Внутри будто ледяной комок образовался. Руки сами собой вцепились в зубец стены. Да так, что костяшки пальцев побелели. Желание шагнуть вниз, в распахнутые объятия тумана, оказалось сильным. Настолько, что я с трудом удержался на месте. Пришлось стиснуть зубы и зажмуриться на пару мгновений. Надо было переждать эту липкую волну чужой воли.

— Что с тобой? — встревоженно спросила Алана.

Что интересно, её голос прозвучал словно издалека, сквозь вату.

Я мотнул головой, приходя в себя, и отпрянул от края стены.

— Спускайся, а… — снова позвал голос.

— Ага, щаз, уже бегу, — буркнул я.

И, вернувшись к зубцу, посмотрел вниз. А, найдя взглядом того, кто меня звал, внимательно его рассмотрел.

У подножия стены стоял человек. На первый взгляд, самый обычный. Одет в простую рубаху и штаны, какие часто носят мастеровые или рыбаки. Правда, ткань насквозь промокла, облепив тело — с неё даже стекала вода. Однако стоило приглядеться получше, и иллюзия обычности исчезала.

Кожа пришельца была слишком бледной. Как будто никогда не видела дневного света. Огромные зрачки занимали практически всю радужку. Из-за этого глаза казались чёрными провалами на бледном лице. Белок, если присматриваться, отливал желтизной. Да и сам по себе был тусклым, будто это не человек, а рыба какая-то.

Густые жёсткие волосы свисали неопрятными прядями, блестя от влаги и жира. Но это только казалось на первый взгляд. Приглядевшись, я догадался: они просто-напросто толще, чем обычные человеческие волосы.

И это были лишь первые, самые заметные отличия. Однако даже их с головой хватило, чтобы от вида «гостя» забегали по коже неприятные мурашки.

Я много раз видел всякую лютую дичь. Однако не перестал удивляться её разнообразию.

Чем дольше я вглядывался в детали, тем больше странностей подмечал. Пальцы рук, висевших вдоль тела, оказались чуть длиннее человеческих. А между ними были натянуты тонкие полупрозрачные перепонки.

На тыльной стороне ладоней, запястьях и вдоль линии челюсти угадывались очертания. Бугристая сетка, то ли готовящаяся выйти наружу, то ли, наоборот, пытающаяся скрыться под бледной кожей.

Уши, насколько я мог рассмотреть, прикрывала тонкая мембрана. Она затягивала слуховые отверстия, будто у амфибий. Впрочем, уши по-прежнему оставались ушами. Почти как у обычного человека. А вот на шее, чуть ниже кадыка, темнели складки. Приглядевшись, я осознал, что это жаберные щели, влажно поблёскивавшие в свете факелов.

— Вот ты урод-то! — громко оценил я.

— Что там? — спросил Ферт, тоже выглянув вниз, за зубец.

— Спускайся ко мне… — снова проворковал голос.

Я поймал себя на том, что опять невольно подался вперёд. Во всяком случае, успел перенести вес тела на носки. Выругавшись сквозь зубы, я поймал за плечо Ферта, который дёрнулся в попытке забраться на парапет между зубцами.

— Куда собрался? — спросил его строго.

— Так… Туда! — растерянно заявил пожилой шептун, как-то неопределённо показав вниз.

В то время как дозорные из местных, что примечательно, наоборот, отпрянули. Бормоча охранные молитвы, они старательно прижались к дальней стороне стены.

Только один, самый молодой, застыл, глядя вниз остекленевшими глазами. Его губы беззвучно шевелились — то ли он повторял слова твари, то ли отвечал ей. Я схватил его за плечо и резко встряхнул, едва не приложив о зубец.

Парень моргнул, словно очнувшись от глубокого сна, и поспешно отступил. Ферт тоже наконец-то отошёл. А вот Алана осталась. Прищурившись, она пару мгновений разглядывала пришельца с выражением крайней брезгливости. А потом закрыла глаза и что-то беззвучно зашептала одними губами. Видимо, то ли молитву, то ли заговор.

— Спускайся! — вновь предложил пришелец под стеной.

К счастью, женщина на это лишь поморщилась.

— Ты, — указал я на одного из дозорных. — Верёвку тащи. Быстро. Самую крепкую, какую найдёшь. Чтобы меня выдержала.

Кивнув, тот со всех ног рванул в сторону лестницы. Я же вытащил из-за пояса топор, провёл пальцами по лезвию и зашептал слова древнего наговора. Металл отозвался мгновенно: сначала потеплел, потом стал горячим. И вскоре от него уже исходил жар, заставлявший воздух над лезвием дрожать и рябить.

А тварь внизу неожиданно перестала улыбаться. Она следила за моими действиями вроде бы без страха. Однако с каким-то новым, оценивающим выражением. Будто прикидывала, насколько я опасен и сколько ещё таких, как я, стоит перед ней на стене.

— Ты зря это делаешь, — в итоге, сообщил гость, склонив голову к плечу.

И улыбнулся: широко, плотоядно, обнажив зубы, которые в свете факелов показались мне ненормально мелкими и острыми, как у хищной рыбы.

— Стой там, не уходи обратно! — с усмешкой потребовал я. — Сейчас спущусь и узнаю, чего ты стоишь.

— Ишер, ты уверен? — негромко уточнил Ферт, в его голосе звучало сомнение.

— Нет, — честно ответил я. — Но если не спущусь, буду жалеть.

А вскоре вернулся запыхавшийся дозорный, неся в руках моток толстой верёвки. Я быстро скрутил на ней узлы, чтобы легче было по ним забираться. После чего надёжно привязал один конец к зубцу, а другой, свободный, перекинул вниз.

— Ты ведь ещё там, урод? — спросил я у гостя из тумана.

Помесь человека с рыбой ничего не ответила. Однако вновь плотоядно оскалилась. Я удовлетворённо кивнул и начал спускаться, даже через одежду чувствуя, как нагретый топор у пояса жжёт бедро. Внизу ждала тварь. А я очень хотел изучить её поближе.

Едва мои ноги коснулись земли, как тварь перестала улыбаться. И сразу же решительно двинулась ко мне. Она шла плавной, почти скользящей походкой. Настолько неестественной для человека, что по спине вновь пробежали мурашки. Босые ступни с такими же перепонками между пальцев, что и на руках, мягко, без единого звука, ступали по мокрому от тумана камню. Руки пришелец держал чуть разведёнными в стороны, будто готовясь заключить меня в объятия. Узкие губы снова были растянуты в кривом подобии улыбки.

— Вот и умница… — проворковал он. — Иди ко мне…

Я не стал спорить. Сближаться с такой тварью вплотную — паршивая идея. Боги её знают, на что она вообще способна. Может, подберётся поближе и как укусит ядовитым зубом… Вот и зачем лишний раз рисковать?

Я дождался, пока пришелец окажется поближе. А затем шагнул вперёд, сокращая разрыв между нами. И, вложив в удар вес своего тела, обрушил топор существу на грудь. Раскалённое лезвие с глухим чавканьем вошло в белесую плоть, разрубая рёбра и рассекая то, что когда-то было человеческим сердцем.

Тварь опрокинулась на спину, широко раскинув руки. Чёрная, густая, как смола, кровь хлынула из длинной раны, заливая камни. От её обилия во рту появился металлический привкус. А вот нос ощущал ещё и явственный рыбий запашок.

Я уже хотел сказать что-нибудь в духе: «Подумаешь! А разговоров-то было!». Вот только умирать, как оказалось, мой противник не планировал.

Сначала дёрнулась рука, затем согнулась в колене нога. Страшная рана на груди, из которой всё ещё толчками выплёскивалась кровь, смыкалась прямо на глазах. Края разреза стягивались, срастались, будто их склеивал кто-то невидимый. Ещё мгновение — и на месте удара остался бледный, чуть поблёскивающий шрам. А тварь уже вставала на ноги, всё так же ласково и жутко мне улыбаясь.

— Ишь ты… — удивился я.

Значит, просто смертельного удара недостаточно. Как я подозревал, рано или поздно обитатель тумана всё-таки сдохнет, но только когда крови в организме не останется. Жаль, это слишком долго. А я пятой точкой ощущал: ещё чуть-чуть, и можно ждать новых гостей.

Я ударил снова, целясь в шею. Правда, на этот раз враг был готов. Он ушёл в сторону. Может, и не быстрее обычного человека, но достаточно резко. В итоге, лезвие просвистело в пальце от его плеча. А само существо тут же припало к земле, скользнув руками к поясу.

Лишь теперь стало понятно, что с боков, под рубахой, у него скрывалось оружие. Два костяных клинка — изогнутых, заострённых. Они были похожи не то на рога какого-то подводного зверя, не то на клыки. Кость казалась желтоватой, пористой, но края выглядели острее бритвы.

— Ну раз ножики есть, значит, ядом плеваться не станешь… — отметил я вслух.

— Руби ему голову, воевода! — не выдержал кто-то из охранников на стене. — Без башки эта сволочь не выживет!

— Ишер, осторожнее! Там ещё из города приближаются! — раздался взволнованный голос Ферта.

И в этот момент существо, не вставая с корточек, метнулось ко мне. Причём ещё и выбросило вперёд оба клинка за раз. Я ушёл влево, пропуская врага дальше, по инерции. И тут же рубанул топором по ближайшему белесому запястью.

Лезвие топора, ещё хранившее жар наговора, с хрустом перерубило кость. Кисть с зажатым в ней клинком отлетела в сторону, чавкающе плюхнувшись на землю. А тварь, взвыв с низким, булькающим звуком, начала разворачиваться ко мне.

Не успела. Я врезал ей ногой в колено сбоку. Снова раздался хруст и новый булькающий вопль. Нога существа подломилась, и оно стало заваливаться прямо на меня. Я отступил в сторону, чтобы удобнее было башку рубить, и, размахнувшись, опустил топор.

Лезвие в один присест перерубило мышцы, связки и позвоночник. Мотнувшаяся голова повисла на лоскуте кожи, но до конца, к сожалению, не отделилась. Тварь рухнула на колени, заливая камни чёрной кровью.

И даже сейчас она старалась подняться.

Более того, пальцы уцелевшей руки вцепились в волосы в попытке пристроить голову обратно. А на месте отрубленной конечности проклюнулась новая — всё такая же белесая.

Я прыгнул вперёд и вторым ударом отсёк голову окончательно. Лезвие топора глухо звякнуло о камень под шеей. Оружие было жалко, а вот врага — нет.

Выпрямившись, я перевёл дух и посмотрел на свою работу. Четыре удара… Целых четыре удара, чтобы убить одну не очень матёрую тварь. Слишком много. Я, конечно, не великий воитель, крушащий врагов одной левой, но и не новичок в этом деле. А сейчас я дрался с обычным рыбаком, вооружённым двумя костяными ножами. И потратил на него целых четыре удара.

Я сокрушённо покачал головой. А затем быстро огляделся и понял, что пора сваливать. Со стороны города из тумана шли фигуры ещё двоих. Они двигались так же плавно, как убитое мной существо. И, что неприятно, очень целеустремлённо.

Одним из гостей была высокая женщина с распущенными волосами, похожими на мокрые водоросли. Вторым — коренастый мужчина, одетый в кожаный нагрудник, с неестественно длинными руками.

У мужчины имелся меч. У женщины — два костяных ножа, как у убитого мною «рыбака».

Я не стал ждать. Схватился за верёвку и полез наверх. Мне помогали охранники, изо всех сил подтягивая выше. В несколько рывков я одолел подъём и, перевалив через парапет, сразу же обернулся.

Твари стояли у подножия стены и смотрели на меня. Женщина улыбалась. Мужчина склонил голову к плечу, будто раздумывая над чем-то. На убитого «рыбака» они даже не посмотрели. Говорить тоже ничего не стали. Постояли, развернулись… И, не торопясь, ушли обратно в туман.

— Стоило оно того? — спросил Ферт.

— Стоило, — ответил я и осмотрел топор.

Достав из-за пояса тряпицу, принялся тщательно оттирать лезвие.

— Скажи, — не отрываясь от важного занятия, я повернулся к тому самому дозорному, который ранее принёс мне верёвку, — Что происходит с трупами этих тварей?

Охранник, явно не ждавший вопроса, моргнул и пожал плечами:

— Так и лежат обычно до утра. Мы их сжигали всегда, как полагается. И раньше, когда они ещё редко появлялись. И теперь… Ну если только удаётся убить. Но самим нам давно не удавалось…

— В последний раз четверть назад зарубили такого поганца. А с тех пор, почитай, только наших теряли… — мрачно посопев, добавил другой охранник.

— Этот пусть пока лежит, — я кивнул вниз, на обезглавленное тело, — Не сжигайте. Я хочу осмотреть его. И оружие тоже. Может, узнаю что-нибудь полезное.

Всё-таки четыре удара, чтобы убить одну тварь — слишком много. Нужно придумать что-то поэффективнее, чем лобовое столкновение.

Остаток ночи я провёл на стене, слушая Дикий Шёпот. Точнее, Ферт и Алана слушали, а я только пытался. После боя голова гудела, и сосредоточиться было сложнее, чем раньше.

Туман по-прежнему клубился у подножия стены, но больше никто из него не вылезал. Те двое, что ушли обратно, вновь не показывались. Зачем пришёл тот гость, которого я убил? Почему он пытался звать, а двое пришедших следом — нет?

Пока охранники на стене не сменились, я успел расспросить их, как они ощущают зов этих существ из тумана. Насколько я понял с их слов, никакой единой реакции на зов не было. Один и тот же человек мог среагировать по-разному в каждом отдельном случае.

Могло потянуть так, что лишь чужая помощь и останавливала. А могло и вовсе обойтись без какой-либо реакции.

— Главное правило — не смотреть на них! — высказал мнение один из охранников.

— Если родные придут, то хоть из дворца потянет! — не согласился другой.

Когда небо на востоке начало сереть, а туман потянулся обратно к озеру, я снова услышал изменение в Диком Шёпоте. Как и в прошлый раз, оно появилось на самой границе восприятия.

Я замер, затаив дыхание. Надо было ухватить это изменение, вычленить его из общего гула… Но оно продлилось лишь мгновение — и снова исчезло. Совсем как туман, рассеявшийся и втянувшийся в землю под первыми лучами солнца.

— Нехорошо… — выдохнул я сквозь зубы.

— Тоже слышал? — негромко спросил Ферт. Старый шептун выглядел измученным: мешки под глазами, осунувшееся лицо. Но взгляд оставался цепким, сосредоточенным. — Мне показалось… Что-то изменилось. На миг. Но я не понял, что именно.

— И я не понял, — признался я, потирая виски. — Уже второй раз. Оно появляется, когда туман уходит. И исчезает, прежде чем успеваешь разобрать.

— Значит, связь есть, — Алана открыла глаза и посмотрела на нас. — Раз изменения совпадают с движением тумана, значит, Шёпот всё-таки реагирует. Просто реакция эта очень быстрая.

— Предлагаю выспаться и обсудить результаты позже. Идите отдыхайте, — предложил я шептунам. — А я тут ещё немного пошуршу… И пришлите сюда ребят из илосцев. Пусть помогут мне.

Спустившись вниз, я вышел за ворота и направился туда, где лежало обезглавленное тело. Та же бледная кожа, те же жабры на шее, разве что одежда чуть подсохла. Голова валялась поодаль, и её остекленевшие глаза помутнели ещё сильнее. Я присел на корточки и принялся осматривать труп.

Оружие твари — два костяных клинка — лежало тут же. Я поднял один, повертел в руках. Лёгкий, прочный, с острейшим краем. Кость слишком плотная и слишком твёрдая. Может, зуб какой-то крупной рыбины? Или рог подводного зверя? Надо будет показать местным: возможно, они знают, что водится в глубинах озера.

Затем я прошёл туда, где впервые заметил убитого «рыбака». Хотелось понять: тварь пришла на своих двоих, как и полагается чудовищам во плоти, или появилась из ниоткуда? Туман до этого места, конечно, доставал. Жаль, каменистая почва следов не сохранила.

Зато я заметил кое-что другое.

Округлый голыш размером с монету. Он лежал у самой стены. Именно там, где, по моим прикидкам, существо стояло до того, как я спустился. Камешек успел немного запылиться. Если бы я не смотрел так внимательно, ни за что бы не заметил.

А главное, в тот миг, когда мои пальцы коснулись гладкой поверхности, в Диком Шёпоте что-то изменилось. Едва уловимо. Тонкая нота, которой не было раньше. Она возникла и сразу же пропала. Будто струна, которую тронули и заглушили.

А потом эта нота мелькнула снова.

— Очень интересно… — оценил я, прислушиваясь к голосам Дикого Шёпота.

Касание камня определённо добавляло что-то к обычному гулу. Это могло быть, конечно, случайное совпадение. Однако проверить не составляло проблемы. Я вернул камень на землю, прислушался к Шёпоту, снова взял — и снова прислушался. Определённо, зависимость была. Было похоже на реакцию, когда касаешься наговорённых вещей.

В общем, камень стоило изучить отдельно. Я сунул его в кошель на поясе, огляделся и заметил присланных мне в помощь бойцов. Четверо илосцев из сотни Истора ждали у ворот, поглядывая то на меня, то на труп. Я поднялся, отряхнул колени и указал им на останки:

— Оттащите это в какую-нибудь пустую мастерскую. В левом крыле, кажется, было свободное помещение. И аккуратно, мне нужно осмотреть его целиком.

Бойцы переглянулись, но спорить не стали. Пошептались между собой, и один из них бросился обратно в замок. Вскоре он вернулся, таща с собой мешок и кусок грубой ткани в рост человека. В мешок покидали отрубленные части тела, а ткань подложили под труп. После чего, взявшись за её углы, потащили мёртвое существо в замок.

Я развернулся и пошёл следом, на ходу обдумывая находку. Связан ли камешек с туманом? Или с теми, кто в тумане обитает? Может, они носят такие с собой? Может, это часть ритуала? Или всего лишь метка?

Вопросов снова было больше, чем ответов. Но теперь в кошеле лежала хоть какая-то зацепка. И я твёрдо собирался выяснить, куда именно она ведёт.