Глава 4: Совещания, несчастные случаи и визит друзей

Июль 2115 — Здание Международного комитета правительственного сотрудничества — Группа внешнесистемного контроля

#— Доктор Джон Уорден, научный координатор команды изучения планиумных устройств. Слово предоставляется доктору Уордену. Доктор, не могли бы вы кратко доложить последние результаты вашей группы?# Аватар Афины жестом пригласила Джона; он кивнул, а все остальные замолчали и слушали. ГВСК с момента его прошлого визита несколько месяцев назад заметно выросла, и многие — люди и ИИ — внимательно следили за каждым его словом. Он прочистил горло, выстроил заметки в голове через нейролинк и начал говорить.

— Мы теперь знаем, что планиумные устройства — не то, чего мы изначально боялись: оружие массового поражения невиданного масштаба. Признаю, их можно использовать именно так, как мы показали, когда утилизировали первое — то, что было спрятано внутри Харона, некоторое время назад, но сведения, извлечённые нами из компьютеров двух образцов из Арктура, показывают: их основная функция — транспортная система.

Выведя подробную схему первого устройства, которое они обезопасили, извлекая планиумное ядро и теперь осторожно разбирали в общей групповой голограмме и ментальном пространстве, он прошёлся по конструкции гигантской машины. Данные об устройстве разошлись всем присутствующим.

— Основной, или стартовый, генератор питания — весьма впечатляющая термоядерная установка с модифицированным стелларатором на протонно-борном безнейтронном топливном цикле. Она похожа на ряд конструкций, которые были среди первых успешных термоядерных блоков, которые мы сами использовали с середины до конца двадцать первого века, пока их не сменили системы гравитационного удержания. Мощность этого генератора выдаётся непосредственно в виде электричества в огромных количествах при очень высоком напряжении; затем оно подаётся на планиумное ядро для его зарядки, а также приводит в рабочее состояние системы удержания и привода планиума.

Голограмма приблизила термоядерную установку и показала её в виде схемы с разнесёнными элементами.

— В устройстве есть интересные конструктивные решения, которые мы никогда не пробовали, но на данном этапе они в основном представляют научный интерес. Конструкция машины в некоторых отношениях впечатляет больше, чем её проект: она сделана с массивным резервированием и очень тщательно продумана на предмет максимальной прочности и износостойкости при одновременном снижении сложности, насколько это было возможно. Элегантная, хорошо спроектированная система, заслужившая немало похвал от наших энергетиков.

Когда трёхмерная реконструкция инопланетного термоядерного блока снова собралась и вернулась на место, всё устройство слегка повернулось, показывая другой ракурс.

— Когда планиумное ядро полностью заряжено, термоядерный блок переводится в режим ожидания — он больше не нужен, но программа держит его в горячем резерве. Основное питание теперь обеспечивает сам планиум, работая как генератор и забирая энергию из петли обратной связи, поддерживающей реакцию в ядре. Выходная мощность очень высока — мы оцениваем её в тераваттном диапазоне. Эта энергия накапливается в серии чрезвычайно ёмких конденсаторов, идущих вдоль верхней и нижней направляющих.

Конструкция стала полупрозрачной и по мере объяснения показывала разные части разными цветами.

— Основной вычислительный массив над термоядерной установкой здесь также имеет два резервных дубликата — по одному у основания каждой направляющей в этих двух точках. Кроме того, между ними большой участок с навигационными датчиками, коммуникационным оборудованием и вторичным накопителем энергии. Насколько нам пока удаётся установить, корабль, желающий использовать устройство для транспортировки, подключается к коммуникационному интерфейсу по довольно простому протоколу, запрашивая прыжок к пункту назначения, находясь в пределах транспортной дальности — порядка нескольких десятков километров. Если запрос принят — а для этого пункт назначения должен быть действительным среди прочих параметров, устройство полностью активируется и использует заряженное планиумное ядро для создания туннеля или канала того, что можно назвать ССП-пространством, между собой и согласованным приёмным устройством, которое активируется в свою очередь до начала транспортировки.

Он сделал паузу, дав всем несколько секунд усвоить информацию, затем продолжил:

— Когда связь между двумя устройствами установлена, корабль по сути захватывается локализованной гравитационной волной, вводится в ССП-коридор и разгоняется по нему на высоких сверхсветовых скоростях. Приёмное устройство обращает процесс и замедляет корабль до полной остановки, помещая его в пункт назначения со случайным смещением — мы подозреваем, чтобы снизить вероятность столкновения с другими судами. Поскольку весь корабль вместе с содержимым оказывается внутри сильно искажённой системы отсчёта коридора, внутри самого корабля ускорение не ощущается, хотя при входе в зону действия и выходе из неё возникают значительные нагрузки. Время транзита между терминалами — от секунд до, возможно, минуты в худшем случае.

Почти полностью разобранное и снабжённое пометками изображение планиумного устройства вращалось в трёх плоскостях, пока аудитория смотрела.

— Мы всё ещё работаем над рядом систем, которые пока не до конца понимаем, но знаем достаточно, чтобы понимать большую часть принципа работы и назначения. По извлечённым данным существует сеть таких устройств, разбросанная по большей части галактики, возраст которой, возможно, достигает около 1,2 миллиарда лет плюс-минус двести пять миллионов. Дальнейшие попытки датировать именно этот образец по ряду продуктов распада изотопных соотношений наконец установили его возраст примерно в шестнадцать миллионов лет с высокой степенью уверенности. Результаты датировки второго обнаруженного в Арктуре образца показывают, что он намного старше — примерно пятьсот миллионов лет. Оба идентичны и имеют идентичное программное обеспечение и базы данных, что порождает ряд очень интригующих вопросов.

Он огляделся: на многих лицах задумчивость, немало кивков.

— Один из них — кто их создал? И, конечно, где они сейчас? Устройства носят все признаки массового производства — явно один и тот же проект, но два датированных образца произведены с разницей почти в полмиллиарда лет, по-видимому, по проекту, стабильному ещё как минимум вдвое дольше. Ошеломляющий масштаб времени. Это также предполагает, что создатели, скорее всего, всё ещё существуют: маловероятно, что они бродили бы по галактике миллиард лет и более, а затем внезапно исчезли бы прямо перед тем, как мы появились и начали копаться. Нам также непонятно, почему так многие из них спрятаны внутри лун или крупных астероидов — явно намеренно.

— Есть ли в компьютерах сведения о личности или местоположении этих предполагаемых создателей?, — спросил директор по технологиям Восточно-Тихоокеанского альянса, профессор Зак Вроланд, с которым Джон хорошо знался за годы прежних контактов.

— Нет. — Он покачал головой. — Мы пока не нашли в данных ничего о том, кто спроектировал, кто изготовил, откуда они пришли и куда ушли. Учитывая, сколько другой информации там есть, мы находим это более чем подозрительным. Группа военной разведки предполагает, что эти сведения были намеренно удалены или никогда не включались, чтобы нельзя было проследить создателей устройств, если кто-то сделает именно то, что делаем мы. Почему — не знаем, но было много догадок. Возможно, они просто очень замкнуты, хотя тогда возникает вопрос: зачем их высокотехнологичная транспортная система имеет интерфейс настолько простой, что он почти наверняка рассчитан на лёгкое использование любым, кто наткнётся на сеть. Может быть, из страха или желания избегать контакта с другими видами, одновременно предоставляя то, что можно счесть общественной услугой. Или причин может быть множество — от безобидных до злонамеренных. Мы просто не знаем.

С задумчивым кивком директор ВТА откинулся на спинку кресла, а Джон снова обратился к голограмме.

— Сеть, как я сказал, широко разбросана по галактике, но с довольно низкой плотностью. Наш звёздный обзор до открытия в Арктуре выявил лишь два таких объекта плюс хароновский, в более чем пятнадцати тысячах систем, уже просканированных нами. Они, по-видимому, распределены неравномерно; данные, загруженные с арктурийских устройств, показывают, что они встречаются скоплениями на несколько сотен световых лет с большими промежутками между скоплениями. Базы данных устройств различаются числом других терминалов, о которых каждый знает, это почти единственное отличие, которое мы пока нашли. Сопоставление двух источников даёт на сегодняшний день всего две тысячи шестнадцать устройств; число, вероятно, вырастет, когда мы повторим процесс на оставшихся образцах. Больше, чем, скажем, три с половиной тысячи, мы не ожидаем найти, однако.

— Похоже, этого достаточно, чтобы довольно эффективно покрыть галактику, — заметил премьер Кларк.

— Звучит внушительно, но по сравнению с общим объёмом галактики это вовсе не так, — ответил Джон, покачав головой.

— Между скоплениями, по-видимому, большие пробелы — до десяти тысяч световых лет и более. При относительно невысокой оценочной максимальной скорости возможного планиумного ССП-привода — не более двадцати световых лет в сутки и, вероятно, меньше — время транзита от терминала до системы, максимально удалённой от него, составило бы почти год. Это не невозможно, и создателям, по крайней мере раз, пришлось это сделать, чтобы разместить устройства, но по сравнению со скоростью между терминалами вполне возможно, что любой пользователь сочтёт это слишком большими усилиями. Мы довольно уверены: имея доступ к этой сети, люди будут использовать её как самый простой и быстрый способ перемещаться и, вероятно, не станут уходить далеко от системы с терминалом.

Он слегка пожал плечами.

— Можем ошибаться, но это правдоподобно.

— Понимаю вашу мысль, но можем ли мы быть уверены, что инопланетяне думают так же, как люди?

— Пока никак. Когда встретим их — спросим.

Джон на мгновение улыбнулся; по комнате прошёлся смешок.

— Может ли любой отдельный терминал связаться с любым другим, доктор?, — с любопытством спросил ещё один министр.

Он снова покачал головой.

— Насколько нам известно, работает это не совсем так. Похоже, это в основном система — узел и спицы, а не прямая точка-точка. Это объясняет систему Арктура — она становится узлом. Наша система — спицей-назначением. База данных устройства это подтверждает, перечисляя ряд похожих узлов, разбросанных повсюду — у одних меньше терминалов, у других больше. Системы с двумя терминалами, по-видимому, довольно распространены; они действуют как звенья цепи.

Он вывел подробную графику для иллюстрации — вид сверху на галактику с сотнями индикаторов местоположений терминалов и маршрутов между ними.

— Программное обеспечение терминалов, судя по некоторым найденным ссылкам, существует в двух основных версиях: терминалы типа один могут соединяться с одним пунктом назначения на большой дальности — до нескольких тысяч световых лет, тогда как версии типа два могут соединяться с любым терминалом в гораздо меньшем радиусе — порядка пары сотен световых лет. Аппаратных отличий мы не обнаружили — только программное. Оба обнаруженных открытых образца были типа один, что показывает: последние пользователи проходили через систему Арктура с большого расстояния и не останавливались для более локального осмотра.

Все изучали изображение, пока он говорил.

— Это максимум, на которое нам удалось расширить картографирование сети по данным пары терминалов. По мере загрузки данных с оставшихся образцов весьма вероятно, что мы узнаем о новых маршрутах и системах с терминалами.

#— Это очень полезный ресурс — хотя бы для того, чтобы точно знать, какие системы определённо небезопасны для посещения без мер предосторожности,# — заметила Афина.

Он согласно кивнул.

— Да, это наша главная забота. TBT-привод, вероятно, очень плохо взаимодействует с заряженным планиумом в таких количествах даже на значительной дистанции и несмотря на современный уровень экранирования. Мы работаем над улучшением технологии, чтобы устранить эту проблему, но потребуется время — несколько лет как минимум. Мы считаем критически важным немедленно помечать все системы, где мы достоверно выявили терминал, как запретные на расстоянии не менее двух световых лет, чтобы избежать катастрофических инцидентов.

Он указал на медленно вращающуюся голограмму.

— Есть немалая вероятность, что по крайней мере часть этих систем обитаема — вероятно, части сети используются и сейчас. В нашем секторе галактики, к счастью, по-видимому, ничего не работает, но остальное мы не можем утверждать без проверки. Проверять нужно очень, очень осторожно. Никто из нас не хочет случайно устроить другому виду ту же катастрофу, которая чуть не случилась здесь, в конце концов.

Премьер Кларк с тревогой изучал изображение.

— Есть ли хоть какое-то представление, какие системы могут быть обитаемы, если таковые есть?

— Нет. Мы знаем, что сеть использовалась вплоть до примерно пятидесяти тысяч лет назад в нашем регионе космоса — и на этом пока всё.

Джон указал на голограмму; разные системы подсвечивались по мере указания.

— Мы отключили арктурийский узел и три спицы — чтобы через сеть к нам случайно не «вынырнул» чужой корабль. Мы теперь знаем достаточно, чтобы найти узлы, ведущие из нашего скопления — оно, по-видимому, очень редко населено терминалами, в более плотный сектор. Подозреваем: двигаясь в том направлении, с большей вероятностью найдём другие виды, активно использующие сеть, поскольку выше шанс терминала в системе, где возникла разумная жизнь и начались эксперименты с космическими путешествиями.

— Нам, вероятно, стоит также отключить эти два узла здесь и здесь, — предложил министр обороны ВА, выделив пару систем почти в тысяче световых лет от Соля в противоположных направлениях. — По вашей карте это отрежет весь этот участок пространства от сети на достаточном расстоянии, чтобы, вероятно, отбить у видов, использующих планиум, желание бесцельно бродить мимо.

— Если узлы не используются — согласен, сэр, — кивнул Джон. — Если используются — можно просто убрать терминалы типа один, ведущие в наш сектор, полагаю. Не хотим создавать проблем тем, кто пользуется сетью. Но в целях самообороны — и нашей, и их — разумно минимизировать вероятность случайного взаимодействия, по крайней мере пока не отработаем экранирование, способное справиться с большими количествами активированного планиума.

— Вероятно ли, что кто-то вообще использует планиум на корабле подобным образом? — спросил кто-то с лёгким недоверием.

— Здравый смысл сказал бы — нет, но с другой стороны, если у них нет WIMP-технологии, они вряд ли поймут, насколько опасен этот материал, — ответил Джон, покачав головой. — И, если честно, за исключением некоторых довольно необычных природных ситуаций можно было бы обойтись без катастрофы. Тем не менее я не удивлюсь, если окажется, что те, кто использует планиумные ССП-приводы, иногда теряли корабль и так и не выясняли, что случилось.

#— С другой стороны, изучение планиума неизбежно приведёт к открытию WIMP-полей, поскольку планиум — это тёмная энергия и материя, связанные в физическую форму,# — заметила Минерва, ИИ МР. #— Если цивилизация широко использует технологию на основе планиума, рано или поздно они узнают на собственном опыте, что планиум легко дестабилизировать с ужасными последствиями.#

— Верно. Мы обсуждали это подробно за прошедшие десятилетия, — признал Джон. — Интересная загадка. Если начать с WIMP-технологии, как мы, и случайно наткнуться на планиум, исход мог бы быть любым — от того, что произошло у нас, до полного вымирания вида. Если начать с планиума, теоретически должны прийти к одному из вариантов WIMP-теории и почти наверняка также устроить не менее разрушительную катастрофу. Ни один из нас не верит, что мы единственные, кто когда-либо открыл WIMP-теорию, особенно учитывая, что планиум почти неизбежно ведёт именно туда. Но тогда вопрос: зачем использовать эту чёртову штуку как основу целой галактической транспортной сети?

Он снова пожал плечами.

— Не знаем. Вокруг этих объектов ещё много вопросов; на ответы могут уйти десятилетия — если мы вообще сможем их найти.

— Может, те, кто использует планиум, просто не утруждают себя исследованиями — находят применение и всё?, — с улыбкой заметил профессор Вроланд.

Джон вздохнул, хотя тоже улыбался.

— Это предполагало бы поразительное отсутствие любопытства, — указал он.

— С другой стороны, если они исследовали и всё пошло ужасно плохо, возможно, выжившие — если им повезло — полностью запретили исследования в этой области.

Джон посмотрел на говорившего — ещё одного учёного ВА — и покачал головой.

— У нас просто недостаточно информации для чего-то большего, чем догадки. Возможно, мы исходим из антропоморфного мышления, которого у инопланетного вида нет. Может, у них нет любопытства, как у нас. Или дело в чём-то ином. В любом случае мы должны исходить из того, что любой, кто пользуется этой транспортной сетью, вероятно, использует планиум тем или иным образом — а значит, их технологии и наши опасно несовместимы. Команда ИПУ настаивает: нужно ограничить доступ к любой системе с терминалом, создать рабочую группу для крайне осторожного изучения таких систем — выяснить, есть ли у нас соседи, использующие планиум, и обеспечить, чтобы такие соседи не могли неожиданно появиться — ради нас обоих.

— Мы знаем наверняка, что сейчас есть космические инопланетяне менее чем в ста световых годах от нас, так что вполне правдоподобно, что их больше. Мы обновим протоколы обзора: немедленно запретим все известные системы с планиумными устройствами и заблокируем их в навигационных базах кораблей до дальнейших распоряжений., — вставил директор МР Андерсон.

Премьер Кларк вызвал голосование по обсуждённым темам; оно прошло единогласно.

— Мы согласны. Все известные системы инопланетной транспортной сети будут запрещёнными пунктами назначения. Исследовательская группа ИПУ найдёт и удалит терминалы, ведущие в наш сектор космоса — если они ещё не используются, как профилактическую меру. И мы создадим подразделение МР для исследования сети за пределами нашего пространства — найти текущих пользователей без контакта, чтобы оценить риск для нас и для них. Спасибо, доктор Уорден, за время и экспертизу.

— Как всегда — с удовольствием, сэр, — сказал Джон, погасив голограмму и откинувшись на спинку.

Январь 2116 — 9,6 световых лет от HD1388, первичной звезды родного мира транксов Улья-Дома — На борту корабля группы первого контакта, корабль МР — «Мы пришли с миром»

#— О-о.#

— Что случилось, Горт?

Лейтенант Сайана Такамацу оторвала взгляд от исследовательского документа; лёгкое движение нейролинка убрало текст из её сенсориума, и она уставилась на аватар корабельного ИИ. Была поздняя смена; они сидели на безопасном расстоянии от родного мира транксов, ожидая прибытия пары дипломатов на курьере — их задержала какая-то политическая чрезвычайная ситуация дома.

#— Помнишь тот транспорт, который покинул систему Улья-Дома примерно в этом направлении четырнадцать часов назад?# — сказал Горт, звуча немного обеспокоенно.

Она кивнула, вспоминая результаты незаметной и рассеянной сети зондов вокруг домашней системы инсектоидных соседей — в стороне от используемых транксами транспортных путей.

— Да, один из старых, верно?

#— Да. Похоже, у него отказ привода. Пузырь варпа лопнул примерно в четырёх световых месяцах отсюда. Я отслеживал его по пространственному искажению, которое оставил, новым методом, который предложил МПИ, — и около десяти минут назад был всплеск WIMP-потока прямо на предсказанном пути корабля.#

Он прислал ей изображение в реальном времени.

#— Я направил пару зондов посмотреть. Думаю, их позигравитационный привод по какой-то причине вышел из строя и унёс с собой главный реактор. Корабль цел, но их ССП-привод совсем не в порядке. Термоядерный факел, похоже, в норме, но домой на нём — годы, если не починят основной привод, и я не знаю, хватит ли им топлива. А у их старых кораблей ещё нет ССП-связи.#

— Чёрт. Жалко их, — ответила Сайана, изучая снимки.

У большого судна спереди была широкая плоская параболическая тарелка диаметром почти двести метров; за ней основной корпус — вытянутый овоид длиной почти четыреста пятьдесят метров. Сзади — тройка очень крупных термоядерных двигателей; по прочитанным спецификациям этого класса они давали до ста двадцати g ускорения на полной мощности.

Она задалась вопросом: инерциальные гасители связаны с позигравитационным приводом или независимы? Если первое — полную мощность факела использовать нельзя.

Удалённый зонд по её команде приблизил главную тарелку, показывая центральный механизм — сердце системы, создававший гравитационное поле почти как у малой звезды в нескольких сотнях метров впереди корабля.

Оно тянуло корабль к себе, смещая поле, которое снова тянуло корабль, и так далее. Концепция ей знакома — так двигали Харон, — но транкская версия ещё мощнее и сочеталась с другими приёмами, позволяя превышать скорость света — чего человечество так и не сумело добиться, хотя теоретическая возможность была известна уже давно.

Не так хорошо, как TBT-привод, но и трудно придумать что-то лучше — а человечеству с ним повезло с самого начала.

Транкский привод всё равно впечатлял и имел большой потенциал улучшения.

Кроме этого — похоже, его пнули сапогом размера — миллион.

— Что, чёрт возьми, с этой штукой случилось? — спросила она, глядя на скрученную массу механизмов в центре тарелки.

#— Лучшая догадка: ошибка позиционирования позигравитационного поля — оно подошло слишком близко к излучателю,# — ответил Горт через мгновение.

Он подсветил обломки.

#— Похоже на гравитационный сдвиг больше всего. Сфокусированное поле — минимум в диапазоне миллионов g; оно рвёт даже транкские сплавы как бумагу. Без верфи, сомневаюсь, что они починят.#

— Есть шанс, что свои найдут?

#— Уверен, найдут — рано или поздно, но это может занять время. А если повреждена система жизнеобеспечения…#

Он не договорил.

— Да. Чёрт. Ну, похоже, мы знаем, кто встретит нас первым, — вздохнула она.

— Разбуди капитана. Ей нужно знать, и нам надо сообщить домой — пусть вытащат этих проклятых дипломатов сюда как можно скорее.

Покачав головой, она встала за кофе.

Скоро, вероятно, станет очень занято.

21-й день 6935 года — 9,1 светового года от системы Улья-Дома — На борту межзвёздного транспорта «Риликс»

— … и я сказал, если ты так думаешь, я тебе этого не смогу объяснить.

Он взмахнул усиками в жесте забавы.

— Он выглядел совсем растерянным, пытался спорить по существу, запутался ещё больше и просто ушёл прочь. Было уморительно.

Спутник бросил на него взгляд.

— Ты один из самых странных людей, которых я встречал, Лейзен. Ты уверен, что ты… ну… в своём уме?

Лейзензузекс фыркнул, отмахнувшись истинной рукой.

— Уверен. Клан-мать меня проверяла.

Хилтризекс, его спутник, с ещё большим сомнением посмотрел на него.

— Колеблюсь утверждать, что сам факт необходимости такой проверки уже многое говорит, — сказал он.

— Однако…

Что бы он ни собирался сказать дальше, прервала тревога; оба резко обернулись к окружавшим их дисплеям.

— Гравитационный генератор снова скачет, — щёлкнул Хилтризекс с раздражением.

— Думал, это починили на последнем ТО!

— Починили, но корабль старый и жизнь у него была тяжёлая, — ответил Лейзензузекс, быстро набирая серию диагностических команд на главной инженерной консоли всеми четырьмя руками, следя за результатом через имплант и глаза.

— У приводов третьего поколения была проблема нестабильности, которую никому так и не удалось полностью устранить. Почти всегда работают идеально, но иногда срываются и становятся чуть-чуть нестабильными. В следующем году плановый ремонт на блок четвёртого поколения без этой проблемы, а пока нам просто приходится…

Он ткнул в орган управления — тревога стихла, вся индикация позигравитационного привода на проекционном интерфейсе вернулась в норму.

— …иногда делать вот так, — торжествующе закончил он. — Снова победил. Получи, вселенная!

Он поднял обе истинные руки и скрестил их в жесте ликования.

— Да. Очень показательно.

Хилтризекс дёрнул усиками, пока Лейзензузекс насвистывал от забавы.

— Не могу избавиться от ощущения, что твои формирующие годы, возможно, плохо повлияли на развитие.

— Клан-мать говорила то же — по какой-то странной причине, — спокойно ответил Лейзензузекс. — И винила деда, что поощрял меня. Я проблемы не вижу. Он блестящий.

— И человек, которого многие всегда считали чуть-чуть не от мира сего, — с сарказмом наклонил голову друг.

— Конечно, он был первым сверхсветовым испытателем, но это само по себе говорит об отсутствии здравого смысла, не так ли?

Лейзензузекс отмахнулся жестом.

— Мы предпочитаем считать это смелостью и дальновидностью.

— У семьи Зен репутация заслуженная, — после долгой паузы сказал Хилтризекс со свистящим вздохом через дыхальца. — Мне почти стыдно быть из того же улья.

— Не думай так, Хилтро! — усмехнулся Лейзензузекс.

— Думай, что я, может, заражу тебя и вдохновлю на величие! Мы же делим генетику.

— Вот чего я и боюсь, — пробормотал Хилтризекс, почти неосознанно жестом ногой-рукой отводя неудачу; коллега снова рассмеялся.

Через несколько секунд работы Хилтризекс добавил:

— Занёс отчёт о нестабильности двигателя капитану. Надеюсь, это наш глюк на этот рейс. Если что-то пойдёт не так здесь — нас будут искать месяцами. Если вообще найдут.

— Следующий ремонт добавит новую ССП-систему связи — работа станет намного менее скучной, — заметил Лейзензузекс. — Сможем следить за новостями с родины и даже подключаться к Улей-нет.

— Меня больше интересует возможность вызвать помощь, если привод откажет за световые годы от дома, идиот, — вздохнул Хилтризекс.

— Следить за последними реалити-голограммами — гораздо менее важно.

— Не выношу эти шоу. Предпочитаю «Команду звёздных исследований».

— Потому что ты думаешь, что там инопланетяне.

— Если они есть — где они? — серьёзно посмотрел друг.

— Помни уравнение жизни Драфраксетика? Оно показывает: если есть другая разумная жизнь, мы должны были бы уже обнаружить её.

— Конечно там инопланетяне, — с удивлением в голосе и жестах заявил Лейзензузекс.

— Мы не можем быть одни во вселенной.

— Уравнение делает много допущений, и большинство переменных — полная неизвестность, — ответил Лейзензузекс, поворачивая кресло к собеседнику.

— Когда Драфраксетик его вывел, у нас не было технологии даже напрямую обнаруживать экзопланеты. Сейчас мы знаем: у большинства звёзд есть планеты, и жизнь за пределами системы Улья-Дома точно есть. Посмотри на Уиллоу-вейн — по плодовитости жизни он почти как дом. Поэтому мы там и поселились.

— Верно, но мы всё ещё не видели ничего, что доказывало бы существование разумной жизни где-либо ещё, — возразил другой транкс.

— Даже нечто, что могло бы эволюционировать в разумную жизнь в ближайшие несколько миллионов лет. И мы знаем, что ССП теперь возможен — чего в его время не знали, — значит, должны были бы уже получить гостей. Если они существуют. Даже медленный ССП-привод позволил бы виду быстро расшириться на большие области космоса.

— Если они хотели расширяться, если их привод не имел проблем, ограничивающих максимальную дальность, если они были достаточно близко, если они открыли ССП достаточно давно, чтобы вообще успеть…

Лейзензузекс взмахнул ногой-рукой.

— Причин, почему разумные инопланетяне могли бы существовать, а мы их не нашли, масса.

— То, что мы не нашли, не значит, что их нет. Может, они прямо сейчас наблюдают за нами и не хотят связываться с более примитивными видами?

Он с юмором взмахнул усиками.

— Очень сомневаюсь.

Хилтризекс выглядел скептично.

— Логичнее думать, что их просто нет.

— Вселенная очень большая, Хилтро, — парировал Лейзензузекс.

— Мы едва поцарапали поверхность. Они где-то там. Однажды встретим.

— Как получается, что каждый рейс у нас один и тот же разговор? — проворчал спутник, заставив его слегка рассмеяться.

— Больше не о чем.

Расслабившись в кресле, Лейзензузекс взял портативный терминал и продолжил читать последний роман.

— Если только не хочешь обсудить сообщения о призраках на сенсорах вокруг Улья-Дома.

Он хитро глянул на друга.

— Может, это инопланетяне. Наблюдают за нами хитрыми инопланетными зондами.

— Или, скорее, глюк в сенсорной сети, — с долгим вздохом ответил Хилтризекс.

— Или, возможно, кто-то специально распускает слухи, чтобы троллить людей.

— Кто вообще стал бы так поступать?

— Ты, для начала. Я тебя знаю, Лейзен. Твой юмор в лучшем случае извращённый.

Лейзензузекс лишь сделал слегка оскорбительный жест и продолжил читать. Оба тихо занимались своими делами следующие несколько периодов времени. Машинное отделение почти всегда скучное — кроме редких слишком острых моментов; они давно привыкли. Кроме рутинных проверок приборов и протоколирования результатов делать было мало — до прибытия на Уиллоу-вейн чуть больше чем через шесть дней. Поэтому, когда все тревоги системы сработали одновременно, оба вскрикнули от шока, бросились к консоли и запутались в клубке рук, ног и брюшек.

— Слезь с меня, идиот! — крикнул Хилтризекс, отталкивая Лейзензузекс.

— Стараюсь, — огрызнулся тот, встав на все шесть и лихорадочно работая с органами управления. — Выключи эти сирены, — резко добавил, — еле соображаю.

— Машинное отделение, на мостике фиксируем массивный скачок привода. Что, во имя Великой Матери, происходит? — через импланты доложил дежурный офицер мостика.

— Работаем над этим, сэр, — ответил Хилтризекс, одновременно сканируя приборы, запуская диагностику и отключая сирены. Рядом Лейзензузекс делал то же на другой системе. Оба работали как можно быстрее. — Похоже на очередную дестабилизацию привода, но на этот раз полностью отказал вторичный силовой контур. Придётся глушить привод, пока…

Раздался ужасный звук — весь корабль задрожал, их швырнуло так, как никогда прежде; оба снова оказались на полу под креслами, и знакомое ощущение исчезновения варп-пузыря накрыло с небывалой силой.

— О нет, — прошептал Лейзензузекс. — Звучало совсем недобро.

— Мы снова в нормальном пространстве, — громко сказал офицер мостика на фоне сирен. — Привод показывает… нет, такого быть не может.

Поднимаясь во второй раз, они слышали голоса со всех концов корабля по сети связи.

— От систем привода никаких внятных показаний. Выясните, в чём дело; мне нужно поднять капитана и разобраться с отчётами о повреждениях. У вас есть пострадавшие?

Лейзензузекс потёр синяк на экзоскелете; быстрая проверка показала, что трещин нет. Он взглянул на коллегу — тот покачал головой.

— Мы в порядке, сэр. Будем разбираться. Машинное отделение, конец связи.

Они переглянулись, оба с опущенными усиками.

— Похоже, мы влипли, — сказал он после паузы.

— Ещё бы, — согласился Хилтризекс.

Хилтризекс копался в интерфейсе, пока не нашёл подменю оптической камеры переднего обзора. Пара команд — и они с ужасом смотрели на голограмму излучателя привода.

— Э-э.

— Да. Э-э. С таким приводом мы никуда не уедем, — ровным тоном сказал Хилтризекс.

— Нет, не уедем.

Они переглянулись и принялись просматривать журналы, выясняя, что пошло не так и можно ли что-то исправить.

Через девять периодов времени у них был ответ.

— Ну, мы точно никуда скоро не уедем, — вздохнул Лейзензузекс, нервно потирая друг о друге истинные руки. — Позигравитационный привод — металлолом.

— Что с ним случилось? — резко спросил капитан Силтузикста.

Он был совсем не счастливым транксом.

Никто из собравшихся в машинном отделении не был. Созвали все три смены, чтобы разобрать проблему и искать решение; присутствовала вся командная группа.

— Отказал вторичный силовой канал, и скачок на первичном заставил псевдо-сингулярность сместиться. Компьютер, конечно, сразу попытался компенсировать, но требуемая мощность также отключила третичный канал из-за перегрузки — вся система осталась на одном из трёх источников. Не хватило мощности удержать стабильность, но хватило, чтобы привод работал, пока градиент гравитации не стал настолько высоким так близко к излучателю, что сорвал всё в клочья. Это мгновенно загасило привод и неконтролируемо схлопнуло пузырь варпа, — объяснил Лейзензузекс, показывая схему проблемы в главном голотанке.

— Был скачок в главную силовую сеть, который также вывел из строя инерционные компенсаторы, но, к счастью, компенсационная рама не распалась полностью, пока мы не оказались в нормальном пространстве — иначе приливные силы превратили бы всех в кашу, — добавил Хилтризекс. — Отсюда рывок.

— Если бы отказ случился чуть раньше…

Он жестом выразил безнадёжность.

— Никто из нас не жаловался бы на жёсткую посадку. Корабль, вероятно, выжил бы, но мы — нет.

Никто не выглядел довольным этой мыслью. У самого Лейзензузекса дрожали дыхальца, когда он представлял, как могло пойти.

— Было бы быстро — если на том свете, — прокомментировала одна из инженеров, и все бросили на неё недовольные взгляды.

— Не слишком полезно, — пробормотал капитан.

Он снова изучил дисплей, затем соседний с видом камеры в реальном времени уничтоженного привода.

— Главный вопрос — можем ли мы его починить.

— Нет.

Все посмотрели на Лейзензузекса — он жестом отрицал.

— Без шансов. Вся тарелка слегка деформирована, большая часть главного излучателя — сплошной лом, остальное пропало, системы управления и стабилизации не выжили. Нужна полная замена в верфи. Сами не починим.

— Уверен?

— Да.

Он посмотрел на Хилтризекса, затем на остальных инженеров. Все согласились.

— Ну что ж.

— Какие у нас варианты? — оглядел команду капитан.

— Запасов хватает минимум на четыре года в стандартном хранении, — ответил второй по командованию, субкомандир Ксентинилну. — Проверил манифест груза — там также много роскошных продуктов в стазисе, хватит экипажу ещё на два десятилетия, хотя через несколько лет всех достанут бобы иксли. С водой проблем нет, топлива хватит на десятилетия, вторичный реактор на ста процентах, серьёзных травм нет — мелкие трещины экзоскелетов, заживут. Медотсек полностью укомплектован и исправен.

— С другой стороны, основной привод уничтожен без ремонта, термоядерные двигатели полностью исправны и баки почти полны, но инерционные компенсаторы отключены, и даже если бы работали — до Улья-Дома около двадцати лет с учётом релятивистского замедления времени, — указал Хилтризекс. — Может, частично починим компенсаторы, но до спецификации, думаю, не поднимем — несколько подсистем сгорели от обратной связи при отказе привода. Это ограничит нас половиной максимальной тяги — ещё дольше.

— Есть ли вероятность, что в грузе найдётся оборудование, пригодное хотя бы для частичного ремонта повреждённых систем? — поинтересовался капитан Силтузикста.

— В манифесте ничего сразу полезного не видно, — ответил Ксентинилну, сделав отрицательный жест. — Инженерам придётся просмотреть всё детально, чтобы я ничего не упустил, но надежды мало.

Все двадцать восемь человек некоторое время молчали, пытаясь понять, какой следующий шаг.

— Полагаю, когда мы не прибудем, кто-то начнёт искать, — наконец сказал Лейзензузекс.

— Несомненно, но это может занять много времени — искать можно лишь вдоль нашего курса в надежде наткнуться на нас, — вздохнул капитан.

— Рано или поздно нас найдут, уверен, но ждать, возможно, придётся долго.

— Лучше сидеть и ждать или двигаться назад? — спросил кто-то.

— Не уверен, что в итоге будет большая разница, — ответил он.

— Но прежде чем что-либо делать — полная диагностика каждой системы на корабле. Не хочу узнать, что пропустили отказ, и что-то постыдное нас убьёт. А когда вернёмся — очень серьёзный разговор с компанией о том, что оставляли ненадёжные приводы в эксплуатации ради экономии кредитов.

— Справедливости ради — никогда не слышал о таком отказе, — прокомментировал Хилтризекс, опустив усики под жёстким взглядом капитана. — Шанс один на миллион. По крайней мере.

— Как говорят, один шанс на миллион случается девять раз из десяти, — подколол субкомандир Ксентинилну.

— Один на миллион или один на миллиард — неважно, — после ещё одного жёсткого взгляда на непосредственного подчинённого сказал капитан. — Факт: случилось — значит, в нашем случае шанс был один к одному. Мне это не нравится.

Прошёл ропот согласия. Никому не нравилось.

Они всё ещё обсуждали следующие шаги, когда снова сработала тревога; Хилтризекс, стоявший рядом с нужными органами управления, обернулся к ним. Лейзензузекс с любопытством наблюдал, как через мгновение усики друга встали торчком от удивления, а потом опустились от шока.

— Что такое? — спросил он, и все замолчали.

Хилтризекс ещё молчал, потом повернулся к ним с самым странным положением усиков, какие они когда-либо видели.

— Там корабль, — сказал он еле слышно.

— Уже? — капитан Силтузикста выглядел очень удивлённым, как и все остальные.

— Как они узнали о нашей беде? Или нашли нас так быстро, если знали?

— Не наш, — тихо сказал инженер.

Несколько долгих, тревожных секунд никто ничего не говорил.

— Не наш? — наконец повторил капитан.

Хилтризекс сделал растерянный жест.

— Нет. Конфигурацию я не узнаю вовсе, а датчики говорят, что корпус не из обычных сплавов. Признаков позигравитационного привода тоже нет, хотя идёт слабый WIMP-поток — значит, используют какую-то форму гравитиков.

Он посмотрел на Лейзензузекса.

— Думаю, это инопланетный корабль.

Лейзензузекс одновременно занемел и взволновался — смесь, от которой слегка закружилась голова.

Звонил ещё один сигнал. Хилтризекс проверил и добавил:

— Принимаем видеосигнал. Стандартная корабль-корабль связь.

Все переглянулись; капитан, усики которого нервно дёргались совсем не в его обычном стоическом стиле, сказал:

— Вывести на экран.

Хилтризекс несколько неуверенно нажал нужную команду.

Главный голографический экран вспыхнул сценой, от которой все застыли в шоке.

— Здравствуйте, — вежливо сказало существо на экране на идеальном низком транксийском.

В углу изображения мелкая компьютерная симуляция взрослого транкса повторяла жесты, сопровождавшие слова. Ясно, что это машинный перевод — и, судя по всему, инопланетяне хорошо подготовились. Лейзензузекс едва сдерживал восторг.

Они смотрели — и разговаривали — с настоящим, разумным, инопланетным видом!

Лейзензузекс отчаянно надеялся, что это дружелюбный, настоящий, разумный инопланетный вид…

— Я капитан Жаколиен Бертельс, корабль называется «Мы пришли с миром». Мой вид называют люди. Мы обнаружили, что ваш корабль пережил серьёзный отказ привода, и хотим предложить помощь.

Ответ, похоже, был «да». Да, они — дружелюбный вид.

Все переглянулись, затем снова уставились на лицо того, что, как ни невероятно, оказалось разумным космоплавающим млекопитающим.

Наконец капитан Силтузикста глубоко вдохнул — слышно было лишь, как воздух проходит через дыхальца, да глубокий гул термоядерного реактора в двухстах метрах, — и ответил:

— Благодарим за предложение, капитан. Меня зовут Силтузикста, я капитан грузового судна «Риликс», и мы будем благодарны за любую помощь. Простите, если звучу растерянно — в основном потому, что я очень, очень растерян. У нас много вопросов.

Инопланетный капитан на мгновение обнажил зубы — жест, который по контексту симулированного транкса означал лёгкую забаву.

— Не виню вас, капитан, — добродушно ответила она. — Если бы ситуация была обратной, думаю, я бы тоже.

— Извините за вопрос, но из любопытства — вы мужского или женского пола? — осторожно спросил Силтузикста. — Если это не нарушение протокола и термины вообще применимы.

— Женского пола, — ответила капитан Жаколиен Бертельс, не обидевшись. — Не беспокойтесь — мы понимаем, что вам захочется узнать о нас очень многое. Спрашивайте что угодно — ответим насколько сможем. Но сначала: ваш корабль цел, жизнеобеспечение в полном порядке? Мы не видим пробоин корпуса.

— Удивительно хорошее состояние, учитывая обстоятельства, — после паузы ответил Силтузикста.

Усики показывали, что он всё ещё не верит — как и все.

— Хотя без ССП-привода нам очень, очень далеко.

— Думаю, мы можем помочь и с этим, — спокойно сказала человеческая капитан.

— Хотите продолжить путь к изначальному пункту назначения Уиллоу-вейн или вернуться в систему Улья-Дома?

Капитан Силтузикста чуть наклонил голову и посмотрел на голографическое изображение первого нетранксийского разумного существа.

— Вы, похоже, много о нас знаете, — сказал он с лёгким подозрением.

Инопланетянин показал более глубокую забаву.

— Мы изучаем вас уже некоторое время, капитан, — ответила она. — Этот корабль изначально и был задуман как судно первого контакта между нашими видами. Если бы мы не обнаружили вашу неисправность, сейчас уже подходили бы к Улью-Дому, чтобы попросить аудиенции у ваших лидеров. Но мы не собираемся игнорировать экипаж в беде. Наши послы расскажут больше, но, пожалуйста, поверьте: мы не желаем вам зла и хотим лишь дружеского диалога.

Лейзензузекс толкнул Хилтризекса.

— Говорил же, они наблюдают, — прошептал он.

Друг пробормотал что-то слишком тихо, чтобы разобрать, и с достоинством проигнорировал его.

Полдня спустя, после долгих обсуждений и личной встречи обоих капитанов в шлюзе, первый когда-либо встреченный транксами человеческий корабль материализовался на полпути между Ульем-Домом и крупнейшим газовым гигантом системы, буксируя «Риликс». Десятки внутрисистемных судов быстро выстроились у совершенно неожиданного появления. На общественной частоте управления движением прозвучало сообщение.

— Это капитан Силтузикста грузового судна «Риликс». Мы установили контакт с дружелюбным инопланетным видом, желающим лишь мира. Они безоружны и будут соблюдать все правила движения. На их корабле два посла, которые хотели бы как можно скорее поговорить с нашим правительством.

Сообщение повторилось несколько раз. Когда оно стихло, наступил системный момент шока — и всё изменилось…

год ПС 2403.6 — Цитадель

Частные покои советника азари Тевос.

— Исчезло?!

Тевос уставилась на саларианца, с которым говорила. Он мрачно кивнул.

— Исчезло. Обычное обследование известных спящих реле показало: реле 314 больше не на правильной позиции. Было на прошлом обследовании десять лет назад. Повреждений системе нет — реле не уничтожено, — но поиск наружу на полсветового года следов не дал. Неизвестный метод перемещения. Следов изо (элемента ноль) не найдено.

— Как оно могло исчезнуть? — покачала она головой, а её информатор лишь пожал плечами. — Перемещение реле потребовало бы огромных усилий, и в последний известный раз попытка вызвала катастрофу. И зачем вообще кто-то стал бы его двигать?

— Неизвестно. — Учёный покачал головой. — Но слышал слухи: ещё одно реле пропало из изолированного скопления в четырёх с половиной тысячах световых лет от 314. Кочевой флот кварианцев обнаружил год назад; замяли, чтобы не сеять панику.

— Об этом я не слышала, — сказала она, уставившись на него. Он выглядел слегка самодовольным.

— Саларианцы многое слышат.

— Да, слышите, не так ли? — пробормотала она, напряжённо думая. — Кто ещё знает об этом?

— Только ГОР. И вы. И я.

— Хорошо. Пока оставим так. Кварианцы правы: если сказать, что два реле таинственно исчезли, людей это сильно встревожит. Встревоженных людей трудно удерживать. Особенно если это встревоженные турианцы.

Её контакт в ГОР кивнул с выражением полного согласия.

— Мне нужно об этом подумать. Сообщайте, если узнаете что-то ещё. Оплата — на обычный счёт.

— Конечно. Спасибо. — Он вежливо кивнул и отключился; омнитул потух, голограмма исчезла. Одна в своих покоях, Тевос подошла к окну и некоторое время смотрела на Цитадель, уходящую вдаль, затем подняла глаза к звёздам за ней.

— Кто там, кого мы не знаем, способен двигать целые реле? — пробормотала она себе, слегка вздрогнув. Почему-то одна эта мысль задела нерв, о существовании которого она и не подозревала ещё несколько минут назад.

Пока она не видела смысла поднимать шум. Общественная паника всегда раздражает, а такие вещи порождают слухи и истерию. Она тихо поговорит со своим правительством — вдруг у них есть идеи, что делать, — и будет надеяться, что турианцы не узнают и не начнут вести себя… по-туриански…

Она их любила, правда любила, но порой они были такой болью в заднице.

Покачав головой, она отошла от окна и вернулась к столу — достать одноразовый блокнот. Есть люди, которым нужно знать о текущем деле.

Позигравитационный сверхсветовой привод транксов, обычно — позигравитационный привод

PGSD — итог исследований манипуляции гравитацией консорциумом учёных на Улье-Доме за почти шестьдесят лет, в основном при финансировании улья Зекс, традиционно дававшего больше обычного числа физиков и инженеров. Транксы независимо открыли и развили теорию суперсимметрии и Великую объединённую теорию примерно на восемьдесят лет раньше человечества, но пошли несколько иным, хотя и родственным путём.

Они не наткнулись ни на принципы TBT-привода, ни на WIMP-экранирование — не встречали планиум, который привёл бы ко второму, пока человечество не сообщило о его существовании в 2115 году.

Однако они овладели манипуляцией гравитацией значительно раньше людей и довели её до уровня, которого люди не достигли.

Методы, использованные для вывода массы Харона из системы Соля, поверхностно похожи и связаны с PGSD, но последний гораздо гибче и, в отличие от человеческого варианта, способен на сверхсветовые путешествия через интригующую вариацию теоретического метода, известного человечеству как двигатель Алькубьерре. Эта конструкция так и не была успешно построена; последующие исследования показали, что в исходной форме она непрактична. Есть сомнения, возможна ли она вообще.