Ночь и впрямь прошла спокойно. Впору было кого-нибудь благодарить за щедрый дар. Я наконец-то отлично выспался. И ни туман, ни слуги Дега, ни ещё что-нибудь, ранее невиданное, нас не тревожило.

Возможно, враги выдохлись после двух активных ночей подряд. А, может быть, просто так удачно совпало. В любом случае, я проснулся с отличным самочувствием и в отличном настроении, полным сил и планов на будущий день.

Утро началось с привычной суеты. Я спустился во двор, где уже разводили жаровни и запрягали гнуров для дневных работ. Первым делом разыскал командиров и выдал им указания, в которых они, мне кажется, уже не особо нуждались. Благо, кто за что отвечает в Серебряном Ключе, мной было заранее определено.

Первым делом, илосцы и приозёрцы отправились на сбор ценностей. В городе ещё хватало провианта и полезных материалов, которые стоило перетащить в дворец. Я лишь одну сотню бойцов оставил при себе, зная, что они мне понадобятся.

— Гвел, сегодня вы со мной, — объявил я, подходя к молодому сотнику. — Пойдём за город, будем искать якоря Дега.

— Якоря? — вскинул на меня брови собеседник. — Разве это не что-то… Водное? Ну, то, которое в воде.

Я улыбнулся. Гвел вырос в песках, а значит, многие слова из быта местных до сих пор были ему непривычны.

— Я это про нашёптанные вещи. Или заклады, можно и так назвать. А якоря — потому что колдовство как бы за них цепляется и не рассеивается. И вот что: ещё возьмите с собой лопаты. Штук так двадцать. Самые крепкие, какие найдутся. Сегодня мы будем копать.

— А может, не будем? — расстроился Гвел. — Я так-то… Копать не очень люблю.

И покраснел. А я догадался, что сына Виссарии, который воспитывался у дальних родственников, в плане хозяйственных работ не жалели.

Однако не стал менять исполнителей приказа. Жизнь сурова, командир сказал копать, Серебряный Ключ сам не откроется.

— Кто, если не мы? — вздохнул я и хлопнул его по плечу. — Не переживай, я тоже успею порыть. К тому же, надеюсь копать нам придётся всего один день.

Гвел удивлённо изогнул бровь, однако переспрашивать не стал, почти как в бою. А уже через пару чаш трое бойцов тащили к воротам лопаты. Тяжёлые, с железными наконечниками: явно из дворцовой кладовой.

Я в это время отбивал переханов у кочевников, гнавших скотину на выпас. Не пешком же через весь Серебряный Ключ идти? Особенно обратно, когда мы после раскопок едва ноги будем волочить.

Сегодня, в утреннем свете, запертый в тумане город выглядел иначе. Залитые жарким солнцем пустые улицы казались почти мирными. Лишь их пустота намекала на то, что вокруг творится что-то не очень хорошее.

Выехав, как и вчера, через Западные ворота, мы углубились в предместья. Кое-где за низкими заборами ещё виднелись нетронутые сады. Я отметил про себя, что надо сказать Истору: если задержимся в Серебряном Ключе, пусть отправит и туда людей — с согласия Урунсиха, конечно. На местных деревьях уже поспевали первые ранние плоды. Стоило бы обобрать, пока есть возможность.

Какое-то время пришлось попетлять, выбирая место, где искать заклады. Я искал ровное и пустое пространство, чтобы не пришлось копать в неудобных местах. А в условиях плотной застройки найти его оказалось непросто.

Несколько раз, когда казалось, что место найдено, я отправлял на границу людей, чтобы они подняли туман. Проверял, где находятся отдельные облака и удобно ли будет их исследовать. При последней проверке мне, наконец, попался подходящий пустырь, вмещавший одно облако целиком.

Впрочем, даже так я продолжил отправлять триосмии, чтобы определить границы. В первый-то заход мы не додумались оставлять отметки. А вот со второго раза я начал отмечать камнями и прутьями места, где проходят края облака. Люди, конечно, косились: кто с усталостью, кто с недоверием, кто с тщательно скрытым раздражением. Однако мне, откровенно говоря, плевать было. Я бойцов по туману гонял не по своей прихоти, а дела ради.

На сей раз я отметил и окружность облака, возникавшего, стоит зайти за границу, и его пересечение с другими туманными сегментами. Можно было бы после проделанной работы вернуться во дворец, чтобы продолжить на следующий день. Однако меня подгрызало нетерпение. Очень хотелось вырваться из западни, куда мы так красиво вляпались.

Выбрав одну из триосмий, которая будет меня прикрывать, я позволил остальным бойцам Гвела идти отдыхать поблизости.

Первым делом я приказал выбранным бойцам обвязаться верёвкой. Так же, как это делали уходившие в туман отряды в предыдущий день поисков. Каждый воин привязывал фрагмент верёвки к поясу, передавая её свободный длинный конец дальше. И вскоре вся триосмия оказалась, хоть и свободным ходом, но связана одной цепью.

— Я иду первым, — объявил я, понадёжнее затягивая свой узел. — Вы строго за мной. Вперёд не вырывайтесь. В тумане ничего не видно. Не бойтесь: верёвка длинная, но не даст потеряться. Если что-то странное, дёргайте дважды, чтобы привлечь внимание. Это если увидите опасность или заметите, что кто-то потерялся. Вначале мы просто пройдём внутри в сторону внешней границы. Мне надо будет время подсчитать. Всё ясно?

— Ясно, воевода! — раздалось вразнобой.

Я навёлся так, чтобы войти в облако ровно посреди, а дальше тоже идти по центру. По моим расчётам, где-то там нашёптанная вещь и пряталась.

Очень скоро воздух вокруг начал меняться. Сперва это была еле заметная дымка, отдававшая на коже чем-то влажным. Едва её ощутив, я начал считать удары сердца. На десятом туман сгустился, навалился со всех сторон, и привычный мир исчез. Не стало ни неба, ни земли — одна белая пелена. Даже звуки изменились: шаги стали глухими, голоса бойцов за спиной как будто отдалились.

Я вёл счёт, не прекращая идти. При этом не забывал и под ноги смотреть, и направление выдерживать. На сотом ударе сердца, наконец, туман начал редеть. А вскоре мы вывалились ровно там же, где и вошли. И увидели отдыхающих товарищей, а вдали — знакомую стену Серебряного Ключа.

К началу нас перекинуло на сто восемнадцатом ударе сердца. Именно за это время нам удалось пересечь всё облако целиком. Значит, пройдя на пятьдесят девять ударов сердца, мы окажется прямо в середине… Именно там, куда я и хотел попасть.

Развернувшись и построив за собой отряд, я снова вошёл в туман. Скорость старался держать ту же самую, что и в прошлый раз. И всё равно после сорокового удара засомневался: не шёл ли я слишком быстро? Вдруг ошибся? В тумане всё искажалось, так что немудрено было. Поэтому, дабы иметь запас, я решил остановиться на сорок пятом ударе.

А дальше, сделав знак бойцам стоять, первым взялся за лопату. Земля была мягкой, копалось легко. Первую ямку в локоть глубиной я вырыл очень быстро. И даже не удивился, что она была абсолютно пуста. Это было бы редким везением, если бы я с первого раза обнаружил заклад.

После первой ямки я выкопал ещё десять справа и десять слева. И делал это так, чтобы все они находились практически вплотную друг к другу. Ориентировался на свои следы и направление движения, чтобы линия ямок была им перпендикулярна.

И, конечно же, проверил всё найденное в ходе раскопок. Мелкие камешки, медную монетку, несколько кусков деревяшки, ржавый гвоздь… Никаких наговоров. Ничего, вызывающего отклик в Диком Шёпоте.

Но я не расстраивался. Тем более, что копать, ради подстраховки, начал много раньше, чем планировал. Совместная с парнями работа отняла не так много времени: около гонга. Когда всё было готово, то я с остальными вернулся к тем, кто отдыхал за туманом.

— Так, слушайте меня! — отдал приказ. — Берёте лопаты и двигаете в туман. Там выкопана в ряд двадцать одна ямка. Ваша задача — продолжить ряды этих ямок. Старайтесь рыть их как можно плотнее друг к другу. И обязательно проверяйте перегородки между, чтобы в земле точно ничего не было.

— А как проверять-то? — недоумённо спросил Гвел, почесав затылок.

— Копьями, как иначе? — улыбнулся я. — Потыкали в землю, если препятствий нет, то всё в порядке. Если есть, раскапывайте. Всё, что найдёте, тащите ко мне. Я буду проверять, не нашёптанная ли вещь. Несите любую на вид бесполезную штуку, которую найдёте. Камни, ржавые железки, старые тряпки, подозрительные корешки. Ничем не брезгуйте.

Раздались шепотки. Вопрос был явно не в брезгливости, а в очень кропотливой работе, непривычной для воинов. Я обвёл взглядом бойцов и добавил жёсткости в голос:

— Знаю. Работа тяжёлая. Туман холодный. Видимости нет. Но если найдём хотя бы один заклад, завтра, возможно, уже покинем Серебряный Ключ. Ради этого можно и попотеть. Верно?

Вопросов больше не было. Поправив верёвки, бойцы взялись за лопаты и поспешили выполнять задачу. В этот раз я остался снаружи, у кромки вставшего тумана, дожидаясь, когда принесут первую находку. И впервые за несколько дней у меня возникло ощущение, что мы близки к разгадке.

Вначале я просто стоял и ждал. Затем понял, что ноги устали, и присел на ближайший валун. Солнце стояло в зените, яростно припекая. А от тумана всё равно тянуло стылым холодом и влагой.

Первые находки принесли довольно быстро. То один, то другой боец гвеловской сотни, выныривая из тумана, выкладывал передо мной добычу.

Ещё одна медная монета из Приозёрья… Я повертел её в пальцах, прислушался к Шёпоту и отложил в сторону. Не то.

Гладкий речной голыш, подозрительно ровный. И тоже, как выяснилось, без намёка на наговор.

Обломок ржавого ножа, костяная пуговица, глиняное грузило от рыбацкой сети, кусок окислившейся бронзы, который, кажется, когда-то был пряжкой… И всё не то, что нужно.

Я проверял каждую вещь, прикасался, вслушивался… Дикий Шёпот монотонно бубнил в моей голове. В его ровный гул не вносила колебаний ни одна находка. А рядом со мной стремительно росла куча бесполезного хлама.

Прошёл гонг. Следом второй. Затем третий. Солнце, перевалив зенит, клонилось к западу. Куча находок уже напоминала содержимое выгребной ямы. А я невольно ловил себя на том, что капля за каплей теряю надежду. Вдруг я ошибся? Вдруг разгадка куда сложнее? Или якоря зарыты глубже? Или их вообще здесь нет, а границу держит что-то другое, о чём мы не догадываемся? Вдруг со мной сыграла злую шутку привычка не умножать сущности?

К концу четвёртого гонга я уже всерьёз думал, не сменить ли место. Однако тут из тумана вышел Гвел. Выглядел он взбудораженным: глаза блестели, дыхание сбилось, а на лице застыло странное выражение. Будто бы смесь удивления и растерянности.

— Ишер! Пошли со мной, покажу, что мы обнаружили! — сказал он. — Там… Там такое… Тебе надо самому увидеть!..

В любой другой ситуации я бы десять раз подумал. Что если там, в тумане, ждёт ловушка? Вдруг Гвел — не совсем Гвел? А может, он уже не управляет собой? Однако в его голосе было столько искреннего детского восторга, что я просто проверил топор у пояса. И последовал за молодым сотником в туман.

Белая пелена сомкнулась. Мир сузился до полосы земли под ногами и силуэта Гвела впереди. Мы шли молча. Добравшись до первого ряда ямок, дальше шли по ним. Вскоре из тумана стали выплывать фигуры остальных бойцов.

— Здесь, — сказал Гвел, останавливаясь у трёх последних рядов ямок. — Дальше сам иди, Ишер. Только медленно! Очень медленно!

Я сделал шаг. Ещё один. Воздух сгустился, стал плотнее. На краткий миг показалось, что я прохожу через невидимую завесу.

А потом я увидел то, чего никак не ожидал.

Впереди, в двух десятках шагов, земля тоже была перекопана. Ровные ряды ямок, точь-в-точь, как оставшиеся за моей спиной.

А среди этих ямок стоял ухмыляющийся Гвел и пара его бойцов. И это при том, что молодой сотник абсолютно точно остался позади.

Я резко обернулся. Гвел всё так же стоял за моей спиной, а рядом с ним — два воина. Я снова повернулся вперёд… И снова увидел Гвела и тех же двух бойцов.

Те же лица, те же позы. Сколько бы я ни вертел головой, картинка не менялась. Куда бы я ни смотрел, видел одно и то же: двое бойцов во главе с сотником и край туманного облака.

Хотя нет, кое-что менялось. Эти засранцы начали ржать, зажимая рты руками.

— Ох, демоны меня побери… — хмыкнул я. — И что, я разве смешно выгляжу со стороны? Чего вы смеётесь-то?

— А ты отойди, я покажу!.. — сквозь бесконтрольный хохот выдал Гвел. — Ты будто наизнанку выворачиваешься, а потом обратно!..

Я и без того с трудом сдерживал восторг от увиденного. Ну нет, правда же. Я был внутри пространственной петли. Той самой аномалии, которая разворачивает обратно к Серебряному Ключу. Здесь, в этой точке, ткань пространства была сломана, закольцована сама на себя.

Когда я отошёл, а на моё место встал Гвел, я понял, почему он хохотал и не мог сдержаться. Когда Гвел сделал маленький шаг вперёд, а затем назад, выглядело это так, будто он и в самом деле выворачивается. Шагнул вперёд — всю его фигуру смазало, вывернуло… И вот он уже снова стоит лицом ко мне.

Выглядело и в самом деле забавно.

— Гвел, — сказал я, когда сотник закончил развлекаться. — Продолжайте копать. Здесь. И рядом. И перегородки между ямками проверяйте. Если не найдём, будем копать глубже. На полтора локтя, не меньше. Я проверю всё, что найдёте.

— Ясно, Ишер! Будем искать! — бодро пообещал сотник.

Видимо, земляные работы оказались интереснее, чем в детстве… Спрятав улыбку, я выбрался из тумана по многочисленным следам своих. Вернувшись к своему валуну, я понял, что сердце колотится быстрее обычного. Мы нашли точку преломления! Мы нашли границу! Дело было за якорем — и тогда, возможно, мы наконец-то сможем выйти. А заодно выпустить оставшихся жителей Серебряного Ключа.

Не прошло и чаши, как бойцы Гвела вновь понесли находки. Куча хлама передо мной стала расти с удвоенной скоростью. Обломок костяного гребня. Ещё одна монета — на этот раз совсем стёртая. Ржавый гвоздь. Бронзовая пластинка с остатками эмали. Куски битой керамики. Практически сгнившие куски дерева. Снова камни. Я проверял все находки, ожидая, что вот-вот появится якорь… Однако всё было не то.

Прошёл ещё гонг…

Уверенность, вновь вспыхнувшая после обнаружения петли, вновь угасала. Мы стояли на пороге разгадки — и никак не могли его переступить.

Когда очередной боец вынырнул из тумана с горстью щебня и виноватым лицом, я принял решение.

— Всё, — сказал, поднимаясь. — Передай остальным: пусть выходят. Отдыхайте и обедайте. А я пока подумаю, что мы не так делали…

Боец кивнул и с облегчением на лице помчался обратно. Я медленно подошёл к самой кромке тумана, туда, где белая пелена касалась травы, и остановился. Внутри клубящейся мглы ещё слышались приглушённые голоса бойцов, звон лопат о камни, звуки шагов… Однако я их уже почти не слышал: слишком глубоко ушёл в собственные мысли.

Где я ошибся?

Вскоре люди Гвела стали выбираться из тумана. После последнего из них туман вернулся обратно в землю, и теперь стало видно и вырытые лунки, и всю местность, скрытую до того в молочной пелене.

Бойцы достали из поклажи еду и устроились на перекус, рассевшись рядом с переханами. А я всё так же стоял и думал-думал-думал, раз за разом прогоняя расчёты в голове…

Центр купола был вычислен верно. Петля подтверждала это лучше любых расчётов. И всё же… Мы перекопали едва ли не весь участок, усеяли его ямками, проверили каждую мелочь. И ничего.

Может быть, якорь зарыт глубже, чем я предполагал? Но слуги Дега копали руками. Они, конечно, ребята крепкие, но у них ведь стояла задача остаться незаметными. Вряд ли долго и очень глубоко рыли.

Я потер виски, прогоняя усталость. Мысли путались. Что-то я упускал. Что-то важное. Но сколько ни вглядывался вдаль, ответ не приходил. Разве что поле лунок мозолило глаза.

Мы перекопали центр купола. Мы нашли пространственную петлю. А это верный признак того, что якорь где-то рядом. И при этом не нашли ровным счётом ничего, кроме мусора.

Или я с самого начала ошибся в расчётах, и он может быть где угодно?

Я закрыл глаза и снова прошёл весь путь мысленно… Шаг за шагом… Сто восемнадцать ударов от края до края. Половина — ровно пятьдесят девять… Я начал копать на сорок пятом, чтобы захватить область пошире…

И тут меня осенило. Захотелось размахнуться и залепить себе оплеуху.

Сто восемнадцать ударов — это весь путь через купол. От входа до выхода! Но что если туман разворачивает путника не в центре, а на дальнем краю? Я прохожу весь купол насквозь, до противоположной границы, и только там меня разворачивает обратно к городу? А значит, сто восемнадцать ударов — это не половина пути. Это два круга! Туда и обратно!

«Поздравляю, Ишер, ты балбес! — мысленно заявил я себе. — И придурок! Только бойцов зря полдня гонял!»

«То, что ты балбес — и так известно. Поздравляю с тем, что, в конце концов, ты это понял!» — ехидно ответил внутренний голос.

Возразить ему было нечего.

Половина от ста восемнадцати — пятьдесят девять. Но это путь в один конец. А центр купола — половина от этого пути. Двадцать девять с половиной ударов сердца. Примерно двадцать девять. Всё равно, как в и прошлый раз, начну заранее… Нестрашно и чуть-чуть промахнуться.

— Гвел! — рявкнул я, поднимаясь с валуна. — Поднимай людей. У нас новый план.