Времени — в обрез. Собираю командиров у головной машины. Разворачивать карту некогда, объясняю на пальцах.

— Первый разлом — мой. Марченко и Ветров со мной. Второй — Ливнев, с ним Ельцов и Кеклик. В третий пойдём вместе, когда закончим с первыми двумя.

Ливнев кивает. Марченко проверяет обойму и коротко свистит своим — они подтягиваются мгновенно. Ветров, наш молчаливый барон просто подчиняется, он явно рад сплавить командование на кого-то другого.

— Связь через амулеты, — напоминаю. — Два импульса — чисто. Три — отход. Если кто-то застрянет — не ждём, закрываем свой разлом и идём на помощь.

— А порталист? — спрашивает Ливнев.

— Иришка остаётся снаружи. Лёха с ней. Закрывает разломы по ситуации.

Оборачиваюсь к Цыпе — тот стоит рядом с Иришкой, сжимает и разжимает кулаки, на которых поблёскивают кастеты. Он во всеоружии — как и всегда.

Я ещё не знаю своих новых союзников достаточно, чтобы оставлять Иру без прикрытия.

— Никого не подпускай, — говорю тихо Лёхе, чтобы слышал только он. — Вообще никого, кроме наших.

Цыпа кивает и плотоядным взглядом окидывает толпу.

— Выдвигаемся! — командую я.

Захожу первым в наш разлом, холод окутывает такой, что пальцы немеют. Кабанский — в шаге позади, Ужин — справа. За нами — десять бойцов Марченко, сам барон замыкает. Потом все остальные.

Внутри — сумрак. Под ногами — каменистая площадка, вокруг — скалистые выступы, уходящие вверх. Пространство замкнутое, метров сто в диаметре. Чем-то похоже на лабиринт в Прорве. Тихо.

Активирую амулет связи — один импульс Ливневу: мы внутри. Через секунду приходит ответный — они тоже вошли.

Жестом показываю Марченко — его люди рассредотачиваются вдоль правого фланга, проверяют укрытия. Помню, что рассказывал его боец вчера за ужином: сначала — места для засады.

Кабанский поднимает руку, и в ту же секунду раздаётся писк, будто кто-то проводит мокрым пальцем по стеклу. Он идёт откуда-то сверху.

Задираю голову. Они висят под сводом. Штук двадцать, может больше. Длинные, гибкие тела, покрытые тусклой чешуёй. Крылья — перепончатые, полупрозрачные.

Какая-то помесь единорога с носорогом, а если точнее: змеи и летучей мыши, каждая тварь метра по три в длину. И между ними — сферы. Пять или шесть тёмных шаров, парящих в воздухе. Дымчатые, с проблесками внутри — как грозовые тучи, сжатые до размера арбуза.

— Назад! — ору, но поздно.

Первая сфера выплёвывает молнию. Белый разряд бьёт в камень в метре от Ужина — булыжники разлетаются веером. Ужин уходит перекатом, но осколок рассекает ему плечо.

Змеи срываются с потолка.

Активирую родовые кольца, выхватываю биту. Первая тварь пикирует на меня — отбиваю, вкладывая магию в удар. Бита врезается в чешуйчатое тело, змею отбрасывает к стене. Она шипит, разворачивается, снова летит.

Вот это да! А они сильные, с первого раза вырвать макр из груди не вышло.

— Марченко, правый фланг! — кричу в амулет. — Ветров, левый!

Их люди уже работают. Седой охотник с перебитым носом рубит змею клинком — раз, другой. Чешуя трещит, но тварь извивается и, кажется, совершенно не собирается сдаваться. Третий удар — голова, наконец, отлетает.

Кабанский дерётся молча. Его топор разрубает одну змею от головы до хвоста. Вторая обвивает его руку — Давид хватает её за горло и с хрустом ломает его. Отлично!

Но сферы — проблема. Молния бьёт снова, на этот раз — в группу Марченко. Двоих отбрасывает, один поднимается на ноги с трудом. Разряды хлещут по площадке без перерыва, а сами шары держатся на расстоянии — магия до них не долетает, физически — не достать.

— Сферы не достать! — кричит Марченко.

Пускаю огненный заряд через кольцо — попадаю. Сфера вздрагивает, но не гаснет. Дым внутри неё закручивается плотнее, и ответная молния едва не сжигает мне волосы. Еле уклоняюсь, чувствуя, как разряд проходит в сантиметрах от виска.

— Отходим к стене! — командую. — Не стойте на открытом месте!

Перегруппировываемся под скальным выступом. Змеи лезут — их стало больше, или мне кажется? Бью одну, другую. Бита гудит от напряжения, кольца раскалились на пальцах.

Думаю. Сферы — энергетические. Поглощают магию, отвечают молнией. Значит, магия их только подпитывает. Нужен другой подход. Что здесь не проводит электричества?

— Камни! — кричу Кабанскому. — Швыряй в них камни! Только сухие!

Давид не переспрашивает. Подхватывает обломок породы размером с голову и запускает в ближайшую сферу. Попадание — глухой звук, сфера дёргается, проседает на метр. Дым внутри мутнеет.

— Работает! — рычит Кабанский.

— Все — камни в сферы! — ору через амулет. — Магию не использовать, только физические удары!

Марченко подхватывает приказ. Его люди — опытные, перестраиваются за секунды. Град камней обрушивается на дымовые шары. Одна сфера лопается с хлопком, разбрызгивая искры. Вторая трескается и валится на землю. Третья огрызается молнией — бьёт в стену над нашими головами, но уже поздно, мы отошли оттуда.

Змеи не прекращают атаку. Одна бросается на меня сбоку — чувствую удар хвостом по рёбрам, перехватываю её за шею и вколачиваю в камень.

— Не беси, не видишь делом занят? — выбрасываю обмягшее тело.

Последняя сфера пытается уйти вверх, но Ужин, зажимая раненое плечо одной рукой, швыряет обломок камня с такой точностью, что сфера разваливается в воздухе.

Змеи без поддержки сфер теряют координацию — бьются в стены, сталкиваются друг с другом.

— О как, это были из глаза, — смеюсь. — Давид! Добивай.

Кабанский разделывается с последними за считанные минуты. Осматриваюсь. Двое бойцов Марченко ранены — ожоги от молний, один держится за грудь. Ужин — плечо, но на ногах. Люди Ветрова тоже потрёпаны. Остальные — целы, хотя вымотаны до предела.

— Уходим, — говорю. — Быстро.

Выходим из разлома. Солнце бьёт в глаза после сумрака. Иришка уже стоит наготове, Цыпа — рядом, кулаки на готове.

— Закрывай, — киваю.

Иришка поднимает руки. Фиолетовая рябь по краям разлома начинает сжиматься — медленно, потом быстрее. Через тридцать секунд щель стягивается в точку и гаснет.

— Один есть, — улыбается Иришка.

Активирую амулет — два импульса Ливневу. Жду ответа. Он приходит не сразу, они ещё в бою.

Поворачиваюсь к третьему разлому. Тот явно стал шире. Когда мы заходили в первый — щель была метра полтора. Сейчас — все три, края расползаются.

— Он расширяется, — Кабанский почти вторит моим мыслям.

— Вижу.

Смотрю на людей. Вымотанные, раненые. Ждать Ливнева — правильно. Но третий разлом явно не согласен с моей тактикой. Ещё полчаса — и он разрастётся до размеров, когда Иришка не сможет закрыть его в одиночку.

— Идём, — решаю. — Раненых оставляем снаружи. Остальные — за мной. Иришка, — оборачиваюсь к ней. — Ждёшь здесь. Как выйдем — закрываешь.

Режущий глаза свет окутывает нас в третьем разломе. Щурюсь и пытаюсь осмотреться.

Брови взлетают до небес, когда осознаю, что мы на острове. Каменистый клочок суши, метров двести в ширину. Вокруг — вода. Чёрная, густая, с маслянистым блеском. Она шевелится, будто что-то огромное ворочается под поверхностью.

Или эта жижа и есть монстр. Я уже привык, что на Изнанке может произойти что угодно.

Оборачиваюсь — разлом за нами мерцает, но держится. Хорошо, выход есть.

— Периметр, — командую. — Марченко — правый фланг, Ветров — левый.

Всё как и в прошлый раз. Рассредоточиваемся. Остров плоский, укрытий мало — несколько валунов и гряда камней у дальнего края. Кабанский встаёт рядом, топор наготове.

Вода у берега начинает бурлить.

Первая тварь выбирается на камни. Похожа на краба, но размером с легковую машину. Панцирь — чёрный, блестящий, клешни — как промышленные ножницы. За ней — вторая. Третья.

Это вам не мой Клац…

С другой стороны острова — плеск. Существо, напоминающее угря, выползает на берег, только вместо одной головы — три, и каждая усеяна зубами в несколько рядов. Ух, чую, будет весело.

Из воды поднимается что-то плоское, широкое. Выглядит как скат, но с шипами по всему телу. Оно зависает над поверхностью и парит к нам.

— Ну, допустим, — цежу сквозь зубы.

— Замечательный выбор для прогулки, — говорит Кабанский, перехватывая топор.

Бросаемся в бой. Первый краб получает удар битой по клешне — она трескается, но тварь не останавливается. Бью снова, по панцирю. Краб заваливается набок, дёргает лапами.

Второй краб хватает клешнёй одного из бойцов Марченко — тот кричит, напарник рубит клешню мечом.

Угорь с тремя головами бросается на Ужина. Тот уворачивается от первой пасти, изящно отрубает вторую своей излюбленной саблей, а третью отрывает так быстро, что я и не успеваю понять, как он так.

— Ужин! — кричу.

— Цел, — хрипит он, откатываясь.

Скат пикирует сверху. Шипы на его теле начинают светиться, и он выпускает волну чего-то вязкого и давящего своей магией. Меня качает, в ушах звенит. Кабанский рядом пошатывается.

Из воды лезут новые монстры. Осьминог, только бледный, с глазами размером с тарелку. Рыба с лапами, зубастая и быстрая. Что-то бесформенное ползёт по камням, оставляя дымящийся след.

Их слишком много. Остров кишит тварями. Мы отступаем к центру, сбиваемся плотнее. Надо уходить — чёрт с трофеями.

Оборачиваюсь на разлом — и холодею.

Его нет. Щель, через которую мы вошли, схлопнулась.

— Разлом закрылся! — рычит Кабанский.

Мы в ловушке.

* * *

Неизвестное место.

Комната освещена единственной настольной лампой. Тяжёлые шторы задёрнуты, хотя за окном — середина дня. Султан не любит дневной свет в рабочем кабинете. Он сидит в кресле с высокой спинкой, и слушает доклад.

Докладывает Харис — сухой жилистый мужчина с аккуратной бородкой и внимательными глазами. Правая рука Султана по деликатным вопросам. Он стоит перед столом, руки сцеплены за спиной.

— Ларин жив, — говорит Харис ровным тоном. — Наблюдатель зафиксировал, что к нему пришла помощь. Достаточно быстро, минуты через три-четыре после удара. Кто-то вызвал скорую, возможно — он сам, возможно — случайный прохожий. Журналиста забрали.

Султан не двигается. Только пальцы правой руки сжимаются на подлокотнике.

— А наш человек? — спрашивает он.

— Пропал.

Тишина. Султан медленно поворачивает голову к Харису.

— Пропал, — повторяет он, пробуя слово на вкус.

— За ним была погоня, — продолжает Харис. — Наблюдатель видел двоих, они побежали следом. Кто они — неизвестно. Нам не удалось установить, чем всё закончилось. На связь исполнитель не вышел.

Султан встаёт. Кресло отъезжает назад и глухо ударяется о стену. Он делает три шага к окну, останавливается.

— Мальчишка, — говорит он тихо.

Харис молчит, ждёт.

— Скорпионов подстраховался, — голос Султана твердеет. — У журналиста было прикрытие. Кто-то следил за ним и был рядом, когда наш человек нанёс удар. Это не случайность.

Он разворачивается.

— Это Скорпионов, сомнений нет — он знал, что мы попытаемся убить журналиста. Или предполагал. И позаботился о своём человеке.

Харис слегка наклоняет голову.

— Возможно. Но нет подтверждения, что прикрытие организовал именно граф.

— А кто ещё⁈ — Султан хлопает ладонью по столу. Макровый светильник подпрыгивает, тень на стене дёргается. — Ларин работает на Скорпионова, это известно. Граф дал ему машину, дал задание, дал направление — и он же оставил бы его без защиты? Нет. Он всё просчитал.

Султан возвращается к столу, но не садится. Упирается кулаками в столешницу.

— Ждём. Если нашего человека не взяли — он выйдет на связь через двое суток. Такова договорённость на случай непредвиденных обстоятельств. Двое суток — и мы будем знать наверняка.

— А если не выйдет? — спрашивает Харис.

— Тогда мы знаем ответ, и нужно будет решать проблему иначе.

Харис кивает. Но не уходит. Султан замечает это.

— Что ещё?

Мужчина поджимает губы. Это незаметное движение — но Султан знает его достаточно хорошо, чтобы насторожиться.

— Говори.

— Граф Скорпионов предложил объединить все отряды охотников Крыма под своим руководством.

Султан медленно выпрямляется. Смотрит на Хариса, будто не расслышал.

— Повтори-ка.

— Скорпионов вышел с инициативой на собрании командиров. Предложил объединить отряды в единую структуру под его командованием.

— А канцелярия что? — голос Султана становится тише, что всегда означает обратное тому, что можно подумать.

— Они не отклонили. Представитель императора допустил голосование. Результат — пятьдесят на пятьдесят. Предложение не прошло, но канцелярия назначила испытание. Состязание между графом Скорпионовым и графом Воронцовым. Кто победит — тот получает право на объединение.

Султан опускается в кресло. Медленно, тяжело, будто бы разом постарел на десять лет.

— Канцелярия всерьёз рассматривает это предложение, — произносит он. Не вопрос — констатация.

— Да. Испытание одобрено, координаты разломов отправлены обеим сторонам.

— Когда?

— Сегодня утром. Скорпионов уже на задании.

Султан закрывает глаза и скрипит зубами так, что слышно по всей комнате.

— Почему я узнаю обо всём последним? — спрашивает он, чеканя каждое слово.

Харис не отвечает. Он знает, что сейчас любой ответ может стать ошибкой.

— У меня есть люди в канцелярии. Есть люди среди охотников. Есть люди в администрации, — Султан открывает глаза. — И ни один из них не счёл нужным сообщить мне, что какой-то мальчишка пытается подмять под себя всю охотничью структуру полуострова?

— Информация пришла с опозданием. Собрание было закрытым, допуск ограничен.

— Мне плевать на допуск! — Султан снова вскакивает. Шагает к Харису, останавливается в полуметре. — Этого нельзя допустить. Если Скорпионов получит контроль над отрядами — он станет слишком сильным. У него и так есть гвардия, есть деньги, есть этот чёртов рейтинг. Добавь к этому семьдесят вооружённых охотников под его началом — и мы получим игрока, которого уже не сдвинуть.

— Он ещё не победил, — замечает Харис. — Воронцов — сильный противник.

— Воронцов — исполнитель. Хороший солдат, но не стратег. Скорпионов его обыграет, и ты это знаешь.

Харис молчит, потому что и правда знает.

Султан отходит к окну. Отодвигает штору на ладонь, полоска света падает на ковёр.

— Найди способ, — говорит он, не оборачиваясь. — Мне неважно какой. Помешай ему выиграть это испытание. Если нужны люди — возьми. Если нужны деньги — возьми. Но Скорпионов не должен вернуться оттуда победителем.

— А если он вообще не вернётся? — спрашивает Харис.

Султан молчит. Штора выскальзывает из пальцев, комната снова погружается в полумрак.

— Тем лучше. Это будет идеальный исход.

Харис разворачивается и выходит. Дверь закрывается без звука. Султан так и стоит у окна.

Мальчишка растёт слишком быстро. Каждую неделю — новый ход, новый союзник, новая угроза. Давить нужно было раньше, когда он ещё только появился на горизонте. Теперь — сложнее, но ещё не поздно.

Он возвращается к столу и берёт телефон. Набирает номер.

— Здраствуй, Щеглов, — говорит Султан, когда на том конце снимают трубку. — Мне нужна информация по разломам, которые канцелярия назначила для испытания. Координаты, состав, всё, что можно достать. У тебя час.

— Но…

— Мне плевать на твои трудности, Павел Андреевич. Ты уже достаточно накуролесил. Сделай хоть что-то полезное.

Султан сбрасывает звонок.