— Что тебя волнует, Наана? — спросил я, когда мы покинули Священный Храм и углубились в переплетение садовых дорожек.

— Меня много чего волнует, воевода… Но я не буду этого с тобой обсуждать! — гордо заметила Наана, поджав тонкие губы.

А затем быстро огляделась по сторонам. И лишь после этого продолжила:

— Спасибо, что не стал отказывать ей напрямую… Можно будет как-то… В общем, изобразить ситуацию в более выгодном для тебя свете.

— Как скажешь, — не стал я спорить.

Нет у меня привычки лезть в душу тем, кто закрылся. Не хочет рассказывать, и пусть.

Моих людей, как сообщила Наана, заселили в небольшой домик. Он стоял в глубине сада, на востоке храмовой территории. А вот мне выделили покои в самом Священном Храме. И это, как я понял из объяснений Первого Купца, было большой честью.

Сразу к своим людям я не пошёл. Рядом с моими покоями был один из выходов в сад. К гостевому домику от него вела прямая дорожка. Можно было вначале, перед тем, как идти к своим, спокойно заселиться. Что я и сделал, попрощавшись с Нааной.

Покои оказались достаточно скромными. Комната с кроватью, столом и стулом. Сверх того, сундук с навесным замком и шкаф. Был ещё небольшой закуток для мытья и справления нужды. Для первого — большая кадка, в которой полагалось купаться целиком. А для второй потребности –ночной горшок с крышкой. На столе, что удивительно, обнаружился кувшин с водой и немного еды. Видимо, хозяева учли, что я не налегал на пищу во время встречи с Верховной.

Внезапно, кстати. Помощницы-жрицы смотрели на меня зверями, когда я уходил. Явно недолюбливали, а тут вдруг такая забота… С другой стороны, Законы Воды велят быть гостеприимными. А это единственные Законы, которые здесь, в Священном Храме, ещё почитают.

Впрочем, есть я пока не хотел. А вот искупаться было бы неплохо. Воду мне принесли послушники, которых я отловил в коридоре. Вода уже была тёплой, и я впервые за боги знают сколько десидолей смог отмокнуть в удовольствие.

В Вечных Песках не хватает возможности нормально мыться. Ужасающе не хватает. Все эти ежедневные обтирания нельзя назвать удовольствием. Здесь же, рядом с огромным озером и впадающей в него рекой, воду и не думали экономить.

Когда я закончил с мытьём, был поздний вечер. Священный Храм затих в густеющей темноте. Лишь на невысокой стене, отделявшей территорию от города, перекликались часовые. Я натянул чистую одежду, которую предусмотрительно взял с собой, нацепил броню, без которой не хотел здесь ходить, и подошёл к столу.

Есть по-прежнему не хотелось. Но я всё же прихватил со стола продолговатый фрукт. Захотелось попробовать. До сих пор не знаю, что заставило меня это сделать. Может, обычное житейское любопытство. А может, хотелось «заесть» смутное предчувствие беды, которое терзало меня весь вечер.

Я откусил кусочек, прожевал, отмечая, как тает во рту нежная сладкая мякоть. Однако дальше есть не стал, вернул фрукт в вазу. Расточительно? Возможно. Сам не понял, что на меня вдруг нашло. Однако я решил доесть потом. Запер взятые с собой вещи в сундук, проверил, не осталось ли чего на видном месте…

А затем меня неумолимо потянуло в сон. Так сильно, будто я пару ночей не спал. Веки налились свинцом. Глаза попытались закрыться. Мысли путались. Сознание плыло. Дремота наваливалась на ходу. Я даже расстроился, что вода в кадке тёплая. Если бы ледяная, был бы шанс взбодриться.

Но я точно помнил, что собирался проверить своих. Надо было заставить себя. Заставить себя идти. Я выбрался на воздух, цепляясь рукой за дверной косяк. Сразу же чуть полегчало.

А в следующий момент меня бросило в холодный пот. Стражника, дежурившего у бокового входа в Священный Храм, на месте не было.

Я мог бы понять это где-нибудь в маленьком посёлке. Там с дисциплиной не очень. Но храмовый стражник не мог просто так покинуть пост. Либо случилось что-то невероятное, либо… Либо стражника убрали намеренно.

Кровь в венах забурлила. Злость — и на себя, и на вероятных врагов — смыла сонливость без остатка. Коснувшись амулета на шее, я включил ночное зрение. И со всех ног поспешил к гостевому домику, где ночевали мои люди.

Я даже не знал, корить ли себя, что не проверил их сразу. С одной стороны, если бы уже проверил, сейчас бы мог поддаться и прилечь. С другой, возможно, мои люди успели пострадать.

Снотворное в еду не подмешивают из заботы о здоровом сне. Ни в этой моей, ни даже в прошлой жизни. Я знал растения, сок которых вызывает быструю и сильную реакцию. И все они были, прямо скажем, очень недешёвые. Страшно представить, сколько денег было залито в еду и воду на моём столе. Те, кто это устроил, ни капли не привык экономить.

В гостевой домик я ворвался на взводе. И застал внутри вполне мирную картину. Все мои спутники, кроме Элии, мирно дрыхли за столом. Они сидели в общей комнате-гостиной, положив руки под головы — и даже не добравшись до спален. Между ними на столе лежали надкушенные фрукты и стояли полупустые кубки.

Оставался открытым вопрос, куда делась Элия. Однако его стоило решать после того, как добужусь своих. В качестве первой цели я выбрал Алану. Почему? Да потому что она шептунья воды. А человек состоит из воды на 8 долей из 10. Кто, как не Алана, сумеет вытащить людей из беспробудного сна?

Правда, вначале требовалось разбудить её саму… Лёгкие варианты не помогли: ни шлепки по щекам, ни щекотка, ни даже щипки. И следом я выбрал болезненный, зато быстрый способ. С помощью шёпота сотворил вращающиеся диски из песка и воздуха. И уже ими принялся наносить неглубокие, едва рассекающие кожу порезы на руках женщины.

Меня самого избавила от сна злость. Скорее всего, сильные эмоции могли подавить снотворный эффект. Именно на это я и рассчитывал.

Не прогадал. Сумел всё-таки поднять Алану за полчаши.

— Ишер?.. Что?.. — она опустила взгляд на изрезанные руки и вскрикнула: — Зачем⁈.. Мне же больно, сволочь ты!..

— Тихо! — прижал я палец к её губам. — Вопросы потом. Я тебя еле добудился. Сначала выведи из себя снотворное, затем вылечи руки. А дальше поднимай наших. Я пока подежурю у двери. Где Элия, кстати?..

— Пошла гулять перед ужином… — нахмурилась Алана, начиная осознавать, во что мы вляпались.

Дверь я укрепил двумя шкафами, которые имелись здесь в гостиной. Повалил один на другой, сложив поперёк входа. Когда занимался этим, очень спешил. Будто чувствовал, что времени почти нет. И оказался полностью прав.

Я только затушил в комнате свет, но не успел нашептать топор. А дверь уже попытались открыть снаружи.

Я ещё надеялся, что это ломится обратно Элия. Но когда в щель просунулась рука с мечом, понял, что девушку ждать пока не стоит. Главное, что она не стала жертвой снотворного.

Алана успела пробудить лишь Ситраниса и Ашкура. Сейчас занималась Деносом. Правда, оба вставших пока ещё были не бойцы. А враг уже активно лез внутрь. И надо было либо встречать его прямо в дверях, либо мешать войти.

Мне остро требовался «язык». И я принял решение держать дверь. А остальные проснутся и помогут. Я навалился на шкафы изнутри, мешая раскрыть дверь. А заодно пытался разобрать, кто это ломится внутрь дома. По руке определить было сложно. Но я определённо не видел такие наручи у храмовой стражи.

Конечно, мои усилия не могли надолго помочь. Всё-таки, помимо двери, здесь были ещё окна, хоть и закрытые ставнями. Впрочем, ставни — хлипкое препятствие. Так что вскоре враги хлынули через окна.

Правда, встретили их уже не спящие противники. Очень злые и бодрствующие. И занявшие удобную позицию в одной из спален на втором этаже.

— Денос, Тавр, на вас окно! Мы с Ситранисом держим дверь! Тихап, помогаешь нам, бьёшь из-за спин! — раздавал я приказы.

— Я не смогу помочь, Ишер! — сразу предупредила Алана.

— А я в деле! — пообещал Ашкур.

Сердиться на Алану было бесполезно. Многие шептуны считают своим долгом воевать против демонов и оберегать людей. Они не готовы убивать, не в силах преодолеть барьер. Алана была из таких, и я об этом отлично знал. Она могла вылечить любого моего бойца. А вот сражаться с людьми не стала бы. Ни при каком, вероятно, условии.

— Алана, тогда помоги лечением! — попросил я.

По галерее второго этажа загрохотали шаги нападавших. Враг действовал грамотно. Затушил лампы в гостиной. Не полез напролом через дверь, а закинул внутрь пару шариков, чадивших вонючим дымом. Выждал десять ударов сердца и лишь затем пошёл в атаку.

Не рассчитали наши противники одного. С нами была шептунья воды, которая легко затушила их снаряды. А затем, когда первые фигуры появились в дверном проёме, по ним ударил Ашкур. Кинул в лица ветром и пылью, забивая мелким мусором глаза.

Взмахи меча и топора слились в один двойной удар… И два трупа опустились на пол. Дым быстро рассеивался, и нам удалось разглядеть форму нападавших.

— Да это же воины Основателя! — зарычал Ситранис. — Вот же паскуда…

— Не отвлекаемся! — рявкнул я, с трудом отбив удар копья, прилетевший откуда-то из-за двери.

Дым и пыль сильно мешали разглядеть, что происходит снаружи. В то время как мы, в тусклом неровном свете из окна, были видны.

— Я закрою окно! — предупредил я и принялся шептать себе под нос.

— Мы тоже ничего не увидим! — возмутился Ситранис, но было поздно.

Грязь и вода, смешавшись, взмывали в струях воздуха. И тут уже устремлялись к окну, чтобы залепить щели в резной ставне. Вскоре комната погрузилась практически в абсолютную темноту. Для большинства, не для меня.

В черно-белом зрении я отлично видел, как трое врагов, пригнувшись, лезут в комнату.

— Ситранис, слева! — предостерёг я друга, а сам рубанул по ближайшему противнику.

Тот шёл первым, помогая своим. Тоже, видимо, мог видеть в темноте. Топор пробил воротник кожаного поддоспешника и с хрустом разрубил позвонки.

— Тайсин убит! — вскрикнул один из врагов, прежде чем меч Ситраниса прошёлся ему поперек спины.

Доспех уберег от мгновенной смерти, но рана вышла глубокая. Враг заорал, рванул обратно и, ожидаемо, налетел на товарища.

— Мне нужен язык! — сообщил я, кидаясь к этим двум, валяющимся на полу.

Не успел. В коридоре показался их товарищ с копьём. Два точных удара, и он добил приглянувшихся мне двоих. Я метнулся в атаку, но копейщик, легко уйдя в сторону, скрылся за стеной. Опытный, зараза. Будет сложно.

— Демоны… — зло сплюнул я. — Идём за ними. Ашкур, прикрой!

В дверной проём рвануло облако пыли, но когда я и Ситранис выскочили из комнаты, врагов в доме уже не было.

— Догоним! — азартно крикнул регой.

— Никого мы не догоним! Стой! — тряхнул я его за плечо.

— Тебе ведь нужен был язык! — удивился Ситранис.

— Зажигайте лампы. Сейчас соображу, что делать… — предложил я.

После снотворного и горячки боя голова работала плохо. Мне понадобилось пара десятков ударов сердца, чтобы понять: я — глупец. Языка можно будет взять у меня в комнате. Если, конечно, прямо сейчас поспешить…

Меня ведь тоже хотели погрузить в сон. Значит, планировали убивать.

— Денос, Тавр, Тихап! Охраняйте дом и Алану! — приказал я. — Ситранис и Ашкур, пошли. Найдём источник сведений.

Нет, так-то выглядело прозрачно. Основатель как-то узнал про мой разговор с Верховной. Никогда не поверю, что у него здесь, в Священном Храме, шпионов нет… Узнал, вот и решил действовать на опережение.

Правда, слишком топорно вышло. Можно было нас другим способом убить. К тому же, будь я на месте Основателя, обязательно переодел бы убийц в броню храмовой стражи. И оставил бы среди нас, гостей Священного Храма, одного выжившего. Чтобы донёс моему войску весть о том, что Верховная не держит слово и не соблюдает закон гостеприимства.

Но если я такое предположил, то… Значит, и Основатель должен был. И в обратную сторону это тоже наверняка работает. Верховная сама могла организовать наше убийство, переодев своих в форму Основателя. Благо, поводы у этой безумной были. Так ведь?

Хотелось бы узнать наверняка. Уверен, пленники не станут долго покрывать начальство. Главное, вовремя перехватить тех убийц, которые пошли по мою душу. Если действовали они одновременно, то сейчас или ждут подельников поблизости… Или вскрывают тяжёлую дверь моих покоев. Я их на ключ закрыл, когда уходил. А времени прошло не так много.

— Ситранис! Зайди со стороны окон! — приказал я. — Моё шестое слева. А мы коридор проверим.

Я боялся, что мы опоздаем. Однако эти убийцы оказались медлительнее, чем напавшие на гостевой домик.

Да и потупее, честно говоря.

Когда мы с Ашкуром, потушив ближайшую лампу в коридоре, подошли к моей комнате, они как раз из неё выходили, продолжая болтать между собой. Нас эти двое не заметили из-за темноты, стоявшей теперь в коридоре.

— Прехет, похоже, задержится… — сказал один из них.

— Зато этот даже не пикнул! — ответил второй.

— Стой, а где свет⁈ — вскинувшись, воскликнул первый.

«Даже не пикнул?» — молча удивился я.

«Нет! Только не это!» — заорал, забившись о стенки мозга, внутренний голос.

Но мы с Ашкуром уже действовали, чтобы не упустить и этих убийц. Молодой шептун без затей поднял пыль и забил ею глаза одного из противников. А я просто сделал шаг вперёд и отвесил второму удар в челюсть, отчего тот вырубился.

Из комнаты выглянул Ситранис. Он как-то странно посмотрел на меня, на Ашкура. А потом тихо, очень виновато проговорил:

— Тут такое дело, брат…

Отстранив Ситраниса, я вбежал в покои. Я и так знал, какое там дело. Не верил только. Как она нашла мою комнату? Как смогла пробраться внутрь?

Элия так и лежала на кровати, укрывшись одеялом с головой. Окно было раскрыто, что снимало вопросы о способе её проникновения. А комнату она могла найти, разглядев в окно, как я моюсь. Я просто гнал от себя эту мысль. Гнал, но она настойчиво билась в голове.

Я остановился у кровати, протянул руку к одеялу… И замер, не в силах заставить себя его поднять. Ашкур и Ситранис застыли у меня за спиной. Они вряд ли видели подробности, а вот я успел рассмотреть всё… Очертания женской фигуры. И тёмные пятна вокруг колотых дыр в груди.

— Ишер… Кто там на кровати? — тихо спросил Ашкур, прервав гнетущую тишину.

— Там… — я хотел ответить, но спазм перехватил горло.

Я лишился своей женщины. Уже во второй раз. Перед глазами вставало лицо Аюны. Затем переплавлялось в Элию. Я не смог защитить ни одну из них…

Из горла вырвался тихий рык. Я заглушил его, затолкал внутрь. Время убивать ещё придёт. Очень скоро. Сначала надо узнать, кого именно…

Я так и не откинул одеяло. Это сделал Ситранис. Он запалил лампу, протянул руку и отвёл ткань с женской головы.

На лице Элии застыло выражение крайнего удивления. Широко распахнутые глаза ещё блестели в свете язычка пламени. Глаза, в которые я недавно смотрел, раздражаясь из-за её упрямства. Глаза, которые смеялись и радовались визиту в Святилище. Глаза, которые ночь назад пылали страстью, глядя на меня со всем девичьим жаром.

— Сожалею, брат… — едва слышно сказал Ситранис.

— Проклятье, как же она не вовремя! — прошептал за спиной Ашкур.

Наверно, думал, что я не услышу. Лагерь — это большая деревня, где все про всех знают. Как я и подозревал, о том, что мы с Элией вместе, люди были в курсе. Просто молчали, раз мы не спешили никому рассказывать.

— Как же ты… Как ты вообще нашла мою комнату?.. — проговорил я, глядя в застывшие мёртвые глаза. — Зачем пришла?..

Пустые вопросы. Пустые размышления. Внутри кипели, выжигая остальные чувства, боль и ярость. Они душили меня, хватали за горло изнутри… Хотелось выть, хотелось орать, как дикий зверь. Я, наверно, всё-таки успел полюбить эту женщину… Не знаю, смогли бы мы создать семью… Однако её смерть я простить не мог.

— Свяжите пленных одеялом! — я приказал твёрдым голосом: — И тащите их в гостевой дом! Я хочу знать ответы…

— А Элия? — дрогнувшим голосом спросил Ашкур.

— А ей всё равно, где лежать, — я прижал её холодную ладонь к своей щеке, прощаясь.

И, резко встав, расправил мышцы.

Зато ей не всё равно, как лежать. Это глупо, но сейчас я думал, что ей очень нравились цветы. А я так и не подарил их, хотя много раз собирался.

И, наверно, не было ничего глупее, чем сейчас идти за цветами. Однако я не мог иначе.

И пусть кричат о глупости моего поступка те, кто всегда сохраняет трезвый рассудок… Пусть… Когда накрывает болью и яростью, каждый имеет право на свою глупость.