Монстры лезут со всех сторон. Берег кипит, и это жутко бесит. Уверен, на той стороне произошло что-то непредвиденное, раз Иришка схлопнула портал. Или ещё хуже — на неё напали и закрыли портал, чтобы мы отсюда не вышли.

Бью битой по панцирю очередного краба — он разваливается, но на его месте из воды выползают ещё два. Гидра какая-то! Чёрная густая жижа, которую сложно назвать водой, бурлит без остановки, выбрасывая тварей одну за другой.

Кабанский встаёт со мной спина к спине. Работает топором размеренно, как маятник — вправо, влево. Каждый удар — убитая тварь. Но их слишком много.

— Портал? — спрашивает он между взмахами.

— Сам видел.

— Ира снаружи. Она может открыть новый?

— Если там ничего не случилось.

Очередной трёхголовый угорь бросается на нас слева. Я отбиваю одну голову битой, Кабанский сносит вторую топором. Третья вцепляется в камень рядом с моей ногой — добиваю ударом ноги.

— Она умная девочка, — говорит Давид, тяжело дыша. — Разберётся.

— Вопрос — когда, — оглядываю прибывающих на пир монстров.

Скат снова пикирует, выпуская давящую волну. Меня ведёт, перед глазами плывёт. Кабанский хватает меня за плечо, удерживая на ногах.

— Спасибо, — киваю и с новой силой бросаюсь в бой.

Ужин дерётся в тройке с двумя бойцами Марченко. Они оттеснили тварь в виде желе к краю острова и забивают её камнями — магия на неё не действует. Но рядом уже поднимается из воды следующая — рыба с лапами, размером с телёнка и пастью в полтуловища.

Жуткое зрелище.

— Марченко! — кричу. — Правый фланг, прорыв!

Барон бросается туда со своими. Рыбу встречают на подходе, она визжит — отвратительный звук, как металл по стеклу.

Мы с Кабанским держим левый фланг и прикрываем ребят Ветрова, которые рубятся направо и налево без какой бы то ни было схемы. Их командир явно мало времени уделял обучению бойцов.

Надо будет заняться их подготовкой, если моё предложение будет принято.

— У меня есть мысль, — говорю Давиду, пробивая панцирь осьминога.

— Весь внимание.

— Разлом закрылся не сам. Его закрыли.

Кабанский на секунду замирает. Потом рубит щупальце, протянувшееся к его ноге.

— Считаешь, кто-то из наших?

— Снаружи остались раненые и Иришка с Цыпой. Раненые — люди Марченко. Иришка не стала бы закрывать разлом с нами внутри. Цыпа защищал бы её до конца.

— Предатель среди раненых? Или разлом нестабильный и схлопнулся из-за перегрузки?

— Может быть. Но удобно, правда? Именно третий разлом. Именно когда мы внутри.

Кабанский молчит, рубя очередную тварь.

Да, согласен, новости так себе, надо переварить.

Монстры напирают. Мы сжимаемся к центру острова. Круговая оборона. Бойцы устают, движения замедляются. У одного из людей Марченко рассечена бровь, кровь заливает глаз. Другой хромает, но продолжает драться. Люди Ветрова жмутся к центру — им явно страшно.

Бью наотмашь — краб отлетает, но следом летит скат. Уклоняюсь, давящая волна проходит мимо. Кабанский бросает топор в ската — попадает, тварь валится в воду. Давид выхватывает запасной клинок.

— Долго не продержимся, — говорит Марченко, оказавшись рядом. Лицо забрызгано чёрной жижей, борода слиплась.

— Знаю.

— У меня три раненых. И боеприпасы на исходе — артефакты разряжены почти все.

Смотрю на своих — приблизительно та же картина. Бита держится, но каждый удар даётся тяжелее предыдущего. Ужин сражается одной рукой — второе плечо он прижимает к телу, рука висит плетью.

Нас задавят через пятнадцать минут максимум. Но тут воздух за моей спиной лопается. Знакомая вибрация, покалывание на затылке. Оборачиваюсь.

Портал. Багровые, рваные края, нестабильное мерцание — Иришкина работа, я узнаю её почерк где угодно.

Только координаты — не мыс. Через дрожащую кромку видно каменные стены, деревянные перекрытия. Это поместье. Наш двор.

— Все — в портал! — ору. — Раненых первыми!

Марченко не спорит. Его люди подхватывают раненых и тащат к разлому.

Твари чувствуют, что добыча уходит, и напирают яростнее. Краб прорывается через линию, хватает клешнёй щит одного из бойцов — сминает как бумагу. Кабанский сносит ему голову. Ещё один краб лезет по трупу первого.

— Ужин, уходи! — кричу.

— Слушаюсь, — хрипит он и ковыляет к порталу, ныряет внутрь.

Люди Ветрова скрываются быстрее, чем я успеваю добежать до разлома. Марченко проталкивает последних своих и оборачивается ко мне.

— Граф!

— Иди!

Он исчезает в багровом свечении. Остаёмся мы с Кабанским. Спина к спине, как и начинали.

— Вместе, — говорю.

— Вместе, — подтверждает Давид.

Отбиваем последнюю волну — бью ската битой, Кабанский рубит щупальце осьминога — и мы прыгаем в портал одновременно.

Каменная кладка двора до жути неудобна для приземления, но это лучше, чем оказаться в пасти монстра. Солнечный свет бьёт в глаза, а прохладный воздух заставляет поёжиться.

Руки трясутся от напряжения — давно я так не упражнялся. Кабанский рядом — тяжело дышит, упёршись ладонями в колени. Вокруг — остальные бойцы, Ужин лежит на спине, зажимая плечо.

Портал за нами гаснет.

Поднимаю голову. Иришка стоит в пяти шагах, бледная до синевы. Цыпа поддерживает её за локоть.

— Что произошло? — спрашиваю.

— Я почувствовала, что разлом попросту закрылся, — говорит она. — Я не смогла его удержать, как ни старалась. Потом начала искать ваш след. Это было сложно, но привязка через амулет помогла.

— Почему сюда, а не на мыс?

— На мысе что-то блокирует порталы. Я пробовала трижды — не пробивается. Поместье — ближайшая точка, где получилось закрепить выход.

Киваю. Осматриваю двор, Евграфыч выбегает на крыльцо с открытым ртом. Мы с Кабанским переглядываемся. Давид вытирает лезвие клинка о штанину и говорит тихо:

— Разлом схлопнулся не сам.

— Угу.

— Думаешь о том же, о чём и я?

— Среди новых союзников есть крыса.

— Да, — кивает Давил. — Но кто?

Кабанский качает головой. На мысе оставались раненые бойцы Марченко, Иришка и Цыпа. Иришка точно ни при чём, Цыпа — тоже. Значит, кто-то из раненых? Или кто-то, кого мы не заметили?

Стук каблуков по камню. Иришка подходит ближе, Цыпа отпускает её локоть.

— Господин, я думаю, среди новеньких есть предатель, — шепчет она.

— Мы тоже так считаем, — оглядываю остальных.

— Второй отряд до сих пор не вернулся, — продолжает она. — Ливнев, Ельцов, Кеклик и все их люди. Связь потеряна. Амулеты молчат уже сорок минут.

Кабанский опускает клинок. Мы переглядываемся снова — и на этот раз не нужно слов, чтобы понять масштаб того, что произошло.

— Ириш, — поворачиваюсь к ней. — Попробуй открыть портал ко второму отряду. Может, через амулет Ливнева сможешь?

Она кивает, но по лицу вижу, что она совершенно не уверена в своих силах.

— Мне нужно немного времени, — говорит она. — Я потратила много сил.

— Сколько нужно. Возьми макры или сходи к Глебу за каким-нибудь артефактом. Уверен, у него в загашнике ещё много сюрпризов.

— Хорошо, — соглашается она.

— Лёха, охраняй.

Цыпа выпячивает грудь и подводит её к скамье у стены. Иришка садится, закрывает глаза и концентрируется. Воздух вокруг неё едва заметно подрагивает — она работает.

Оборачиваюсь к Кабанскому.

— Присмотри за ранеными. Мне нужно разобраться с парой вещей.

Давид кивает и идёт к бойцам. Я направляюсь к крыльцу — Евграфыч всё ещё стоит там, хватая ртом воздух, а рядом с ним появляется обеспокоенный Олег.

— Ваше сиятельство, — начинает он, едва я подхожу. — Пока вас не было, произошёл инцидент.

— Будто мало было, — цокаю. — Докладывай.

— На господина Ларина было совершено покушение. Ножевое в живот.

Останавливаюсь на полшаге.

— Жив?

— Жив. Его привезли сюда. Лекарь с ним работает, состояние стабильное. Рана серьёзная, но не смертельная.

— Кто напал?

— Неизвестный. Но его задержали — люди, которых вы приставили к журналисту. Он сейчас в подвале.

— Нам точно нужна своя тюрьма, — качаю головой. — Ладно, пойдём прогуляемся, пока Иришка восстанавливается.

— С испытанием что-то пошло не так? — интересуется начальник гвардии, пока идём вниз.

— Да, но всё решаемо. Пленник заговорил?

— Тут такое дело, ваше сиятельство, — Олег замолкает на секунду. — Молот попросился к нему.

— Кто?

— Молот, господин.

Брови сами ползут вверх. Интересно девки пляшут.

— Ладно, — говорю. — Разберусь.

Спускаюсь по лестнице в подвал. Двое моих охранников стоят у двери — кивают и отходят в сторону.

За дверью — небольшая комната с голыми стенами. Лампа под потолком, стул, к которому примотан верёвкой мужчина лет тридцати — коротко стриженый, с разбитой губой и свежим синяком на скуле. А перед ним, опершись плечом о стену, стоит Молот. Руки скрещены на груди.

Молот поворачивается на звук моих шагов. Пленник тоже дёргает головой — и я замечаю, как расширяются его зрачки. Ага, видать, меня он боится ещё больше, чем Молота.

— Вася, Вася, Василий, — улыбаюсь, останавливаясь в дверном проёме. — Ты чего это? Решил на сторону добра перейти?

Молот усмехается. Разводит руками.

— Граф. Рад, что живой. А я тут старого знакомого встретил.

— О как?

— Ага, — Василий кивает на пленника. — Я знаю этого говнюка. И знаю, на кого он работает.

Пленник дёргается на стуле, верёвки скрипят.

— Заткнись, — цедит он.

— Ну-ну, — говорю, подходя ближе. — И на кого же?

— Это человек Султана.

Значит, вот кто решил убрать Ларина. Любопытно. И чем журналист помешал ему?

Подхожу к пленнику. Присаживаюсь на корточки, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

— Это правда? — спрашиваю спокойно.

Он смотрит на меня с ненавистью. Губа раздута, из трещинки на ней сочится кровь.

— Пошёл ты, — выплёвывает он. — Ничего не расскажу. Хоть режь.

— Ну и не надо, — пожимаю плечами и поднимаюсь. — Я всё, что хотел, уже узнал. Так что — в расход.

Пленник моргает. На долю секунды в его глазах мелькает растерянность. Он явно ждал угроз, давления, может, даже допроса с пристрастием. А получил приговор.

Активирую родовое кольцо. энергия скользит по руке, формируясь в тонкое жало на кончике указательного пальца. Быстрое движение — и жало впивается пленнику в шею.

Он тут же дёргается и хрипит. Через три секунды тело каменеет, а глаза стекленеют. Его настигает почти полный паралич.

— Вот и всё, — говорю, убирая руку. — Яд скорпиона — штука неприятная. Будешь умирать медленно и мучительно, как говорится. Сначала откажут лёгкие, потом — сердце. Часа два у тебя есть, не больше.

Пленник приоткрывает рот и быстро переводит взгляд на Молота, ища спасения. Но я делаю вид, будто не замечаю. Поворачиваюсь к Васили.:

— Кофе? — предлагаю. — Пока этот тут не окочурится. Мне тут привезли партию из-за границы.

Молот хмыкает.

— Можно и кофе.

Делаю шаг к двери. И тут пленник издаёт хриплый звук. Он мычит, выдавливая из себя слоги.

— С-с-спа… — хрипит он. — По… мо…

— Ну надо же, — слегка улыбаюсь. — И с какой стати мне тебя спасать? Что такого ты знаешь, чего не знаю я?

Молот отлипает от стены и подходит ко мне.

— Он может рассказать их базовую схему, — говорит негромко. — Как работают ликвидаторы Султана, через кого получают заказы, цепочку посредников.

Пленник мычит яростнее.

— Ра… расска… — давится он. — Ещё… кое-что…

Поворачиваюсь. Подхожу. Наклоняюсь к его лицу.

— Слушаю.

— Встреча… — выдавливает он сквозь паралич. — Завтра… порт… третий причал… полдень…

— С кем?

— При… приказы… барон Сипин… через него…

Барон Сипин. Ох достал же он меня. Мелкая заноза, вроде и крупных дел не ведёт, но нет-нет, а по мелочи гадит. Как я и думал, вся эта шайка связана, у них явно общие интересы — земля.

Думаю, Щеглов пляшет под дудку Султана. Или у них эдакое партнёрство. Не могу представить, зачем бы ещё этому бандиту понадобилось нападать на журналиста. Вопрос только в том, связан ли Султан с москвичами, или действует из каких-то личных мативов?

Но в совпадения я не верю, поэтому готов сделать ставку на их связь.

— Завтра, третий причал, полдень, — повторяю.

Пленник пытается кивнуть, но шея не слушается, только зрачки дёргаются вниз.

Выпрямляюсь. Смотрю на него сверху.

— Ладно, расслабься, — говорю. — Мой яд не убьёт тебя. Это просто паралич. Пройдёт через пару часиков. Руки-ноги поноют немного, но жить будешь.

Смотрю, как до него доходит. Зрачки замирают. Потом — бешеная пляска, он пытается что-то сказать, но я уже разворачиваюсь и выхожу.

Смеюсь, поднимаясь по ступеням. Молот идёт следом, тоже усмехается.

— Красиво, — говорит он. — Грязно, но красиво.

— Какой привет, такой и ответ, — отвечаю.

У выхода расходимся, Молот предпочитает не светиться, ему явно нравится прятаться в моём подвале.

Топаю на задний двор и нахожу глазами Иришку — она сидит на скамье, руки опущены, а лицо мрачное.

— Не получается? — спрашиваю.

— Нет, — качает головой. — Что-то блокирует. Та же проблема, что и с мысом, только хуже. Я не могу нащупать привязку к амулету Ливнева. Либо он уничтожен, либо… — она не заканчивает.

— Либо они все мертвы, — договариваю за неё.

— Я этого не сказала.

— Но подумала. Ладно, — решаю быстро. — Надо ехать на место. Попробуем понять, как нам попасть в нужный разлом и спасти людей, если ещё осталось, кого спасать.

Иришка поднимает на меня глаза.

— Вы только что из боя.

— Ира, у меня там люди. Каждая минута на счету.

Оборачиваюсь к Кабанскому — он уже идёт ко мне.

— Портал не открывается, — говорю. — Едем на место. Убьём двух зайцев одним выстрелом. Спасём союзников и узнаем, кто предатель.

Кабанский вскидывает бровь.

— У тебя есть план?

— Появился. Ира — ты со мной, Лёха тоже. Марченко — остаётся здесь, его люди небоеспособны. Ветров пусть выставит охрану поместья. Берём мою машину и двух гвардейцев.

Отдаю распоряжения Олегу — следить за нашими гостями в оба, кто знает, сколько этих предателей было на самом деле. Через пять минут мы выезжаем — два внедорожника, я за рулём первого, Давид — второго, с ним лекарь.

Ира на заднем сиденье рядом с Цыпой, который проверяет кастеты и явно готовится пустить их в дело.

Дорога до мыса пролетает быстро. Я гоню, не обращая внимания на ямы и повороты. В голове — план. Простой, может быть, грубый, но рабочий. Поглядим, попадётся ли предатель в ловушку.

Мы подъезжаем к точке. Здесь мы оставляли раненых перед входом в третий разлом.

Останавливаю машину в стороне. Не выхожу сразу — смотрю. Оцениваю. Кто из этих людей закрыл разлом, пока мы были внутри? Или дал сигнал тому, кто это сделал?

— Ира, — говорю, не поворачивая головы. — Слушай внимательно. Сейчас будет весело.

* * *

Боец по кличке Шмель, мыс Ай-Тодор.

Рёбра ноют, но это скорее из-за магического напряжения, чем от боя с монстрами. Он сидит среди раненых, привалившись спиной к валуну. Левую руку держит прижатой к груди — якобы рана, полученная при отступлении из первого разлома.

Прошло уже больше часа с тех пор, как разлом схлопнулся. Артефакт, сработал идеально — направленный импульс дестабилизации, одноразовый. Эта Ирина и не заметила, потому что была занята первым разломом.

Когда Скорпионов с отрядом вошёл в третий — он активировал артефакт. А дальше всё произошло именно так, как и было задумано.

Они там, внутри, без выхода.

Порталистка бегала, кричала, пыталась открыть проход заново — не вышло. Артефакт Сипина не просто закрыл разлом, он выжег саму связь. Открыть портал в ту же точку теперь невозможно — только изнутри. А она здесь, носится как курица с отрубленной головой.

Хотя так оно и есть — граф, наверняка уже отправился к своему богу.

Ирина запаниковала и уехала — вместе с этим громилой в кастетах. Но гвардейцы Скорпионова продолжают следить на ними — сбежать пока не представляется возможным.

Ждут. Точнее, они ждут помощи. А Шмель ждёт подтверждения, что всё кончено.

Скорпионов не выберется. Тварей на том острове — сотни. Без подкрепления и порталиста, с усталыми бойцами — час, максимум два. Потом их сожрут. А если каким-то чудом выживут — разлом закрыт, выхода нет.

Он достаёт из кармана мобилет и, стараясь не привлекать внимания, пишет короткое сообщение: «Посылка доставлена».

Через минуту приходит ответ: «Принято. Оставайся на месте, жди эвакуацию».

Шум мотора привлекает его внимание. Внедорожник залетает на мыс. Это явно Скорпионова. Сердце дёргается, но Шмель давит реакцию.

Тихо. Это может быть кто угодно из его людей. Он сам — внутри разлома. Мёртвый или при смерти. Надо расслабиться.

Машина останавливается, из неё выскакивает порталистка.А за ней громила с кастетами. Они идут к ним, и у девчонки в руках что-то блестит — артефакт, похожий на компас, только крупнее.

Потом из машины выходит мужчина с саквояжем — лекарь.

— Я привезла подмогу, — говорит Ирина. — Попробую ещё раз. У меня новый якорь, может пробить блокировку, а вы пока покажитесь лекарю, пусть он осмотрит раны, если надо Алексей отвезёт вас в больницу или поместье.

Хм, девчонка с лёгкостью берёт на себя ответственность, даже не зная, жив ли её господин. Это у Скорпионова так принято, или она настолько дерзкая? Пока Шмель рассуждает, к нему подходит лекарь.

— Нет-нет, — тут же заходится Шмель и прячет свою руку, которая на деле совершенно здорова, — у меня лёгкое ранение, помогите сначала тяжёлым.

Тот кивает и приступает к осмотру остальных, но тут не то чтобы много людей, а лекарь не отстанет. Шмель крутится, в поисках путей отхода. Ему обещали эвакуацию, но пока никто не телится, рядом нет никого знакомого. Может, его решили бросить на съедение?

Шмель знал, куда ввязывается, но алчность перевесила. Остаётся надеяться, что артефакт Сипина выжег привязку до тла, и никакой компас не поможет порталистке.

Она встаёт лицом к тому месту, где был разлом. Поднимает руки. Артефакт в её ладонях начинает светиться — тусклым багровым светом, неровным и пульсирующим.

Воздух перед ней дрожит. Рябь, слабая, едва заметная. Потом — сильнее. Края формируются — рваные, нестабильные. Портал?

Нет! Невозможно. Привязка уничтожена, координаты… Но тут открывается портал. Багровый, мерцающий, с рваными краями.

Как⁈

По спине Шмеля течёт холодная струйка пота. Теперь остаётся лишь уповать, что твари сделали свои дела. Громила шагает внутрь. Проходит немало времени, пока он выходит обратно.

На плече — тело. Неподвижное, в разодранной одежде, с запёкшейся кровью на лице. Это Скорпионов, сомнений нет.

Портал за Алексеем, или как его там, гаснет. Девчонка опускает руки и пошатывается.

— Мёртв? — спрашивает кто-то хрипло.

Громила кладёт тело на землю. Не отвечает. Прижимает пальцы к шее Скорпионова и долго держит, а потом качает головой.

Шмель моментально расслабляется. Готово. Всё получилось. Скорпионов мёртв. Можно уходить. Помощи нет, но теперь все будут заняты мёртвым графом — это позволит смыться незаметно, а там…

Голос раздаётся откуда-то справа — и Шмель не сразу соображает, что это Кабанский. Откуда? Когда он успел? Его же не было!

— Внимание всем! — рычит Кабанский, и голос его разносится по всему мысу. — Никто не двигается. Стоим на месте.

Вот чёрт!

Он идёт к телу Скорпионова. Опускается на колено и долго смотрит. Потом поднимает голову — и его взгляд скользит по каждому из раненых.

— Подойдите ко мне! — рявкает он. — Я, как правая рука графа Скорпионова беру на себя командование. Вы все получите лечение и…

Надо уходить, пока Кабанский вещает о том, что бойцов не бросят на произвол судьбы.

Шмель поднимается и делает шаг в сторону, стараясь не поворачиваться спиной, чтобы не выдать себя сразу. Но, как только он отходит на достаточное расстояние и полностью расслабляется, внезапно на что-то натыкается.

Шмелю требуется несколько секунд, чтобы обернуться и осознать, что он видит перед собой.

— Далеко собрался? — спрашивает Скорпионов, который ещё минуту назад лежал бездыханным телом около разлома.

Он вскрикивает неожиданно для самого себя. Не смог сдержаться.

Скорпионов склоняет голову набок.

— Что орёшь, как будто призрака увидел? — он хлопает Шмеля по плечу, а затем стискивает его так, что сустав сводит. — Айда. Уверен, ты сейчас поведаешь мне увлекательную историю…