведчик какого-нибудь рода, он не обязательно будет иметь лучшее военное оружие, не так ли? Вы, вероятно, приберегли бы его для чего-то более серьёзного. Эта штука, вероятно, достаточно хорошо вооружена, чтобы справиться с преступниками и пиратами или чем-то подобным, а не принимать участие в настоящем бою. Возможно, у них есть гораздо более мощное оружие, установленное на их настоящих военных кораблях.

#— В этом лорд Аламо, похоже, прав,# — прокомментировала Минерва, ИИ МР. #— Предполагая, что у них действительно есть настоящие военные корабли. Вполне возможно, что этот класс судов вооружён настолько же тяжело, насколько у них вообще бывает. У нас недостаточно доказательств, чтобы быть уверенными в том или ином. Однако если у них есть корабли, специально спроектированные как эсминцы, ракетоносцы или другая военная конфигурация, я полагаю, именно там будет тяжёлое вооружение.#

Лорд Аламо кивнул ей, а её аватар взглянул на него с слегка одобрительным видом.

— Именно в этом суть. Делать выводы из одного примера корабля, когда у нас нет реальных данных о том, для чего предназначен этот класс, может привести к тому, что мы их значительно недооценим.

— Согласен, ваша светлость, — сказал генерал Ле Бателье с кивком. — Мы не предполагаем, что это предел их вооружения именно по этим причинам. Они действительно могут иметь гораздо более мощные системы. Однако даже этот один пример говорит нам многое о том, как они, вероятно, будут подходить к военным задачам — по крайней мере, к общим типам оружия, которое они будут применять, — и о множестве других полезных вещей. Главное из них, конечно, в том, что они используют планиум с такой лёгкостью, которая предполагает, что они занимаются этим уже давно и что у них нет ни малейшего понятия, насколько опасна эта адская штука на самом деле. Что, в свою очередь, говорит нам вполне окончательно: они не могут иметь никакого понимания даже базовой WIMP-теории с практической технологической точки зрения — иначе они, возможно, и не существовали бы.

Он оглядел аудиторию; многие, как он мог видеть, уже пришли к тому же выводу, что и учёные. На благо протокола и тех, кто ещё не додумался, он продолжил:

— Если вид, который регулярно использовал планиум в своих технологиях, случайно попытался поэкспериментировать с чем-то даже примитивным по сегодняшним меркам — как оригинальное оборудование доктора Уордена, которое привело к приводу TBT, — любой планиум в пределах пары сотен километров дестабилизировался бы в тот момент, когда они его включили. Судя только по этому кораблю, если предположить, что большинство из них носят то же оборудование в повседневной жизни, ну… — он пожал плечами. — Я был бы шокирован, если бы взрыв был меньше чего-то в диапазоне нескольких гигатонн. И они, возможно, даже никогда не поймут, что произошло — если вообще кто-нибудь выживет.

— Технология планиума и WIMP-технология совершенно несовместимы на самом фундаментальном уровне, — заметил Зилджинритикс с беспокойством. — Даже с экранированием я был бы крайне неохотен приближаться к кому-либо, несущему что-либо из оборудования, присутствующего на том корабле, ближе чем на тысячу километров или около того. На всякий случай. — Он сделал жест, выражающий беспокойство. — Более тревожный аспект широкого использования планиума среди населения в том, что вполне возможно биологическое заражение от производственных инцидентов и потерь. У обоих наших видов достаточно примеров из собственного прошлого, чтобы осознать, как легко следы таких вещей, как тяжёлые металлы и синтетические химикаты, могут попасть в пищевую цепочку или в общую среду. Исследовательская группа уже пришла к этому выводу, конечно. Меня больше беспокоит, что вполне возможно: у отдельных представителей этого вида в телах есть микрограммовые количества планиума. В таких малых количествах токсичность может быть не столь значительной проблемой, но микрограмм планиума — это всё равно огромный взрыв, ждущий своего часа.

#— А убрать его было бы крайне трудно,# — добавила Афина; на лице аватара была глубокая задумчивость и тревога. #— Не невозможно, но для населения в миллионы или миллиарды — непомерно долго. Не говоря уже о риске.#

— Судя по тому, что вы говорите, у нас возникнет ряд почти непреодолимых проблем с установлением контакта с этим видом, — прокомментировал один из директоров по безопасности ЕА.

— Это, к сожалению, правда, да, сэр, — ответил Ле Бателье с кивком. — Общий консенсус — как с военной, так и с научной точки зрения — в том, что мы не думаем, что разумно рисковать контактом с ними, по крайней мере сейчас. Конечно, нам следует узнать о них всё, что можно, как мы это сделали с нашими соседями, транксами, поскольку всегда возможно, что в будущем появится веская причина связаться с ними и будет найден безопасный способ сделать это. Но на данный момент это кажется слишком опасным — с нашей точки зрения и с их. С военной точки зрения они не представляют угрозы: они достаточно далеко, и в ближайшем случае у них уйдёт несколько лет сверхсветового путешествия, чтобы приблизиться к нам без использования терминалов, и не исключено, что их корабли изначально не рассчитаны на такую продолжительность миссии. Учитывая скорость и удобство транспортной сети, им, видимо, и не требуется, чтобы их корабли могли столько лет работать вне неё.

Переключившись обратно на исходные данные по инопланетному кораблю, он указал на него.

— Оставив в стороне тот факт, что мы могли бы просто уйти, даже если бы по какой-то отдалённой случайности мы в конечном итоге вступили с ними в конфликт — и у них не было бы реальной возможности следовать за нами, остановить нас или даже выяснить, куда мы направились, — корабль такого рода тоже не представляет угрозы. Очевидный недостаток в том, что мы могли бы лопнуть его, как воздушный шар, с другой стороны звёздной системы WIMP-лучом. Даже не считая этого, гамма-лазер мощностью двадцать гигаватт разрежет его, как салями, с миллиона километров. Один из больших транксовых полностью испарил бы его. И у нас есть много другого оружия на чертёжной доске, которое при необходимости можно было бы легко запустить в производство. Не то чтобы я хоть на мгновение думал, что нам, скорее всего, придётся драться с ними или с кем-либо ещё, если мы можем этого избежать, но у нас есть возможность совершенно испортить чей-то день без особых усилий.

Он покачал головой с несколько печальной улыбкой.

— Чёрт, мы могли бы разнести их в пыль прямо отсюда, даже не используя корабли, в любой точке галактики. И это даже не считая некоторых действительно диких идей, которые оружейное подразделение выдвигало на протяжении многих лет. Но дело в том, что они вообще не представляют для нас угрозы. Мы видим, как они приближаются, и в конечном итоге просто не оказываемся там, когда они прилетают. Мы гораздо большая угроза для них — но главным образом по воле случая. Наши технологии способны довести их технику до серьёзного взрыва. Мы должны устроить так, чтобы держаться подальше от них — ради них самих.

Премьер Кларк, выглядевший одновременно задумчивым и обеспокоенным, спросил:

— Что ещё ваши люди узнали о них, помимо используемых технологий? Знаем ли мы что-нибудь о них как о виде — откуда они, что делали и тому подобное?

Генерал повернулся к нему.

— Не так много, как хотелось бы. Мы записали пару сотен часов внутренней связи и множество данных с датчиков, которые можно было прослушивать без риска быть обнаруженными. Это дало нам начало для их языка — снова используя те же основные методы, что и в системе Улья-Дома, — но нам понадобится больше информации, чтобы создать хорошее наложение перевода. У нас также есть достаточное количество кадров с внутренних камер того, что похоже на систему безопасности.

Голограмма сменилась, пока он говорил, и показала несколько окон с видами изнутри корабля.

— Мы скорректировали странные точки обзора и внутреннее освещение, которое скорее смещено в сторону синего, чем у нас. Инопланетяне на изображениях были высокие, очень стройные и несколько рептилообразные на вид, с вытянутыми черепами, сходящимися назад в пару роговидных выступов сзади. У них были большие глаза, и общий цвет кожи, казалось, был в основном сине-серым, хотя пара была оттенков красного, а один — довольно ярко-зелёного. Им показали работу над большим числом проецируемых голографических дисплеев, которые казались интерактивными, и они, похоже, были весьма взволнованы чем-то — вероятно, отсутствием терминала там, где должен был быть один. Несколько из них спорили вокруг одного конкретного дисплея, который показывал нечто похожее на звёздную карту с большим количеством данных, отображённых на ней странным письмом.

— С вычислительными технологиями у них, в целом, неплохо, хотя отсутствие спинтронной техники их ограничивает, — заметил Ле Бателье, после того как у всех была возможность немного понаблюдать. — Судя по тому, что мы видим, они знают своё дело. Определённо очень умные и технологически грамотные. Их сенсорное оборудование тоже высшего класса в своей категории. Корабль явно задумывался как малозаметный и имеет ряд функций, которые, казалось, предназначены для работы как механизмы скрытности против конкретных методов обнаружения — радара, оптического и подобного. Не все из них работали в тот момент, но мы могли идентифицировать оборудование. Это ещё одна точка данных, которая предполагает наблюдательную роль, а не боевую, хотя может быть полезна для подкрадывания к врагу. Конечно, для WIMP-детектора планиум бросается в глаза, как магниевая вспышка.

#— У них, конечно, очень быстрые реакции, судя по движениям,# — сказала Афина. #— Это может указывать на высокий обмен веществ. Физическая форма, возможно, указывает на слегка более низкую гравитацию, чем на Земле или в Улье-Доме.#

— Мы можем сделать вывод о ряде вещей из изображений и других данных, но трудно делать твёрдые выводы без более глубокого изучения, — вставил Зилджинритикс, изучая голограмму с интересом. — Мне было бы интересно изучить одного из них, но я сомневаюсь, что это произойдёт — по многим причинам.

— Что касается того, откуда они, мы не уверены. Мы обдумывали следовать за ними — это было бы достаточно просто, поскольку сеть у нас теперь полностью нанесена на карту, — но сочли лучшим передать эту идею ИГКС и спросить совета, а также обсудить с транксами. Хотим ли мы рисковать копать в этом глубже? Мы знаем, что они там, знаем направление, в котором шла эта партия, и в результате имеем довольно хорошее представление о районе, где они окажутся. Это очень далеко за пределами нашего сектора, в который у них, вероятно, нет практического способа войти. Галактика — большое место, места хватит всем, и даже если люди и транксы будут работать над этим вместе, нам потребуются столетия, чтобы исследовать только наш уголок. — Ле Бателье слегка покачал головой. — Мы ещё долго будем вычищать все следы планиума, даже после того как перенесём все терминалы на склад. Может, лучше просто избегать их.

Директор МР Андерсон откашлялся, затем сказал:

— По моему мнению, нам следует узнать о них всё, что можно, хотя бы для того, чтобы быть уверенными, что не попадём им на пути. Если они действительно ограничены довольно небольшим радиусом вокруг терминала, они в лучшем случае будут занимать небольшую долю процента галактики, даже если используют каждый другой терминал в сети. Как вы сказали, галактика — очень большое место. Три с половиной тысячи сферических зон радиусом пятьдесят световых лет едва ли заметны в объёме всего этого. Если мы выясним все места, где они, мы сможем просто обходить их, как только выйдем за пределы нашей текущей зоны. По общему признанию, это, вероятно, займёт много времени, но лучше быть готовыми.

#— Веский аргумент,# — согласилась Афина.

— С другой стороны, к тому времени, когда нам понадобится расшириться за пределы нашего сектора, у нас в любом случае будет гораздо более высокий технологический уровень, и мы всегда могли бы просто отправиться в Андромеду или куда-то ещё, чем рисковать конфликтом с этими парнями, — отметил лорд Аламо, заставив всех снова посмотреть на него в лёгком шоке. Два разумных замечания подряд? Возможно, он заболел…

#— Тоже веский аргумент, да,# — улыбнулась ИИ ИГКС.

#— Я хотела бы отметить, что сейчас мы предполагаем, что только они пользуются сетью, но это может быть неразумное предположение. Как и в нашем случае, вполне возможно, что разумных космических видов, работающих вместе, больше одного. Или даже что они конфликтуют друг с другом — этот корабль, в конце концов, был достаточно хорошо вооружён. Считаю, имеет смысл собрать хотя бы минимум сведений о том, сколько видов сейчас пользуются сетью и как они соотносятся друг с другом. Не обязательно вкладывать в это все ресурсы, но мы могли бы узнать что-то полезное. Даже если в итоге получим лишь наложение перевода и данные о том, кто они и где живут — это может пригодиться.#

Профессор Вроланд, подключившийся виртуально из своего офиса в Новой Зеландии, сказал:

— Я согласен с Афиной: разумно узнать больше об этом виде и о любых союзниках и противниках, которые у них могут быть — и из научного интереса, и с учётом возможных будущих политических потребностей. Хотя лорд Аламо и прав в чём-то, здесь, на мой взгляд, важнее быть уверенными в том, с чем имеем дело. О нём известно очень мало, и мы легко можем его недооценить — с нежелательными последствиями когда-нибудь потом. При этом я согласен и с ним, и с генералом Ле Бателье: прямой контакт с этим видом или с любым другим, использующим планиум, вероятно, лучше избегать — по крайней мере пока мы не будем на сто процентов уверены, что технология экранирования надёжна даже в присутствии заряженного планиума.

Он медленно покачал головой.

— Возможность катастрофы, которая затмит всё, что мы когда-либо видели, достаточна, чтобы вызывать у меня кошмары.

— Хотя мы лишь наблюдатели в том, что касается вашего решения, и не можем говорить от имени нашего правительства, Научный совет в целом согласен с профессором Вроландом и с Афиной, — добавил академик Зилджинритикс; его спутники выразили согласие. — Возможность узнать больше о другом разумном виде ценна, если это можно сделать без риска для них или для людей, проводящих исследование.

Премьер Кларк оглядел зал; как и Ле Бателье, большинство присутствующих представителей, по-видимому, считали это разумным путём.

— Хорошо, тогда нам, на данный момент, представляется два выбора. Один — избегать любого риска и держаться подальше от наших последних знакомых, другой — очень осторожно расследовать, оставаясь вне их поля зрения. Видит ли кто-нибудь иное направление, в котором мы могли бы или должны пойти в отношении этого развития?

В течение следующих пятнадцати минут было сделано несколько предложений, но в конечном счёте каждое сводилось к незначительной вариации одного из двух подходов. Наконец Афина сказала:

#— Голосование по тому, какой из обсуждавшихся вариантов следует использовать, предложено. Пожалуйста, сделайте свой выбор.#

Через несколько секунд, когда все это сделали, она кивнула.

#— Голосование за осторожное расследование прошло. Мы обсудим протоколы, необходимые для максимальной безопасности всех сторон, после того как будет рассмотрена остальная часть текущей повестки дня. Мы также передадим наше решение Высшему совету транксов на рассмотрение — это касается их не меньше, чем нас, даже на данном этапе наших отношений.#

— Спасибо, генерал, — сказал премьер Кларк. — Пожалуйста, передайте нашу благодарность вашим людям за прекрасную работу, которую они проделали.

— Так и сделаю, сэр, — ответил Ле Бателье, возвращаясь на своё место и мысленной командой завершая презентацию.

Он не был до конца уверен, что поступают правильно, но ему было интересно посмотреть, к чему это приведёт.

Вскоре зал погрузился в яростный спор о предложенном проекте колонии Империи Техаса: лорд Аламо снова стал самим собой — после необычайно задумчивого поведения ранее — и довольно громко заорал. По какой-то причине делегацию транксов это показалось чрезвычайно забавным, от чего он закричал ещё больше.

День 80 года 6939 — Комплекс центрального правительства, уровень 12, город Далет, Улей-Дом — Исследовательская лаборатория биоаугментации 9

— Вот и всё?

Лейзензузекс уставился на бледно-голубую жидкость в прозрачном контейнере размером с голову; в ней плавала едва заметная под светом блестящая сетка, даже когда он присмотрелся. Тревога и волнение смешались в нём.

— Да. Первое поколение нейролинка, адаптированное для мозга вашего вида, — ответила доктор Дженнифер Чен, тоже глядя на это. — Он был очень тщательно протестирован, поэтому с медицинской точки зрения риск невелик, но поначалу будет довольно странно к нему привыкать. Ты будешь лишь десятым транксом, получившим его. Все волонтёры программы обмена получают их, поскольку они более или менее необходимы для взаимодействия с большинством наших технологий в наши дни. Да, можно обойтись без него, и мы можем подключиться к вашему собственному нейронному импланту достаточно легко, но нейролинк на десятилетия впереди этой конкретной системы. Мы разрабатываем эту систему близко к столетию, так или иначе.

— Наш отдел сотрудничал в разработке этого устройства, Лейзензузекс, — добавил другой человек в комнате с жестом уверенного ожидания. Доктор Нилтриксузекс был очень дальним родственником, которого он однажды уже встречал на клановом сборе, и уважаемым экспертом в области технологий биоаугментации. Он доверял им обоим, но в то же время они хотели вскрыть его экзоскелет и вставить что-то ему в мозг…

— У тебя уже проломили голову и что-то засунули в мозг, — усмехнулся Нилтриксузекс, а доктор Чен слегка улыбнулась. Смущение заставило его усики отвиснуть в стороны — Лейзен понял, что он пробормотал это вслух.

— Эм… Упс.

— Не волнуйся по этому поводу, большинству людей эта идея немного противна, Лейзензузекс, — сказала человеческая доктор. — Но это действительно безопасно. За последние пятьдесят с лишним лет у нас не было серьёзного инцидента при установке нейролинка, и всего полдюжины мелких проблем — все легко устраняются. Мы знаем, что делаем, и совместные исследования транксов и людей позволили довольно легко адаптировать систему. В худшем случае мы сможем удалить его снова, но я думаю, что это крайне маловероятно.

Вздохнув со свистом, Лейзен жестом дал согласие.

— Я не могу отступить на данном этапе, — сказал он, пытаясь источать уверенность вместо того, что источал сейчас.

Он вложил слишком много труда за последние несколько месяцев и не хотел никого подводить, но не мог подавить лёгкое предчувствие беды.

— Вот это дух. Если пойдёте за нами, мы всё подготовим. Установка займёт около дюжины периодов времени, но потом будет сеанс калибровки — он продлится дольше, и вы, боюсь, почувствуете лёгкую тошноту во время этой части, — улыбнулась ему доктор Чен. — Она пройдёт, и, думаю, вы будете очень довольны результатом.

— Надеюсь на это, — пробормотал Лейзен, следуя за двумя женщинами, которые вели его в операционную зону, где инопланетные технологии засунут в его голову.

Он был почти уверен, что видел этот эпизод «Звёздной разведывательной команды».

Насколько он помнил, всё закончилось не очень хорошо…