— Времени у нас будет ровно шестьдесят секунд, — говорит Глеб, положив перед собой кучку разномастных предметов. Какие-то осколки кристаллов, проволока, кусочки металла, камешки со светящейся слизью. — Амулет я соберу, но он — одноразовый. Активируется и работает минуту. Минута — и всё. Защита исчезнет.

— Минута, чтобы всплыть с двухсот метров, — говорю я.

Я, конечно, не знаток, но знаю, что это слишком большая скорость, которая грозит большими проблемами, особенно спящим.

— Именно.

— Это, вообще, возможно?

— Если пройти через портал на большой скорости и двигаться вверх без остановок — теоретически возможно.

— А спящие?

Глеб поднимает палец.

— Вот это важнее всего. Они в анабиозе, но это не полная заморозка. Они дышат. Как раз один вдох в минуту. И вот между вдохами есть окно, когда их тела не нуждаются в кислороде. В этом окне мы и должны выйти на поверхность.

— Значит, надо поймать момент, когда они все выдохнут, — говорит Ира.

— И сразу после этого — активируем амулет, открываем портал, всплываем, — подвожу итог я.

Звучит просто. На деле — куча вещей, каждая из которых может пойти не так.

— Глеб, а вы сами? — спрашиваю. — Амулет будет питаться от чьей-то энергии?

— От моей, — отвечает он спокойно. — Другого источника здесь нет. Или у вас есть при себе ненужные макры?

— Только в бите, и они нужные. И что будет с вами?

— Потеряю сознание. Возможно, надолго, но жить буду.

Смотрю на него. Полуживой мужик, полгода в пещере, скелет в лохмотьях. И сейчас он собирается отдать последние силы, чтобы вытащить нас всех.

— Спасибо, мастер.

— Поблагодарите, когда выберемся, — он усмехается. — Пока что всё это — только план.

Глеб принимается за работу. Руки дрожат, но пальцы сами находят нужные детали. Он соединяет кристаллы, обматывает их проволокой, вплетает волокна слизи — осторожно, чтобы та не ожила. Рядом с ним Ира изучает сердце, что-то бормочет себе под нос. Готовится к главному.

Я — к своей части работы.

Обхожу спящих. Двадцать человек. Все лежат в разных позах, некоторые — почти в обнимку. Нужно сгруппировать их плотнее. Так, чтобы, превратившись в скорпиона, я мог охватить всех клешнями и хвостом.

Трансформация. Хитин, клешни — уже совсем привычно.

Начинаю двигать тела. Бережно, но быстро. Клешнями беру по двое — так, чтобы головы были в центре, ноги к краям. Плотный круг диаметром метра три. Все двадцать помещаются впритык.

Превращаюсь обратно в человека.

— Глеб, готово.

— Амулет тоже. Почти, — он не поднимает головы. — Пять минут.

Подхожу к Ире. Она стоит перед сердцем, глаза закрыты.

— Как ты?

— Сосредотачиваюсь, — её голос напряжён, но она всеми силами старается не выдавать своего страха. — Открыть морской портал изнутри Прорвы — это совсем не то, что снаружи. Я должна протянуть канал через это сердце. Использовать его как трубу, что ли.

— Справишься?

— Должна.

Это не «да». Но и не «нет».

Клац трётся клешнёй о мою ногу. Щёлкает — тревожно, нервно.

— Ты со мной, — говорю ему. — Не беспокойся.

Клац успокаивается. Залезает на одного из спящих охотников в кругу и ждёт моей команды.

— Готово, — говорит Глеб.

В его ладони — амулет. Маленький, размером с куриное яйцо. Тускло светится — слабо, неровно. Посередине — осколок кристалла, вокруг него намотана проволока, в которую вплетены волокна слизи. Уродливая штука. Но надеюсь, сработает, не зря же мастера так нахваливают. И вообще, он выжил в таких условиях, уверен — он не подведёт.

— Распределение поля сферическое, — объясняет Глеб. — Радиус метров пять, может, шесть. Всё, что внутри — защищено от давления. Всё, что снаружи — нет.

— Пять метров хватит на двадцать человек плюс я в виде скорпиона?

— Должно хватить.

Смотрю на Иру.

— Готова?

— Готова.

— Глеб?

— Готов.

— Встаём.

Превращаюсь снова. Громадный скорпион над кучей спящих. Опускаюсь, обхватываю их клешнями. Хвост загибаю дугой над головами — получается нечто вроде купола. Тела плотно прижаты ко мне.

Ира забирается мне на спину — между хитиновыми пластинами нахожу для неё удобное место. Садится, держится за выступ. Клац уже там, видимо, хочет быть поближе ко мне.

Глеб сжимает амулет в руке. Стоит рядом — внутри моего круга, у самого края.

Смотрим на спящих. Ждём.

У меня в скорпионьей форме обзор шире, и я вижу грудные клетки — все разом. Они поднимаются и опускаются — медленно, почти незаметно.

В пещере воцаряется такая тишина, что я слышу как один за другим все спящие делают вдох.

— Ещё немного, — шепчет Глеб.

Семнадцатый. Восемнадцатый. Девятнадцатый.

Двадцатый — маленькая женщина в порванной одежде охотника вдыхает последней.

— Сейчас! — орёт Глеб и активирует амулет.

Кристалл вспыхивает — ярко, резко, будто зажглась звезда. Вокруг нас разливается сфера — прозрачная, но видимая по искажению воздуха. Это и есть наша защита.

Глеб валится на меня без сознания. Амулет выкачал из него всё.

Иришка тоже кричит — напрягается всем телом. Руки взлетают вверх, пальцы сжимаются в кулаки. Сердце Прорвы вздрагивает — отзывается на её усилие.

— Огонь! — хрипит она. — Господин, огонь!

Я выпускаю огонь. Он быстро распространяется вокруг сферы. Дополнительная защита от воды, от холода, от всего, что только может встретиться на нашем пути. А ещё огонь испаряет воду вокруг — я уже делал это, мой огонь может работать под водой.

Вытягиваю хвост, открываю пасть и всеми силами направляю пламя в лёгкие, ну или что там у скорпионов вместо лёгких. Выдыхаю его облаком. Но долго поддерживать такой уровень защиты я не смогу, как только мы окажемся за пределами Изнанки я начну стремительно терять силы из-за трансформации. Надо торопиться.

Ира кричит что-то неразборчивое — и сердце Прорвы то ли лопается, то ли раскрывается. Зелёное свечение разлетается в стороны, а в центре — чёрное ничто. Портал. Открытый, зияющий, голодный.

И нас всех тянет туда. Первая секунда — падение. Вторая — давление. Стенки сферы гнутся, но держат. Огонь вокруг нас шипит, испаряя воду.

Двести метров тьмы, которые надо преодолеть максимально быстро. Кажется, мы всё-таки попали. Хотя нет, я ощущаю движение, нас толкает быстро, мы как воздушный пузырёк стремимся к поверхности.

Ира работает даже теперь — я чувствую её энергию на своей спине. Она попутно пытается закрыть портал, но это задачка не из простых.

Темнота светлеет. Синеет. Вижу свет — далёкий, размытый, солнечный. Ещё немного и взрыв — вода расходится в стороны, сфера взлетает над волнами, переворачивается. Меня швыряет вверх вместе со всем грузом.

Падаем. Тяжело — все разом, двадцать человек, я-скорпион, Иришка и мастер Греб с крабом. Приземляемсчя на мелководье, у самого берега — вода бьёт в лицо, разбрасывая пену.

Амулет гаснет. Сфера исчезает. Огненная мембрана — тоже.

Лежу на спине в воде и всё ещё ощущаю тело скорпиона, а не человека. Спящие разбросаны вокруг меня. Ира — рядом, кашляет, выплёвывает морскую воду, но подняться явно не в силах, она истощена. Глеб — чуть дальше, без сознания, но видно, как грудь шевелится.

Живой.

Живы все.

Клац цепляется за мой панцирь, отплёвывается от воды — для краба выглядит довольно забавно, только улыбнуться я не могу, как и вернуть себе человеческий облик.

Но это не страшно, главное, мы дома.

Снова пробую превратиться обратно. Трансформация не идёт — начинается, но сразу же стопорится. Хитин на груди плывёт, но потом застывает. Клешни остаются клешнями. Хвост — на месте.

Снова пробую. Жар в груди, но ничего не получается.

Выжал себя досуха, видимо. Огонь в воздухе, форма скорпиона, удержание сферы — всё за раз. Энергии ноль.

Я застрял в этом теле. Отлично.

И в этот момент я слышу голоса:

— Окружить! Держать дистанцию!

— Монстр!

— Стреляйте!

Поворачиваю голову, и вижу на берегу группу людей. Охотники. Форма знакомая…

Твою-то мать, это «Косатка». И впереди — высокая фигура. Тильгенов.

Ну конечно. Кто ещё мог оказаться именно здесь, именно сейчас, с командой, готовой к бою.

— Это тот же монстр! — кричит он. — Вышел с жертвами на берег!

Пробую открыть пасть, чтобы сказать — «я человек, стойте» — но из скорпионьей пасти выходит только щелчок и рык.

Тильгенов вскидывает автомат, явно магический. Дуло загорается красным.

— Вперёд! — кричит он.

Выстрел. Пуля свистит мимо. Второй выстрел. Снова мимо.

А это мне уже не нравится! Двигаюсь, перекатываюсь, закрывая клешнями спящих. Нельзя дать им попасть под огонь.

Тильгенов ответит за это нападение! Уверен, он знает, кто перед ним на самом деле…

* * *

Поместье Скорпионовых. Гостевые дома.

Василий Молотов лежит за каменным забором и смотрит на разворачивающийся бой.

Гвардейцы Скорпионова держат оборону. Десяток человек, рассредоточены по периметру, ведут огонь дисциплинированно, без паники. Им противостоят человек пятнадцать-двадцать наёмников. Все в тёмной одежде без отличительных знаков, оружие разномастное.

Сипинские методы. Молот уже успел познакомиться с бароном и его желанием отомстить Скорпионову и Котову.

Молот долго сопротивлялся своим порывам, но точка невозврата пройдена. Не всё в этом мире можно купить.

Когда Пересмешников снова пришёл к нему с предложением, Василий сразу отказался. Сказал — не полезу, с меня хватит. И ушёл. Но подальше от Скорпионова и возни, что кипит вокруг него, уехать не получилось.

Новости приходили — Сипин проиграл, Тильгенов проиграл, губернатор в панике. Везде, куда бы Молот ни приезжал, он слышал одно: молодой граф ломает всех. Методично, хитро, без жалости.

И Молот подумал: может, пора сменить сторону?

За ним уже приходили, хотели знать подробности работы на Скорпионова на турнире. Пересмешников никак не мог уняться и простить отказ. Василия осаждали со всех сторон.

Поэтому он и оказался здесь. У гостевых домов наглого графа, в засаде, но не в той, что устроили наёмники Сипина, а отдельно. Чтобы посмотреть, оценить и понять — а потом уже сделать свой шаг.

Бой идёт уже минут десять. Гвардейцы держатся, но наёмников больше. Они наседают, пытаются обойти с флангов.

Вот один из них пробирается за угол — собирается ударить гвардейца в спину.

Молот подползает ближе. Вынимает нож. Один взмах — и наёмник оседает, не издав ни звука.

Молот оттаскивает тело в кусты. Выпрямляется. Проверяет, не увидел ли его кто-то.

Нет, он остался незамеченным. Ещё один наёмник — на крыше сарая, с арбалетом. Готовится стрелять в капитана гвардии.

Молот взбирается по хлипкой деревянной лестнице — быстро, по-кошачьи. Подходит сзади. Ещё одно тело.

Так он работает минут двадцать. Тихо, методично, один за другим. Гвардейцы постепенно прижимают оставшихся наёмников к стене гостевого дома. Сипинские бойцы не понимают, что происходит — их становится всё меньше, а противника — будто больше.

Когда последние пятеро бросают оружие, Молот выходит из тени. Медленно, с поднятыми руками.

— Стоять! — гвардеец с пистолетом тут же берёт его на прицел. — На колени!

— Я с вами, — спокойно говорит Молот. — Я помогал. Семь человек за забором — это моя работа.

Подходит капитан гвардии. Крупный, широкоплечий, с жёстким взглядом и такой же жёсткой бородкой. Олег зовут, кажется.

— Василий Молотов? — Олег прищуривается. — Что ты здесь забыл? Ты же человек Пересмешникова.

— Бывший. Теперь — на вашей стороне.

— И с чего мне тебе верить?

Молот кивает в сторону забора.

— Проверьте трупы. Никто из ваших их не убивал. Это я.

Один из гвардейцев отходит проверить. Возвращается через минуту.

— Он говорит правду, капитан, — сообщает он тихо. — Там действительно семь тел. Ножевые раны, это не мы их положили.

Олег ещё с минуту смотрит на Молота. Потом кивает.

— Оружие на землю. Руки за голову.

Молот и не думает подчиняться.

— У меня информация, — говорит он. — Очень важная информация для графа. Готов поделиться за определённые гарантии.

— Гарантии обсудишь с господином лично, — говорит капитан. — Если он согласится. А пока — связать его и к стене.

Молот не сопротивляется. Садится на землю сам, подставляет руки.

Гвардеец наклоняется к нему, негромко и с явным интересом спрашивает:

— А что такого у тебя есть, что хочешь обсуждать с самим графом?

Василий улыбается.

— Такое, что ему пригодится.

Парень молча кивает и отходит.

А в это время пленных уже допрашивают. Один из них — молодой, напуганный — сразу сдаёт всё: и кто заказчик, и кто посредник, и как связь шла. Сипин. Да Молот и не сомневался, но ему всё равно есть что предложить Скорпионову. И на этот раз без подвохов и двойных игр.

* * *

— Прекратить огонь!

Тильгенов машет рукой. Его люди опускают оружие. Половина его команды реагирует моментально. Остальные пристреливаются издалека.

Пытаюсь ещё раз превратиться. Сосредотачиваюсь — жар, ощущение движения…

Ничего.

Тело не слушается. Энергия выжата до капли, до самого донышка.

Клац щёлкает клешнёй — беспокоится за меня, видимо.

— Ты похож на морского, — говорит Тильгенов, приближаясь, а на его губах играет ухмылка. — Только сухопутный. Что тут у нас? Люди под контролем…

Он подходит всё ближе. Автомат — наготове.

Жду, когда этот урод подойдёт поближе, чтобы я смог достать его хвостом. Ну а пока прикрываю Иришку, Глеба и людей на берегу. Если Тильгенов решит стрелять, он зацепит невинных. Хотя я всё больше начинаю думать, что он прекрасно отдаёт отчёт своим действиям.

— А хвост красивый, — продолжает Тильгенов. — Пойдёт на трофей. Кто же знал, что здесь два монстра.

Он подходит на пять метров. Четыре. Три.

И тогда я убеждаюсь, что он пришёл сюда не случайно. Тильгенов точно знает, что под хитином прячется граф Скорпионов. Он даже видел, наверное, как я вылетел из воды, как вышел из огня. Но для него это возможность списать всё на «монстра, убитого при спасении людей».

И никто не узнает, что он убил графа. Получит награду и славу. Ублюдок.

Он поднимает оружие. Я не могу уклониться — слишком тяжёлое тело, ноги вкопались в песок.

Ира.

Мне нужна Ира.

Хвост из родового кольца — единственное, что меня ещё слушается. Выплёскиваю из него хвост скорпиона, прозрачный, магический. Он тянется быстрее, чем я сам могу двигаться.

Хвост касается Иры точно в плечо. Вливаю остатки того, что у меня есть. Последние крохи энергии.

— Прощай, граф, — тихо смеётся Тильгенов.

Ира вздрагивает. Поднимает голову, и ей хватает доли секунды, чтобы понять, что происходит. Рустем Тильгенов собирается меня пристрелить.

Между мной и пистолетом мгновенно вспыхивает багровый разлом. Небольшой, нестабильный, но сейчас сойдёт что угодно. Я тоже не жду, бью изогнутым хвостом, чтобы подбросить и отправить в портал этого козла.

Он взлетает на полметра и летит — прямо в портал. Исчезает.

Портал схлопывается.

Тишина.

Его люди стоят, открыв рты с оружием наизготовку — и никто не стреляет. Они просто не поняли, что сейчас произошло.

Пока они думают — у меня есть секунды.

С огромным трудом мне даётся превращение в человека.

— Ира, — хриплю я. — Куда ты открыла портал?

— В Прорву, — она тяжело дышит, а её руки неистово дрожат. — Это было ближе всего… Я просто сделала первое, что почувствовала…

В Прорву.

В ту самую, из которой мы только что чудом выбрались. Где слизь живая, где нет выхода, где полгода сидел Глеб.

Смеюсь. Сначала тихо, потом всё громче. Хохочу до коликов в животе. Люди Тильгенова отшатываются.

— Что с ним⁈ — кричит один.

— Он свихнулся!

Наконец успокаиваюсь и поворачиваюсь к этим ублюдкам, которые теперь даже соврать не смогут, что не знали, кто скрывался за обликом Скорпиона.

— Вашего командира, — говорю, и голос звучит низко, грубо, не по-человечески, — я отправил в Прорву. Ту самую, аномальную. Откуда не возвращаются.

Они смотрят на меня. Молчат.

— Желающие отправиться следом есть? — спрашиваю.

Оружие падает на песок. Затем бойцы бегут врассыпную. Быстро, не оглядываясь.

Через минуту берег пуст.

Поди, побежали к папочке Тильгенова жаловаться. Мол, младший графёныш сунулся куда не надо, вляпался — а Скорпионов его в Прорву впихнул.

Пусть бегут.

Оседаю на песок. Энергии — ноль. Клац цепляется за штанину, щёлкает — мол, держись, хозяин.

И тут слышу мотор. Вепрь. Точно он — ни с чем не перепутаю этот рёв.

Машина вылетает на берег, тормозит в десятке метров. Дверь распахивается, из неё вываливаются Кабанский и Цыпа. Бегут ко мне.

— Господин! — ревёт Кабанский. — Слава Скорпиону, вы живы!

Цыпа уже у спящих. Проверяет пульс — по одному, быстро. Кивает — все живые, хорошо.

Я хочу ответить что-то остроумное, но я вымотан.

— Чего так долго? — слегка улыбаюсь. — Тут Тильгенов решил под шумок грохнуть меня. Нам тут пришлось запечатать его в Прорве…

Кабанский смотрит на меня громадными глазами, а потом поджимает губы и выдыхает:

— Надо срочно ехать. Это не единственная наша проблема.