Что мы знаем о них? О их жизни и работе? Всегда ли представляем себе, с какой огромной ответственностью связана эта работа? Какого высокого мужества требует она подчас от человека в синей милицейской шинели?
…Мне рассказали, как в Магнитогорске погиб веселый и славный парень — сержант милиции Николай Шишка. «Погиб при исполнении служебных обязанностей», — говорится в милицейском рапорте. А случилось это так.
Вечером в отделении милиции Правобережного района раздался телефонный звонок. Испуганный голос сообщил, что два пьяных хулигана ворвались в детский дом. Взрослых никого нет, и ребята ничего не могут с ними сделать.
— Я поеду! — сказал Николай.
В этот вечер он не был на работе. Просто случайно зашел в отделение. Вместе с ним вызвались поехать в детдом двое дружинников — парень и девушка.
Сержант сам сел за руль автомобиля, и через несколько минут машина остановилась возле детского дома. У подъезда жались возбужденные, перепуганные ребятишки.
— Они там, в красном уголке, — наперебой говорили дети.
Николай бросился в дом.
Говорят, что тут милиционер допустил ошибку. Не подозревая, что имеет дело со злостными хулиганами, он сам лично не обыскал задержанных и жестоко поплатился за доверчивость. Один из хулиганов — уголовник-рецидивист, изловчившись, ударил сержанта ножом. У Николая еще хватило сил и самообладания довести машину до ближайшей больницы. Но спасти его не смогли: слишком тяжелым было ранение, слишком велика потеря крови.
Хоронили милиционера погожим вечером. Говорят, за его гробом шло столько народу, что, казалось, весь город вышел отдать последний долг погибшему. Впрочем, ничего удивительного в этом нет. На любовь отвечают любовью. А сержант милиции больше всего на свете любил свою Магнитку и ее людей.
Я вспоминаю о погибшем и думаю о живых. Таких же, как он, скромных и смелых, горячо любящих людей и честно, с высоким сознанием долга выполняющих нелегкую, но очень нужную всем работу по охране общественного порядка.
Кто-кто, а руководители областного управления охраны общественного порядка не слишком щедры на похвалы своих работников. Но именно от одного из них, полковника милиции, мне пришлось однажды услышать:
— Артист, настоящий артист…
Необычная похвала адресовалась Александру Зайцеву, задержавшему накануне матерого преступника. Из рассказа о происшествии следовало, что старшина милиции в самом деле проявил большую находчивость, действовал остроумно и смело.
…У «артиста» — непослушные, чуть рыжеватые волосы, светлые внимательные глаза под выгоревшими бровями и биография, похожая на биографии тысяч других парней, чье детство и юность совпали с войной. Отец погиб в 1942 году под Ленинградом. В шестнадцать лет Александр уже стал опорой семьи. Работал трактористом в колхозе. Потом служил в Советской Армии. Из армии вернулся кандидатом партии. Секретарь Еманжелинского горкома КПСС, куда он пришел встать на партийный учет, спросил Александра:
— Где думаешь работать? В милицию пойдешь?
Предложение было неожиданным, и с ответом секретарь не торопил:
— Подумай, — сказал он Александру. — Работа нелегкая, но люди там очень нужны. И не просто люди — коммунисты. Понимаешь? Денька через два позвони.
И кандидат партии Александр Зайцев пошел работать в милицию, где были действительно очень нужны коммунисты. Незадолго до этого была проведена широкая амнистия уголовников (как выяснилось потом, одно из звеньев в цепи преступной деятельности Берия). С Востока шли поезда с амнистированными, среди которых было немало рецидивистов. Они бесчинствовали в пути, наводя страх на пассажиров, их, как чумы, боялись на станциях. Охрана общественного порядка в таких условиях требовала от работника милиции особой стойкости и гражданского мужества. Слабые люди не выдерживали. Сильные — закалялись в опасностях, приобретали необходимые навыки и качества настоящих бойцов.
А. Г. Зайцев вместе с другими товарищами из оперативной группы встречал и провожал до границы области поезда, где ехали бывшие заключенные. Вспоминая о тех днях, говорит:
— Всякое бывало. А знаете, что помогало и помогает в трудные минуты? Сознание, что ты выполняешь партийное поручение, что твоя служба очень нужна людям. Хотя благодарят милицейского работника по-разному…
Александр Григорьевич, должно быть, вспомнил что-то веселое. В глазах мелькнули озорные искорки.
— Знакомого сегодня встретил… Напомнил мне об одном случае…
А случай, действительно, даже в практике работников уголовного розыска не совсем обычный.
…Однажды глубокой ночью, на узкой улице, примыкающей к привокзальной площади, Зайцев приметил трех парней с чемоданом. По всем признакам, чемодан был украден. Старшина пошел им навстречу. Парни бросились бежать в разные стороны. Один из них, самый высокий, скрылся с чемоданом в темном переулке. Зайцев начал преследование. Длилось оно долго и кончилось тем, что долговязый был доставлен в милицию, а чемодан возвращен потерпевшему пассажиру, худому и хмурому парню в москвичке, прибывшему в Челябинск с ночным поездом. Тот был несказанно удивлен.
— Один против троих? Безоружный? Я бы не решился… Впрочем, — напыщенно продолжал он, — благодарить я вас не собираюсь. Извините, не могу. Четыре судимости. Старые счеты с милицией…
Зайцев ответил в тон ему.
— Не беспокойтесь. Не за спасибо работаем. Соблаговолите сказать, куда держите путь?
— Еще не решил. Посмотрю. Туда, где был, возвращаться не хочу.
— Ну-ну. Решай. Если нужна будет помощь — заходи.
Вспоминая теперь о том разговоре, Александр Григорьевич усмехнулся.
— От моей помощи тогда он отказался. Что ж, ему помогли другие. И вот, представьте, сегодня я вновь встретил его на вокзале. Здоровый, загорелый, веселый, сразу видно, человек из отпуска возвращается.
«Не узнаете?» — спрашивает. «Как не узнать, — говорю, — старого знакомого». «Не интересуетесь, где я и что со мной стало?» Врать я не стал, меня очень интересовала его судьба. Оказалось, живет в Магнитке. Рабочую квалификацию имеет. Женат. Расстались мы с ним товарищами. На прощанье он мне сказал:
«Должен сознаться, это вы мне той ночью помогли принять правильное решение. Хотя спасибо я вам и не сказал тогда…» А я смотрел на него и думал: «Вот и еще один «бывший» человеком стал. Разве может быть благодарность и награда дороже этой?»
Утром, собираясь на завод, Фарида напомнила:
— Не забудь выписать угля. А то скоро печь нечем будет протопить. Совсем домашние дела забросил.
Тагир оправдываться не стал. Служба службой, а о доме забывать не следует. Жене нелегко приходится: смену отработает на кране, потом с ребятишками возится. Трое их. Один другого меньше. Сколько хлопот матери! Но сегодня у него выходной, и он постарается помочь жене, он сделает все, чтобы Фарида осталась довольна.
Тагир думал об этом, стоя в трамвае. Вагон, слегка покачиваясь и позванивая, шел по улицам и поселкам большого рабочего района, где ему, сержанту милиции Хисаметдинову, хорошо знакомы каждая улица и каждый пустырь. Прежде его пост был в поселке Песочном. Но когда там не без его, Тагира, участия создали народную дружину и она целиком взяла на свои плечи охрану порядка в поселке, необходимость в милицейском посте отпала. Теперь пост сержанта Хисаметдинова то на первом участке ТЭЦ, то на третьем участке «Семьстроя», то в шестом микрорайоне, где не по дням, а по часам растет целый городок. В Песочном поселке он знал каждого жителя и его все знали, а здесь все еще чувствует себя новичком. Хотя люди его, должно быть, уже приметили. И все чаще, особенно когда идет с работы вторая смена, он слышит от этих незнакомых людей приветливые слова: «Добрый вечер, товарищ!» Он знает: тем, кто идет с ночной смены, приятно сознавать, что милиционер на посту, что он бережет покой спящих улиц.
А вот сегодня он отдежурил свое и теперь может, как все граждане, заняться домашними делами, привезти домой угля, чтобы детям тепло было.
— Товарищ сержант, что-то случилось… — прервал размышления Тагира тревожный голос одного из пассажиров.
Трамвай приближался к станкостроительному заводу имени С. Орджоникидзе. На остановке «Южная проходная» толпился народ. Люди что-то кричали, некоторые в одиночку и группами бежали к находящемуся неподалеку заводскому озеру.
Там тонул человек. Тагир увидел его метров за двести. Было начало ноября, лед еще не окреп. Но человек хотел сократить путь — пошел напрямик и провалился. Один из смельчаков кинулся на выручку и тоже оказался в ледяной воде. На берегу собралось много народу, все ахали, шумели, давали советы, а человек тонул на глазах.
— Что же вы стоите, товарищи? — крикнул подбежавший Тагир. — Спасать надо.
Кто-то ехидно бросил:
— Милицию ждем. Запаздывает милиция.
Тагир сбросил шинель. Скомандовал: «Веревку. Скорее!» — спустился на лед.
Он шел, потом полз по тонкому, как оконное стекло, льду.
Впереди перед ним было почерневшее от холода и страха лицо тонущего юноши, неподалеку от него, лежа на доске, барахтался среди льда другой человек, тот, что первым кинулся на выручку. Это был техник завода Шемякин. Лед проломился, и Тагир сам оказался в воде. Но он уже успел бросить конец веревки Шемякину, а тот перебросил ее утопавшему. Окоченевшими руками паренек ухватился за веревку, но вскоре потерял сознание.
В медпункт их доставили вместе — сержанта и 16-летнего ученика слесаря Анатолия Попова. Так он назвал себя, когда пришел в сознание и увидел рядом смуглое лицо своего спасителя.
— Толя? — переспросил Тагир. — Значит, мы тезки с тобой. Моя учительница меня тоже Толей называла. Ну, будь здоров, Толя. Мне домой пора. А то жена ругать будет — не выполнил я ее поручение…
Фарида ругать мужа не стала. Только всплакнула.
— У тебя же выходной день… О родных детях ты подумал, когда в воду бросился?
Как объяснить Фариде, что нельзя «взять выходной» от человеческих обязанностей? И ни о чем он не мог тогда думать, кроме того, что обязан спасти человека.
…В Ленинском районном отделе милиции есть Доска почета, куда заносятся самые лучшие работники. Среди них — отличник службы Тагир Хисаметдинов.
Да вы можете и сами встретить его. Пост сержанта по-прежнему на самых людных участках района — то в поселке Семьстрой, то в микрорайоне № 6. Вы узнаете Тагира по смуглому лицу, застенчивой улыбке и по тому, с каким уважением незнакомые люди говорят ему:
— Добрый вечер, товарищ сержант!
Ивана Даниловича перевели на другой участок.
Чем руководствовалось при этом начальство — трудно сказать. Возможно, действительно была в этом необходимость. Ему — начальству — виднее.
Вот и сейчас только что позвонили: срочно явиться к начальнику райотдела.
«Наверное, поставят на мое место кого-нибудь из молодых — с образованием», — думал Иван Данилович, направляясь в районный отдел.
В милиции Иван Данилович Шурша работает уже более четверти века. За безупречную службу и заслуги награжден орденами Красного Знамени и Красной Звезды. А вот окончить среднюю школу так и не пришлось. Вначале семейные обстоятельства, потом война помешала. «Сейчас все учатся. Вот хотя бы взять наш райотдел, — размышлял Иван Данилович, — если не по специальности, так в институте, техникуме, или в школе рабочей молодежи. Кажется, и сам рад бы сесть за парту, да что ни говори — возраст уже не тот: так устанешь за день, что никакая наука в голову не пойдет».
Хозяйство у участкового большое и людное. Один городской парк с прилегающим к нему лесным массивом и водными станциями — что значит! Летом тут по воскресным дням тысяч 50—60 челябинцев отдыхает. Да, кроме того, весь микрорайон политехнического института, макаронная фабрика, мельзавод, авторемонтные мастерские, дом отдыха, каменные карьеры…
Десять лет проработал на этом участке Иван Данилович. Никто не скажет, что ленив или нерасторопен был. Кажется, все, что положено по службе, выполнял честно. Не раз его ставили в пример другим, отмечали, что порядок надлежащий обеспечивает, особенно в дни массового отдыха граждан. Конечно, заслуга в этом не только одного участкового. У него не один, не два, а тысячи добровольных помощников. Целая студенческая народная дружина. А разве не он, Иван Данилович, добивался, чтобы ее создать? Не раз ходил в политехнический, беседовал с руководителями общественных организаций, со студентами в общежитиях. Ну, да и то сказать, не один он этого добивался. Даже на сессии городского Совета речь шла о народной дружине политехнического института. А когда студенты-дружинники взяли шефство над парком, это одобрил городской комитет партии.
Теперь рослые парни с красными повязками оказывают неоценимую помощь в охране общественного порядка. Помогают и товарищи по службе, специально выделяемые на участок в праздничные дни.
Ивану Даниловичу иногда говорят, что, мол, не за свое дело часто берется участковый. А что это значит — не свое? Жизнь сложна и многообразна, и ее всю не втиснешь в перечень служебных обязанностей.
Да и служебные обязанности по-разному можно понимать: иногда «по форме» вроде все в порядке, а совесть неспокойна и ты невольно подчиняешься ее голосу.
Был, например, такой случай. Жила в поселке мельзавода семья Ч. Глава семьи погиб на фронте. Осталась вдова, солдатка. Одна растила троих детей. Старшего не уберегла — попал в тюрьму. Бывая в поселке, Иван Данилович не раз наведывался к Ч. Не потому, что служба требовала. Просто узнать: не надо ли чем помочь? Видел участковый: трудно живет семья. Комната сырая, холодная, одних дров сколько нужно — не напасешься.
Узнал как-то Иван Данилович, что рядом в доме, принадлежащем заводу, освобождается квартира, и пошел к директору предприятия. «Так, мол, и так: нужно вселить». Тот вначале и слушать не хотел. «Я лучше вас знаю, кого вселить». Иван Данилович не отступает, настаивает. Директор рассердился: «Я, говорит, на вас жаловаться буду». По какому, дескать, праву милиционер вмешивается в его хозяйственные дела? «Есть такие права у милиционера, — отвечает Иван Данилович. — И обязанности, говорит, у нас с вами сходные: и вам и мне Советское государство доверило прежде всего заботиться о людях…»
Сдался в конце концов директор. Сам распорядился: «Пусть переезжает. А в отношении вас, товарищ Шурша, — сказал он Ивану Даниловичу, — я остаюсь при своем мнении: превышаете полномочия». Переехала семья Ч. в теплую квартиру, а у Ивана Даниловича — новые заботы: надо устроить на работу младшую девочку Ч. — Катю, все матери помощницей будет. Специальности у нее никакой нет, только что со школьной скамьи. Не так-то просто поступить на работу без специальности. Участковый лично звонил на предприятия, разговаривал с кадровиками, подробно расспрашивал об условиях. Некоторые с ехидцей интересовались: «Насчет родственницы, Иван Данилович, хлопочете?» Таких «родственников» у участкового немало. Все трудные семьи. И о детях в таких семьях он считает своим долгом проявлять особую заботу.
Вот и Катя Ч. Теперь уже она — мастерица. В швейной мастерской работает. Недавно в парке встретил ее и не узнал: такая красивая стала, нарядная. Вся так и светится от счастья. Сообщила, что замуж выходит. «Спасибо, говорит, вам, Иван Данилович. Никогда не забуду, что вы сделали для меня и нашей семьи».
Может быть, тогда директор и сдержал свое слово, и все-таки пожаловался начальству? Вряд ли. И дело-то давнее.
На душе у Ивана Даниловича было неспокойно.
Припомнился ему и случай со студентом политехнического института Виктором В. Узнал участковый, что В. допустил бесчестный поступок. Сошелся с девушкой, а когда она готовилась стать матерью, бросил ее. Теща не понравилась. Возможно, следовало об этом поставить в известность деканат, руководителей института. Но Иван Данилович взял все на себя. Вызвал студента «в резиденцию», крепко поговорил с ним, да еще и пригрозил исключением из института.
Конечно, и здесь, как участковый, он «превысил полномочия», не в его власти принимать или исключать из института. Но главное было достигнуто. Вскоре в институте отпраздновали еще одну студенческую свадьбу. Теперь Виктор учится на пятом курсе. У него растет дочка. Правда, товарищи над ним иногда смеются: «Расскажи, как тебя милиция женила». Но Виктор не обижается. Живут молодые согласно. А в дочке молодой отец души не чает.
«А все-таки что означает этот срочный вызов?» — думал участковый.
…Начальник районного отдела весело сказал:
— Не состоялось ваше перемещение, Иван Данилович. По ходатайству общественности.
— По ходатайству? Уж не думаете ли вы, что я обращался…
Голос у Ивана Даниловича дрогнул от волнения и обиды.
— Ничего я не думаю. Директору парка Тамаре Дмитриевне я сам сказал о вашем переводе. Так она мне из-за вас такой концерт устроила! А потом в горком партии, в областное управление на меня пожаловалась. Оказывается, звонили туда и дружинники, из парткома политехнического и даже директор мельзавода… Так что, в части перемещения считайте вопрос исчерпанным. Желаю успеха, Иван Данилович!
…Темная осенняя ночь. Спят громады многоэтажных домов в центре большого города, спят, прикрыв ставнями глаза-окна, домики на его окраинах, в больших и малых рабочих поселках.
Но всю ночь горят огни в отделах милиции. Не спят постовые. И в любую непогодь идет по ночным улицам человек в синей шинели. Чутким ухом слушает тишину. Бережет ее. Чтобы завтрашний день для всех был светлым и радостным.