Глава 5: Дипломаты, учёные и инженер

День 24 года 6935 — Комплекс центрального правительства, уровень 42, город Далет, Улей-Дом — Зал Высшего совета

— Инопланетный корабль направлен на парковочную орбиту вокруг Дашаар; они подчинились немедленно. «Риликс» отбуксирован на верфь, экипаж доставлен в защищённое место для опроса. Первичный осмотр судна показывает, что привод пережил катастрофическое событие рассинхронизации — известный теоретический дефект этой модели блока. Ранее не было зафиксировано случаев, чтобы этот изъян приводил к столь серьёзным повреждениям, однако по журналам прежних рейсов можно предположить, что как минимум одно из прежних исчезновений кораблей могло быть вызвано похожим событием. Мы рекомендуем как можно быстрее вывести из эксплуатации все приводы третьего поколения и заменить их четвёртым.

Докладчик оглядел аудиторию: почти весь высший правительственный и военный состав Улей-Дом, а также трое представителей с Уиллоу-Уэйн, прибывших на родной мир на совещание.

— Что нам сейчас известно об инопланетянах? — спросила Кинзортифен, действующая Высшая советница и фактический глава правительства.

Она чуть склонила голову; антенны выдавали одновременно интерес и осторожность.

— Судя по их внезапному появлению и действиям в отношении «Риликс», они обладают и крайне высоким технологическим уровнем, и, по крайней мере, некоторой долей альтруизма.

Меньжефликон, советник по науке, делавший доклад, слегка неопределённо повёл кистью-лапой.

— Их технологический уровень как минимум сопоставим с нашим, но в межзвёздных двигательных технологиях они, без сомнения, ушли далеко вперёд. Мы также полагаем, что они чрезвычайно продвинуты в синтетическом интеллекте и вычислительных областях в целом. Их системы перевода в реальном времени абсолютно свободно работают на низком транксийском, а для передачи и распознавания эквивалента жестов используют компьютерные аватары — видимо, их собственный язык иначе обращается с подобными средствами.

Он сверился с имплантом, бросил взгляд на экран инфотерминала в истинной руке и продолжил:

— Встреча с «Риликс», по нашим данным, в значительной степени была случайной. Похоже, о нас они знают уже достаточно давно и внимательно наблюдали за нашими системами: вероятно, отслеживали движение кораблей, перехватывали публичный Улей-нет и иные передачи. Это подразумевает серьёзные возможности дальнего обнаружения, либо использование малозаметных аппаратов и зондов, почти наверняка ССП-связь и, с высокой вероятностью, метод движения быстрее нашего позигравитационного привода. Систему, сходную с нашей, они точно не применяют: их конструкции кораблей совершенно иные. Но, согласно гравитационным показаниям наших сканов, они также работают с WIMP-технологиями.

— Зачем они вообще за нами наблюдали? — спросил другой советник, жестом обозначив подозрение.

— Они утверждают, что движимы любопытством и не враждебны; пока их действия подтверждают оба тезиса, — ответил Меньжефликон, едва дёрнув антеннами. — Мы полагаем, что они систематически исследуют пространство от своего родного мира, который в звёздных масштабах расположен сравнительно близко к Улей-Дом. Вероятнее всего, обнаружили нас в ходе этого процесса и наблюдали, чтобы собрать информацию и решить, стоит ли выходить на контакт. В предварительном интервью капитан «Риликс» Силтузикста сказал, что они показались ему искренне дружелюбными и приложили дополнительные усилия, чтобы помочь ему и экипажу исключительно потому, что так было правильно. Впечатление на него произвела и их капитан — он беседовал с ней лично и довольно долго. Он также подчеркнул, что они могли просто проигнорировать «Риликс» и продолжить первоначальную миссию, оставив его людей в крайне тяжёлом положении.

Антенны советника на миг выразили веселье.

— По пути они успели обзавестись друзьями. Несколько членов экипажа ими очень заинтересовались, а один инженер уже просится в группу первого контакта.

Он сделал паузу и сухо, с обречённым жестом, добавил:

— Это внук Рюзензузекс.

— А, — с понимающим наклоном антенн сказала Кинзортифен.

— Что ж, это, полагаю, и в его духе, и вовсе неудивительно...

— Именно, — со свистящим вздохом отозвался Меньжефликон.

— Эта семья... странная.

— Но за столетия именно она дала нам многих величайших первопроходцев и учёных. Значит, что-то там всё-таки работает, — усмехнулась она.

— Если это вообще можно назвать «работает», — пробормотал кто-то, — весь тот улей в лучшем случае перекошен.

По залу прокатилась волна весёлых щелчков и подрагивающих антенн.

Когда смех улёгся, Меньжефликон продолжил:

— Их капитан сообщила, что судно с самого начала предназначалось для первого контакта и как раз направлялось сюда, когда они засекли неполадки у «Риликс», ожидавшего встречи с другим судном. Не случись той задержки, они, возможно, просто не заметили бы отказ привода, и мы бы сейчас гадали, куда делся ещё один корабль.

— Почему они решили представиться именно сейчас? — спросила она с лёгким жестом любопытства.

— Если они наблюдали нас годами, должна быть причина открыть контакт именно теперь.

— Пока не знаем, — ответил он. — Это предмет отдельного разговора с ними. До сих пор мы лишь обеспечили, чтобы их корабль находился там, где мы можем за ним наблюдать, не вовлекая публику, и урегулировали ситуацию с «Риликс» и его экипажем. Дальше, по нашему мнению, потребуется уже наша собственная посольская группа. Совет по науке рекомендует назначить академика Зилджинритикс научным связным, с командой по его выбору. Вопрос посла и других политически необходимых лиц выходит за пределы нашей компетенции; это решать Высшему совету.

Он почтительно приветствовал Высшую советницу и её аппарат всеми четырьмя руками и сел. Кинзортифен обвела зал взглядом.

— Вы все услышали доклад советника по науке. Есть ли возражения против запуска официальных протоколов первого контакта с инопланетным видом?

Один за другим присутствующие представители правительства и армии выразили согласие; возражений не оказалось.

— Хорошо. Мы приступаем к выбору собственного посла, формируем исследовательскую группу по рекомендации Совета по науке и начинаем переговоры с новыми соседями. По воле Великой Матери, мы обрели весьма интересных друзей.

Следующие двое суток оказались в политическом смысле насыщеннее предыдущих десяти лет и вызвали немалую сумятицу как в правительстве, так и в обществе. Но в итоге консенсус был достигнут, подходящие люди назначены, и для каждого это назначение стало вершиной карьеры.

В конце концов, сама история пристально наблюдала за тем, что случится дальше.

Январь 2116 — Орбита Дашаар, шестой планеты системы Улья-Дома — На борту корабля группы первого контакта, корабль МР — «Мы пришли с миром»

#— Юпитер лучше.#

— Ну... да, вынуждена признать, но это тоже хороший газовый гигант, — усмехнулась капитан Бертельс. — Для своего класса. Веди себя вежливо, мы в гостях.

#— Ладно-ладно. Просто Юпитер лучше, вот и всё.#

Горт тихо хихикнул у неё в голове, пока они наблюдали, как к ним приближается челнок транксов — судно примерно втрое меньше их собственного. На борту были наскоро собранные дипломатическая и научная группы пришельцев, созданные чуть больше чем за шесть дней. По её мнению, это впечатляло. Её коллега с «Риликс», капитан Силтузикста, говорил, что у транксов нет постоянного департамента по делам чужих цивилизаций и его придётся создавать с нуля — а это может занять время. Явно они сделали всё возможное, чтобы уложиться так быстро.

Жаколиен также предполагала, что в прибывающей группе будут и военные, и разведывательные специалисты. Этого ожидали и заранее планировали. Пока что скрывать им особенно нечего; план изначально состоял в том, чтобы быть максимально честными и открытыми.

На корабле не было ничего такого, до чего транксы смогли бы добраться и что стало бы проблемой, даже если бы всё пошло плохо. В крайнем случае они могли в любой момент без предупреждения совершить Блинк-прыжок домой — и помешать этому никто не мог.

Иными словами, уровень безопасности был настолько высоким, насколько вообще возможно. Поговорив с Силтузикста, Жаколиен пришла к выводу: транксам крайне маловероятно устроить неприятности без серьёзнейшей провокации. И это подтверждалось их собственными данными многолетнего дистанционного изучения.

Эти похожие на насекомых инопланетяне не были склонны к поспешным решениям. Похоже, они обдумывали всё куда тщательнее, чем в прошлом привыкли люди. Вероятно, именно это помогло им избежать части тех мрачных проблем, которые её цивилизация навлекла на себя и на родной мир. Даже теперь, почти через век после восстановления глобального здравого смысла, человечество всё ещё расплачивалось за произошедшее — и будет расплачиваться ещё долго. Если бы не своевременная революция буквально во всём благодаря нейролинку, сильному ИИ, термоядерным технологиям и ряду прочих прорывов, преобладающее мнение гласило: к этому моменту люди могли просто вымереть.

Автогол всех автоголов, мрачно подумала она. И была безмерно благодарна, что его удалось избежать.

Землю всё ещё предстояло возвращать к норме десятилетиями. Но с Блинк-приводом и прочими плодами WIMP-исследований, с резко улучшившейся медициной и, опять же, ИИ, человечество уже достаточно расселилось по зарождающимся колониям у полудюжины звёзд, чтобы даже при худшем сценарии кто-то смог всё восстановить. Ещё полвека — и людей на других планетах станет больше, чем когда-либо жило на Земле в пик её населения восемьдесят лет назад.

Не то чтобы кто-то хотел довести дело до восстановления «с нуля» на практике. Именно поэтому столько сил вложили в способы не допустить возврата к худшим временам. Пока это, похоже, работало — и со временем должно было работать всё лучше.

Человеческую природу менять трудно, но не невозможно, если есть знания и достаточно мощный импульс. Почти уничтожить планету ядерной войной, едва остановленной на фоне катастрофического экологического срыва, — импульс более чем достаточный. А знания пришли ценой долгих лет и колоссальных усилий. Проект всё ещё в процессе, но люди смотрели в будущее с надеждой.

А появление рядом разумного инопланетного вида наверняка даст очень интересные результаты...

Наблюдая через общее ментальное пространство, как корабль транксов аккуратно дрейфует ближе — пилот вёл его предельно осторожно и умело, — она чуть кивнула, когда судно остановилось в десяти метрах от их нижнего шлюза.

Соответствующий шлюз на другом корабле оказался треугольным; видимо, у транксов это норма: эволюция роющего вида по-прежнему влияла на архитектуру и кораблестроение, оставляя меньше пространства по высоте, чем предпочитает большинство людей.

Удивительно, при всей огромной разнице между видами, насколько схожими они были ментально. Она прочла всё доступное о транксов, смотрела их развлекательные передачи и, с поправкой на биологические различия, понимала их прекрасно. Пара передач даже оказалась по-настоящему смешной.

Сходное чувство юмора, подумала она с весёлым удивлением, — хороший знак для будущих отношений.

Корабль транксов аккуратно приблизился и замер менее чем в двух метрах.

#— Они держат позицию гравитационным лучом,# — доложил Горт.

#— Жёсткая фиксация. Разворачиваю стыковочный рукав.#

Систему для соединения стандартного человеческого шлюза со стандартным шлюзом транксов они разработали месяцы назад, но применяли лишь второй раз.

Жаколиен наблюдала, как рукав выдвинулся из-под нижнего шлюза, а затем на дальнем конце изменил форму под треугольный контур инопланетного люка. Рукав точно встал в разъём, подтверждая правильность проекта, и защёлкнулся на месте. Рядом со шлюзом транксов загорелся синий индикатор — их эквивалент человеческого зелёного, видимо, подтверждение корректной стыковки.

#— Стыковка подтверждена, handshake с системой транксов получен и подтверждён. Обе системы синхронизированы. Подгоняю давление на нашем корабле к их норме,# — сообщил Горт.

Она почувствовала, как слегка закладывает уши: давление чуть выросло, но оставалось в пределах нормы.

#— Просто из вежливости,# — добавил он со смешком.

— Хорошая мысль, — улыбнулась она.

— Что ж, пойдём встречать нашу делегацию приветствия.

Она вышла с мостика, кивнула вахтенным, передала пост первому офицеру и направилась к лифту на нижние палубы.

Через мгновение боковая дверь открылась, и рядом появился аватар Горт в человеческом облике. Корабельный ИИ обычно этим не пользовался — он относился к тем, кто предпочитает оставаться бестелесным, — но для официальных мероприятий, где — цельный звездолёт у фуршетного стола был бы перебором, такая форма была полезна. Она взглянула на него и сказала:

— Мне нравится цвет волос.

— Спасибо, — ответил он, с улыбкой пригладив густые тёмно-синие волосы. — Решил попробовать что-то новое.

— Тебе идёт.

Они спустились на четыре палубы, прошли ещё около ста метров по коридору и добрались до предшлюзовой зоны у нижнего люка. Их уже ждали лейтенант Такамацу и сержант Митч Грегсон, офицер безопасности судна.

Когда-то такая малочисленная делегация, принимающая на борту неизвестных гостей, считалась бы безрассудством. Сейчас это вполне оправдано — скорее даже с избытком. Даже не считая Горта: любой из остальных троих через нейролинк и доступ к системам корабля мог задействовать множество средств самообороны — от скрытого оглушающего оружия до открытия или закрытия любой двери и переборки; при необходимости — включить привод и просто уйти. Это не военный корабль, и отступление всегда оставалось вариантом. Если только гости не решатся на полномасштабный штурм — а это казалось крайне маловероятным по целому ряду причин, — им ничего не угрожало.

Даже если бы это всё же случилось, нападавших ждал бы неприятный сюрприз: через мгновение они обнаружили бы себя в охранной зоне в системе за тысячи световых лет отсюда, под недовольными взглядами внушительного числа тяжело вооружённых сотрудников безопасности — и органиков, и ИИ.

— Капитан, — уважительно кивнула Такамацу, а сержант отдал честь.

— Дипломатическая группа готова к переходу на борт, ждут вашего разрешения.

— Передайте, что мы готовы, пожалуйста, лейтенант, — ответила Жаколиен.

Горт отошёл в сторону. Все наблюдали через внешние и внутренние камеры, как открылась наружная дверь их шлюза.

Через мгновение то же произошло на борту транксового челнока: в проёме появились шестеро инсектоидов, с любопытством — и, возможно, лёгкой настороженностью — вглядывавшихся в стыковочный туннель.

Все участники миссии были полностью подготовлены по языку транксов и запустили переводческие модули на нейролинке, позволяющие распознавать удивительно большой объём инопланетной — телесной речи.

Транксы значительно активнее людей использовали жесты и движения тела, да и конечностей у них больше, так что человеку повторить это точно почти невозможно. Однако синтетический аватарный метод, передающий эквиваленты, работал хорошо. По словам экипажа «Риликс» — очень хорошо. Общее впечатление было таким: при длительном контакте возможен упрощённый — краткий вариант их речи. Общаться только голосом можно, но добавка жестов, похоже, важна примерно так же, как людям важен зрительный контакт и возможность видеть лицо собеседника. И, конечно, человечество отлично знакомо с жестовой эмоциональностью речи — достаточно посмотреть на увлечённого носителя итальянского. Просто у людей это не формализовано в такой степени, как у транксов.

Пока Жаколиен без особого напряжения размышляла о лингвистике, дипломатическая группа транксов после короткого тихого обмена репликами двинулась по туннелю. Ведущий явно был преклонного возраста: экзоскелет потемнел до глубокого индиго, хотя двигался он столь же легко, как более молодые коллеги. Сразу за ним шёл ещё один старший по возрасту, чуть меньший по размеру.

Остальные были заметно моложе; двое самцов неслись с отчётливо — боевой выправкой. Последняя пара — самец и самка; самца она, кажется, узнала. На детали у неё глаз был наметан: после множества часов брифингов и исследований, плюс личный контакт во время первой связи с терпящим бедствие кораблём, она уже неплохо различала представителей вида.

— По-моему, это Лейзензузекс, один из инженеров с «Риликс», — сказала она, пометив фигуру маркером в общем ментальном пространстве.

Транкс оглядывался с явно огромным интересом — если судить по дрожащим антеннам и быстрым движениям.

— Он и правда был нами очень увлечён, — хмыкнул Горт.

— Думаю, ты права. Возможно, решили, что им нужен инженер задавать инженерные вопросы, и выбрали того, кто уже знаком с этими странными пришельцами.

— Или он их так достал просьбами о встрече, что его пустили просто потому, что так проще, — с кривой улыбкой заметила Такамацу. Слегка возбудимый инсектоид запомнился всем.

— Может быть. Спросим, — сказала Жаколиен.

— Они в шлюзе, наружная дверь закрывается, — через мгновение доложила Такамацу.

Через несколько секунд, ровно столько, чтобы всем занять позиции, внутренняя дверь открылась.

— Добро пожаловать на «Мы пришли с миром», — слегка поклонилась шестерым транксам Жаколиен.

— Я капитан Жаколиен Бертельс. Для нас честь встретить вас. Мы искренне надеемся, что из этой первой встречи вырастут долгие и плодотворные отношения между друзьями.

Она попыталась воспроизвести жест уважения между двумя ульями транксов при первой встрече, надеясь, что даже без двух дополнительных рук это не будет воспринято как оскорбление. Старший транкс на мгновение замер, взглянул на маленький стилизованный голографический аватар его вида, проецируемый системой корабля рядом с её головой, затем ответил неплохим поклоном и корректным обратным жестом уважения.

— Благодарю за добрые слова и помощь, оказанную нашему народу, капитан, — ответил он. — Вы впечатляюще владеете нашим языком, хотя вам и недостаёт нужного числа конечностей, чтобы передавать его во всей полноте.

В тоне и движениях антенн звучало лёгкое добродушие, и Жаколиен почувствовала: общий язык они, вероятно, найдут.

— Я Сантотузекс. Мне выпала честь быть назначенным послом между нашими видами.

Он щёлкнул, издав разновидность смеха транксов.

— Честно говоря, это стало для меня неожиданностью. В мои карьерные планы встреча с разумной внеземной цивилизацией не входила. Надеюсь, я справлюсь с ролью, но обязан заранее извиниться за любые непреднамеренные обиды, которые могу нанести я или мой штаб, пока мы учимся понимать друг друга.

Жаколиен улыбнулась — по сигналам нейролинка он, похоже, уловил смысл человеческой улыбки; аватар, разумеется, помогал.

— Мы не станем обижаться, посол. Мы тоже в этом не практиковались: вы первый инопланетный вид, с которым мы встретились. Думаю, правила мы освоим вместе.

Сантотузекс сделал знак согласия.

— Именно. Позвольте представить моих спутников. В деле участвует куда больше людей, чем эти шестеро, однако начальную встречу сочли разумным сделать небольшой, чтобы уменьшить путаницу и задержки.

Он слегка повернулся — довольно жёсткое тело транксов не давало той гибкости, что у человека, — и указал на второго старшего, который слушал с очевидным глубоким интересом.

— Академик Зилджинритикс будет нашим основным научным связным на этом этапе.

Он представляет Академию наук Улей-Дом — наиболее продвинутый исследовательский институт нашего вида с историей более полутора тысяч лет. У него несколько квалификаций в физике, математике сверхсветовых полётов, биологии и химии.

— Впечатляющий охват, — совершенно искренне сказала Жаколиен. У людей с сопоставимым набором компетенций было очень немного.

— Для меня честь познакомиться с вами и вашим народом, капитан, — сказал Зилджинритикс сложным жестом, в котором сочетались спокойное возбуждение, глубокий интерес и уважение. — В отличие от посла Сантотузекс, я мечтал о таком моменте всю жизнь. Хотя признаю: даже я несколько удивлён, что это действительно произошло.

Посол указал на двух молодых транксов, которые смотрели на людей почти с детским изумлением.

— Вы, возможно, помните Лейзензузекса с «Риликс».

— Разумеется.

— Рада снова видеть вас, Лейзензузекс, — сказала она. Молодой инженер после паузы — в течение которой спутница незаметно подтолкнула его локтем — быстро ответил:

— Я очень взволнован, что мне позволили здесь быть, капитан.

Его антенны метались так, будто он с трудом сдерживал лавину вопросов.

— Лейзензузекс был... крайне... воодушевлён возможностью узнать больше о вашем виде, — с суховатым наклоном головы пояснил Сантотузекс. — Нам нужен был специалист с практическими знаниями корабельной инженерии, и, несмотря на молодость, он один из лучших.

Посол посмотрел на молодого транкса.

— Надеюсь, эта молодость не собьёт его с пути.

Подавив улыбку при виде слегка смущённого наклона антенн инженера и явно веселящейся спутницы, Жаколиен спросила:

— Если я верно понимаю вашу систему имён, он ваш дальний родственник?

— Верно. Улей Зекс дал статистически невероятную долю наших самых талантливых инженеров, учёных и математиков, — подтвердил посол.

— Молодой Лейзензузекс происходит из длинной линии тех, кто в той или иной форме менял наше общество. Один из его прямых предков, например, был первым лётчиком-испытателем сверхсветового привода. Да и позигравитационный привод в основном изобрели и развили тоже в улье Зекс. Увы, у меня таких талантов нет: я лишь занялся политикой и гражданской службой.

Он скромно повёл парой рук.

— Не вершина интеллекта, но работа, которую тоже нужно делать.

— Сомневаюсь, что вы были бы здесь, если бы ваш народ не считал вас подходящим для этой задачи, — заметила Жаколиен.

Он тихо свистнул, выражая весёлое согласие.

— Надеюсь, вы правы. Далее: рядом с ним Фенсолтулин, мой помощник. И, наконец, наша охрана — субкомандир Зимдибнотикс и сержант Калтинзинель.

Оба охранника быстро сделали жест верхней — истинной рукой — эквивалент приветствия-отдания чести.

Жаколиен кивнула.

— Они вооружены только оглушающим оружием. Это приемлемо?

— Разумеется, — ответила она. — Очень надеюсь, оно им не понадобится, но наши протоколы также разрешают носить его для вашей защиты.

Ей казалось, что этим двоим и без оружия хватило бы возможностей быть опасными. Она не пропустила, как мгновенно они оценили всё помещение, едва переступив шлюз — ровно так же действовали знакомые ей профессиональные военные. Повернувшись к своим, она представила:

— Лейтенант Сайана Такамацу, один из наших научных офицеров; сержант Митч Грегсон, начальник безопасности; и Горт, разум корабля. Все шесть транксов, до этого поочерёдно смотревшие на каждого человека при назывании имени, уставились на Горт. Тот улыбнулся. #— Кажется, они удивлены,# — тихо передал он по связи.

— Вы... синтетический интеллект? — медленно произнёс Зилджинритикс, антенны двигались в необычной для Жаколиен манере.

Когда Горт кивнул, академик добавил:

— Поразительно. По-настоящему поразительно. Ваш вид способен создавать действительно разумные машинные интеллекты. Мы безуспешно пытаемся достичь этого уже более четырёхсот лет.

— Сейчас мы обычно не думаем о них как о синтетических, — слегка пожала плечами Такамацу. — Для большинства из нас они просто люди.

— Невероятно. Учёный ещё немного смотрел на Горт, затем сделал уважительный жест.

— Вижу, нам предстоит многое обсудить.

— Раз так, не пройти ли нам к нашей посольской группе, сэр? — сказала Жаколиен, махнув к двери. — Послы и их сотрудники ждут в переговорной неподалёку. Мы решили не перегружать вас числом людей, пока вы не успеете немного освоиться с нами.

— Мы ценим такую деликатность, капитан, — ответил Сантотузекс. — Ведите. Нам не терпится узнать о вас больше и понять, что привело вас к нашему дому.

— Тогда прошу за мной.

Она развернулась к двери; рядом шёл Горт, следом — шестеро транксов. Двое охранников внимательно осматривались, но по меркам ситуации держались довольно расслабленно — хороший признак адаптивности и подготовки, отметила она.

Лейзензузекс вертелся во все стороны, словно пытался увидеть всё сразу. Академик Зилджинритикс скрывал интерес лучше, но внутренние камеры ясно показывали: он тщательно фиксирует окружение. Помощница Фенсолтулин выглядела немного перегруженной, если Жаколиен верно читала движения, но справлялась отлично.

Посол же в центре шествия шёл так спокойно, будто видел подобное сотни раз, демонстрируя редкое умение сохранять фокус.

— Удивительно небольшой корабль, капитан, — заметил он через пару секунд. — Большинство наших межзвёздных судов гораздо крупнее, и мы считали такой масштаб, вероятно, необходимым для подобной задачи. Выходит, мы ошибались.

— «Мы пришли с миром» и правда не особо велик, сэр, — согласилась она. — Чуть менее ста пятидесяти метров длиной: меньше половины длины «Риликс». Но, насколько я понимаю, «Риликс» — грузовой корабль, ему и положено быть массивнее. К тому же наша приводная система гораздо компактнее вашего позигравитационного привода и не требует фокусирующей тарели.

— Но она ведь тоже основана на WIMP-теории, верно? — сзади, чуть неуверенно, спросил Лейзензузекс. — При вашем появлении рядом мы зафиксировали WIMP-излучение. Вы используете гравитику?

— Не напрямую, — оглянувшись, ответил Горт. — Гравитационные системы мы, конечно, применяем, хотя и не в той степени, как ваш народ. Но TBT-привод использует весьма иной подход к сверхсветовому перемещению, чем ваша система. Он сделал паузу и добавил: — Ваш позигравитационный привод всё равно нас очень впечатляет. Мы знали, что подобное теоретически возможно, но заставить это работать в ССП так и не смогли.

Прежде чем молодой инженер успел вывалить десяток вопросов, которые явно рвались наружу, Жаколиен указала на дверь в нескольких метрах:

— Мы на месте.

Дверь открылась; они с Горт прошли внутрь и отошли в сторону. Шестеро пришельцев вошли следом и остановились, разглядывая присутствующих. Все люди в комнате, конечно, отслеживали прибытие транксов с момента стыковки и знали, кто перед ними, но протокол есть протокол: транксов людей не знали.

— Посол Сантотузекс, позвольте представить: посол Дэвид Боуман и его коллега, атташе Рэйчел Шепард.

Боуман — высокий мужчина под семьдесят, с аурой светского интеллекта — поклонился делегации транксов.

— Рад знакомству, — сказал он с лёгким австралийским акцентом.

— Благодарим, что встретились так быстро, — добавила Шепард, тоже слегка поклонившись. Невысокая, но очень пластичная женщина лет тридцати с пронизывающе-синими глазами, она держалась удивительно похоже на пару военных транксов.

Жаколиен знала: это следствие её прошлой службы в ГВК.

Сантотузекс ответил обоим жестами уважения.

— Мы вряд ли могли поступить иначе. Всё-таки это важнейшее событие в нашей истории.

— И в нашей тоже, — улыбнулся Боуман.

Слегка повернувшись, он указал на остальных: — Наши научные советники: доктор Тайсир Альмаси, физик; профессор Катрин Лассен, биолог; профессор Алёна Комрсков?, историк; и профессор Рафаэль Мело, лингвист. Все четверо смотрели на гостей с живым интересом, но сделали человеческую версию жеста уважения, на который посол ответил тем же.

Жаколиен показалось, что ему всё это явно нравится.

— А здесь — суб-лейтенант Адриано Палермо, наш специалист по приводным системам. С лейтенантом Такамацу вы уже знакомы.

Когда представления завершились и все убедились, что протокол соблюдён настолько, насколько возможно в столь уникальной ситуации, Боуман указал на изготовленные под стандарты транксов кресла, параметры которых взяли из публичного Улей-нет.

— Прошу, садитесь. Уверен, вопросов у вас много — так пусть хотя бы будет удобно.

Посол Сантотузекс без колебаний сел: странное на вид кресло хорошо подошло под его брюшко и четыре ноги.

— Отличная работа, — с одобрительным движением сказал он. — Вы действительно провели исследование. Можно спросить, как вам это удалось?

Он указал остальным тоже садиться. Так и сделали все, кроме охраны, вставшей за его спиной по обе стороны в явно отработанные позиции. Жаколиен и её люди сели чуть в стороне: слушали и были готовы отвечать на необходимые вопросы.

— Как вы, вероятно, уже предположили, мы о вашем народе знаем некоторое время, — ответил Боуман. — Мы наткнулись на систему Улей-Дом при обзоре ближайших звёзд в рамках миссии МР, задачей которой является систематическая каталогизация всех встреченных звёздных систем. Случилось это в сущности случайно: группа обзора ушла чуть дальше предписанного, руководствуясь исключительно собственным выводом, что эта звезда может оказаться интересной с точки зрения пригодных для жизни планет. Он слегка улыбнулся. — Они оказались правы даже больше, чем ожидали. У нескольких гостей появились признаки веселья.

— Полагаю, это был сюрприз, — рассудительно заметил Зилджинритикс.

— Ещё какой. У этой команды вообще необычно высокий процент интересных открытий. Нам и самим любопытно, что они обнаружат дальше.

Боуман коротко усмехнулся.

— Зная их, всё что угодно. Но если вернуться к теме: когда мы поняли, что почти у порога нашли другой космический вид, мы начали осторожно вас изучать — в основном из чистого интереса. Истории о встрече с разумными пришельцами есть почти всю нашу письменную историю, да и раньше, вероятно, тоже. Мы понимали, что рано или поздно это почти неизбежно после выхода в космос. Но реальность всё равно ошеломила. Поэтому прежде официальной встречи мы хотели о вас узнать побольше.

— Подключиться к вашему Улей-нет оказалось не особенно сложно, — добавила Шепард. — Он логично устроен и элегантно реализован. Мы тайно разместили в вашей системе зонды для этой задачи и отслеживали ваши корабли до Уиллоу-Уэйн и других колонизованных вами систем. Мы надеялись, что сможем подружиться; а если нет — хотели гарантированно обходить ваше пространство.

Посол транксов сделал жест понимания.

— Это вполне разумно. Думаю, окажись роли обратными, мы, вероятно, поступили бы так же.

— Легко могло быть наоборот: сверхсвет у вас функционирует дольше, а расстояние между нами по космическим меркам невелико, — заметила Жаколиен. — Насколько мы понимаем, это просто случайность, что вы пошли примерно в противоположную сторону.

— Хм. Интересно, — склонил голову Зилджинритикс.

— И как далеко ваш родной мир?

— Примерно сто световых лет, — ответил Боуман. — С вашим приводом вы уже почти век как могли бы без труда туда добраться.

— Упущенная возможность, — с весёлой ноткой сказал учёный. — Но в итоге, похоже, пришли к тому же результату.

— Похоже на то, — заметил Сантотузекс. — Я рад, что дожил до этого, каким бы путём оно ни случилось.

Он посмотрел на всех присутствующих.

— Если повезёт, этот день для обоих видов станет тем, который помнят вечно.

Боуман кивнул:

— Мы на это и надеемся. Что ж, в таком случае — узнаем друг друга?

— Ничто не доставило бы мне большей радости, — ответил посол транксов жестом согласия.

Совсем скоро все в комнате уже обсуждали историю людей и транксов, науку, политику и множество других тем. Позже Жаколиен не раз вспоминала, как странно быстро обе стороны решили, что общего у них больше, чем различий, расслабились и заговорили так, словно знали друг друга много лет.

День 29 года 6935 — Орбита Дашаар, шестой планеты системы Улья-Дома — На борту человеческого корабля «Мы пришли с миром»

Лейзензузекс не мог перестать оглядываться — его захлёстывало почти неверящее, благоговейное изумление. Он был на инопланетном корабле! Да, большую часть жизни он был уверен: где-то во Вселенной неизбежно есть разумная жизнь. Но честно не думал, что когда-нибудь встретит её сам.

А теперь он стоял в комнате на звездолёте, построенном видом, возникшим в сотне световых лет отсюда, на совершенно ином мире — видом, который всего несколько дней назад спас его и товарищей по экипажу: в лучшем случае от очень долгого пути домой, в худшем — от неприятной смерти. И всё это — с полным одобрением собственного правительства, хоть и с оговоркой: «Пожалуйста, постарайтесь сдержать энтузиазм. Мы хотели бы произвести на людей хорошее впечатление» — произнесённой с оттенком обречённости самим Советником по науке. По его бормотанию на выходе из комнаты складывалось, что с дедом Лейзензузекса он, вероятно, знаком лично.

— Деду это понравится, — подумал Лейзен. Сообщение он отправил, но родственник сейчас находился где-то вне дома на Уиллоу-Уэйн, и никто не знал где именно.

Он слушал несколько разговоров вокруг, стараясь укротить жгучее любопытство и не засыпать людей сотнями вопросов. Ему хотелось узнать, как работает их привод, откуда энергия, какова скорость, каков максимальный радиус, и...

Он медленно вдохнул — дыхальца тихо засвистели, грудной отдел расширился — и попытался успокоиться. Времени много. Люди же не исчезнут внезапно. По всему, что он видел, они настроены на долгую перспективу и очень аккуратно обеспечивают, чтобы первая официальная встреча прошла как можно лучше.

Сантотузекс и правительство, как он знал, действовали в той же логике. С учётом близости нового вида — практически соседей через улицу — всем было ясно: жизненно важно ладить. Хотя человеческий привод явно на порядки быстрее, даже нынешний позигравитационный привод позволял преодолевать расстояние между домами видов за считанные дни. А значит, хорошие отношения критически важны.

Он вспомнил время на «Риликс» сразу после шока первого контакта с человеческим кораблём, когда одновременно нужно было понять, как спасать ситуацию с очень серьёзной неисправностью. К тому моменту, когда капитан Силтузикста закончил разговор с коллегой с другого корабля и были прогнаны все возможные диагностики, чтобы убедиться в отсутствии немедленной угрозы, экипаж в основном оправился от шока: они внезапно узнали наверняка, что не одни во Вселенной.

Бедняга Хилтризекс тогда изрядно бродил с ошеломлённым видом, — с внутренним весельем подумал Лейзен. Он сам не упустил нескольких шансов выглядеть максимально самодовольным — и это было невероятно смешно.

Приятно, когда оказываешься прав. Особенно так эффектно.

Когда странно, но удивительно уместно названный «Мы пришли с миром» подошёл вплотную к «Риликс», чтобы взять судно транксов на буксир до Улья-Дома, никто толком не понимал, чего ждать. Было ясно, что обычного входа в искривлённое пространство не будет: принципы работы их привода иные. Оба корабля зафиксировались друг на друге гравитационными лучами — эта часть была вполне ожидаемой, — а потом...

До сих пор не верилось. Корабль совершил Блинк-прыжок — и перед ними уже был знакомый диск Улей-Дом на расстоянии пары десятков планетарных диаметров, с чётко видимым космическим лифтом. Весь путь занял, по сути, мгновение. Как магия. Было странное ощущение взаимодействия WIMP-потока с живым разумом, но куда слабее, чем в момент сверхсветового входа при пересечении порога позигравитационным приводом. Честно говоря, почти незаметно; лишь большой опыт полётов позволил распознать это. В остальном — просто внезапно оказался в другом месте.

Лейзензузекс отлично понимал, почему они зовут это Блинк-приводом. Но вопросов стало больше, чем он мог даже перечислить. На какую дальность это вообще работает? Они преодолели чуть более девяти световых лет за отрезок времени, слишком малый, чтобы имел смысл.

Может ли дальше?

Одним прыжком от человеческого мира до Улья-Дома? И ещё дальше? Он не знал. Но чем больше думал, тем сильнее возбуждался. Возможностей было столько, что кружилась голова. И снова он заставил себя расслабиться, прежде чем напряжение его разорвёт. Это далось с трудом. Повернув голову, он ещё раз оглядел помещение, где они находились уже много временных циклов, и людей внутри. Посол Сантотузекс глубоко обсуждал что-то с человеческим послом, их историком, биологом и капитаном Бертельс. В разговоре участвовал и ИИ Горт.

Лейзен некоторое время наблюдал за ними, всё ещё поражённый самим фактом существования по-настоящему разумного машинного интеллекта — у транксов об этом было много фантастики, но в реальности они даже близко не подошли к созданию подобного.

Было очевидно: с вычислительной техникой люди очень, очень хороши. И с корабельными приводами тоже.

Интересно, в чём ещё они очень-очень хороши? За главными участниками разговора он увидел Фенсолтулин: та внимательно слушала и одновременно работала с терминалом, делая заметки и имплантом, и вручную.

Он отметил её скорость и точность: на вопросы Сантотузекс она отвечала почти без задержек. Академик Зилджинритикс беседовал с человеческим физиком, а их лингвист и второй дипломат, женщина по имени Шепард, слушали и временами вставляли реплики.

Остальные люди были распределены вокруг стола, переводя внимание с одного разговора на другой, и, казалось, легко держали в голове всё сразу: если к кому-то обращались, ответ находился мгновенно.

Их многозадачность впечатляла. Оба охранника посла по-прежнему стояли позади него, не двигаясь — слегка тревожная демонстрация воинской дисциплины. Но и они явно внимательно слушали, что выдавало едва заметное движение антенн. Лейзен подумал, что субкомандир Зимдибнотикс, вероятно, не просто телохранитель.

Ранг у него выше ожидаемого для такой роли, и, скорее всего, задач у него больше одной.

Очень вероятно — если не наверняка — он ещё и офицер разведки.

Это вполне укладывалось в то, как, по пониманию Лейзена, обычно устроены такие вещи.

Он снова покосился на людей: понимают ли они это? Скорее всего. Тугодумами они не выглядели ни в каком смысле. Но если и понимали, были достаточно вежливы, чтобы не поднимать тему. Более того, очевидно старались быть открытыми и честными, а это он считал хорошим знаком. Транксы ценили честность — приятно видеть, что, похоже, люди тоже. Ему очень хотелось, чтобы у всех — это получилось. Чем бы в итоге ни оказалось «это». Погружённый в мечты о будущем, где разные виды работают вместе, как в «Звёздной разведывательной команде», он едва не пропустил своё имя.

— Лейзензузекс, уверен, будет крайне заинтересован узнать больше о вашей сверхсветовой системе, — заметил посол, глядя в сторону инженера, изо всех сил старавшегося быть тихим и почтительным, пока говорят те, кто — знает, что делает.

— Да, — выдавил он, когда все люди посмотрели на него своими странными однолинзовыми глазами — одновременно завораживающими и слегка тревожащими. — Я очень хотел бы узнать больше. У меня...

Он вовремя спохватился. — …много вопросов, — закончил он несколько блекло.

— Не сомневаюсь, — сказал человеческий посол с выражением лица, которое маленький голографический аватар транксов у его головы обозначил как успокаивающее. — Улыбка, как они это называли.

Лейзен уже привыкал к тому, как люди используют свои невероятно подвижные лица там, где его вид использует жесты. Хотя его удивляло, что и у людей речь тоже нередко сопровождается движениями рук — но, похоже, это зависело от личности, а не являлось формальной частью языка.

— Кажется, мы исключили господина Лейзензузекса из разговора. Мои извинения, — добавил посол.

Лейзен склонил голову и сделал антеннами уважительный знак.

— Извинения не требуются, сэр. Я недостаточно важен, чтобы участвовать в ваших переговорах. Я здесь, чтобы при необходимости дать инженерный взгляд.

— Понимаю, но не хотелось бы никого оставлять в стороне, — с лёгким весельем ответил человек. Его маленький аватар дёрнул синтетическими антеннами.

— Думаю, по политике текущей ситуации для первой встречи мы обсудили главное. Очевидно, у вас будет к нам масса вопросов... практически обо всём. И нам тоже важно узнать о вас напрямую, так сказать из первоисточника. Спешить некуда. Мы направлены сюда на столько, сколько потребуется, и на столько, сколько вы готовы нас принимать.

Он оглядел и своих, и команду Лейзена.

— Мы искренне надеемся, что это лишь первая часть долгих и плодотворных отношений между нашими народами.

— Полагаю, мы желаем того же, — добродушно согласился Сантотузекс. — Мы уже узнали многое, но это, подозреваю, только первый слой. Копать ещё долго.

— Именно.

Человеческий посол взглянул на капитана Бертельс, затем на коллегу и Горт.

Лейзену показалось, что между ними как-то прошёл безмолвный обмен; он задумался, каков у людей эквивалент импланта и есть ли он у всех.

— Теперь, когда мы, так сказать, подготовили почву, нужно обсудить важный вопрос. Вопрос, который может спасти много жизней.

Сантотузекс вопросительно наклонил голову и антенны; оба охранника внезапно сосредоточили на человеке всё внимание.

— О? Заинтригован. Продолжайте.

— Горт?

Боуман повернулся к синтетическому интеллекту. Тот кивнул. Над центром стола вспыхнула голограмма — одна из лучших, что Лейзен видел в жизни. Цвета были чуть приглушены, возможно, из-за иной цветочувствительности людей, но разрешение — превосходное. В воздухе вращалось изображение вещества, похожего на светящийся голубой минерал.

— Этот материал мы назвали планиум по первому месту, где его нашли, — сказал Горт. — Если просто: это аналог клатрата тёмной материи, связывающий огромный объём тёмной материи в матрицу обычной.

Лейзен уставился в изумлении.

Он не думал, что такое вообще возможно.

Зилджинритикс тоже смотрел с антеннами, вставшими вертикально от шока.

— Тёмная материя в обычном пространстве? — потрясённо прошептал академик.

— Невероятно.

— И чудовищно опасно, — покачал головой Горт.

— Энергетический эквивалент, связанный в этом веществе, на многие порядки выше, чем у аннигиляции материя-антиматерия. По нашим оценкам, при полной дестабилизации — чуть более трёх с половиной эксаджоулей на грамм.

Наступила тишина.

Лейзен почувствовал, как антенны бессильно опускаются по бокам. Та же реакция была у Зилджинритикс. И, что интересно, у обоих охранников тоже. —...Сколько? — наконец хрипло спросил академик, полностью замерев.

— Три с половиной эксаджоуля на грамм. Примерно.

Горт уже не улыбался.

— К счастью, сильного высокоэнергетического электромагнитного излучения нет, но возникает колоссальный тепловой выброс, мощный всплеск бета-радиации и гигантские гравитационные искажения. Если одновременно дестабилизировать достаточно много материала, создаётся поле, способное сформировать сингулярность.

Некоторое время никто не говорил.

— Чую, это не теоретическое наблюдение, — глядя на ИИ, сказал Зилджинритикс.

— Нет. Мы узнали это на практике и исключительно удачно избежали реального ущерба, — ответил Горт.

— Как вообще дестабилизируется это вещество? — медленно спросил посол Сантотузекс, не отрывая взгляда от голограммы. — И почему вы говорите об этом именно нам?

Горт перевёл взгляд на него, затем снова на голограмму — та сменилась изображением оранжево-бежевой планеты, снятой с расстояния.

— К сожалению, дестабилизировать его довольно легко достаточно мощным WIMP-потоком.

Лейзензузекс на миг перестал дышать.

— Например, таким, какой излучал наш первый экспериментальный сверхсветовой привод.

— Или наш позигравитационный привод, — очень тихо сказал Лейзен.

— Да.

Капитан Бертельс указала на голограмму:

— Это запись самого первого испытательного полёта разработанной нами системы — тридцать один год назад. Короткий прыжок с Земли, нашего родного мира, к Марсу, следующей планете. Тогда у нас там было несколько малых исследовательских баз, одна крупная и орбитальная станция. Именно станция и записала это.

Все наблюдали, как на поверхности планеты внезапно вспыхнула точка голубовато-белого света, затем с ужасающей скоростью разрослась в гигантский кипящий синий огненный шар, на мгновение казавшийся способным сожрать весь мир.

Шар вытянулся далеко в космос; вид поверхности вокруг него дрожал, словно пространство серьёзно искажалось — Лейзену это напомнило визуальный эффект при сверхсветовом переходе корабля. Огненный шар рос и рос, потом замер, чуть потускнел и начал отступать, в конце концов рассеиваясь в ничто. На месте осталось чудовищное светящееся кратерное поле: в центре почти белое от жара, по краям переходящее в оранжевый. Вокруг начали вспыхивать бесчисленные точки, расходясь всё дальше — вероятно, выброшенный материал снова врезался в поверхность.

Он предположил, что немалая часть того, что не испарилось сразу, набрала скорость убегания и ушла прочь навсегда, превратившись не в поверхность планеты, а в навигационную угрозу.

— Взрыв выделил энергию, сопоставимую с падением крупного астероида, — сказал Горт в ошеломлённой тишине. — К счастью, наши форпосты были экранированы самой планетой, но ударные волны всё же нанесли ущерб, и две спутниковые платформы были уничтожены. — «Искатель», наш испытательный корабль, едва успел уйти: бортовой компьютер обнаружил начальные стадии взрыва и дал полный ход на обычном приводе прежде, чем пилот успел среагировать.

— Мы опасались, что проблему вызвал сам привод, — добавила Шепард, и все транксов повернулись к ней. — Но после огромного объёма исследований мы наконец выяснили истинную причину. На планете повсюду нашли следовые количества планиума — выпадения после первого взрыва, и осторожные эксперименты помогли разобраться. На это всё равно ушли годы. Мы сильно вложились в дальние сканеры для поиска вещества, чтобы удалять его. И в процессе обнаружили вот это.

Голограмма снова изменилась. К тому моменту, когда люди закончили рассказывать о своих исследованиях древней инопланетной базы, найденной на четвёртой планете и оставленной загадочным видом, которому они дали имя протеане; о чудовищном количестве планиум, скрытом внутри луны на окраине их системы; о предельно осторожном выведении всей луны за пределы системы и последующей детонации...

Можно было уверенно сказать: сон у делегации транксов будет тревожным ещё долго.

Они уничтожили целую луну. О, Великая Мать, эти люди безумны, — подумал Лейзен со странной смесью ужаса и восхищения. И определённо не мелочатся…

Он изучал детальную голограмму огромной машины, медленно вращавшейся над столом.

— Невероятно, — прошептал он, машинально делая жест отведения дурной судьбы. — Кто бы ни создал эти штуки, он должен был быть самоубийцей.

Люди прошли путь от первичной гипотезы — это оружие — что казалось Лейзену совершенно правдоподобным после первого столкновения с адским веществом, едва не покалечившим планету без малейшего предупреждения, — до текущих данных: на деле это часть невероятно древней, охватывающей галактику транспортной сети, созданной неизвестно кем или чем. И, судя по всему, оставленной в рабочем состоянии и настолько простой, что воспользоваться ею мог почти любой, кто наткнётся.

Вся картина напоминала сюжет одной из наименее правдоподобных компьютерных игр его детства. Только это было реально. Если, конечно, перед ним не самый сложный розыгрыш в истории.

Но зачем людям такой розыгрыш? Ни одной причины он не видел. Значит, почти наверняка всё правда. И люди только что оказали его народу колоссальную услугу, предупредив о том, что рано или поздно нанесло бы чудовищный ущерб безо всякого предупреждения.

Позигравитационный привод определённо способен пересечь порог плотности WIMP-потока, достаточный для подрыва этой мерзости на значительной дистанции. А по их данным, как минимум одни такие... — врата... есть в системе недалеко от района, где работают их разведывательные миссии.

То есть рано или поздно транксов неизбежно наткнутся на одно из устройств. И встреча эта окажется катастрофой.

— Мы склонны с этим согласиться, Лейзензузекс, — кивнула капитан Бертельс. — Мнения по-прежнему расходятся: создатели устройств сознательно использовали планиум как оружие или просто не понимали, насколько оно опасно, и применяли его только для транспорта. Будем надеяться, что лишь в терминалах. Хотя мы установили, что из него можно сделать и сверхсветовой привод — довольно посредственной эффективности. Наверняка есть и множество других применений, если не смущает риск. Не считая угрозы дестабилизации, делающей его практически несовместимым с любой WIMP-технологией без чрезмерной осторожности, это вещество, насколько нам известно, ещё и крайне биологически токсично.

— Никто из наших не захотел бы даже близко подлетать к кораблю, который его использует, — сказала Шепард, качая головой. — А мысль о наличии такого на поверхности планеты вызывает у меня ледяную дрожь.

— Полностью согласен, — наконец нарушил тяжёлое молчание Зилджинритикс.

— И от имени Совета по науке выражаю огромную благодарность за то, что вы предупредили нас до того, как мы сами открыли бы опасность. Вы, без сомнения, спасли жизни. Причём ценой риска для ваших людей, ведь исследования этого материала трудно назвать безопасными.

— Мы работали на экстремальной дистанции, — с лёгким весельем заметил Горт. — Поверьте, даже ИИ не хочет находиться рядом с этой дрянью, если есть выбор. Мы синтетического происхождения, но ценим жизнь не меньше органиков.

— Понимаемо, — согласился Зилджинритикс. — Вы готовы передать нам ваши исследования по этой теме?

— Да. Это одна из ключевых причин, по которым мы и решили выйти на контакт именно сейчас, — сказал посол Боуман. — Мы знали, что вы двигаетесь в сторону одного из устройств планиума и в конце концов на него наткнётесь. Есть и ещё проблема: у нас нет оснований считать, что большая сеть не используется кем-то где-то там, в глубине космоса. Если используется — и кто-то из нас на них выйдет, а окажется, что они, к примеру, тоже применяют планиум в кораблях...

Его жест ясно показывал, что он думает о последствиях такой встречи.

Лейзен на миг представил это и тут же постарался выбросить картину из головы.

— Это было бы прискорбно, — сухо заметил Сантотузекс.

— Как минимум, — согласился Боуман. — Поэтому мы очень аккуратно работаем над удалением неактивных устройств-врат, через которые можно попасть в крупный сектор пространства, где живут оба наших вида. К счастью, в этом участке галактики сеть разрежена по неизвестным причинам; из локальной подсети во внешнюю ведёт ограниченное число связей. Мы уже установили две точно и ещё одну вероятную, и подозреваем четвёртую по частичным данным, загруженным из разобранных устройств. По мере выгрузки их баз данных мы строим, надеемся, полную карту сети, но, по оценкам, сейчас нам всё ещё недостаёт около тридцати процентов.

— Мы разработали рабочий метод экранирования WIMP-потока, который позволяет нашему приводу сосуществовать с планиумом и даже перевозить его на борту, хотя перевозка всегда выполняется дистанционно, — добавил суб-лейтенант Палермо, привлекая внимание Зилджинритикс. — Благодаря этому перемещать устройства стало намного легче, чем в случае с Харон, хотя наши исследователи подозревают: если какое-то устройство реально активно, взаимодействие всё равно будет... плохим. С внутренним холодком Лейзен подумал: это колоссальное преуменьшение.

— А куда вы их перемещаете? — с любопытством спросил он, взглянув на Сантотузекс, который позволил продолжать.

— Мы создали опасную исследовательскую зону далеко за пределами галактического диска, — ответил суб-лейтенант. У Лейзена будто заклинило мозг.

— За... пределами галактики? — выговорил он после шокированного сипения. Ему понадобилось несколько попыток; антенны метались, словно он коснулся оголённого провода. — Ваш привод способен на такое?!

Зилджинритикс повернулся к Сантотузекс.

— Думаю, на этом этапе нам нужно связаться с Высшим советом, — сказал он.

Голос его звучал спокойно, но подёргивания кистей-лап выдавали бурю эмоций.

— Наши новые друзья сообщили куда больше, чем я ожидал, и нам требуется дополнительная экспертиза, прежде чем продолжать — особенно если впереди ещё подобные... потрясающие откровения.

Посол Сантотузекс посмотрел на голограмму, где теперь был красивый вид галактики с точки, явно находящейся гораздо дальше снаружи, чем казалось правдоподобным; на переднем плане узнавался человеческий корабль.

— Полагаю, вы, вероятно, правы, — наконец сказал он.

— Слишком много и слишком быстро? — спросила Шепард; её собственный аватар одновременно передавал и весёлое, и извиняющееся настроение.

Сантотузекс махнул истинной рукой.

— Признаю, мы несколько выбиты из равновесия. Но при данных обстоятельствах это ожидаемо. Это с самого начала не могло быть рутинным делом, верно? — сказал он с самообладанием.

Человеческая женщина усмехнулась.

— Верно.

— Ваша открытость для нас крайне ценна, — добавил Сантотузекс. — Это говорит о вас хорошо. Прежде чем продолжать, мне нужно посоветоваться с руководством. И, как сказал Зилджинритикс, нам потребуется больше специалистов команды для обсуждения поднятых тем. Он указал на голограмму. — Особенно в свете вот этого. Возможно, я ошибаюсь, но, по-моему, обоим нашим народам было бы выгодно объединить усилия в решении этой проблемы.

— Мы рассуждаем аналогично, — кивнул посол Боуман. — Как минимум, мы считаем своим этическим долгом передать вам нашу технологию экранирования, чтобы ваши корабли могли быть безопасны рядом с планиумом. Мы также готовы передать данные по нашим методам обнаружения планиума. В определённом смысле это вопрос общественной безопасности.

Он выглядел абсолютно прямым и искренним; Лейзен был этим поражён и очень впечатлён.

— В таком случае мы вернёмся на корабль и сделаем несколько звонков, — сказал Сантотузекс, поднимаясь.

Лейзен поспешно вскочил вместе с остальными транксов.

— Ещё раз благодарю за гостеприимство, капитан, и за честность, посол. Уверен, мы очень скоро продолжим разговор.

Он сделал жест уважения ко всей комнате; остальные повторили.

— Встреча была содержательной и полезной. Да принесёт Великая Мать всем нам удачу в следующих переговорах.

— Я провожу вас до шлюза, посол, — сказала капитан Бертельс, поднимаясь вместе с Горт и подходя к двери.

Лейзен встал рядом с Фенсолтулин и пошёл следом за делегацией обратно к туннелю на челнок, а в голове у него всё вихрем кружилось. Ему не терпелось увидеть, что будет дальше. И деду, когда тот наконец появится, он расскажет историю, от которой у старика отпадут антенны.

Февраль 2116 — Здание Комитета международного правительственного сотрудничества — Группа внешнесистемного контроля

#— Первичный контакт с транксами прошёл даже лучше, чем мы смели надеяться,# — сказала Афина в притихшем зале.

Люди и другие ИИ слушали очень внимательно.

#— Наша дипломатическая миссия добилась большого успеха в налаживании диалога. Хотя им потребовалось немного времени, чтобы собрать аналогичный комитет — до нашего прибытия в такой структуре у них просто не было нужды, — они мобилизовались быстро и поразительно профессионально. Их посол Сантотузекс — исключительно сильный дипломат и сыграл ключевую роль во всём процессе, как и их научные специалисты. Наше раскрытие проблемы планиума произвело на них сильное впечатление, как и наше предложение поделиться технологиями экранирования и обнаружения. В некоторых слоях их общества присутствует лёгкая настороженность: почему мы настолько щедры. Но в целом они по природе осторожнее людей, так что это ожидаемо.#

Она обвела взглядом собравшихся и, не услышав возражений, продолжила:

#— В целом наши люди впечатлили их, а они — нас. Как и ожидалось, нас попросили доказательства данных, что было несложно: мы вывезли группу их политиков и учёных в исследовательскую зону, показали работы по устройствам планиума и продемонстрировали результат взаимодействия WIMP-потока с малым количеством планиума.#

Она чуть улыбнулась.

#— Полное уничтожение крупного астероида половиной килограмма вещества, похоже, произвело впечатление.#

По залу прошла волна смеха.

#— Кроме того, у нас есть неофициальный запрос от Научного совета транксов о сотрудничестве по ситуации с устройствами планиума. Его передал напрямую академик Зилджинритикс, в обход их правительства, но, по видимому, с поддержкой собственного посла. Посол Боуман просит обсудить вопрос, и при достижении консенсуса начать подготовку официального договора: объединить ресурсы для работы с оставшимися устройствами и любыми другими залежами планиума, которые встретят любой из наших видов.#

— С учётом того, как недавно начались переговоры, не слишком ли это поспешно? — вопросительно спросил премьер Кларк.

#— В целом — да, это верно,# — кивнула Афина. #— В ряде аспектов они действительно ведут себя чуть нетипично относительно наших прогнозов. Однако нам известно: если они решают что-то делать, то делают это тщательно и эффективно. Новость о планиуме их сильно встревожила; полагаю, они опасаются наткнуться на планиум, не осознав угрозу, пока не станет поздно, и потому принимают немедленные меры предосторожности. Мы знаем, что авария на «Риликс» заставила их в течение нескольких дней снять всю эту серию приводов с эксплуатации — образцовая гиперосторожность. Скорее всего, с нашими сведениями мы запустили такой же процесс.#

#— Я не вижу минусов в согласии: соответствующие технологии мы всё равно собирались им передавать,# — заметил директор технологического направления EPA.

— В конце концов они и сами бы дошли: все данные говорят, что в WIMP-теории они к нам довольно близки и очень умны. Да, экранирование — неочевидная идея, но мы-то до неё дошли. Не стал бы предполагать, будто мы можем то, чего не могут они.

— А есть риск, что эту информацию используют против нас? — обеспокоенно спросил один из представителей Демократической Республики Западной Америки. Тон был нервный, с параноидной ноткой — в силу их истории это не удивляло.

— Не даём ли мы потенциальным противникам преимущество, о котором потом пожалеем?

Афина повернулась к нему.

#— По нашим прогнозам, вероятность, что транксы инициируют какой-либо конфликт с нами, крайне мала: в массе своей это весьма мирный народ. Да, их история показывает, что внутренние войны у них были. Но не в масштабах того, что устроил наш вид, и уж точно не в степени безумия Безумных лет. Для них такое — почти кощунство. Они — народ, не склонный к экспансии, и располагают более чем достаточными ресурсами на обозримое будущее даже без Блинк-привода. В нашем случае, разумеется, нынешнее общество также прошло точку, где серьёзная конкуренция с ними вероятна по тем же причинам. В сравнении со столетней давностью у нас фактически исчезли практические лимиты и по ресурсам, и по пространству — а это два главных двигателя конфликта между группами.#

Она окинула взглядом остальных: многие задумчиво кивали.

#— На мой взгляд, сотрудничество с транксами гораздо разумнее, чем обдумывать крайне маловероятные цепочки событий, которые могут поставить нас по разные стороны, или вовсе их игнорировать. Удивительно, но общего у нас больше, чем различий — возможно, к такому же выводу пришли и они. Я бы рекомендовала продолжать текущую линию и смотреть, к чему она приведёт. Это не значит, что не нужны планы на случай проблем и что мы не встретим когда-нибудь по-настоящему враждебный вид, с которым не договориться. Но все имеющиеся данные говорят: нам феноменально повезло с самым первым Первым контактом. И эту возможность лучше использовать.#

На миг повисла тишина: почти всем в зале казалось, что она права.

— Спасибо, Афина, — вежливо сказал представитель ДРЗА. — Как обычно, сильные доводы. Я снимаю вопрос.

#— Рада помочь, сэр,# — ответила она с улыбкой.

— Есть ли ещё возражения к докладу и рекомендациям Афины? — спросил премьер Кларк, оглядывая зал.

Он почти беззвучно вздохнул, когда представитель Империи Техас — невысокий человек, которого метко называли «десятигаллонной шляпой, в которой прячется пятигаллонный человек» — вскочил на ноги.

— Слово предоставляется лорду Аламо. У вас есть возражение, сэр?

— Ещё какое! Зачем мы тратим время на разговоры с кучкой насекомых? Есть дела поважнее!

#— Важнее первого разумного инопланетного вида в истории человечества?# — с едкой недоверчивостью заметила Минерва, ИИ МР. #— Можно узнать, что именно вы предлагаете?#

— Нужно основывать больше колоний, — громко сказал лорд Аламо. — А если всё повторится? Нас всё ещё слишком мало вне Земли, это небезопасно. Империя Техас снова требует собственный флот и подходящую планету для колонии, чтобы сохранить нашу культуру в случае повторения Быстрой войны.

— Надеюсь, вы помните, что тогда произошло на самом деле и кто был ответственен? — мягко спросил премьер Кларк.

Собеседник слегка смутился, но не отступил:

— Мы прекрасно знаем правду.

Афина посмотрела на него с сомнением, что смутило его ещё сильнее, но промолчала.

— Мы уже обсуждали это много раз, лорд Аламо. Империя Техас пока не убедила IGCC, что достигла точки, где было бы... полностью практично... просто передать ей TBT-приводы. С учётом некоторых событий последних десятилетий это может оказаться политически слегка проблематично, — очень тщательно подбирая слова, ответил премьер Кларк.

Все в зале прекрасно понимали, о чём речь, и никто не горел желанием вручать звездолёты безумцам из EoT.

— Однако в вопросе новых колоний вы правы. Если ваше правительство подготовит предложение для рассмотрения полным советом позже, даю слово: мы рассмотрим его внимательно. Но сейчас нас прежде всего занимает текущая ситуация с транксами, и лучше придерживаться повестки.

Казалось, лорд Аламо готов возразить, но суровый взгляд Афины заставил его заметно побледнеть и снова сесть.

— Это приемлемо, — сказал он, делая заметки в архаичном бумажном блокноте, который носил как часть тщательно выстроенного образа. — Отлично. Кто-нибудь ещё?

Кларк оглядел зал. Ответа не было.

— В таком случае предлагаю обсудить дальнейшие действия по предложению Афины, проголосовать и затем сделать перерыв перед заслушиванием последних результатов от PDST.

Согласие было почти единодушным. Следующие пару часов прошли в оживлённых, но доброжелательных дебатах. И, что удивительно, делегат Империи Техас на этот раз не сорвался, а спокойно участвовал, впервые за долгое время даже предложив несколько здравых идей.

Год ПС 2402.5 — Разведывательный корабль Кочевого флота кварианцев «Тралкет» — Капитанский кабинет

— Капитан?

Раэль'Зора повернулся к заговорившему, встал спиной к усиленному иллюминатору, за которым распахивалось огромное поле звёзд: ребром видимое Ядро мерцало точками света и роскошными пылевыми облаками, подсвеченными изнутри. Он смотрел туда почти полчаса, потерявшись в мыслях о недавних открытиях, внезапно изменивших почти всё — и пока ещё неясно, как именно.

— Доклад.

— Последний зонд вернулся несколько минут назад, — ответил помощник.

После паузы он продолжил:

— Никаких признаков реле. Мы точно в правильной системе, и оно точно было здесь, когда смотрели в прошлый раз — примерно двадцать три года назад. Следов обломков тоже нет, как и следов изо в зоне сканирования.

Капитан несколько секунд смотрел на помощника, пытаясь осмыслить значение услышанного.

— Целое масс-реле просто... исчезло, — наконец тихо сказал он, чувствуя тревогу. — Я бы назвал это невозможным, но вот оно. Вернее, как раз нет его.

Он ткнул в омнитул, вызвал звёздную карту и ввёл длинную последовательность цифр. Помощник передал ему зашифрованный модуль данных; капитан быстро загрузил содержимое, и символ реле, которое должно было быть в системе, сменил цвет с жёлтого на красный. Ещё несколько операций — и проекция отдалилась, показывая галактику сверху: известные реле фиолетовым (активны), жёлтым (спящие). Цветовые плоскости делили карту на сферы влияния галактических держав и отделяли их от куда более обширного неизвестного пространства. Вдали виднелось несколько реле, окружённых небольшими областями разной окраски — там экспедиции успели пройти. Но основная — освещённая зона охватывала в лучшем случае половину галактики, с крупными врезками, куда не было известного пути через сеть масс-реле.

Он хорошо знал: хотя якобы исследованное пространство колоссально, число систем, куда реально добирался хотя бы один вид Совета — да и несоюзные виды тоже, — лишь малая доля от общего.

Обычно никто не улетал дальше, чем на сотню световых лет от масс-реле, если не был в отчаянии или на щедро финансируемой миссии, обычно военной. Или, в редких случаях, неизлечимо любопытным.

Что, с мрачным юмором подумал он, означало либо его собственный вид, либо турианцев, когда те давят массой, либо саларианцев, которые просто саларианцы. Азари в последние века ради самого исследования, как правило, не летали — хотя когда-то именно этим активно и занимались, благодаря чему и нашли Цитадель.

Сейчас они, похоже, в целом довольствовались политическими играми внутри существующей системы. Турианцы исследовали, но обычно если видели прямую военную выгоду; а это опять же означало относительно короткие экспедиции — иначе линии снабжения становились чрезмерно длинными, а затраты неприемлемыми.

Саларианцы, если ожидали полезную находку, могли серьёзно расширять радиус действий. Но и они с большой неохотой шли в полёт более чем на пару месяцев реального хода. Хотя бы потому, что вести корабль так долго на обычном ССП-двигателе очень затратно по ресурсам и времени: нужны частые остановки для сброса накопления в ядрах привода. А для этого нужен подходящий тип звёздной системы.

Они не редкость, но в неизведанном пространстве поиск всё равно требует времени и усилий — ещё один лимит для дальних миссий. Сделать это можно, конечно, и кварианцы, пожалуй, лучше многих знают цену вопроса, но затраты часто оказывались несоразмерны потенциальной выгоде. Сеть реле на этом фоне была куда практичнее: лишена этих проблем и несравнимо быстрее. Иногда ему казалось, что как только вид начинает полагаться на сеть, неизбежный итог — угасание духа исследования ради самого исследования.

В каком-то смысле жаль, но спорить с удобством трудно.

И теперь, глядя на карту, он думал: кто в состоянии перемещать — а может, и уничтожать — реле? И зачем? Случайностью это быть не могло. Даже на первый взгляд исчезнувшее реле аккуратно изолировало огромный сектор галактики от удобного доступа через сеть. Единственное другое известное реле, предположительно ведущее в этот сектор, находилось более чем в четырёх тысячах световых лет от их текущей позиции. Похоже, именно это и было целью, что отвечало на вопрос — зачем. Но без ответа на — кто и — как уверенности не было. Он просто не видел иной причины заниматься подобным.

— Похоже, кто-то не хочет гостей, — заметил помощник.

Раэль'Зора медленно кивнул:

— Это самое очевидное толкование. И мне крайне любопытно, почему.

— Может, они просто очень любят приватность? — предположил второй.

Капитан фыркнул от смеха.

— Ради приватности это невероятный объём работы. Хотя исключать нельзя.

Он увеличил проекцию, оставив только недоступный сектор, и медленно вращал карту, всматриваясь в проплывающие звёзды. В базе хватало данных, чтобы показать колоссальное их число, но он был уверен: невидимых как минимум не меньше. Картографирование на таких дистанциях даже из разных точек наблюдения нетривиально; пробелов будет много.

— Сотни тысяч, если не миллионы кубических световых лет пространства, сотни миллионов звёзд, несчётные планеты... почти десять процентов всей галактики, — тихо сказал он. — И нет известного маршрута через реле, кроме этого — и ещё одного, вон там. Что скрывается внутри этого объёма? И кто...

Они оба некоторое время молча смотрели на медленно вращающуюся проекцию.

— Не уверен, что хочу знать, — наконец сказал помощник; в голосе звучала тревога. — Учитывая, что в прошлом вылезало из спящих реле...

— Именно. Возможно, исчезновение этих реле — даже к лучшему.

Раэль'Зора поёжился, вспомнив истории о войнах с рахни. Через мгновение он добавил:

— Возможно, мы торопимся с выводами. Может, есть невинное объяснение. Например, этого реле никогда не существовало, а запись в каталоге ошибочна, или координаты неверные. Проверим две соседние системы после сброса ядра привода.

— А если и там не найдём? Что тогда?

Он вздохнул.

— Не знаю. Доложим адмиралам — пусть они ломают голову. И никому больше об этом не говорим, иначе запустим слухи, а это создаст кучу проблем. Если об этом узнают азари, турианцы или, хуже того, саларианцы, они неизбежно полезут проверять. А если кто-то правда способен двигать эти чёртовы реле, я, например, не хочу видеть, что ещё он умеет.

Он указал на другой символ далеко от того, где они не нашли реле.

— Настоящий повод для паники будет, если исчезнет и вот это. Тогда другого объяснения, кроме того, что кто-то внутри этого объёма не хочет гостей, уже не останется.

— Если его тоже уберут — как бы это ни делалось, — они почти добьются своего, — заметил помощник. — Этот сектор слишком велик для исследования обычным ССП. Понадобятся столетия.

— Да, — медленно кивнул капитан. — И это заставляет думать, куда они переместили реле. И не переместили ли реле внутри самой зоны... Спустя паузу он пожал плечами: — Возможно, мы никогда не узнаем. И уж точно не выясним это здесь и сейчас. Сотрите зонды. Убедитесь, что все держат язык за зубами. И курс к газовому гиганту: сбросим ядро и ляжем на маршрут к следующей системе.

Через восемь дней нужно отчитаться Флоту, а работы у нас много.

— Есть, сэр, — кивнул помощник, развернулся и вышел, оставив Раэль'Зора ещё на несколько минут перед голографической картой.

Потом капитан отключил проекцию и снова подошёл к иллюминатору. Глядя в звёздную бездну, он вернулся к своим личным мыслям.