Белесый туман волной катился вверх по склонам. Я видел, как в нём замелькали бледные фигуры. Это взбирались самые ретивые слуги Дега, спеша к нам.

Честно говоря, я не рассчитывал, что некоторые прямо по скале рванут. Думал, все и дальше пойдут по серпантину, где их можно встретить строем. Но эти твари оказались приспособлены к разным условиям. Пока они под кромкой тумана, во всяком случае.

Рыболюди лезли вверх с ловкостью ящериц, быстро и уверенно. Их пальцы с лёгкостью находили любые неровности камня. Похоже, не нуждались эти существа ни в лестницах, ни в таране.

Впрочем, большая их часть всё же двигалась по серпантину. Так что мы не зря стояли на стене.

— Враг лезет по скале! — заорал я так, чтобы и во дворце услышали. — Будет ломиться в окна! Готовность на всех этажах!

Мой крик подхватили командиры. Внутри дворца послышалась перекличка бойцов. А я, встав у самого парапета, прикрыл глаза и начал шептать.

Воздух, вода и песок — три стихии, которые были мне доступны. Я сжал их в тугой жгут, скрутил в вихрь и швырнул вниз, прямо в Дега. Я всё-таки тоже шептун. А значит, должен сдерживать эту мощную тварь.

Мой шёпот смешался с другими, атакующими защиту Дега. А тот ревел и пытался двинуться вперёд, но каждый шаг давался ему с трудом. Защитный купол чудовища искрился, иногда шёл рябью, но держался. А наш враг упорно, хоть и медленно поднимался.

Не сдаваясь, шаг за шагом, он двигался по серпантину ко дворцу. И я прекрасно понимал, что как только Дег доберётся, всем нам придётся несладко.

Туман доплыл, между тем, до стен замка. Я подсознательно ждал, что он вот-вот перехлестнёт через парапет. Однако белая пелена дошла до невидимой границы, а дальше — никак. Она билась о преграду, клубилась, пыталась найти лазейку… Но всё никак не могла пробиться, только поднималась выше.

Я бросил через плечо быстрый взгляд на Алану. По лицу женщины стекали капельки пота. Губы побелели, но не прекращали шептать, сдерживая чудовищный напор Дега.

А тот это заметил и оценил. Или, наоборот, не оценил… Его рыбьи глаза блеснули, и монстр издал новый полный ярости рёв — на этот раз направленный, сфокусированный. И в тот же миг с неба на стену обрушился настоящий ливень. Правда, не из воды, а из мелких и острых льдинок. Не знаю, как я это понял, учитывая, что очень давно не видел льда… Однако среагировал мгновенно:

— Щиты над головой! Прикрыться сверху!

Бойцы едва успели вскинуть щиты над головами. А миг спустя по двору прокатился грохот, будто на деревянную крышу высыпался мешок гвоздей. Себе я просто нашептал щит из ветра. Не такой сильный, как мне хотелось бы, понятное дело. Зато вполне годный, чтобы отклонить ледяную крошку. Остальные шептуны сделали примерно то же самое. Пол-удара сердца, и над стеной развернулись невидимые ветряные купола. Ударяясь о них, льдинки отлетали в стороны.

Пакость Дега не осталась безответной. Миг спустя на него обрушилось столько всего, что древний шептун вновь остановился. Да, всего на десяток ударов сердца. Однако с учётом запредельной мощи Дега и это было нелегко.

Песчаные вихри, каменные стрелы, шипы из земли и куча стрел… Мы выкладывались на полную катушку. Я даже ещё укрепил вихрь, которым пытался сточить защитный купол Дега. И не один я старался, не жалея сил. По защите Дега снова захлестали молнии. А ещё сверху обрушилось что-то тонкое, быстрое и свистящее. И даже воздух вокруг чудовища загудел, как пчелиный рой.

Слуги Дега, меж тем, добрались до границы тумана и замерли. Это было странное зрелище. Десятки бледных фигур с перепончатыми пальцами стояли на дороге к воротам… Висели на отвесной скале, вцепившись в камень… И ждали.

Дег, держа свой купол под градом стрел и заклинаний, на мгновение замер. А потом запрокинул рыбью голову и издал рёв — на этот раз не гневный, а приказной. Его слуги, будто сорвавшись с невидимых цепей, с булькающими воплями бросились вперёд.

На краткий миг, вырвавшись из тумана на чистый воздух, они замедлялись. Их движения становились менее уверенными, а бледная кожа шла складками, будто сохла на глазах. Но Дег взревел снова, и туман докатился практически до самых стен. Теперь от зубцов до него можно было дотянуться рукой. А слуги Дега, забираясь наверх, и вовсе касались его спинами.

— Бей уродцев! — рявкнул Истор, и первая шеренга илосцев ударила по перепончатым рукам, тянущихся между зубцов и ищущих, за что бы ухватиться.

Самый быстрый из уродцев, почти уже перелезший, получил копьём в грудь. Он булькнул, схватился за древко, но второй удар — уже топором, в основание шеи — заставил его разжать пальцы. Тварь рухнула обратно в туман и исчезла в белой пелене.

Следом лезли ещё трое. Копейщики работали методично, как на тренировке: укол, снова укол. И всё равно промашки случались. Один из слуг решил проскользнуть между двумя копьями. И едва не преуспел. Его костяной клинок чиркнул по наплечнику илосца, оставив глубокую царапину. Благо, стоявший рядом боец с мечом отсёк монстру сначала руку, а затем и голову.

Стена наполнилась звуками боя. Звон стали о кость, влажные удары, булькающие крики, скупые команды десятников. Илосцы знали своё дело: они встречали слуг Дега у самого парапета, не давая закрепиться на стене. Может, эти существа и были посильнее низших демонов песка… А вот в тупизне, не имея свободной воли, могли посоперничать.

К сожалению, потери несли и мои люди. То здесь, то там раздавался вскрик, а потом упавшего торопливо оттаскивали в тыл. Кого-то сумеют вытащить, а кто-то умрёт ещё до рассвета. Жаль, мне теперь не было наплевать на этих людей.

— Ашкур! Ашкур! — я переорал шум боя, кивнув взгляд назад, во двор. — Займись ранеными!

Не стоит, конечно, лишний раз приказывать шептунам. Они шли за нами добровольно, так что имели право меня послать, вместе с моими приказами. Однако молодой шептун помахал рукой, показывая, что услышал, и со всех ног рванул к ближайшей лестнице.

Из дворца доносились крики и звон оружия: там тоже шёл бой. Видимо, часть слуг Дега пыталась просочиться через окна. Однако и там их, судя по звукам, успешно держали. Благо защищать окна всё-таки проще, чем открытую стену.

Убедившись, что позади справляются, я вернул внимание к своему участку. И, недолго думая, запустил под стену небольшие вихри из воды, песка и ветра. Сжал их, разогнал так, чтобы работали как пилы… Первый, затем — второй, за ним — третий…

Сначала я пытался управлять каждым по отдельности. Двигал их влево, вправо, стараясь перехватывать врагов на подъёме. Это отнимало много внимания и сил. А мне ведь ещё нужно было держать вихрь, бьющий по защите Дега. И тогда я изменил подход. Закрыв глаза, начал вплетать в шёпот новое. Звуки хищников, звуки поиска врага, звуки торжества охоты…

Я хотел, чтобы маленькие вихри сами искали врагов. И у меня получилось.

Первый из моих «охотников» заколебался влево-вправо, будто выбирая… А затем чётко навёлся на группу тварей чуть правее ворот. И, разогнавшись, резко скинул их вниз, в туман. Жаль, конечно, не убил, однако в случае с настолько живучим врагом и это уже хорошо. Рыболюди полетели кувырком, булькая и цепляясь друг за друга.

Второй вихрь выбрал жертвами ещё одну группу слуг Дега. Да и третий, честно говоря, не терял времени даром… Конечно, скорее всего, упавшие вниз рыболюди выжили. А значит, скоро упрямо полезут обратно. Зато мне не было нужды контролировать вихри за углом дворца, например. Достаточно поддерживать их шёпот.

Воздух над стеной, между тем, сгустился, и на нас обрушился град ледяных игл. Это Дег снова атаковал. На сей раз снаряды были крупнее, чем прежде. Каждая игла — длиной в пару ладоней. Такое остриё запросто могло нанести серьёзные раны.

Ледышки ударили по щитам, по шлемам, по каменным зубцам. Несколько кочевников, не успевших прикрыться, с криками упали. Кого-то потащили вниз к Ашкуру, кого-то оставили лежать на стене — видимо, помогать было поздно.

Я вновь едва успел раскинуть сверху ветряной щит. Врезавшись в него, ледяные снаряды улетали в сторону, отброшенные струями воздуха. К сожалению, растянуть защиту на всю стену я уже не мог. Оставалось надеяться, что другие шептуны тоже прикроют людей.

Отбившись от льдинок, мы все ударили по Дегу с удвоенной силой. Снова стрелы, снова молнии, снова вихри и камни. К сожалению, любые снаряды по-прежнему разбивались о купол. Более того, нам уже не удавалось сдвигать Дега назад. Силы у людей всё-таки не бесконечны. Теперь мы могли лишь остановить чудовище на пару-тройку мгновений.

А вот у него оставались ресурсы, чтобы огрызаться. На сей раз Дег обрушил на стену волну давления, от которой у меня заложило уши и помутилось в голове. Несколько бойцов, стоявших слишком близко к парапету, не удержавшись, рухнули на колени.

— Держать строй! — проорал Истор, перекрывая шум, но и сам потянулся рукой к уху.

А строй держался. Копья втыкались в бледную плоть. Топоры рубили головы. Лучники пускали по Дегу стрелу за стрелой. Главный мой вихрь продолжал стачивать вражескую защиту.

Забавно, но мелкие вихри под стеной уже не бросались от цели к цели. Они будто обрели какой-то простенький разум — видимо, не зря я думал о хищниках, когда их нашёптывал. Все три моих небольших вихря были заняты целенаправленной охотой.

Каждый новый слуга Дега, вылезавший из тумана, сразу попадал под удар. В итоге, воздух под парапетом гудел, не переставая, как растревоженный улей. А в этом гуле то и дело слышались булькающие возмущённые вопли сбитых со скалы тварей.

Жаль, это не могло продолжаться бесконечно. Я чувствовал каждый вихрь как продолжение собственной воли. И с каждым ударом сердца эта воля требовала всё большей платы. В висках начинало ломить, перед глазами плыли тёмные круги, но я не отпускал шёпот.

Тем временем, Дег, поняв, что его слуги теряют темп, снова взревел. На этот раз его голос был громче прежнего: оглушительный рёв прокатился над скалой, ударил в стены дворца. Я увидел, как от этого звука туман под парапетом дёрнулся, уплотнился… И со свежими силами навалился на наш невидимый барьер.

За спиной Алана тоже зашептала громче. Однако чувствовалось, как тяжело ей это даётся.

Собрав остатки концентрации, я мысленно потянулся к вихрю, что стачивал защиту Дега. Слегка оттянул его назад, а потом зашептал, усилием воли заставляя изменить форму. И тот послушно превратился сначала в плотное облако, а затем всю эту массу песка, воды и ветра наконец-то спрессовало в столб.

Этот столб вращался и темнел, втягивая в себя всё, что попадалось на пути. Пыль из трещин, влагу из тумана, мелкие камешки. Скрипя зубами от напряжения, я заставлял его уплотняться всё больше и больше.

А затем вновь направил в Дега.

Столб, врезавшись в защиту колдуна, даже прогнулся от встречи. К счастью, устоял, не рассыпался. А потом и вовсе прилип к ней, не переставая бешено вращаться. Правда, от его скрежета по невидимой броне уши закладывало сильнее, чем от «обратного» шёпота Аланы.

Зато и Дег вдруг снова остановился. Его ноги упёрлись в камни, тяжёлые плечи накренились вперёд, а щупальца за спиной напряглись.

А потом Дега медленно, почти незаметно сдвинуло назад.

Я сначала не поверил глазам. Мой столб, несмотря на мощное сопротивление, двигал чудовище обратно, ниже и ниже. И никакая защита древнему шептуну не помогала.

В этот миг слева, у самого парапета, воздух свистнул. Я рефлекторно дёрнулся вправо, приседая. А в зубец, за которым я только что стоял, врезалась тёмная ледяная глыба размером с человека.

От удара брызнула каменная и ледяная крошка, по стене побежала трещина. Меня осыпало осколками: один попал в щёку, рассёк кожу, но я едва заметил эту мелкую неприятность. Надо было продолжать шептать. И, главное, удерживать столб, который медленно, но верно теснил Дега прочь.

Жаль, спустя где-то гонг я почувствовал, что всё, не могу больше держать. Я сотворил что-то настолько «неприродное», что у меня не хватало сил на мной же созданный шёпот.

Не то чтобы я перегорел. Просто внутри образовалась звенящая пустота. Стало понятно, что ещё немного — и либо я потеряю сознание, либо всё-таки начну выгорать. Едва не застонав от расстройства, я отпустил столб. Он продержался без меня ещё несколько ударов сердца… И рассыпался, завалив серпантин мокрой грязью.

Дег, наконец-то освободившись от давления, снова радостно дёрнулся вперёд. Однако сразу же попал под залп стрел и молний. А я, выдохнув, переключился на происходящее прямо передо мной. Вихри-охотники под стеной держать ещё получалось, и этого было достаточно. Нашептать ничего нового я пока не мог. Зато у меня оставался топор, требовавший не так много.

Я провёл по узорам пальцами, бормоча нужные слова. Сталь привычно потеплела. Двинувшись к бойцам, я занял место в первом ряду. Первому же слуге Дега, перевалившему через парапет напротив, очень не повезло. Или, наоборот, повезло. Это смотря с какой стороны посмотреть. Я встретил его прямым рубящим ударом в основание шеи. Топор прошёл сквозь хрящ и позвонки, как сквозь масло. Голова и тело, разделённые друг с другом, ухнули куда-то вниз.

А мне уже пытался проковырять живот коренастый рыбак с костяным ножом. Я отбил его клинок топором в сторону и пнул в колено. Слуга Дега пошатнулся, потерял равновесие, и тут же два копья, прилетевшие слева и справа, пронзили ему рёбра. Третий удар, топором по шее, закончил мучения несчастного.

Бой мало-помалу терял интенсивность. Слуги Дега по-прежнему лезли, но отнюдь не с той яростью, что в начале ночи. Их движения замедлились, удары стали менее точными. Некоторые, выбравшись из тумана на парапет, на пару-тройку мгновений замирали. Словно бы терялись, и этого хватало, чтобы нанести смертельный удар. Мои вихри не перестали кружить под стеной, но и они мало-помалу слабели. Сил у меня оставалось всё меньше.

А потом, когда небо на востоке начало сереть, Дег ударил по стене ещё раз. Это было очень мощное колдовство, но я не увидел, какое именно. Лишь услышал, как ворота дворцового комплекса содрогнулись. Раздался треск и жуткий скрежет. Тяжёлые створки, сорванные с петель, рухнули внутрь двора.

Проём распахнулся. В него хлынули бледные фигуры, но тут же столкнулись с вихрями-«охотниками». Мои смерчи каким-то образом уразумели простую истину: внутри двора не место для врагов.

Не став надеяться лишь на них, я рванул к воротам. За мной кинулись Гвел и ещё несколько илосцев. Мы добежали почти одновременно с первыми рыболюдьми, прорвавшимися через вихри. Однако внутри, на чистом воздухе, эти твари двигались вяло, будто задрёмывали на ходу. Я снёс голову первому, даже не замедлившись.

Второго взяли на копья бойцы, а Гвел отрубил ему башку мечом. Вот только следом подходили новые и новые враги. Не знаю, сколько бы мы продержались. Вероятно, не очень долго. Всё-таки нас было всего несколько человек, прошедших через долгий ночной бой. Однако тут к нам на помощь из правого крыла кинулись кочевники.

Вместе мы навалились на врага, оттесняя обратно к воротам. Это уже был не строй, а натуральная свалка. Каждый тупо бился с тем, кто перед ним. Я работал топором, только и успевая уклоняться от костяных клинков и наносить удары.

Слуги Дега, лишённые поддержки тумана, с трудом держали подобный натиск. Они пытались огрызаться, но удары были медленными и неточными. Время от времени то одна, то другая бледная фигура падала под ударами наземь. А чёрная кровь заливала каменные плиты двора то здесь, то там.

Солнечный свет, между тем, затопил вершину скалы. Наполненный влагой туман начал таять на глазах. С каждой чашей он становился всё прозрачнее. Дымка ещё была плотной внизу, где пока что царила темень, а вот на вершине скалы уже испарялась. И рыболюдям от этого вконец поплохело.

Да и рёв Дега всё больше удалялся. Он по-прежнему гремел над озером, но теперь был исполнен глухого разочарования и злости. И немудрено. Слуги Дега, те, что ещё оставались на стенах и в воротах, один за другим отступали.

Они больше не атаковали. Они уходили, сползая обратно и исчезая в редеющем тумане.

Стоя в проёме разрушенных ворот, я смотрел, как последняя бледная фигура скрывается за краем серпантина. А затем наблюдал, как туман окончательно рассеивается и над городом, и над озером, и над дворцом.

А потом понял, что за ночь чего-то притомился… И даже опустился на землю прямо там, где стоял. Да, надо было идти и готовиться к отъезду… Приказы там раздавать… Проверить всё перед выходом…

«Я что-то подустал… Имею я право одну чашу посидеть на земле?» — спросил я себя мысленно.

«Даже две! Сиди, дорогой, ни в чём себе не отказывай!» — согласился со мной внутренний голос.

И я сидел. Сидел и ни о чём не думал.

Очень надо было.