Мы искали весь день. Искали честно, усердно, не увиливая от работы. Можно сказать, носами землю рыли. Мне кажется, даже переханы принимали участие, хотя их никто не просил. Видимо, они ночью страху натерпелись, вот и осознали важность момента.

Солнце медленно ползло по небу, а я мотался от одной группы к другой, раз за разом выслушивая доклады и осматривая подозрительные предметы. Камень странной формы? Нет, выветренный известняк. Ржавая железка, торчащая из земли? Нет, вообще не ясно, что это такое, но наговора нет. Рисунок на стене, отдалённо похожий на письмена? Нет, трещина в штукатурке, разрисованная дождём и ветром.

Ашкур, молодой и горячий, пытался слушать Дикий Шёпот возле каждой находки. Однако и он раз за разом расстроенно качал головой. Всё оказывалось не тем, что надо. Всякий раз не то. Ситранис мрачнел с каждым гонгом всё больше, но держал эмоции при себе. Лишь изредка бормотал под нос ругательства в адрес Дега и его предков, живописуя их извращённые отношения с демонами.

Я и сам начинал злиться. Конечно, не на своих людей и даже не на Дега — они работали на совесть. И мои люди. И Дег со своими слугами. На всю ситуацию. Мы искали вслепую, без точного понимания, что именно ищем. В моей прошлой жизни была сказка, где главному герою пришлось «идти туда, не знаю куда, искать то, не знаю что». Так вот, мы в тот день будто в эту сказку попали.

Особая сложность была с туманом. Там, внутри, видимость падала почти до нуля. Руку вытяни, и пальцев не разглядишь. Люди шли на ощупь, подсвечивая дорогу факелами, но пламя горело тускло, будто сама влага выпивала свет.

Бойцы прощупывали землю копьями, обшаривали камни руками. К сожалению, всё, что им попадалось, было обычным мусором. Да и сам туман изрядно давил на нервы. Холодный, липкий, он заставлял оглядываться, регулярно ожидая нападения. Время от времени кто-нибудь вскидывался с копьём наизготовку, заметив подозрительную тень. Однако всякий раз эти тени оказывались причудливыми сгустками тумана. Ну или обычными предметами, которые этот туман скрывал.

— Ничего нет! — в сердцах бросил один из триосмов, когда очередная находка оказалась пустышкой. — До ночи тут будем лазить, руки в кровь сотрём, и всё без толку!..

— Значит, будем лазить, — отрезал я. — Или хочешь в Серебряном Ключе ещё год просидеть?

К концу дня я пришёл к неутешительному, зато важному выводу. Вдоль тумана мои люди перерыли всё, что могли, но ничего не обнаружили. Я и сам пару раз совался в туман, чтобы поискать… Но нет…

А это означало, что нашёптанные вещи скрыты именно в тумане. Там, где пространство причудливо изгибается, закольцовывается, заставляя путников раз за разом возвращаться. Я заметил, что каждый раз, когда отряд въезжал в туман, тот поднимался над одним и тем же местом, будто у облака был центр. Даже если зацепить это облако самым краешком — оно всё равно поднималось там же.

А если уйти за границы облака, тогда поднималось соседнее. Изредка два облака висели одновременно, пока отряд не отклонялся в одно или другое. Тогда одно исчезало, а из другого выходили мои бойцы. Я теперь мог с уверенностью утверждать, что каждая нашёптанная вещь охватывала круг диаметром в пять десятков сиханов.

Вот только найти их до сих пор не удавалось, ни одну.

Солнце уже клонилось к горизонту, когда я отдал приказ возвращаться. Триосмии одна за другой прекращали бесполезные поиски. Люди молча развязывали верёвки, садились в сёдла и неспешно двигались обратно ко дворцу. Никто не пел, не шутил, не травил байки — все понимали, что целый день прошёл впустую. И от этого молчание было тяжёлым.

Хотелось бы как-то людей подбодрить. Жаль, утешитель из меня всегда был не очень. Но, главное, я знал: любая неудача приближает к разгадке. Мы искали иголку в стоге сена и не нашли. Зато теперь я точно знал, где её нет. А это уже немало. Потому как сужает круг поисков.

У ворот нас встретил Расис. Судя по его довольному лицу, у местных дела шли заметно лучше.

— Урунсих приглашает к себе, — сообщил старик. — Как все ваши вернутся, давайте пообщаемся!..

Вечер вновь собрал нас в покоях наместника. На этот раз комната выглядела по-ночному уютной и одновременно тревожной. Масляные лампы разгоняли полумрак неровным жёлтым светом. Дрожащие тени на стенах колыхались в такт пламени, будто живые. За окном ещё не стемнело, но наместник всё равно задёрнул плотные шторы.

Кресло Урунсиха было придвинуто ближе к столу. Сам наместник сидел, подперев морщинистую щёку кулаком, и задумчиво разглядывал лежащие на столе голыши. Тадар, Ситранис и Истор заняли свои табуреты, а Ферт заботливо уселся рядом с Аланой. Женщина выглядела бледной, лицо осунулось, но держалась молодцом. Мне подумалось, что Алана ещё не до конца восстановилась. Во всяком случае, голос, когда она заговорила, звучал хрипловато, да и тише обычного.

— Как ты смогла? — спросил я без долгих предисловий, глядя ей в глаза. — Ночью, на стене. Что именно ты сделала с туманом?

Алана прикрыла веки, будто припоминая детали. Или, может, собираясь с силами:

— Когда ты кинулся вниз, Ишер, я хотела тебе хоть чем-то помочь. И подумала, раз голыши связаны с туманом, то, сравнив их звучание с тем, что слышали ты и Ферт, да и я, можно вычленить нужные звуки. И тогда я попросила одного из бойцов принести мне голыш. Ты ведь его хранил у себя и не прятал…

Я кивнул. Так оно и было. После вечернего совета я оставил камушек у себя. Бросил на низкий столик возле кровати, и его видели многие, кто ко мне заходил. А комнату я не закрывал, когда пошёл на стену: брать-то там было нечего.

Всё по-настоящему ценное у меня хранилось при себе.

— Я взяла голыш в руки, — надтреснутым голосом продолжила Алана, — и стала слушать, как он звучит. Сравнила с тем, что слышали на закате… Попробовала разобрать, что исчезало из Дикого Шёпота на рассвете… И, кажется, подобрала эти звуки… Ну а дальше попыталась…

Женщина закашлялась, прижав ладонь к горлу, и сморщилась от боли. Ферт немедленно подал ей кружку с водой, и Алана сделала глоток, прежде чем закончить:

— … В общем, я решила воспроизвести эту последовательность звуков. Но в обратном порядке.

— В обратном? — не понял Ситранис, нахмурившись.

— Ну как считать с восьми до одного. Так я и попыталась сделать со звуками. Туман приходит под определённый шёпот, — пояснила Алана, и в её интонации мелькнули нотки терпеливого учителя. — Я подумала: если повторить тот же шёпот, но наоборот, зеркально, то есть от конца к началу, тогда, возможно, туман уйдёт обратно. Как если реку пустить вспять. И он всё-таки ушёл.

— У тебя тонкий слух, — оценил Ферт. — Я бы так вычленить отдельные части шёпота не смог.

В комнате повисла тишина. Настолько глубокая, что я слышал, как потрескивают масляные лампы.

— Это было очень тяжело, — добавила Алана, вновь коснувшись горла. — Звуки… Они неестественные. Хуже, чем если просто шептать. Не для человеческой глотки уж точно. Ощущение, будто пытаешься заглотить шарик засушенной песчаной колючки… Ну Ишер точно видел… У меня горлом кровь шла. И сил это забирает столько, что я перестаралась. Ну и сознание потеряла прямо там, на стене. Зато подействовало. Туман же потом не вернулся, как мне сказали…

— Ему требуется время, чтобы вернуться, — кивнул я. — А ты молодец. Теперь бы нам суметь это повторить… А пока… Ферт, сможешь долечить Алану, чтобы она в случае чего могла вновь прогнать туман?

— Смогу, — твёрдо ответил пожилой шептун. — Сразу после совещания займусь. Но связки — не мышцы, их быстро не восстановишь. Лучше бы дать ей день покоя. Иначе в следующий раз лечить придётся дольше.

— Значит, сегодня ночью рассчитываем только на себя, — резюмировал я. — Спасибо тебе, Алана. Ты сделала то, чего никто больше не смог. Что у вас, Урунсих?

Старый наместник сгрёб в кучу камушки на столе и подвинул ко мне.

— Мои люди нашли это во дворе, — сообщил он. — Уже после того, как твои уехали. Расис проверил: все нашёптанные. Все до единого. И что с ними делать?

Ферт тут же подобрался, с прищуром разглядывая находки:

— Проще всего выкинуть со скалы! — предложил он. — Если они служат якорями для тумана, пусть лежат внизу. Чем дальше отбросим их от скалы, тем лучше будет. Не хватало ещё сегодня ночью опять со слугами Дега воевать…

— Согласен! — поддержал его Расис. — Скала высокая, конечно, но снизу могут быть уступы. Упадут на уступ — будут лежать там, и туман сможет до них дотянуться. Попросим нашего Таира пращёй их повыкидывать. Он умеет!

— Разумно, — кивнул я. — Выкиньте их все до заката. И знаете что? Не надо их в одном месте выкидывать. Разнесём по разным участкам скалы, чтобы даже если какой-то уцелеет, концентрация якорей в одной точке была меньше.

Урунсих удовлетворённо отодвинул камни в сторону.

— Как успехи у твоих людей? — спросил он, подняв на меня вопросительный взгляд.

Я коротко, без прикрас, рассказал о сегодняшних поисках. О том, как прочёсывали границу, как ныряли в туман, как проверяли каждую мало-мальски подозрительную находку… И как ни одна из них не оказалась тем, что мы ищем.

— Скорее всего, нашёптанные предметы скрыты именно в тумане, — подвёл я итог. — Но запрятаны хитро. Либо очень глубоко, либо в таких местах, куда нам не пришло в голову заглянуть. Завтра будем пробовать снова, но иначе.

— Как именно? — спросил Тадар, делая глоток травяного отвара.

— Будем искать в середине каждого облака, — ответил я и пояснил: — Когда человек пересекает границу, туман поднимается не по всей её длине, а только на определённом участке. Эти облака имеют форму купола. Значит, в самом центре купола и лежат нужные нам предметы.

А затем повернулся к наместнику:

— Урунсих, ты обещал поднять старые донесения. Есть что-нибудь?

Старик оживился. Встав, он сходил к себе в кабинет и вскоре вернулся со стопкой кожаных листов. Видимо, то, что удалось найти, ну или что самолично отобрал.

— Перепроверил тщательно всё, что нашлось, — подтвердил он мои догадки, постучав пальцем по донесениям. — Ещё до того, как туман пришёл, мне докладывали о странных людях в предместьях. Я тогда не придал значения. Сам знаешь, сколько бродяг шатается вокруг в смутные времена… Всех не переловишь. Но когда ты спросил… Я выделил все сообщения, где упоминались люди, которые вели себя подозрительно, или выглядели странно, а главное — приходили ночью. И знаешь, что интереснее всего выходит?

Старый наместник сделал паузу, оглядел нас и продолжил:

— Многие из них что-то делали в предместьях!.. Что именно они делали, никто толком не разглядел, потому что близко подходить боялись, да и ночь всё-таки… Однако в нескольких донесениях прямо сказано: что-то искали на земле… Или поднимались из зарослей… Или из-за забора…

Я почувствовал, как внутри всё подобралось, а маленький внутренний сыщик начал потирать руки.

— Дай мне эти отчёты, — потребовал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Все до единого. Почитаю, посмотрю, что там и как…

Урунсих подвинул стопку через стол.

На ужин местные приготовили похлёбку на рыбном бульоне. Я сидел за столом в углу общей залы и, жуя лепёшку, полагавшуюся к бульону, читал донесения.

Остальные мои давно разошлись — кто спать, кто проверять посты. А я всё сидел, поднося листы к лампе, потому что чернила местами выцвели до неразборчивости. Никто ведь обычно такие отчёты хорошими чернилами не писал.

И чем дальше я читал, тем яснее проступала картина.

Странные люди в предместьях появились задолго до того, как туман накрыл Серебряный Ключ. Их замечали дозорные на стенах, стражники у ворот, припозднившиеся гуляки, рыбаки, возвращавшиеся с озера на закате…

Никто не придавал этому значения: мало ли бродяг шляется вокруг города, когда в мире бардак творится? Но в свете того, что мы знали теперь, эти записи походили на приговор Серебряному Ключу. Люди в мокрой одежде, слишком бледные, с неестественно длинными пальцами. И все они что-то делали, чаще всего на земле. А при появлении прохожих иногда убегали, а иногда ждали, пока те уйдут…

— Ишер, какой же ты тупица! — бормотал я себе под нос. — И почему я раньше не взял эти донесения?

Сопоставив разрозненные сведения, я всё-таки сложил куски головоломки. Если бы догадался сделать это на день раньше, мы бы уже простукивали землю в нужных местах.

Теперь всё вставало на свои места. Предметы-носители шёпота, на которых держалась граница тумана, не были разбросаны по поверхности, не были спрятаны в скалах и не висели где-то над головой.

Они были прикопаны под землю. Неглубоко, само собой, чтобы не уменьшать круг тумана. Однако достаточно, чтобы шептун, прошедший по этому месту, не почувствовал.

Слуги Дега проделали это задолго до того, как Серебряный Ключ оказался отрезанным от мира. Ловушку готовили методично, не торопясь. Возможно, даже целыми четвертями. А когда всё было, наконец, готово, туман просто лёг на подготовленные якоря.

Я сложил бумаги в аккуратную стопку и прихлопнул ладонью. Звук получился громким, но в столовой уже никого не было, чтобы вздрогнуть и пролить похлёбку мимо рта.

Теперь я знал, где и как искать. А значит, мы скоро найдём захоронки Дега, чтобы снять блокаду с города. Ну или хотя бы проложим через неё путь к выходу.

И пусть он попробует нас остановить.

Мы снова собрались за полчаса до заката. В этот раз втроём — Ферт, Алана и я. Женщина настояла на том, чтобы подняться, хотя я и пытался её отговорить. После такого истощения следовало лежать и отдыхать, а не тащиться на стену. Но шептунья лишь покачала головой, а приказывать ей я не мог.

Да и спорить не хотелось, Алана знала свои силы лучше меня. Она выглядела бодрее, чем раньше, но всё ещё двигалась медленно. Словно бы каждое усилие давалось ей тяжело, возможно, через боль. Дозорные при виде нас расступились, уступая лучшие места у парапета.

Мы снова слушали Дикий Шёпот.

И старались уловить в монотонном гуле ту самую струйку, что напоминала бы шёпот, идущий от заговорённой гальки. Но сколько я ни вслушивался, напрягаясь до звона в ушах, толком разобрать звуки не мог. Да, я теперь узнавал нужную струйку, мог выделить из общего гула… Но разбить на звуки, как у Аланы, у меня пока не получалось.

— Не могу, — выдохнул я, открыв глаза и помотав головой.

— И у меня не выходит… — признался Ферт, в его голосе мелькнуло разочарование.

Туман поднимался, но даже я видел, какой он вялый, будто бы расходится от озера через силу. Он клубился у подножия скалы, пробовал камень на ощупь… Однако выше не лез, словно бы его одолела усталость.

Урунсих, как и всегда, поднялся на стену вслед за нами. Какое-то время он вглядывался вниз, в белые языки, лижущие скалу. А затем перевёл взгляд на озеро и, наконец, изрёк:

— Сегодня не дойдёт! Даже до стен не доберётся!

— Похоже на то… — кивнул я.

После чего всё-таки уговорил Алану пойти отдохнуть. Пообещал, что в случае чего возьмём с собой на стену Мирима. В итоге, мы втроём вернулись по своим комнатам, в правое крыло.

У меня было темно и прохладно. Окно я оставил приоткрытым, и оттуда тянуло свежестью с озера. Я зажёг масляную лампу и поставил её в изголовье кровати. И вновь посмотрел на стопку донесений, которые захватил с собой.

«Завтра с утра начнём копать, буквально, и всё найдём», — подумал я.

«Всё учёл? Или забыл что-то?» — ехидно осведомился внутренний голос.

Однако была надежда, что он всего лишь издевается.

Едва голова коснулась подушки, как веки налились свинцом. Я закрыл глаза, чувствуя, как тело неумолимо погружается в долгожданный покой, как расслабляются мышцы, как затихают дневные мысли…

«Хорошо бы, чтобы ночь и впрямь прошла спокойно…», — подумал я, прежде чем провалиться в глубокий сон без сновидений.