— Обойдёмся без лишних вопросов, — сразу попросил я, войдя в покои Урунсиха, где меня уже ждали. — У нас в лучшем случае чаша, чтобы обсудить и подготовиться.

В комнате сидел сам Урунсих, шептуны, включая Расиса, и мои командиры. Масляные лампы горели тускло, тени на стенах дрожали в такт напряжённому дыханию собравшихся. Когда я вошёл, они все подняли на меня взгляды, в которых читался один вопрос: «Почему это случилось?». Вот на него я первым делом и дал честный ответ. В тревожной полутьме дворцовой комнаты мои слова прозвучали особенно весомо.

— Нам удалось сегодня прорвать границу города! — порадовал я людей, давая осмыслить момент победы. — Завтра мы все можем покинуть Серебряный Ключ. Даже если границу снова перекроют, найти новую нашёптанную вещь, которая эту границу держит, проблемой не будет.

— И поэтому появилась эта тварь? — уточнил Ситранис со смесью облегчения и беспокойства.

— Ну я же просил без лишних вопросов… — без укоризны, и сам понимая чувства наместника, напомнил я. — А так-то да… Думаю, Дег и его слуги почувствовали, что добыча уходит из-под носа. Ещё и уходит с такими сведениями, которые в будущем оставят Дега без новых слуг. В итоге, к нам в гости пожаловал сам Дег. Ну или какой-нибудь его добровольный слуга, не лишённый свободы воли. Почему я так считаю? Потому что ни один слуга Дега не был шептуном. По всей видимости, дар шептуна связан именно со свободой воли. А эта тварь, вылезшая из озера, двигает туман. Значит, она умеет шептать. Ну а теперь перейдём к тому, что делать…

— Я могу удерживать туман за пределами дворца! — тихим, ещё не до конца своим обычным голосом заметила Алана. — Или, во всяком случае, попробовать.

— Побереги горло! — буркнул Ферт.

— Сможешь отгонять туман всю ночь? — уточнил я, проигнорировав его недовольный взгляд.

— Если не очень далеко отгонять, то, наверно, и всю ночь смогу… — собравшись с мыслями, кивнула женщина. — Но есть одна сложность. Если этот Дег подойдёт слишком близко, то у меня просто сил не хватит. Боюсь, он очень громко шепчет…

— Значит, будем держать его как можно дальше от стен, — кивнул я. — Звучит как план, вернее, его часть. Тадар, сколько у вас стрел?

— Гонга на два, если постоянно стрелять! — откликнулся хан кочевников.

— Не пойдёт… Значит, стрелять твои бойцы будут только по Дегу. Что хотите делайте, но всю ночь он должен находиться под постоянным обстрелом! — отрезал я. — Сразу предупреждаю, у него будет защита. А вы всё равно стреляйте по нему, не переставая. Защиты не бывают непробиваемыми. Нам это очень нужно. Думаю, Дег побоится близко подходить, чтобы не потерять защиту. На стенах постоянно должна быть, минимум, сотня твоих бойцов. Ясно?

— Ясно! — кивнул Тадар, а по лицу было видно: уже прикидывает, где лучше расставить лучников.

— Второе, не менее важное: нас будут бить шёпотом. У нас защиты от чужого шёпота нет, поэтому всех шептунов, помимо Аланы, я тоже прошу атаковать только Дега. Исключительно его. У его слуг нет лестниц, нет тарана. Они будут перебираться через стену, а мы их будем встречать. А вот Дег может и шёпотом вдарить. И чтобы нас всех в какой-то момент не сдуло, не смыло, не столкнуло со стены — заставьте Дега думать только о защите. Его слугами займутся илосцы и приозёрцы, ну и я помогу, чем смогу… Ваша задача — занять в это время их предводителя. Ясно?

Шептуны ничего говорить не стали. Только покивали с задумчивым видом.

— Что касается стен… Урунсих, твои люди смогут помочь? — спросил я наместника.

— У меня бойцы возрастные, но не бессильные — помогут! — с лёгкой обидой отозвался тот.

Впрочем, тут же забыл о ней, услышав мои следующие слова:

— Значит, нам хватит опытных бойцов, чтобы держать и стену, и все окна на первом этаже. Запомните главное: без тумана слуги Дега слабеют. Хуже залечивают раны, становятся медлительны. Да и бьют не так сильно и метко. Если Алана удержит туман, а лучники и шептуны — Дега на расстоянии, это наш верный шанс пережить штурм. Тадар, те твои люди, которые не заняты на стенах, пусть возьмут на себя оборону второго и третьего этажей. Скорее всего, утром или ближе к полудню туман уже начнёт уходить.

— А почему, интересно, такая привязка к ночи, ведь… — вслух задумался Ферт и сразу же замолк, хотя явно мысль не закончил.

Я не стал напоминать, что просил без вопросов. Во-первых, пожилой шептун и так всё понял. А, во-вторых, вопрос-то действительно хороший. Я даже успел его обдумать. И у меня был готов ответ. Возможно, даже правильный:

— Я заметил сегодня, что туман, когда в него заходишь, отдаёт влагой. Отчасти он родственен обычным туманам, которые встают над Озёром Тысячи Ключей, да и над реками Тихой и Глубокой. Это не горные туманы Ржавого Кряжа, в которых нет ни капли влаги. Этот туман ею насыщен. Думаю, она нужна для слуг Дега, которые приспособлены к жизни в воде. Поэтому, едва солнце взойдёт и начнёт припекать, Дег не сможет долго держать туман. Как-то так, мне кажется… Ситранис, Урунсих, на ваших людях окна во дворце на первом этаже. Истор, на нас, получается, стена. Всё, готовимся к обороне. И да поможет нам Отец Песков…

Я за время совещания так и не присел. Поэтому сразу развернулся и двинулся к выходу, не дожидаясь вопросов и возражений. А следом за мной потянулись и остальные.

Во дворе холодный ночной воздух мгновенно отрезвил голову. Я устал за сегодня. И понимал, что ещё больше устану ночью. Но самая пытка будет завтра, когда я такой уставший буду пытаться дремать в седле перехана.

А сегодня… Сегодня нам просто надо выжить. Не в первый раз уже. Последний год и вовсе изобилует такими ночами, чего уж там…

Впрочем, вид со стены открывался такой, от которого даже мне, всякого повидавшего за две жизни, стало не по себе. Внизу, у подножия, клубился туман. Он поднимался от озера сплошной стеной, закручиваясь с двух сторон. Как будто две гигантские белые руки брали скалу в кольцо, готовясь сжать и раздавить.

А впереди, во главе туманного нашествия, тяжело шагал к серпантину сам Дег. Его огромная фигура то пропадала среди домов, то появлялась вновь.

И каждый раз неумолимо оказывалась ближе, чем раньше.

А пока я внимательно наблюдал, вокруг вовсю закипела работа. Кочевники Тадара торопливо, но почти организованно занимали стену. Две сотни лучников, молодые и опытные вперемешку. Хан не поскупился на людей. И теперь они спешили вверх по лестницам, таща в руках корзины, набитые стрелами.

Я слышал, как молодой хан, командовавший лучниками, обходил строй и негромко, зато твёрдо отдавал распоряжения:

— У нас у всех одна цель. Бейте по большой твари! В туман не стрелять, в рыболюдей не стрелять! Только в их большого вождя! Стрелять так быстро, как можете. Перчатки наденьте! Кто забудет, пусть не жалуется, что кожу с пальцев сорвал!..

Бойцы кивали, одновременно выискивая удобные для стрельбы места. Многие прикрепляли к наконечникам стрел мешочки с зажигательной смесью. В любой другой ситуации я бы их остановил. Но сейчас влажность такая, что пожар Серебряному Ключу не грозит. А если и грозит… Ничего критичного. При любом раскладе, выиграем мы или проиграем, завтра в городе не останется людей со свободной волей.

На первом этаже дворца, тем временем, распределялись люди Ситраниса и стражники Урунсиха. Через распахнутые двери я видел, как они баррикадируют окна, закрывают ставнями, подпирают досками, оставляя лишь узкие щели для наблюдения и удара копьём.

В какой-то момент на стену вышел Ситранис и с улыбкой пожаловался:

— Старик разошёлся там совсем. В последний бой, натурально, готовится…

— Урунсих? — уточнил я.

— Он самый! А говорил, бойцы возрастные у него. А там такие крепкие старички, что, по-моему, всех нас переживут! — Ситранис хохотнул.

Я не сразу ответил. Однако про себя подумал, что Урунсих и вправду будто помолодел на десяток лет. Опаснейший враг и необходимость защищать свой дом… Возможно, старому воину именно этого и не хватало, чтобы почувствовать себя нужным.

— А ты чего на стену вылез? — спросил я у регоя.

— Хотел сказать, что мы будем поглядывать в окна при случае! — охотно сообщил Ситранис. — Если вам тут совсем тяжко станет, пришлём подкрепление. И ещё за Аланой следите. Она во-о-он там, в середине двора разместится!..

Я пригляделся и увидел: да, действительно. В темноте, посреди зелёных насаждений у одного из резервуаров с водой, обустраивали место для шептуньи. Не лучшее место, прямо скажем. Если слуги Дега прорвутся во двор, сложно будет Алану прикрыть. Но я буду знать и следить. Лично постараюсь в случае чего. А вот, чтобы оборонять дворец от тумана, позиция Аланы казалась идеальной.

— Понял, иди к своим! — кивнул я Ситранису, а тот хлопнул меня по плечу и со словами: «Держись тут, брат!» поспешил обратно в правое крыло.

Истор к этому моменту выстроил илосцев на стене. Бойцы, закалённые ещё осадой Илоса, а затем прошедшие через степи, Разлом и Серые Угорья, не нуждались в долгих наставлениях. Они вставали привычным строем: первая шеренга с топорами и мечами, вторая и третья — с копьями.

Никто не нервничал, многие стояли в ожидании боя с такими скучающими лицами, будто впереди не кровь и смерть, а нудная речь городского чиновника.

— Держать строй!.. Ну, в общем, вы и так знаете! — коротко бросил Истор, проходя вдоль шеренги. — Просто бейте любое, что на стену полезет. И любое, что ещё шевелится на стене. Естественно, кроме своих товарищей. И всё будет хорошо… У нас, конечно, а не у тех, которые с жабрами!

— Так себе речь! В следующий раз старайся лучше! — оценил Борк, и по строю побежали смешливые шепотки.

— В следующий раз сам будешь произносить! — с улыбкой ответил Истор и погрозил сотнику пальцем.

— Я! Я! Можно, я! — откликнулся со своего места Гвел.

— Что ты? — не понял Истор.

— Можно, я не буду речи толкать? — спросил Гвел, сделав самый невинный вид.

— Тьфу ты, зараза! — под хохот бойцов Истор покачал головой и глянул на меня. — Не, ну ты видел, воевода, а?

— Не сцы! Они и надо мной, великим воеводой, ржут! — с усмешкой отмахнулся я.

Илосцы посмеивались. Им, наверно, вообще не требовалось речей. Большая часть из них видела, как вырезают население Илоса. Многие потеряли близких и знакомых. Эти люди смирились с тем, что смерть всегда рядом. И предпочитали шутить, когда она подходит слишком близко.

Всегда лучше шутить, чем бояться. Искренний смех прогоняет страх, подсвечивает его уродливые контуры. И делает не таким жутким и объёмным.

А ведь год назад большинство этих воинов было простыми ремесленниками. А кто-то и обычными голодранцами. Я ещё помню, как они сжимали потными ладошками копья, выданные в арсенале Илоса, и отчаянно трусили в ожидании боя.

Молодцы. Пусть лучше смеются, чем боятся до дрожи в коленях. Моему авторитету, да и авторитету Истора, ущерба не будет. Не в нашем случае.

Шептуны собрались у дальнего конца стены. Ближе к тому месту, откуда лучше всего просматривался серпантин. Ферт стоял, прикрыв глаза и склонив голову к правому плечу, как большая сонная птица. Рядом нервно постукивал пальцами по зубцу Мирим. Молодой Ашкур сел на камни, подоткнув под себя плащ, и закрыл глаза.

Чуть в стороне встал Расис, закутанный в неизменный балахон, но накинувший поверх какой-то плед. Старик, такой же древний, как и большинство местных воинов, казался совершенно невозмутимым. Только узловатые пальцы, сжимавшие тёплую ткань, подрагивали. Ну и ещё сухие губы шевелились в неслышимом бормотании.

Ферт открыл глаза и поймал мой взгляд, скользнувший обратно. А затем кивнул, показывая, что все они уже готовы.

Я оглянулся на Алану. Она сидела отдельно, во дворе, с выражением предельной сосредоточенности на лице. Я знал, что она успела начать работу. Да, туман, который должен был захлестнуть двор, пока ещё был далеко. Однако в Дикий Шёпот, звучавший у меня в голове, уже вплетались новые нотки.

Не знаю, какой ценой ей это давалось, я мог только догадываться. Даже в неверном свете факелов было видно, как напряжены её плечи и как побелели костяшки пальцев, вцепившихся в края резного кресла.

Город внизу тонул в тумане. Белая пелена заливала улицы, перехлёстывала через низкие заборы, затекала в распахнутые двери домов. Лишь верхушки деревьев и коньки крыш ещё торчали над этой молочной рекой. С нашей высоты казалось, что Серебряный Ключ медленно погружается в озеро.

Тишина установилась такая, что жуть поневоле охватывала. В этой тишине отчётливо слышался плеск воды со стороны берега и шорох тысяч ног, шагающих в сторону нашей скалы, где стоял дворец.

А над головой, над всей этой жутью, было распахнуто ясное глубокое небо. Звёзды горели ярко, как это бывает только в Приозёрье, Приречье и Междуречье. А через всё небо, от горизонта до горизонта, тянулась Светлая Дорога — сияющая, невероятная. Я невольно подумал, что, возможно, скоро по ней пройдут и некоторые из нас. Впрочем, я во всё это не верю. Точнее, так… Верю, отчасти… Просто не связываю дорогу на тот свет и небесные явления.

Отогнав лишние мысли, я перевёл взгляд на серпантин. А Дег, между тем, уже поднимался по первым, самым нижним, виткам.

Он шёл тяжело и целеустремлённо. Его огромные ноги оставляли на каменной дороге мокрые следы, которые тут же затягивал туман. Четыре руки мерно покачивались в такт шагам. А шесть щупалец за спиной извивались, будто жили собственной жизнью.

Рыбья голова была чуть наклонена вперёд, и я отчётливо видел, как поблёскивают в свете звёзд огромные, немигающие глаза. И не было в этом взгляде ни злобы, ни торжества: только древнее, бесконечное равнодушие.

«Во что же ты себя превратил, чудовище?» — подумал я.

И на сей раз мой внутренний голос даже спорить не стал.

В толще тумана за спиной Дега угадывались силуэты слуг. Они двигались молча, не издавая ни звука. Если прошлой ночью они звали нас, то нынче просто шли убивать. А мы собирались убивать их. И ведь и там, и там — люди… Будто у нас в мире Вечных Песков других врагов не хватает.

К этому моменту туман охватил скалу с двух сторон. Он жадно лизал каменные склоны у самой вершины, и только там, где стоял замок, небо оставалось чистым. Большое спасибо Алане…

— Приготовиться! — негромко, но так, чтобы все услышали, скомандовал я.

Лучники вскинули луки. Шептуны замерли у зубцов. Даже ветер, казалось, стих, ожидая первого удара.

Где-то там, внизу, огромная тварь ещё шагала по серпантину. До первого залпа, когда рыбья башка появится в поле зрения, оставались мгновения.

Однако тварь вдруг встала на месте. Какое-то время она продолжала стоять, ничего не предпринимая. И туман застыл рядом с ней, послушно стелясь у ног, как самый верный раб.

А потом зазвучал голос… И звучал он прямо в голове. Впрочем, у вылезшей на берег твари вряд ли получилось бы издавать человеческую речь:

— Сдавайтесь! Вы хорошо сопротивлялись, но всё кончено! Сдавайтесь!

Дег, ну или какой-то его особо продвинутый слуга, посмотрел вверх. Он явно ждал ответа, но так и не дождался его. И всё же предпринял следующую попытку:

— Я дам вам силу и долгую жизнь! Я дам вам могущество и покой! Вы сможете жить в глубинах озера, не боясь ни Дикого Шёпота, ни иных врагов! Спускайтесь ко мне, примите мою власть добровольно!

— Не отвечать ему! — рявкнул я, и мой приказ подхватили другие командиры.

— Ты здесь главный, юноша? — отозвался голос в голове, а я почувствовал внимание древней твари. — К чему это сопротивление? Моих людей больше, они сильнее, выносливее, живучее. Мой шёпот в десятки раз громче вашего! Я могу сокрушить вашу крепость одним лишь голосом! К чему эти жертвы и напрасные смерти?

— Если бы ты мог, уже бы сокрушил! — отрезал я и мысленно, и вслух. — Хватит разговоров. Дерись давай, если не трус.

— Разговоров никогда не хватает, юноша! — возразил голос. — Разговоры — это то, что отличает нас от животных! Зачем нам проливать кровь, если можно договориться?

— Что-то ты не рвался ни с кем разговаривать, когда похищал жителей города, — скептически заметил я.

— Они были глупы… Они были слабы… Они были недостойны слов! — нашёлся с ответом голос.

— Ага. А те, кто здесь сейчас, поголовно умны, сильны и достойны. Хорош заливать! — усмехнулся я. — Ты не изменил своего мнения. Ты просто решил схитрить. Кто-нибудь, заткните этого урода!

Первым среагировал Расис. Я увидел, как старый шептун что-то беззвучно произносит. Губы его двигались быстро, отрывисто. Старик будто выплёвывал слова.

А над головой Дега, прямо поверх клубящегося тумана, формировалось облачко. Сперва маленькое, практически незаметное, оно стремительно набухало, темнело, наливаясь изнутри тусклым, пульсирующим светом. А потом из него ударили молнии.

Они били часто, одна за другой. Каждая была толщиной в человеческую руку. Яркие, ослепительно-белые. Эти зигзаги устремлялись вниз, прямо в рыбью башку чудовища. Однако до своей цели, к сожалению, не долетали. Вспыхивали, ударяясь о невидимую преграду, и рассыпались снопами искр. Воздух вокруг Дега дрожал и рябил, выдавая контуры защитного купола — прозрачного, но явно очень прочного.

А следом в дело вступили другие шептуны. Перед Дегом поднялся ветер. Он взметнул с земли песок и пыль, скопившиеся на каменных склонах, и швырнул в монстра. Рукотворный вихрь взревел, ударил в защитный купол, рассыпался… Однако тут же собрался снова. Песок скрежетал по невидимой броне, и этот звук я слышал даже сквозь грохот молний.

— Лучники! — рявкнул командир кочевников, и две сотни луков пропели одновременно.

Стрелы взмыли в ночное небо. И, на мгновение заслонив звёзды, обрушились на Дега. Большинство просто разбилось о защиту, как и молнии. Но зажигательная смесь, которая была на некоторых, осталась гореть в воздухе. Дег попятился.

Всего на пару шагов попятился. Его огромная фигура качнулась, щупальца за спиной дёрнулись, и он издал рёв — злой, полный боли и удивления. А ему вторили радостные вопли со стены.

Но тут же смолкли, когда туман устремился вверх.