Глава 2 — Просим утилизировать инопланетное супероружие ответственным образом.

Июнь 2088, Оттава — Здание Международного комитета правительственного сотрудничества — Группа идентификации угроз

— Баланс мнений по-прежнему таков: харонская масса планиума с наибольшей вероятностью представляет собой оружие поистине сокрушительной мощи, — сказал генерал Готье Ле Бателье, начальник штаба обороны и высший офицер Объединённых сил Канады, указывая на огромную голограмму, парящую посреди гигантского зала. Почти двести человек сидели тремя концентрическими кольцами вокруг центральной углублённой зоны — все внимательно изучали изображение и молчали.

Это была современная версия того, что когда-то называлось Советом Безопасности ООН, — до уничтожения Нью-Йорка в 2034 году, вместе с девятью другими мегаполисами бывших США и ещё почти дюжиной по всему миру во время безумия Быстрой войны. Одиннадцать минут и девятнадцать секунд — и двадцать три страны, большие и малые, перестали существовать, появились пять новых, а ход человеческой истории изменился навсегда. И, разумеется, напрямую погибло почти полмиллиарда людей, а косвенно — вдвое больше за годы после. Даже через пятьдесят четыре года тела всё ещё находили и хоронили. Многие так и не будут найдены.

Эти люди отвечали за то, чтобы подобное никогда не повторилось, и были до крайности преданы этой цели.

— Последние сканы высокого разрешения с Глубокого массива фиксируют массу чуть более шестидесяти одной тысячи двухсот двенадцати метрических тонн планиума.

Планиум сосредоточен компактной массой очень близко к центру Харона. Наши специалисты уверены, что вокруг неё также находится большое количество рафинированных металлов — помехи на скане это подтверждают, — и пытаются разработать модернизацию Массива, чтобы он мог напрямую обнаруживать материалы, отличные от самого планиума, в количествах меньше лунного. Первые данные говорят: хотя это, скорее всего, возможно, на прототип может уйти минимум несколько лет, так что пока на это полагаться нельзя.

Он вывел другую схему.

— Дальнейшие испытания образцов планиума, извлечённых с Марса после СИ, позволили точнее охарактеризовать его свойства, и чем больше мы о нём узнаём, тем тревожнее становится. Энерговыделение при дестабилизации поистине гигантско — намного больше, чем при реакции материи с антивеществом, которую когда-то считали пределом из-за уравнения Эйнштейна об эквивалентности массы и энергии.

— Прошу прощения, генерал? — вежливо перебил представитель Карибских выровненных штатов; ИИ здания проецировал над его головой голографический индикатор говорящего и одновременно через их нейролинки бесшовно переводил речь на все используемые языки.

Генерал Ле Бателье повернулся к нему и ждал.

— Как это возможно?

— Полное объяснение вам дадут учёные, сэр, — ответил генерал. — Но насколько я понимаю, избыток энергии идёт от тёмной материи, связанной в планиуме. Взаимодействие WIMP-поля с планиумом каким-то образом катализирует выброс тёмной энергии при принудительной дестабилизации вещества. Но это предел моего понимания этой темы.

— Спасибо, генерал. Извините за прерывание, — кивнул тот и снова замолчал.

С подтверждающим кивком генерал вернулся к дисплею.

— Как я и говорил, энерговыделение почти невероятно велико. Получается примерно три с половиной эксаджоуля на грамм, или, иными словами, несколько больше восьмисот мегатонн в тротиловом эквиваленте на грамм планиума. Плотность материала примерно как у алюминия, так что грамм — это примерно треть кубического сантиметра.

Он поднял монету.

— Примерно столько. Чтобы получить взрыв почти в пятнадцать раз мощнее крупнейшей когда-либо детонированной термоядерной бомбы. Оружие, уничтожившее Нью-Йорк, было меньше двухсот килотонн — и мгновенно убило почти миллион человек.

Оглядев зал, он переключил голограмму на карту.

— Если взрыв такого масштаба произойдёт здесь, всё между Пертом на юго-западе и Терсо на северо-востоке будет полностью уничтожено. Огненный шар вырвется за пределы атмосферы. Все от Квебека до другого берега Великих озёр рискуют получить термические ожоги.

Пока он говорил, шла симуляция — огромный синий огненный шар поднимался над трёхмерной картой восточной Канады.

— Это — от одного грамма планиума.

Снова оглядев потрясённые лица комитета ГИУ, он сделал паузу, дав словам осесть.

Спустя какое-то время, в полной тишине, он сменил изображение на запись События «Искатель», знакомую каждому в зале — как и почти каждому на планете к этому моменту.

— СИ — результат детонации примерно ста девяноста четырёх килограммов планиума. Если бы это случилось здесь… ну, мы наверняка потеряли бы всё полушарие. Прогнозы: ядерная зима, которой не было и не будет, вероятно новый ледниковый период и гибель до девяноста процентов всей жизни на планете в течение пятидесяти лет.

Никто не произнёс слова, но слушали очень внимательно.

— Учёные говорят, что выход почти постоянен, хотя между микрограммами и долями грамма он растёт примерно на два процента, а затем выходит на линейную зависимость. Легко экстраполировать от увиденного к тому, что произойдёт при срабатывании харонской массы. Грубо — более пятидесяти одного миллиона тератонн. Тишина в зале оглушала: все сверялись с нейролинками, что это значит, и чувствовали слабость.

Он продолжал невозмутимо.

— Почти один процент гравитационной связующей энергии нашей планеты. Двенадцать часов полной мощности Солнца. Это полностью уничтожит биосферу Земли при детонации где угодно в пределах нескольких а.е. И это только от теплового и электрического выброса, — сказал генерал тихо, но внятно. — Ещё опаснее гравитационные волны при дестабилизации. СИ вызвало гравитационные волны, зафиксированные зондами у Сатурна. Харонская масса, если учёные снова правы, создаст столько гравитационных возмущений, что сам Харон, вероятно, схлопнется в сингулярность — отдельная проблема из-за астрономического количества излучения Хокинга.

Они довольно уверены, что волны также вызовут мощные солнечные вспышки, когда дойдут до Солнца — это опустошит внутреннюю систему и, возможно, резко изменит орбиты даже внешних планет.

Когда он замолчал, все просто смотрели на него почти полминуты, пока премьер-министр Канады не прочистила горло.

— Значит, если это оружие, оно рассчитано на уничтожение целых звёздных систем, генерал?

— Похоже, это консенсус научных и военных советников, мадам, — кивнул он. — Не убийца звёзд, но более чем достаточно, чтобы нанести звёздной системе такой урон, что она станет непригодной для жизни на столетия. И, скорее всего, убьёт почти всех в ней даже с такого расстояния, если их не прикроет звезда. Мы считаем, что если обнаружение металлической структуры вокруг массы планиума реально, это, вероятно, система доставки — чтобы при активации увести заряд глубже в систему и нанести максимальный урон.

Он вернул исходное изображение — призрачный Харон с ярким пятном в центре.

— По нашему мнению, это почти наверняка оружие конца света или террористического типа. Для любой нормальной военной задачи не нужно ничего даже отдалённо такого размера. Единственная причина иметь боеголовку таких масштабов — убить целый мир, и мало правдоподобных причин, по которым это стало бы вариантом. Это устройство — убийца видов. Мы полагаем, что это дело той угрозы, которой боялись прометианцы, и весьма вероятно, что те, кто за этим стоит, — от кого они бежали. И с большой вероятностью были уничтожены ими.

— Ракета, убивающая планету, спрятанная внутри карликовой планеты на краю Солнечной системы, — пробормотала премьер-министр.

— Как из голоновеллы.

— К сожалению, это очень реально и очень опасно, мадам, — вздохнул он. — Если это оружие, генерал, чьё оно? Вы говорите, что предполагается работа того, от кого бежали прометианцы, но раз технология явно та же, что у прометианской базы на Марсе, не могли ли они сделать его сами — не против себя, а для себя?

Ле Бателье посмотрел на другую сторону внутреннего кольца — на женщину, министра науки Европейского альянса.

— Мы это, конечно, рассматривали. Исключить нельзя, признаю. Мы довольно уверены, что они не вернулись, и вывод: вероятно, не смогли. Возможно, вымерли, или их прогнали достаточно далеко, что они навсегда покинули нашу систему. Но вполне возможно, что они устроили ловушку для преследователей — Харон как феноменально большая наземная мина, которая сработает, если те вернутся их искать, — и спрятались где-то ещё. Тогда второй инопланетной силой, видимо, так и не вернулись — единственная причина, по которой мы ещё здесь.

Он пожал плечами.

— Может, мы никогда не узнаем. Большинство аналитиков считают харонскую массу скорее делом нападавших, чем нападаемых — хотя бы из-за огромной разницы в размерах двух залежей планиума и сложности операции по внедрению в центр Харона с последующим сокрытием следов. Без Глубокого массива мы, скорее всего, никогда бы не нашли. Очень хорошо замаскировано в месте, где никто просто так не наткнётся.

— Сходство технологий легко объяснить общей технической базой, — вслух размышляла она. — В конце концов, все на Земле знают, как делать ядерное оружие, и эти знания распространились за считаные годы.

— Именно.

Он кивнул.

— Может ли это быть чем-то иным, чем оружие, по вашему мнению?

— Не невозможно, мадам, — ответил он после паузы. — И мне хотелось бы в это верить. К сожалению, мне трудно — как и всем, кто работает над проблемой. Планиум слишком опасен для почти любого мирного применения, которое мы пока придумали. Да, это очень мощный источник энергии при минимальных усилиях, но риск катастрофы настолько высок, что никто не думает, будто разумная цивилизация стала бы на это идти. У него есть свойства, упрощающие вариант антигравитации, но WIMP-технологии дают то же самое с меньшими усилиями, гораздо контролируемее и несравнимо безопаснее. Наши АГ-системы при отказе не уничтожают целые страны.

— Я слышала, исследователи обнаружили, что им можно уменьшать или увеличивать эффективную массу, — сказала она, обдумав его слова.

Он кивнул.

— Разве это не важное применение?

— Несомненно, но, уверяют эксперты, то же достижимо гораздо безопаснее. Исследования микрограммов планиума быстро перекликаются с существующей WIMP-теорией — мы можем воспроизвести практически любое его свойство, не рискуя жизнями миллионов. И никто не понимает, зачем для эффекта изменения массы понадобилось бы более шестидесяти одной тысячи тонн этого вещества. Количество настолько ужасающе и безумно велико, что чрезвычайно мощное оружие остаётся самым правдоподобным сценарием — как бы это ни тревожило.

— А если наши таинственные инопланетяне знали применения планиума, но не имели WIMP-технологии и не осознавали, насколько он опасен?

Он слегка вздохнул.

— Мы это тоже обсуждали. Возможно, но многое зависит от того, встречается ли планиум в природе. Если да — насколько он распространён, сколько в одном месте и прочие параметры. Если как урановая руда, потребуется серьёзная переработка — дорого и рискованно из-за токсичности, но вполне по силам примитивной цивилизации при достаточной решимости. Мы создали атомное оружие в эпоху ламповых трубок и поршневых двигателей. Но мы уверены: изучение неизбежно рано или поздно приведёт к WIMP-теории, как изучение радиоактивности — к относительности и квантовой механике. Проблема в том, что если так случилось, с приличной вероятностью первое, что они сделали, — уничтожили себя, испытав WIMP-генератор потока, который плохо взаимодействовал с имеющимся планиумом в радиусе.

— Что явно не случилось ни с одним из этих видов — иначе они бы к нам не заходили, — с понимающим видом сказала она. — Точно. Если они случайно нашли планиум, непонятно, как они могли не разобраться с ним как следует — а это закончилось бы катастрофой, если бы им не повезло невероятно.

Он оглядел остальных и снова посмотрел на неё.

— С другой стороны, если они вывели рабочую WIMP-теорию и технологии, как мы, могли обнаружить опасность, не уничтожив себя — возможно, сдетонировав естественное скопление планиума. Если он образуется в природе. А если нет — теоретически его можно синтезировать. Мнения расходятся, насколько вероятен природный или синтетический материал. Мы не узнаем, пока не найдём его где-нибудь там. Сейчас известно лишь, что единственные два источника в Солнечной системе принесли чужаки — и вполне могли использовать в войне, что скорее указывает на второе, чем на первое.

Она задумчиво кивнула, когда он закончил.

— Спасибо, генерал. Признаю, поначалу сомневалась, но вы представили убедительный аргумент.

— Очень хотел бы ошибаться, — покачал головой он.

— Мы все хотели бы. Последствия планиумной бомбы, способной убить всю Солнечную систему и орбитирующей вокруг Плутона бог знает сколько, ужасают. Но, на мой взгляд, мы обязаны исходить из того, что наиболее вероятное назначение устройства — именно то, что подозреваем. Даже если это не оружие, оно всё равно чудовищно опасно, и с ним нужно разобраться. Риск слишком велик, чтобы оставлять всё как есть.

— Итого: мирное применение возможно, но маловероятно; военное — слишком правдоподобно, — с грустью прокомментировала премьер-министр.

— Именно. Для оружия как раз нужны опасные нестабильные материалы, — кивнул он. — Достаточно стабилен для обращения в больших количествах при правильной защите от токсичности, но достаточно прост в детонации, чтобы легко использовать в боеголовке. У нас уже несколько команд набросали проекты такого оружия — на случай необходимости. Почти слишком просто для моего спокойствия. Намного проще успешной термоядерной боеголовки и без сопутствующей радиации.

Снова наступила тишина, пока несколько человек не заговорили разом.

#— Порядок, прошу!# — чётко прозвучало в их головах от Афины, ИИ МКПС.

#— Успокойтесь и дайте генералу продолжить. Вопросы — по одному.#

— Спасибо, Афина, — сказала премьер-министр. — Успокойтесь, люди.

Она строго посмотрела на премьера Южноамериканской лиги, который встал с протянутой рукой.

— Сядьте, Карлос.

Мужчина слегка смутился, глянул на соседей и под её взглядом опустился на место.

— Продолжайте, генерал. Признаю, меня тревожит исследование оружия на планиуме. Мы все помним тридцать четвёртый, и мысль, что это может повториться с оружием ещё разрушительнее термоядерного, не успокаивает…

— Как вы говорите, мадам, никто не хочет повтора Безумных лет, — ответил он, когда она замолчала. — Смысл моей работы и работы всех здесь — обеспечить, чтобы этого не случилось. Но дело в том, что там есть — или по крайней мере был — кто-то или что-то, что, по-видимому, заминировало нашу самую удалённую планету и почти наверняка истребило целый инопланетный вид. Мы должны исходить из того, что они всё ещё могут быть там, или кто-то с похожими целями. Исследовать методы защиты — разумно и входит в мои полномочия и полномочия моих людей.

— Вы серьёзно говорите, что боитесь нападения инопланетян? — с лёгким недоверием спросила министр науки ЕА. — Не отвергаю эту возможность, — повернулся он к ней.

— Мы знаем: как минимум один разумный вид существовал всего пятьдесят тысяч лет назад. Есть веские основания полагать, что другой вид напал на них и, возможно, истребил — раз с тех пор они не возвращались к базам на Марсе. В нашей галактике минимум сто пятьдесят миллиардов звёзд, и шанс, что лишь две-три породили разумную жизнь, мизерный — не говоря о миллиардах других галактик. Мы не одни, и знаем, что по крайней мере часть соседей была агрессивной и крайне опасной.

Оглядев зал и убрав голограмму, он после короткой паузы продолжил — никто не осмелился возразить.

— TBT-привод позволяет добраться до другого края галактики так же легко, как с Земли до Марса. Посетители могут прийти буквально откуда угодно. Даже из Андромеды. Мы — одна звезда из миллиардов, шанс случайно наткнуться на нас мал, но у нас есть неопровержимое доказательство, что это случалось минимум дважды за пятьдесят тысяч лет. Это намекает, что подобное может быть регулярным событием. Махнув рукой в сторону потолка — намёк на вселенную, — добавил:

— Чёрт, кто знает — может, там целая галактическая цивилизация с тысячами видов, как в фантастике. Если кто-то придёт за древним супероружием или просто поздороваться, я был бы недобросовестен, не рассмотрев возможность враждебности и не приняв превентивных мер.

— Как ни хочется этого отрицать, в ваших словах слишком много убедительности — и это тревожит, — наконец ответила женщина из ЕА.

— Мне тоже не нравится, мадам, — сказал он. — Я занимаю этот пост не потому, что мне хочется убивать людей — даже инопланетян. Но моя работа — прорабатывать немыслимое и готовиться к худшему, не переставая надеяться на лучшее.

— Верно сказано, генерал, — кивнула канадская премьер. — Думаю, все согласны. И что нельзя допустить попадания планиума в руки безответственных людей.

— Не вижу веских причин держать его на планете вообще, — заметил премьер ЮАЛ, оглядывая зал.

Многие кивнули.

— Даже крошечные количества могут убить миллионы. Нужно регулировать материал так же строго, как расщепляющиеся и биотоксины. Мирного применения по сути нет, по данным сканов в Солнечной системе он не встречается — нужно собрать всё с Марса и хранить подальше от населённых мест.

— Годами планировали исследовательский форпост на Цересе, — заметил кто-то. — С TBT-приводом доступ почти куда угодно в системе — тривиален. Может, ускорить планы, модифицировав их для исследования планиума достаточно далеко от ценных мест, чтобы авария не нанесла слишком большой урон.

— WIMP-экранирование потока показывает успех, — отметил генерал Ле Бателье.

— Хотя ещё нужна доработка, прежде чем кто-либо рискнёт перевозить планиум внутри TBT-корабля. Учёные уверены: риск детонации на расстоянии уже снят.

— Просто: перевозим обычными не сверхсветовыми судами с Марса, — сказала министр ЕА. — Новейшие корабли справятся меньше, чем за две недели в худшем случае. Когда планиум в безопасном хранилище — персонал и оборудование через TBT. База может заработать меньше, чем за пять лет. Общее согласие. После обсуждения Афина вызвала голосование — резолюция принята единогласно.

— Марсианский планиум — одно, но что с Хароном? — спросил представитель КВШ после короткого перерыва. — Нельзя вечно держать над нами меч Дамокла. Риск случайной детонации крошечный, но не нулевой, даже если строители не вернутся.

— Мы всё ещё работаем над этим, сэр, — вздохнул Ле Бателье. — Поверьте, за последний год я мало спал. Пока хорошего решения нет, но найдём. Пока — держим дистанцию и продолжаем работу.

Никто не был доволен, но альтернативы не нашли — даже Афина, когда её спросили. В итоге отложили вопрос и продолжили работу, с дискомфортом осознавая далёкую, но слишком близкую угрозу, вероятно существовавшую большую часть человеческой истории. От этого думать о ней не становилось легче…

Октябрь 2095 — Защищённый исследовательский комплекс на Цересе — Обозначенный периметр минимальной дальности TBT

#— Диспетчерская служба Цереса разрешила нам заход, Алекс,# — прошептал в её сознании голос корабля.

Капитан Уильямс, бывший испытатель программы «Искатель» и первый человек, преодолевший световую скорость, кивнула.

— Спасибо, Гермес.

Она обернулась к пассажирам в корме быстрого курьера под её командованием. Не так романтично, как испытания первого сверхсветового корабля, но отличная должность — она её обожала. Могла и ездила куда угодно в системе, иногда до облака Оорта, где разворачивали наблюдательные базы.

Единственное место, абсолютно запрещённое любому Блинк-приводу, — зона радиусом десять а.е. вокруг Плутона; её строго контролировали ИИ и военные. Не то чтобы кто-то был настолько глуп. Люди — разные, но глобально самоубийственными не были. Урок усвоили. ИИ-компаньоны не давали забыть почему. У нового исследовательского центра на Цересе запретная зона гораздо меньше, но тоже серьёзно соблюдалась. Хотя сегодня экранированный Блинк-привод в упор вряд ли дестабилизирует планиум, никто не хотел быть первым испытателем — поэтому привод всегда глушили за миллион километров из избыточной осторожности. Со временем, вероятно, окажется лишним, но сейчас и она, и Гермес полностью согласны.

— Не верю, как быстро всё изменилось, — подумала она, разглядывая пассажиров.

Двое известны — пара, сделавшая первоначальное открытие более три с половиной десятилетий назад. Доктор Уорден и доктор Джеффрис за семьдесят, но сегодня это в худшем случае ранняя середина жизни — медицина стремительно улучшается с помощью ИИ. Как почти везде, синтетические друзья меняют всё с головокружительной скоростью. Будущее наступило внезапно, и человечество ещё привыкает. В основном наслаждается — но с лёгким недоумением…

— До стыковки ещё около тридцати минут, — сказала она после паузы, на заднем плане сознания отслеживая разгон на АГ и термоядерном приводе. Внутри корабля — лишь едва уловимая вибрация через конструкцию. Далеко от её первого полёта в космос двадцать пять лет назад.

Доктор Уорден улыбнулся.

— Всё ещё забавно: теоретически можем добраться куда угодно в пределах сотен тысяч световых лет за микросекунды — а последний участок едем на ракете, — с добродушным одобрением заметил доктор Уорден.

Доктор Джеффрис рассмеялась.

— Так или иначе первые и последние километры всегда займут почти всё время, — ответила она остальным четверым.

— Нельзя прыгнуть в атмосферу — нужен АГ-привод.

— Есть пара идей, — загадочно сказал Уорден.

— Но это потом.

— Вы правда думаете, ваши люди нашли решение для харонского оружия? — спросила Алекс через пару секунд. Слышала слухи от друзей в научном крыле RCSF пару месяцев назад.

— Есть несколько правдоподобных концепций для проработки деталей, — ответила Джеффрис, повернувшись к ней. Уорден расслабился и дал ей говорить; трое коллег из разных отделов IAP слушали. Две женщины — одной около двадцати, другой на десять лет старше; мужчине около сорока.

— Как вы справитесь с таким количеством планиума? Алекс знала, насколько строгие меры на базе Цереса — там меньше восьмидесяти грамм этого ужасного вещества после очистки Марса. Даже с новейшими сканерами это была огромная, ещё продолжающаяся работа. Раздражённые техники предлагали подвести неэкранированный привод вплотную и поджечь остаток — категорически отвергнуто как слишком разрушительно. Сотни людей и ИИ годами водили дроны по красной планете.

— Нельзя рисковать дестабилизацией.

— Нет, нельзя, — согласилась Джеффрис.

— И нельзя разумно вскрыть Харон, чтобы добраться до заряда и, возможно, разбить его на части — все подозревают ловушку как меру безопасности, это логично. Поэтому мы его переместим.

— Переместим… его? Алекс не поняла. Если не добраться — как…

#— Доктор Джеффрис имеет в виду перемещение Харона, а не боеголовки,# — с ноткой насмешливости сказал Гермес через нейролинк.

Алекс остолбенела; Джеффрис кивнула с лёгкой улыбкой.

— Вы собираетесь двигать луну диаметром тысяча двести километров, — ровно сказала она.

— Да.

— Как?!

— Обсуждали несколько способов, — ответила Джеффрис.

— Один — установить очень крупные АГ-системы и серию мощных термоядерных двигателей, используя саму луну как топливо. Двигатели включать последовательно, синхронно с орбитой Харона вокруг Плутона, постепенно поднимая орбиту — как раньше с спутниками и зондами. Гравитация Плутона поможет. Медленно, но сработает.

— Проблема: мы не уверены, что достаточно сильное АГ-поле для перемещения чего-то размером с Харон за разумное время не взаимодействует с планиумом — неясно, растёт ли чувствительность с массой, — вставил Уорден.

— Теоретически можно экранировать, но риск слишком велик, если ошибёмся. Алекс смотрела на них, всё ещё ошеломлённая идеей двигать целую луну из системы.

Казалось абсурдно. С другой стороны, она в корабле, летящем к Цересе на огромной скорости под управлением ИИ, связанного с её мозгом — абсурдом это уже не назовёшь…

— Кто-то предложил поставить очень большой TBT-привод и просто выбросить из галактики, — добавил Уорден с ухмылкой; у неё отвисла челюсть.

— Теоретически привод такого размера вполне осуществим. Больше даже. Но снова — ошибка и детонирует; неизвестно, до или после выхода. Если бы были уверены в — после — хороший план, но так слишком опасно.

— Текущий план — авантюрный вариант: не пробовали, но расчёты говорят, что возможно, — продолжила коллега, когда Алекс пришла в себя. Даже Гермес, кажется, удивился последней идеей.

— Скорее инверсия концепции АГ. Никогда не было причин, но вполне возможно использовать гравитационный генератор для очень сильного положительного поля, а не обнуляющего. Расширение инерциального компенсатора — только несоизмеримо мощнее.

— То есть… создаёте гигантское гравитационное поле, которое даёт вам…

Алекс прикинула и вдруг поняла.

— О. Блестяще. Огромное поле — искусственная гравитационная яма. Вся луна движется к нему!

— По сути да, — кивнула Джеффрис.

— Теоретически поле достаточно велико, чтобы искривить пространство у луны так, что она — скатывается вниз к нему. Вытаскиваем из орбиты, не толкая. Красота идеи: WIMP-поток генератора падает быстрее, чем градиент гравитации. Даже если экранирование хуже расчётного — достаточно далеко, чтобы это не имело значения.

— Потом просто постепенно уводим поле, пока Харон разгоняется — мягко вытащим из системы, — с удовлетворением сказал Уорден.

— Займёт время, но меньше, чем думали изначально: за несколько месяцев наберём приличную скорость. Когда безопасно уйдём за облако Оорта, можно будет спустить зонды, хотя многие настаивают на контролируемой детонации раз и навсегда. Я колеблюсь: мы потеряем данные, но я чувствовал бы себя лучше, если бы его не было.

Алекс понимала его. Все, кто думал о харонской массе, хотели, чтобы она исчезла.

— Значит, тесты? — спросила она.

— В том и идея.

Он указал на остальных.

— Сандра — эксперт по гравгенераторам, Хабиб — инженер силовых систем, Сабина знает о WIMP-экранировании больше, чем кто-либо. Лучшая ученица, что у меня была.

Молодая женщина слегка смутилась, но была довольна.

— Начнём с малого — астероиды как цели с небольшими количествами планиума как индикатор проблем экранирования, — сказала Сандра.

— Если что-то пойдёт не так — будет очевидно.

Вспомнив двадцать лет назад, Алекс не могла не согласиться. Синий огненный шар иногда всё ещё снился.

— Надеюсь, сработает, — наконец сказала она, вернувшись к консоли проверить физические индикаторы — привычка, от которой не избавилась.

— Чем скорее эта чёртова штука исчезнет, тем счастливее будут все.

Даже Гермес согласился характерным звуком.

Январь 2103 — Облако Оорта, 231 а.е. от Солнца — На борту корабля утилизации харонской массы — «Привратник»

#— Достигли расчётной безопасной дистанции. Готовы к выстрелу.#

— Приготовиться.

Капитан Робертс оглядел мостик — один из крупнейших построенных кораблей, размером со старым надводным эсминцем; экипаж почти двести человек, половина учёные.

— Есть финальное разрешение?

— Есть, капитан. Действуйте на своё усмотрение.

Генерал Ле Бателье стоял в стороне по-строевому, руки за спиной, спокойно наблюдая.

— Спасибо, сэр. Маккензи, выстрел WIMP-лучевой торпедо, затем прыжок к орбите Плутона, как только подтвердите детонацию.

#— Есть, капитан. Торпедный аппарат включён, цель захвачена, дистанция — десять а.е. «Порог» пройден. Торпеда: исходящий Блинк-прыжок завершён, обратный Блинк-прыжок завершён… Детонация подтверждена.#

Картинка с внешних камер в нейролинках дёрнулась — они за микросекунды оказались в двухстах астрономических единицах от места.

— Немного разочаровывает, — мягко прокомментировал Робертс.

— Результаты увидим только через чуть больше двадцати семи часов.

— Лично я более чем доволен подождать, — проворчал Ле Бателье, размявшись.

— Был бы ещё рад, если бы эта чёртова штука была ещё дальше, но все начали нервничать. Достаточно далеко от системы — получим лишь гравитационную турбулентность на несколько часов и красивое шоу. Меня устраивает. По крайней мере, её больше нет.

— И можно перестать беспокоиться об инопланетном супероружии и вернуться к обычной работе, — усмехнулся Робертс.

— Пока не найдём ещё одно, — вздохнул генерал.

— Где одно — может быть больше. Разберёмся, если и когда.

— Присоединитесь к обеду? Отличный синтетический стейк в камбузе.

— Хорошая идея, капитан, — улыбнулся Ле Бателье. — Ведите.

Оба покинули мостик; Маккензи передал команду себе.

Ожидая красивых синих огней, он с большим интересом размышлял, что принесут следующие годы.

Жизнь, даже для ИИ, в последнее время была очень интересной, решил он.

Люди — сплошное удовольствие.