Глава 1 — Несовместимость убивает...

Вся эта дикость — итог обсуждения в Discord с разными друзьями о том, как можно было бы окончательно сломать вселенную Mass Effect довольно простым изменением в нужной точке. Я написал главу для своей ветки случайных мелочей на Sufficient Velocity — просто ради азарта, — и её довольно хорошо приняли. Идея не отпускала, и я написал ещё одну главу. После этого я собирался вернуться к ответственному — ящерству, как обычно.

Однако маленький зуд в глубине сознания — не от укуса комара, — продолжал тычать меня, и я написал ещё одну главу. Текста стало достаточно, чтобы заслужить отдельную ветку, — вот она.

Замечу, что не могу гарантировать, как часто будет обновление, хотя почти уверен, что иногда обновлю. Но у меня ещё две истории в работе плюс реальная работа ради пропитания, так что иногда нужно заниматься и этим.

Теперь заметьте: это снова не будет ничем похожим на канон ME, да и на подавляющее большинство фанфиков по этой вселенной. Я никогда не играл в игры, хотя прочитал немало историй в этой вселенной и много раз заглядывал в вики (смотрел, когда нужно было что-то узнать, сдавался и спрашивал у того, кто играл), так что это, очевидно, нужно считать сильной альтернативной вселенной (AU). Но все фики так или иначе AU, а самые интересные обычно берут канон, скручивают в шар и выпускают шар...

Из пушки.

В любом случае не будет огромных бессмысленных наземных боёв с каждым выстрелом в числовом формате и характеристиками всех видов оружия. Знаю, кому-то это нравится, но мне читать это невероятно скучно, а писать — почти до слёз... Если нужно — есть куча историй с избытком такого. И, надеюсь, не будет кучи глупых инопланетян, которые постоянно делают глупости, оставаясь глупыми. Хотя турианцы — это отдельная история, а о батарианах лучше помолчать. Даже турианцы с этим согласились бы. Это и не HFY-история, как часто говорят.

Точно не в обычном смысле. Скорее HOFTI, если уж на то пошло (— Люди? О, чёрт, они же психи!). Что слегка иронично, потому что по причинам, которые со временем прояснятся, люди испытывают ровно то же самое ко всем остальным...

Надеюсь, кому-то понравится. Если нет — не тратьте часы на жалобы: это никому не поможет, кроме как раздражать вас и забавлять меня. Лучше найти другую историю и идти дальше — сэкономите всем усилия.

Сентябрь 2058, Торонто — Институт передовой физики — Отдел исследований WIMP

— Хм. Это… странно.

— Что?

Джон Уорден, двойной PhD по теоретической квантовой механике и прикладной математике, оторвал взгляд от консоли и мысленной командой через нейролинк убрал проекционный экран. Для большей части работы он предпочитал настоящий экран, хотя версия в ментальном пространстве была распространённее. Его коллега Аманда Джеффрис — три PhD в ещё более эзотерических областях плюс магистр по спинтронике — смотрела на свой экран с растерянным видом.

— Думаю, у нас ошибка приборов, — наконец сказала она, качая головой.

Он встал и подошёл, остановившись за её спиной, чтобы всмотреться в дисплей.

Она указала.

— Хм.

— Я тоже так сказала.

— Знаю.

Он наклонился чуть ближе.

— Прокрути к временному индексу… минус десять?

Она так и сделала. Он изучил результаты, как и она, затем они обменялись недоверчивыми взглядами.

— Это невозможно, — сказал он едва слышно.

— Совершенно, — согласилась она. — Но…

Ещё несколько мгновений недоумения — и они настроились повторить эксперимент. Основная система ещё была охлаждена после прошлого прогона, так что ждать часами гелиевую продувку не пришлось. В итоге через девяносто минут они сравнивали новые данные с исходным набором.

— Какого чёрта тут происходит? — наконец воскликнул Джон, взмахнув руками.

— Это противоречит практически всему, что мы знаем.

— Но повторяется. И…

Аманда уставилась в пустоту, думая.

— И?

— И это не совсем несовместимо с суперсимметрией. С последнего апгрейда гиперколлайдера мы знаем, что при нужных условиях случаются очень странные вещи. Может, это расширенная версия того…

— В каком смысле?

Он посмотрел на неё с интересом.

Она — мировой лидер в теории спина, и если она говорит, что что-то связано с этим, скорее всего так и есть.

С 2032 года, когда суперсимметрия была доказана и показана как самый нижний уровень физики, превосходящий даже квантовую механику, такие как они уточняли теорию и строили всё более сложное оборудование, чтобы пройтись по всем её возможностям. Новое понимание физики за последние двадцать шесть лет уже позволило наконец решить проблему термоядерного синтеза и привело к новой парадигме в областях от вычислительных технологий через медицину до астрофизики. Даже гравитация показывала многообещающие признаки полного понимания и, возможно, управляемости. Первую робкую единую теорию поля год назад опубликовал европейский консорциум — и пока она выдерживает проверку. Но это… это было просто безумие.

— Ну, если показания верны, произошло временное и пространственное смещение нашего пучка частиц почти на минус пять фемтосекунд на небольшой зоне по оси Z. Пучка там не было на этом расстоянии.

— Хотя временное рассогласование зафиксировали боковые детекторы, пучок пришёл ровно в нужное время. Так если он действительно ушёл назад во времени — а показания говорят, что так, — почему эти данные говорят, что нет?

— На самом деле он пришёл слишком рано — чуть меньше, чем на полфемтосекунды, исходя из реального расстояния между излучателем и основной мишенью, видишь? Затраченное время показывает сверхсветовое движение.

Он уставился, прикинул в уме, подключил нейролинк и с его помощью пересчитал, наконец кивнул. — Что снова невозможно.

— А, — сказала она, вызывая ещё один проекционный экран сбоку. — Не совсем. Правда, пока это только гипотеза, но я вижу это так: если действительно было временное смещение.

Проекция заполнилась уравнениями, и он следил за ними с интересом. Одна константа сразу бросилась ему в глаза.

— Боже мой.

— Видишь?

— Вижу. Он смотрел в изумлении. — И цифры сходятся в точности. Чёрт возьми.

Аманда пожала плечами, тоже глядя на экран.

— Нужно проверить ещё несколько раз, чтобы наверняка исключить ошибку оборудования, но если это реально — невероятно. А если нет — у нас чертовски странная поломка.

— Ладно, нужно увеличить и ось Z и посмотреть, следует ли эффект за изменением расстояния. Если да — это отсекает часть вариантов ошибки.

Она кивнула, встала и подошла к их огромной и очень дорогой экспериментальной машине, занимавшей весь конец большой лаборатории. Нежно похлопав её, улыбнулась.

— Давай сделаем историю вместе, ДМИТР.

— Ты очень странная, Аманда, — усмехнулся Джон.

— Эй, люди привязываются к чему угодно, ты же знаешь, — ухмыльнулась она. — А когда почти десять лет работаешь над одним — привязываешься.

Реактор испытаний взаимодействия с тёмной материей лишь сидел там, еле-еле гудя, но в сознании Джона гудение звучало довольно… удовлетворённо.

Июль 2063, Торонто — Институт передовой физики — Отдел исследований WIMP

— Настройка на прогон… тысяча четыреста двенадцать.

#— Параметры заданы, детекторы готовы, заряд стопроцентный,# — немедленно передал лабораторный ИИ через нейролинк.

Как универсальный интеллект он не блещет умом, но рефлексы у него на порядки быстрее человеческих, а в узкой области — гений уровня саванта. Джон удовлетворённо кивнул и повернулся к Аманде, стоявшей за ним вместе с двумя другими, подключёнными к проекту за последние годы. Доктор Филип Блэк — эксперт по сверхбыстрым системам измерения и генераторам пучков, — профессор Дженнифер Диас — исследователь тёмной энергии.

— Готовы. Новые решётки детекторов в зелёной зоне, повышенная мощность пучка даёт нам гораздо более тонкий контроль. Кто хочет поставить на исход?

— Не сейчас, — с лёгкой улыбкой сказал Филип.

— Я уже видел слишком много прогонов. Просто делай.

Дженнифер и Аманда кивнули.

— Давай уже, Джон, хватит добавлять таинственности, — добавила Аманда с терпеливым вздохом, смешанным с нежностью.

— Эй, мы открываем неизведанную область — надо относиться серьёзнее! — воскликнул он с ухмылкой.

— Только я считал, что поставить пару — лестниц Якоба — хорошая идея. И хочу большой ножевой выключатель. Так и делают безумную науку.

— Ты… порой странный человек, Джон, — сказала Джен, качая головой.

— Он слишком много фильмов смотрел. Давай, запускай, пока мы не заскучали и не пошли обедать.

— Ради науки! — сказал Джон, нажав кнопку ручного перекрытия. Ничего не произошло.

— А.

Он выглядел смущённым, коллеги переглянулись.

— Не включено. Выполнить тест.

#— Последовательность теста 1412 инициирована,# — сказал ИИ — всё ещё без имени спустя почти шесть месяцев после установки благодаря увеличенному бюджету проекта — совершенно спокойным голосом. Все были подключены через нейролинк.

#— Последовательность запущена… Мощность растёт до порога выстрела… «Порог» достигнут, выстрел пучком.#

Из недр ДМИТР донёсся приглушённый удар, и все почувствовали лёгкое ощущение холода — реальные пограничные эффекты WIMP-пучка. Странно, но на приборах его почти невозможно зафиксировать, зато человеческая нервная система, кажется, реагирует легко — по причинам, которые за десятилетие исследований так и не прояснили. Точно известно лишь одно: это безвредно, хотя первые разы и сбивает с толку.

#— Тест завершён. Пучок остановлен, рекуперация энергии отдачи — 99,689%. Временной сдвиг измерен на ожидаемом значении в пределах точности детекторов. Ускоритель в режиме ожидания. Результаты в журнале.#

Мысленной командой с лёгкостью человека с нейролинком с четырнадцати лет Джон посмотрел на голограмму над консолью, как и остальные. Графики разных цветов развернулись и закрутились, пока все изучали результаты, а ИИ по запросу добавлял детали. Прошло почти два часа, пока они не оказались за столом, глядя на итог.

— Должно быть верно. Все цифры совпадают с теорией с точностью, далеко за пределами случайности, — сказала Аманда.

— Я не спорю, — ответил Филип. — Я проектировал эти детекторы и отвечаю за работу. Но это невероятное открытие, и я хочу быть уверен, что мы ничего не упустили. Нобелевских премий тут, в конце концов, предостаточно.

Он оглядел остальных — все кивнули.

— Согласна, — вставила Джен. — И я невероятно взволнована. Мы совершили крупнейший прорыв в истории исследований тёмной материи и тёмной энергии. Она указала на голограмму посреди стола. — Это подтверждает целый ряд теорий и полностью развенчивает другие. Когда об этом станет известно, последствия будут… — замолчала и наконец закончила: — глубокими.

— И не только, — улыбнулся Джон. — Закрывает последние вопросы ЕТП способом, которого никто не ждал, а последствия того, что мы нашли… я до сих пор едва верю, хотя прошло почти пять лет.

Аманда изучала графики — итог более четырнадцати сотен всё более сложных тестов явления, на которое наткнулись, ища совсем другое. Все сходились к финальному набору уравнений — элегантно простых и совершенно контринтуитивных. Отправив несколько команд ИИ, она ждала, пока тот за почти две минуты без остановки прогонит триллионы операций в секунду и сведёт терабайты данных к четырём строкам символической математики.

Она очистила дисплей и увеличила финальный результат, медленно вращая золотыми символами.

— Это, люди, изменит всё, — тихо сказала она с изумлением в голосе.

— Знаете, люди скажут, что мы изобрели путешествия во времени или что-то такое, да? — усмехнулся Джон.

— Мы и изобрели. Только пользоваться этим нельзя. Принцип исключения запрещает взаимодействие с чем-либо до настоящего, а фактор отскока всё равно возвращает тебя туда, откуда стартовал, меньше, чем за сто пятьдесят микросекунд, — сказала она, всё ещё глядя на крутящиеся уравнения. — Настоящие путешествия во времени невозможны. Это лучше.

— Да, лучше, — кивнул Филип, тоже смотря на дисплей с крошечной улыбкой. — Если мы правы, что это можно применить макроскопически.

— Теория это допускает, насколько я вижу, — сказал Джон. — Правда, понадобится чертовски много исследований, чтобы выяснить как. Мы едва касаемся начала целой технологической революции, на которую уйдут годы, чтобы серьёзно в неё включиться.

— Но оно того стоит, — улыбнулась Джен. — Очень, очень стоит.

— Нужно поговорить с администрацией, написать первую статью, попасть в историю, потом понять, как это использовать. Нужно финансирование. Много финансирования, — заметила Аманда, опустив глаза на остальных. — Эта лаборатория стоила сорок два миллиона долларов и едва хватает, чтобы показать эффект. Потребуются миллиарды, чтобы сделать из этого что-то полезное.

— Грубый коммерциализм поднимает уродливую голову над красотой теории, как всегда, — сказал Джон с грустным видом; она бросила в него маленький инструмент. Он увернулся на ходу и ухмыльнулся. — Если мы правы…

— Хочу получить Нобелевскую в другой звёздной системе, — твёрдо сказала Джен.

Аманда ещё раз посмотрела на дисплей и погасила его.

— Может, и случится, — ответила она с необычайным удовлетворением.

Апрель 2075, Торонто — Институт передовой физики — Отдел технологии сверхсветового привода — Центр управления TBT-приводом Джеффрис–Уорден

#— Все системы готовы, доктор Уорден. Испытательный аппарат держит T минус десять секунд. Мощность TBT-привода на пороге инициации. База на Фобосе на связи.#

— Спасибо, Дмитрий, — ответил Джон спокойному голосу ИИ в голове, изучая голографические дисплеи большого зала и более личные — в ментальном пространстве. Два десятка человек делали то же, хотя в основном мониторинг вёл компьютер.

Он повернулся к женщине рядом.

— Семнадцать лет до этого, — вздохнул он. — Иногда казалось, что никогда не дойдём.

— Я верила в наших людей, Джон, — мягко ответила Аманда. — Но понимаю, о чём ты.

Она оглядела зал.

— Если сработает — то, что мы сделаем за следующие десятилетия, изменит нас всех невообразимо.

— Надеюсь, в хорошую сторону, — пробормотал он. — Не хочется повтора Быстрой войны.

Она грустно качала головой, вспоминая, как столько людей погибло за несколько минут безумия почти пятьдесят лет назад. Мир всё ещё восстанавливался, целые страны перестали существовать в прежнем виде. К счастью, всё остановилось так же быстро, как началось, благодаря быстрой реакции и сознательным жертвам очень смелых людей. Итог — гораздо более объединённый мир, гораздо менее терпимый к идеологиям, ведущим к такому, — с удачей навсегда.

— Нет, не хочется, — согласилась она. — В тридцать четвёртом мы подошли слишком близко. Поэтому это так важно. У нас пара сотен человек на трёх исследовательских постах на Марсе и Луне и несколько тысяч на орбитальных средах обитания. Этого мало. Нужно гораздо больше людей в гораздо большем числе мест — на случай, если безумцы снова возьмут верх. В следующий раз может не повезти.

Джон кивнул и повернулся к людям с другой стороны, ведшим тихий разговор.

— Когда будете готовы, полковник, — сказал он представителю RCSF, отвечающему за тех, кто летал на их экспериментальном аппарате — сейчас в пятистах километрах над головами. — Мы готовы.

— Спасибо, доктор, — ответил полковник Парк — несмотря на фамилию, лишь на одну восьмую кореец и даже не похож. — Момент на уровне первого шага Армстронга на Луну, кажется.

Он выглядел напряжённым, но уверенным. Повернувшись к небольшой группе в форме RCSF у своих дисплеев, убедился, что все готовы, и открыл канал к испытательному кораблю.

— Управление TBT — «Искатель». Лейтенант Уильямс, разрешение на инициацию привода, — сказал он в воздух; нейролинк передал слова на далёкий корабль.

— Управление TBT — «Искатель». Лейтенант Уильямс, разрешение на инициацию привода.

Алексис широко улыбнулась — она на пороге новой эры.

Или, возможно, ужасного разочарования, но она оптимист и игнорировала эту возможность.

Сработает. И её имя будет рядом с Гагариным и Армстронгом.

— Спасибо, сэр, — ответила она. — Инициация TBT-привода через десять секунд… Девять… восемь…

Она считала вслух, хотя компьютер вёл отсчёт гораздо точнее — и именно он должен был управлять кораблём. Пилот по сути наблюдатель — даже спустя больше века автопилотов некоторые всё ещё не хотят убирать человека из контура.

Она — одна из них, хотя в основном потому, что просто любит летать, особенно на экспериментальных аппаратах.

Это чертовски здорово.

— Три… Два… Инициировать!

Нейролинк подавал ей все показания с маленького корабля; данные были так плотно встроены в сенсориум, что она почти была кораблём.

Она почувствовала, как привод перешёл порог и сгенерировал огромный WIMP-поток, и как инвертировал получившийся TBT-эффект, поместив корабль внутрь поля, а не снаружи. Даже когда через тело прошёл чисто ментальный ледяной холод, расширенные чувства дёрнулись — вся вселенная через множество сенсоров… прыгнула.

И она была где-то ещё.

— Чёрт, сработало! — закричала она от радости, глядя на красную планету впереди — точно не Землю.

Потом нахмурилась.

— Какого чёрта… — едва вымолвила она, уставившись на крошечную точку странного перламутрового сине-белого света, вспыхнувшего на поверхности Марса почти прямо под ней и впереди, — не прошло и секунды с момента прибытия. Она росла с бешеной скоростью, покрывая за секунды расстояние, измеряемое десятками, если не сотнями километров.

#— Массивные гравитационные волны от неизвестного источника, — предупредил корабль. Едва он успел — аппарат жёстко содрогнулся. #— Инерциальное гашение на максимуме. Реактор на максимуме. Амплитуда гравитационных волн растёт, рекомендуется полное ускорение для выхода из опасной зоны.#

Синий клубящийся огненный шар уже поднимался в разреженную атмосферу Марса, молнии вспыхивали по краям — одновременно одно из самых впечатляющих зрелищ в её жизни и бесспорно самое ужасающее. Не успев толком понять, что делает, она выкрутила АГ-привод на максимум и зажгла термоядерный факел; корабль ускорился более чем на сто g от планеты — и только поле инерциальной компенсации не давало ей превратиться в кашу.

— Какого чёрта случилось? — прошептала она в шоке, спасаясь бегством. И отчаянно надеялась, что чертовщина была далеко-далеко от маленького марсианского форпоста внизу — очевидно, в зоне поражения никто бы не выжил. Или, возможно, на том же полушарии…

— Нам повезло — взрыв был почти диаметрально противоположен исследовательской станции, никто не погиб, — сказал полковник Парк, садясь в конференц-зале. Прошло тревожных два дня с первого успешного теста TBT-привода. Если «успех» — правильное слово для того, что могло пробить в Марсе дыру, куда поместится приличный астероид, не касаясь стенок.

Их достаточно беспокоило, связано ли это напрямую с тестом привода, что никто не готов был пускать «Искатель» обратно тем же путём. Пилоту придётся добираться домой обычными системами — больше недели, что возможно лишь благодаря АГ-приводу. Двадцать лет назад заняло бы минимум месяцы. К счастью, корабль к этому готов — планировали возможный отказ привода, — так что это лишь утомительно, а не смертельно.

— Если это не TBT-привод — чертовски странное совпадение, — сказал капитан Джексон, один из военных технических специалистов. — Насколько мы можем судить, взрыв случился в точный момент прибытия корабля над этой точкой поверхности. Начался под землёй — отсюда небольшая задержка до видимости, — но станция на Фобосе наблюдала всё полушарие камерами, фиксируя прибытие корабля. Они сопоставили видимые признаки взрыва с прибытием «Искателя» и сейсмикой — всё сходится с точностью до миллисекунд.

— Что это вообще было? — спросила Аманда, глядя на запись на голограмме над столом. С одной стороны — камеры испытательного корабля, с другой — станция на Фобосе. Причудливо красивый синий огненный шар не походил ни на что из виденного. Как и записи огромного всплеска гравитационных помех — их зафиксировал каждый гравидетектор Солнечной системы. Даже чувствительные сейсмометры на Луне заметили, как волны прошли через неё и слегка заставили звенеть, как гигантский колокол.

— Мы абсолютно не знаем, доктор Джеффрис, — покачал головой он. — Не было выброса радиации, нейтронов, ни признаков деления или синтеза. Огромное количество теплового излучения — расплавило тысячи квадратных километров породы в стекло, чертов разряд, выбивший половину приборов на исследовательской станции на другой стороне планеты, и гравитационный всплеск — но ничего не совпадает с тем, что я слышал. Даже в теории, даже с чем-то столь эзотерическим, как антиматерия. Просто не знаем.

— Какова была мощность? — спросил полковник Парк.

— По размеру кратера оцениваем минимальный выброс энергии порядка двухсот тератонн, сэр.

Все остолбенели.

— Примерно как десятикилометровый железный астероид в лоб, — добавил он любезно. — Кратер больше сорока километров и почти километр глубиной. По визуальной записи огненный шар был больше двухсот километров в диаметре на пике.

— Господи! — сказал Филип с благоговением. — Как, чёрт возьми, это сделало?

— Не знаю, но я определённо не хочу, чтобы это случилось здесь, — мрачно ответил полковник Парк, вызвав кивки всех. — Это убило бы половину людей на планете. Он оглядел их. — Нужно выяснить, что это сделало, почему и как. И главное — как не допустить повтора.

— Может, астероид попал ровно в тот же момент? — размышляла Джен. — Нет, не сходится — результаты совершенно абсурдны.

— Придётся осмотреть корабль по возвращении — проверить, не сбойнул ли привод, — прокомментировал Джон, указывая на зацикленную голограмму. — Но я не могу придумать ничего даже в теории, что могло бы вызвать это. Он оглядел команду — все качали головами. — Принцип исключения должен мешать приводу взаимодействовать с чем-либо, кроме самого корабля внутри поля. Теоретически она могла целиться в центр Марса и всё равно оказалась бы в космосе.

— Простите, доктор, но я бы не стал это проверять, — ответил полковник Парк. Он снова глянул на голограмму, потом на Джона. — Особенно с учётом того, что случилось.

Джон согласился.

— Тем не менее не вижу, как поле привода могло это сделать, — настаивал он. — После отскока мы получаем почти всю вложенную энергию обратно, а WIMP-поток слишком мал, чтобы зафиксировать на приборах. Он пожал плечами. — Мы упускаем что-то важное.

— Именно. И нужно понять что. Ваш привод работает, но если это результат использования — польза ограничена. — Полковник слегка улыбнулся. — У нас не так много планет, чтобы каждый раз проделывать в них огромные дыры, когда хотим куда-то попасть.

— Может, это было оружие? — почти рассеянно предложил капитан Джексон, по виду человека, изо всех сил гоняющего нейролинк. — Урон достаточен для такого применения.

— Оружие от кого? — спросила Джен. — У нас точно нет ничего подобного. Ни у CAS, ни у Европейского альянса, ни у кого. И слишком чертовски велико для Земли — разве что оружия последнего дня из плохого романа. Как сказал полковник — одним выстрелом полпланеты. Безопасно даже испытать нельзя…

Он пожал плечами.

— Просто мысль. Может, инопланетяне? — На лице было видно, что он шутит, хотя улыбки не было.

— Сомневаюсь, что инопланетяне решили бомбить Марс ровно когда мы тестировали сверхсветовой привод, капитан, — с кривой улыбкой заметил начальник. — Достоверность на пределе. Но нужно разобраться, прежде чем рисковать новым тестом. Очень надеюсь, привод не причина — хочу видеть его развитие.

— Мы все хотим, — сказал Джон. Он оглядел группу и снова военного. — Лучше пересмотреть расчёты и проверить все результаты.

— Все ресурсы будут, доктор. Держите меня в курсе.

Полковник Парк встал, кивнул и ушёл; капитан Джексон последовал после быстрого маха остальным.

— Боже. — Филип откинулся и вздохнул, глядя на голограмму. — Так близко — и вот это.

— Разберёмся, Фил, — заверил Джон. — Теория работает. Мы доказали. Осталось понять, как убрать побочный урон.

Все посмотрели на него, потом на голограмму — и принялись за работу.

Октябрь 2077, Торонто — Институт передовой физики — Отдел технологии сверхсветового привода

— Вот что это сделало, — наконец сказал Джон, устало указывая на сосуд сдерживания, где в АГ-поле парила крошечная светящаяся точка. — Под поверхностью должно было быть пара сотен килограммов этого — около пятисот метров вглубь по последним расчётам.

— Что это? — с большим интересом спросил полковник Парк, всматриваясь в прозрачную стенку. Вокруг работала дюжина учёных; ИИ Дмитрий помогал согласовывать их действия и следил за текущими экспериментами. Отдел сильно вырос с первых дней — теперь отдельное большое здание в дюжине километров от места, где впервые заметили признаки того, что стало TBT-теорией.

— Полного понимания ещё нет, и ещё меньше — откуда это, но по сути это тип тёмной материи, связанный в форму, взаимодействующую с обычной, — объяснил Джон, переводя взгляд между Парком и другими военными. Увидев растерянные лица, развил мысль. — Тёмная материя и тёмная энергия не взаимодействуют с обычной материей и энергией, кроме гравитации. Они составляют львиную долю массы вселенной, но мы могли лишь выводить их существование из теории до ~2032, хотя десятилетиями считали это наиболее вероятным объяснением ряда астрономических явлений.

Он сделал паузу, пока все переваривали, и продолжил по жесту полковника. — Прорыв, приведший к TBT-приводу, — случайное открытие при исследовании тёмной материи через WIMP — слабо взаимодействующие массивные частицы, существование которых давно подозревали. Доказательство суперсимметрии и единой теории поля наконец позволили их детектировать и генерировать/манипулировать. Это привело к АГ-приводу, полю инерциальной компенсации и ряду технологий, меняющих или создающих гравитацию. Даже современные термоядерные реакторы были бы невозможны без этого.

Джон заметил, как Аманда подошла и встала сзади, слушая с лёгкой улыбкой, но продолжил импровизированную лекцию. — Этот материал нашли рассеянным крошечными, почти микроскопическими количествами на половине поверхности Марса после События детонации «Искателя». Обычный химический анализ и стандартные методы давали абсурд — невозможные физические свойства и т.д. Но мы поняли: нечто вроде клатрата, только из тёмной материи, связанной с обычной в матрице настолько, что взаимодействует с остальной вселенной.

— Что такое клатрат? — спросил один из гостей.

— Химическое соединение: одно вещество образует трёхмерную решётку, удерживающую другое, которое обычно с ним не связывается, — ответила Аманда сзади группы, заставив всех обернуться. — Самый частый вариант — клатрата-гидрата, известный как метановый лёд. Образуется при низкой температуре и высоком давлении в присутствии метана — например, под океаном в очень холодной воде. Раньше добывали ради газа, пока не отладили термоядерный синтез.

Она махнула на сосуд и точку. — Этот материал во многом похож, но тёмная материя в решётке модифицированной обычной — подозреваем, результат очень энергичного события вроде сверхновой в зоне, богатой тёмной материей и энергией. По сути — кристалл тёмной матери, если так проще.

— Почти уверены: затухающее WIMP-поле от работы TBT-привода взаимодействовало с залежью этого под Марсом и разом дестабилизировало всё. Мгновенно вернулось к исходной форме, выбросив огромное тепло и высокоэнергетическое бета-излучение. Гравитационные эффекты — от колоссального WIMP-потока; в центре взрыва, вероятно, на мгновение образовалась настоящая сингулярность, — продолжил Джон, заставив всех снова посмотреть на него. — Энерговыброс за пределами шкалы — выше, чем при аннигиляции материи с антиматерией. Есть мысль, что это по сути могло случиться в первые микросекунды Большого взрыва — к счастью в несравнимо меньшем масштабе. Иначе нас бы не было.

Он всмотрелся в парящий объект — едва виден невооружённым глазом, слегка светится. — Выжило мало — эффект был мгновенным, после распада поля остаток кристалла не затронули напрямую, только разбросало взрывом. Мы оценили возможный выброс от дестабилизации микрограмма и от размера взрыва вывели исходное количество — ~двести килограммов, плюс-минус пятнадцать процентов, не уверены в линейности масштаба.

Он замолчал; все переглянулись и снова смотрели на сосуд. Наконец полковник Парк сказал:

— Вы абсолютно уверены, что TBT-привод взаимодействовал с этим… материалом… и это вызвало детонацию?

— Да, — кивнул Джон. — Рабочая теория, с которой согласны ИИ, и осторожные эксперименты подтверждают.

— Нет ли возможности, что привод вызовет подобное без этого материала?

— Нет. WIMP-поле не взаимодействует с обычной материей, кроме гравитации — и та настолько мала, что едва заметна. — Джон покачал головой. — Нам и невероятно повезло, и невероятно не повезло: «Искатель» прибыл достаточно близко, чтобы поджечь залежь. На тысячу километров дальше — никакого эффекта, и мы могли никогда не открыть явление. Что могло кончиться очень плохо, если кто-то оказался бы там, когда мы всё-таки устроили взрыв.

— Или если корабль прибыл бы к большей залежи, — прокомментировала Джен с другого конца комнаты, оторвавшись от тестов. Все посмотрели на неё. Она пожала плечами. — Должно существовать где-то ещё, верно? Не может быть, что мы наткнулись на единственный кусок во вселенной. Может быть повсюду. Даже на Земле.

— Это… не успокаивает, — медленно сказал Джон.

— Скорее всего и не должно, — добавила она с лёгкой улыбкой через мгновение. — Иначе мы бы уже заметили. Взаимодействие с электричеством сделало бы очевидным — одна молния не там, и пойдут странности. Не говоря уже о том, что почти уверены: токсично, хотя для полноценных тестов материала мало.

Полковник Парк вопросительно посмотрел на Джона; тот кивнул. — Очень вероятно плохое взаимодействие с биологией. Реагирует на электрический заряд с крайне странными эффектами — мы их ещё только изучаем, и на это могут уйти годы, — но это намекает, что ток в теле может сделать то же. Итог неприятный, даже если химически не активен.

— Звучит как кошмарное вещество, — сказал другой гость. — Проблемы для марсианской программы?

— Надеюсь, нет, — ответил Джон, пожав плечами. — Люди работают над детекцией и сдерживанием. Раз реагирует на WIMP-поле, возможно сканировать очень слабым полем по изменениям энергопотока — теоретически на значительные расстояния, возможно межпланетные, из-за природы тёмной энергии. Нужны время и деньги. К тому как люди окажутся у места взрыва — надеюсь, очистим; пока достаточно далеко, можно просто обходить.

— Есть полезные свойства? — спросил другой, заинтригованный. — Много материалов токсичны и опасны, но ценны.

— Некоторые эффекты интересны, но большинство уже достижимо безопаснее и контролируемее, — заметила Аманда, обойдя к Джону. — Даже маловероятные — теоретически, со временем. По нашему мнению слишком опасен и нестабилен для коммерции — катастрофическое взаимодействие с WIMP-полями. Если TBT окажется пригодным к практическому использованию — а мы посвятили этому почти двадцать лет — рисковать нельзя.

— Даже с экранированием привода — слишком опасно, — добавил Джон. — Достаточно сильным WIMP-лучом можно дестабилизировать с другого конца системы. Единственное применение, которое вижу — оружие. Термоядерная бомба рядом с хлопушкой. Иначе этим воспользовался бы только идиот.

Полковник Парк задумчиво посмотрел на него, снова на сосуд. Потом обратно — и Джон почувствовал, что мог невольно сделать что-то глупое…

— Склонен согласиться, — мягко сказал тот. — Экранирование привода от такой проблемы вообще возможно?

— Думаем, да, но отдельная отрасль исследований — не решим за ночь, — вздохнула Аманда. — Целый отдел работает. Как сказала Джен — исходим из того, что материала больше; не хотим рисковать повторением там, где последствия могли бы быть куда хуже. Тесты привода — только в пустом космосе, пока не научимся детектировать издалека или экранировать — или и то и другое.

— Согласен. — Полковник кивнул. — Доложу нужным людям; программу, думаю, скоро возобновят. И финансирование на быстрые исследования.

— Это точно поможет, — сказал Джон.

— Будем на связи, доктора. — Пожал руки — и вся делегация ушла.

Джон сел в ближайший стул, подпер подбородок руками и уставился на загадочное вещество.

— Нужно дать имя, — заметила Аманда, облокотившись на верстак.

— Голосую за Тибериум! — крикнула Джен.

— Мы не назовём самый безумнейший материал в истории в честь древней видеоигры, Джен, — спокойно ответила Аманда; та рассмеялась.

— Марсит? — предложил Джон с ухмылкой.

— Звучит как намазка на завтрак.

— Бангиум?

— Вот это глупо.

Они улыбнулись друг другу и вернулись к работе.

Март 2083 — Южная полярная область — Девятьсот двадцать километров от места взрыва события «Искатель».

#— Ещё показания планиума — пятнадцать километров строго на запад, Майк.#

— Следы как обычно или на этот раз больше, Деми? — устало спросил Майк, откинувшись в кресле транспорта и потянувшись. Даже с домашними удобствами работа утомительна.

#— По показаниям оцениваю до пятидесяти грамм,# — тихо ответила его ИИ. Голос — он решил, что она женщина, и она согласилась — приятный и низкий, через нейролинк напоминал учительницу детства. Снова поразился скорости развития ИИ: когда он уехал с Земли пятнадцать лет назад на медленно растущий марсианский форпост, они были узкими савантами; сегодня — минимум как люди. И в его опыте проще в общении.

— Пятьдесят грамм!? — воскликнул он в шоке, резко выпрямившись. — Уверена?

#— В очень малой погрешности — да,# — ответила она. Ему показалось, в голосе насмешливой нотой — хотя говорят, у ИИ почти нет эмоций.

— Это в сто раз больше, чем мы когда-либо находили, — с изумлением сказал он.

#— Новые детекторы чувствительнее и видят глубже через породу,# — ответила ИИ. #— Источник ~двухсот метров вглубь. Совпадает с небольшим хребтом — возможно, пещера под ним. Спутниковая съёмка показала много таких пещер.#

Транспорт уже ехал в ту сторону — Майк включил без особой мысли. Найти пятьдесят грамм невероятно редкого и странного планиума — так названного после района Прометеи Планум, где гораздо большее количество восемь лет назад радикально изменило ландшафт — захватывающе. За каждый грамм солидная награда — и для науки, и для очистки будущей обитаемой планеты. Никто не хочет, чтобы это валялось и создавало проблемы.

Через минуты они были в районе; АГ-транспорт легко парил над препятствиями. Ещё замеры, пока он не уставился на отверстие в скале с недоумением.

— Деми? Мне кажется, или пещера… слишком идеально прямоугольная?

#— Признаю — не выглядит естественной,# — ответила ИИ после паузы. Они просканировали вход — явно искусственный, стены идеально ровные и плоские. #— Достаточно широко, чтобы заехать.#

— Ну, только так и узнаем, — сказал он, включая привод.

#— Можно сначала послать беспилотник,# — мягко заметила синтетическая спутница.

— Где тут азарт? — усмехнулся он, аккуратно вводя летмашину в отверстие. Полкилометра и четыре поворота в явно искусственной структуре — он резко остановился и просто уставился.

Долгая пауза, потом он сказал приглушённым голосом:

— Деми?

#— Да, Майк?#

— Думаешь, есть награда за доказательство инопланетной жизни?

ИИ издал звук, опасно близкий к смешку.

#— Подозреваю, с финансированием проектов проблем не будет,# — ответила она.

Оба смотрели на металлическую дверь с странными символами и мерцающими огоньками.

Июнь 2084 — Институт передовой физики — Отдел технологии сверхсветового привода

— Последние данные марсианской группы показывают: объект — небольшой автоматизированный форпост, резерв для основного в точном центре места взрыва, — заметил доктор Генри Чан, специалист по инопланетной антропологии, подсвечивая точки на голограмме мысленными командами. — Основная площадка по загруженным и расшифрованным данным ~в сорок раз больше найденной год назад. О них, их делах на Марсе и судьбе — лишь фрагменты: записи сильно деградировали от времени и урона События «Искатель». Вряд ли восстановим больше малой части — удар по науке.

— Уже знаем возраст? — спросил Джон.

— По нескольким методам датировки — ~пятьдесят тысяч лет плюс-минус полторы, — сказал доктор Чан, выведя таблицы. — Похоже, необитаем столько же. Тел нет, данных о строителях мало. Даже картинок нет.

Он листал страницы, остановился на неразборчивых символах. — Их компьютерная технология прочна — сохранилась с какой-то целостностью — но по нашим меркам не продвинута. Нет спинтроники, например. Без наших ИИ потратили бы десятилетия на то, что уже сделали. Однако одно открытие тревожит: по нашим данным, этот документ — предупреждение.

— Предупреждение? — напряжённо спросил полковник Парк. — Кому? О чём?

— Нам, думаем, — ответил доктор Чан. — Точнее — любому, кто найдёт остатки базы.

— О чём предупреждают?

— О некой великой угрозе, которой они очень боялись, — сказал он. — Пока не уверены, что. Болезнь, катастрофа, враги… Много вариантов. Лично склоняюсь к противнику — по формулировкам, если перевод верен. Но бежали от чего-то — отсюда, возможно, поспешное заброшение.

Все переглянулись и снова посмотрели на голограмму.

— Немного тревожно, — через несколько секунд сказала Аманда. — Интересно, угроза ещё существует.

— Мы думали то же, — признал доктор Чан с хмурым видом. — Пятьдесят тысяч лет для нас много — для прометиан может и нет.

— Прометиан? — растерянно спросил Филип.

Тот слегка улыбнулся. — Так их называют — форпост в Прометеи Планум. Лучшего имени нет — это прижилось.

— Неплохое имя, — усмехнулся Филип. Через мгновение стал серьёзнее: — Но вы правы — угроза может быть там, или они сами.

— Мысль, которую не могу отбросить, но и не могу исключить, — заметил полковник Парк, глядя на голограмму. Все посмотрели на него. — Может, большой запас планиума в их основной базе — ловушка против потенциальных врагов, если доктор Чан прав? — Он оглядел стол. — Колоссальный урон, база уничтожена. При ожидании вторжения — хорошая оборона в последнюю очередь. Хотя бы не оставить следов.

— Но сработало только когда мы случайно подожгли… — возразил Джон.

Полковник вздохнул. — Знаю. Может, ушли до атаки, враги обезвредили ловушку, ошибка в конструкции… Много версий, ответов нет. Но не могу исключить. Планиум в больших количествах чудовищно опасен — не вижу иной разумной причины держать столько, кроме оружия.

Они снова переглянулись.

— У него есть рациональная мысль, — прокомментировал Филип.

— Генерация энергии? Знаем, можно — если не страшно, — осторожно сказала Аманда.

— Столько? Сколько им нужно? — ответил Джон. — Грамма хватит для большинства задач. Килограмма — абсурд.

Обсуждали долго — единого мнения не нашли.

— Может, никогда не узнаем, — подвёл итог доктор Чан. — Но узнали много — хоть и не столько, сколько хотелось. И точно знаем: мы не одни во вселенной — одно из важнейших открытий в истории.

Все кивнули. Вернулись к работе — думая, что однажды сами встретят другой вид где-то там.

Ноябрь 2087 — Институт передовой физики — Отдел технологии сверхсветового привода

— Работает. Чёрт, работает! — Джон схватил Аманду и закружил с ней у стола.

— Да, работает. Отпусти, ты неуклюжий идиот, — едко сказала она. Он отпустил и ухмыльнулся.

— Некоторым азарт не нужен, — пожаловался он. — Тридцать лет вместе — и всё не танцуешь со мной.

— У тебя минимум две левые ноги и ты в два раза тяжелее, дурак, — вздохнула она. Он пожал плечами.

— Но работает. Экранирование реально работает.

Её хмурость сменилась широкой улыбкой. — Да. Наконец. За два месяца сможем дооснастить «Искатель», а потом посмотрим, как это работает на практике. Если всё подтвердится, сможем провести первый межзвёздный тест не в пустоту.

— Бедные испытательные пилоты заскучали смотреть в пустоту, — согласился Джон. — Хотят другую планету. Я бы тоже.

— Позвоним нужным людям с хорошими новостями, — улыбнулась она.

Оба оглянулись, когда дверь открылась — вошла Джен с странным выражением.

— Экран работает, Джен! — радостно крикнул Джон.

— Отлично, — пробормотала она, явно о чём-то другом. Активировала главный голографический дисплей через нейролинк и проецировала изображение, входя и закрывая дверь. Оба с недоумением посмотрели.

— Что это? — спросила Аманда.

— Результаты прототипа Глубокого WIMP-массива, — ответила их коллега и подруга. — Вчера впервые синхронизировали все детекторы и быстрый калибровочный прогон. Вот результат.

Они переглянулись, на неё, снова на изображение.

— Это Марс, — продолжила она, подсветив тёмную сферу с тысячами ярких точек на четверти поверхности. — Планиум повсюду, чёрт возьми.

— Столько из орбиты Земли? — изумлённо спросил Джон. — Господи. Намного чувствительнее, чем ожидал.

— Работает невероятно хорошо, — кивнула она. — Пока других следов в зоне нет. С одним исключением.

Дисплей сменился и увеличился. Рядом с более крупным размытым пятном — меньший; в центре первого — яркая точка.

— Что… это? — медленно спросил Джон, наклоняясь.

— Около шестидесяти тысяч тонн планиума, — тихим обеспокоенным голосом сказала Джен. — Хватит уничтожить полсистемы. И это не природное месторождение — слишком сконцентрировано.

Долго молчали, глядя на голограмму.

— Оружие?

— Не вижу иного назначения, — ответила Джен на ужасное лицо Аманды. — Зачем ещё столько планиума?

— Чёрт. — Джон покачал головой. — Очень дурное предчувствие. Нужно сейчас сообщить кому-то повыше по иерархии.

Набирая полковнику Парку через нейролинк, он старался не думать, что было бы, если первый тест полетел на Харон, а не на Марс…

Система сверхсветового транспорта с временным отскоком, обычно — Блинк-привод (Blink Drive)

Принципы TBT-привода Джеффрис–Уорден были почти случайно открыты в 2058 доктором Амандой Джеффрис и доктором Джоном Уорденом при исследовании суперсимметрии и тёмной материи.

Выяснилось, что при правильных условиях можно вызвать кратковременную временную транслокацию макроскопических объектов. Поле транслокации распадается за микросекунды, но за это время проецирует объект назад во времени примерно на 98% возраста Вселенной. Из-за принципа, получившего название «сохранение временного импульса», нельзя сдвинуть объект вдоль временной оси и оставить его там: он неизбежно возвращается в настоящее с небольшим сдвигом в десятки микросекунд и в процессе не взаимодействует ни с чем.

Естественно возникает вопрос: какая от этого практическая польза? Ответ состоит в том, что из-за космологического расширения Вселенная, когда её возраст составлял 2% или меньше от нынешнего, была несопоставимо меньше. Между «исходящей» и «возвращающей» фазами существует очень короткое окно, в котором объект можно сместить на небольшое расстояние в далёком прошлом; но после возврата в настоящее это расстояние оказывается на порядки больше. Таким образом был достигнут почти мгновенный сверхсветовой перелёт, хотя скорость света ни на миг не превышалась.

Блинк-привод открыл Вселенную для человечества…

Из «Руководства по техникам сверхсветового путешествия», второе издание, Ганимед Technical Publishing PLC, 2143