Когда я встал на ноги, восход солнца ещё продолжался. Не то чтобы я ощущал себя лучше… Нет. Всё так же был уставшим и обессиленным. Однако понимал: если мы не уйдём сегодня, то не уйдём уже никогда. Дега мы даже не поцарапали, если уж себе не врать. И пусть он отступил, но разбит не был. Не по зубам нам настолько древняя дрянь.

А значит, следующей ночью, как соберётся с силами — а может, и ещё днём — он додавит нас окончательно.

В общем, как бы ни хотелось полентяйничать — нельзя было. Я поднялся с камней, на которых просидел всего-то чашу или две, и почувствовал, что мне даже стоять тяжело. Провёл рукой по щеке, нащупал корку запёкшейся крови на месте резаной раны от льдинки, поморщился… И пошёл раздавать приказы.

Командиры выглядели не лучше рядовых. Старый Урунсих, и тот, будто ещё десять лет прожил за одну ночь. Под глазами у наместника залегли глубокие тени, одежда местами зияла дырами. Ну а бронзовый доспех — новыми сколами и вмятинами. Этой ночью старик стоял в общем строю и сражался наравне с другими. Ну насколько вообще мог быть наравне с учётом солидного возраста…

Рядом с ним сейчас, уже после боя, я обнаружил Тадара, Ситраниса и Истора. Все трое выглядели измотанными, но, главное, на ногах держались.

А больше мне сегодня от них и не было нужно.

— Собираемся, — сказал я, не тратя время на приветствия. — Пора уходить. Грузим телеги, на переханов вешаем поклажу, и отправляемся.

— Вот прямо сейчас? — удивился Ситранис, вытирая испачканной ладонью лицо, отчего на коже остались чёрные следы.

А старый Урунсих и вовсе моргнул, будто не расслышал. Или не поверил услышанному.

— Воевода, люди устали!.. — сказал он хрипло и, подняв палец вверх, прервался на то, чтобы откашляться. — … Кх-х… Кх-х… Да что же такое-то?.. В общем… Я чего хочу сказать… Они сражались всю ночь! Им нужен отдых! Хотя бы три-четыре гонга.

— Да, отдых нужен? — я саркастично выгнул бровь. — Надо же. А я как-то не подумал… Пойду попрошу Дега, чтобы подольше не нападал. Надо же дать нам выспаться перед уходом.

— Кхм… — не удержался от смешка Тадар, огладив бороду.

— Урунсих, прошу тебя, оглянись. Следующую ночь мы не переживём, — продолжил я уже серьёзно. — Я не переживу. Ты не переживёшь. Никто не переживёт. Дег отступил, но вернётся. И церемониться не станет. Кинет все резервы, использует все возможности. Поэтому те, кто хочет выехать из Серебряного Ключа живыми, пусть начинают грузить вещи прямо сейчас. Времени на отдых нет.

— Но…

— Урунсих, — я посмотрел ему прямо в глаза, — Твои люди держались достойно. Я уж молчу о тебе самом. Но если мы останемся ещё на одну ночь, Дег всех добьёт. Ты и сам это понимаешь. Поэтому, вместо отдыха в несколько гонгов, давайте лучше напряжёмся ещё на несколько гонгов. И всё-таки выберемся, наконец, из этой ловушки.

Наместник помолчал, глядя на меня с явным желанием возразить. А потом, видимо, закончил обдумывать мои доводы. И, тяжело вздохнув, согласно махнул рукой.

— Что нужно делать? — спросил он.

— Собираем всё, что можем унести, — начал перечислять я. — Грузим телеги и мешки для переханов с расчётом, чтобы на каждом могло ехать два бойца. Я, правильно понимаю, Урунсих, что у вас скотины не осталось?

— Нет, конечно, — вздохнул старый наместник.

— Пешие нас только задерживать будут, — покачал я головой. — Надо рассчитать так, чтобы можно было часть людей посадить на телеги, а часть на переханов.

— Перегрузим! — отозвался Тадар.

— Я понимаю, — снова кивнул я. — Однако двигаться нужно быстро. Уйти как можно дальше. И что делать? Есть предложения? Нет? Тогда моё остаётся единственным. Если слуги Дега успели перекрыть проход, нам придётся ещё пару гонгов терять, открывая новый… И что там после сборов и всех задержек останется до вечера? Нет, никто пешком не идёт.

Мы ещё полчаши обсуждали, как, что и куда грузить. После чего я не выдержал и отошёл. Пусть сами дальше рабочие вопросы решают, не маленькие.

Вскоре командиры разошлись, и двор наполнился шумом сборов. То, что начиналось как организованный процесс, вскоре превратилось в управляемый хаос. Бойцы, ещё не остывшие после ночной битвы, ворочали тюки, перетаскивали мешки, запрягали гнуров и переханов. Гражданские, вышедшие с верхних этажей, тоже старались помочь. Однако, мне кажется, больше мешали процессу, не понимая, что и как собирать.

Самая серьёзная проблема состояла в транспорте. Переханов и так не становилось больше. Несколько зверей погибли в ту ночь, когда туман впервые прорвался. А людей, которых надо было вывозить, наоборот, прибавилось. И даже потери бойцов не могли этого уравновесить. Что, впрочем, с другой стороны не могло не радовать… Одно было хорошо: переханы — звери выносливые. Да и в последнее время мы их хорошо кормили.

— Надо часть людей на телеги сажать! — доложился Истор, подойдя ко мне. — Но если мы ещё и людей к грузу присовокупим… Нет, боюсь, такую тяжесть гнуры не потянут!..

— Снимайте часть груза. Перекладывайте на переханов, — ответил я.

— Переханы тоже под завязку, Ишер… Мы не знаем, как всё уместить! — развёл руками Истор, и вид у него и впрямь сделался очень растерянный.

— У нас есть телеги с оловом, — напомнил я. — Там груза не настолько много. Туда можно добавлять. А если купец будет возражать… Посылай её ко мне. Давненько я с ней не общался.

Истор кивнул и побежал раздавать новые указания. Я видел, как бойцы начали перекладывать тюки, по-другому распределяя груз. Работа кипела, однако и время уходило. А солнце, между тем, поднималось всё выше. Если не управимся до полудня, рискуем не удалиться достаточно. Придётся идти в темноте… А вот этого особенно не хотелось.

Я привалился спиной к стене у входа и, закрыв глаза, решил урвать хотя бы несколько чаш сна. Тело налилось свинцом, тяжёлые веки смыкались сами собой. В глаза и вовсе будто песка насыпали. Я даже начал проваливаться в какую-то мутную дрёму, где звуки сборов смешивались с отголосками ночного боя…

— Воевода! — разбудил меня гневный женский голос.

Я открыл глаза и увидел перед собой Наану. Первый Купец из Священного Храма стояла надо мной, уперев руки в бёдра. Так-то в последнее время она вела себя тихо. И даже старалась лишний раз на глаза не попадаться. Впечатлилась, видимо, происходящим вокруг безумием… Однако сейчас её лицо пылало гневом, а глаза метали молнии.

— Что происходит⁈ — выпалила она, гневно раздувая ноздри. — Мои телеги перегружают!.. Мой груз перекладывают!.. Ты обещал, что моё имущество будет в сохранности! Что оно нормально доедет до Святилища! Я наняла вас за деньги!..

Я медленно, очень медленно поднялся. Очень хорошо ощущалось, как хрустят суставы. Дрёма отступила, оставив лишь глухую усталость и раздражение. Но голос… Голос я постарался сохранить ровным.

— Наана, у нас не хватает транспорта, — очень спокойно пояснил я. — Твои телеги — единственные, которые ещё можно нагрузить. Нужно рассадить часть людей. А груз придётся слегка ужать.

— Ужать? — взвизгнула она. — Воевода! Ты меня без ножа режешь! Ты хоть понимаешь, что там⁈ Там олово, Ишер! Олово, за которое заплачено золотом! Да оно само пойдёт сейчас по цене золота! Если я не довезу его до Святилища, меня за это пустят по миру! А если перегрузить телеги, то они сломаются! Сломаются, Ишер! Понимаешь⁈ Груз придётся бросать! Пусть лучше твои беженцы идут пешком! Им полезно!

— Если они пойдут пешком, то задержат всех, — отрезал я, чувствуя, как внутри потихоньку закипает злость. — Мы должны убраться из города как можно быстрее. Ты выглядывала ночью? Видела, что происходит? Если Дег вернётся до того, как мы выйдем за границу, никто уже никуда не уедет. Ни ты со своим оловом, ни я со своими людьми.

— Так это ты нас всех сюда привёл!.. — Наана ткнула в меня пальцем, и её охранники за спиной синхронно напряглись. — Ты! Ты завернул караван в Серебряный Ключ! Ты сказал, что это безопасно! Ты обещал, что мы переночуем и пойдём дальше! И где мы теперь? В ловушке! В которой ты нас едва не угробил! А теперь, чтобы выбраться, ещё и моим грузом рискуешь⁈

— Нам нужны были припасы, — процедил я, не отводя пристального взгляда. — Всем нам. И гнурам в твоих телегах тоже. Ты знала это с самого начала. Я не скрывал, зачем мы идём в город. Предупреждений о том, что город — ловушка, на пути как-то не попалось. Никто не знал, что здесь творится. Если хочешь найти виноватого, ищи Дега и предъявляй ему. А от меня, будь добра, отстань.

Наана сузила глаза. Она была хоть и истеричкой, но умной. Или, как минимум, опытной. Отлично видела, спорить со мной сейчас — всё равно что со скалой. Вот только и сдаваться она не привыкла.

— Если ты ужмёшь мой груз, телеги не выдержат! — блеснула Наана чёрными глазами. — И гнуры не выдержат! Ты перегружаешь их сверх меры, воевода. Они полягут всего через день пути. Так и знай. И это будет твоя вина.

— Твои гнуры ещё сто сорок четыре сихана пройдут и не сдохнут… — подчёркнуто спокойно смерил я её взглядом. — Если не ужмём твой груз, не выйдет взять с собой достаточно припасов. Без припасов гнуры с гарантией сдохнут по пути. А с ними вместе ещё и люди перемрут. Выбирай: либо ужимаем груз на твоих телегах, но доезжаем до Святилища… Либо они везут столько же, сколько везли, но не доезжают никуда, потому что животные падут, а люди, в лучшем случае, взбунтуются. И ты останешься одна с гружёными телегами. Что выберешь, купец?

Наана зло скривила губы и уставилась на меня. Пауза затянулась. Я видел, как она просчитывает что-то у себя в голове. И как упрямое выражение на её лице сменяется едва сдерживаемой яростью.

— Я это запомню! — произнесла она, наконец, тихо, почти шёпотом. — Я всё это запомню, воевода! И когда мы доберёмся до Святилища, обязательно расскажу! Расскажу всем купцам, как ты обращаешься с теми, кто платит тебе золотом!..

— Рассказывай, — я пожал плечами. — По нынешним временам, то, что я вообще довёз тебя и твой груз, будет чудом. Впрочем, главное — чтобы было, кому рассказывать…

Наана резко развернулась. Полы её дорожного плаща взметнулись, и женщина зашагала прочь. Я внимательно посмотрел ей вслед. Интересно, что из показанных ею эмоций было правдой, а что — искусной игрой?

Эта женщина, определённо, ничего просто так не делала. И если сейчас пришла ругаться, вероятно, у неё была какая-то цель. Не могла же Наана не понимать очевидных вещей. Хорошо бы знать, добилась ли она, чего хотела, и потому ушла? Или не добилась, потому что разговор пошёл не так, и стоит ожидать её возвращения? Не хотелось бы.

Я снова прислонился к стене. Спать хотелось страшно, но сон больше не шёл. В голове крутились мысли, которые не позволяли отключиться хотя бы на чашу. И самое смешное было в том, что ни за одну из мыслей мне не удавалось зацепиться.

Оставалось смотреть, как бойцы перекладывают тюки, как грузят на телеги раненых и тех, кто не мог усидеть в седле, как гнуры недовольно мотают головами, чуя дальнюю дорогу.

Солнце поднималось всё выше, а времени оставалось всё меньше.

Колонна тронулась, когда раскалённый шар на небе перевалил за полдень. Я сидел в седле у разрушенных ворот дворца и смотрел, как выползает из них людская змея. Всадники на переханах, порой на одном животном сразу два человека… Гнуры, тащившие телеги с людьми и вещами… Пыль поднималась над двором, смешиваясь с дымом погребальных костров. Плюнув на усталость, мы не поленились зажечь их перед самым выходом.

А вдали серебрилась под солнцем поверхность Озера Тысячи Озёр. В голубом небе плыли облачка, которых становилось больше и больше с каждым днём. Я прямо-таки чувствовал, что рано или поздно пойдёт дождь. Самый настоящий. Как в этих землях бывает.

Серпантин вниз, к городу, занял больше времени, чем я рассчитывал. Дорога, по которой ночью поднимался Дег, местами была разбита, завалена ледяными осколками и камнями с парапета. Телеги регулярно застревали, и бойцам приходилось спешиваться, чтобы подтолкнуть их или расчистить путь. Я ехал в хвосте колонны и молча наблюдал за мучениями моих людей. У меня сил помочь на данный момент не было.

Город встретил нас тишиной. Той особенной, мёртвой, какая бывает в местах, откуда ушла жизнь. Улицы, ещё ночью залитые туманом, теперь лежали под солнцем. Пустые, разграбленные, с распахнутыми дверями и выбитыми окнами. Кое-где валялись брошенные вещи: опрокинутая тележка торговца, моток истёртой верёвки, одинокий башмак посреди мостовой. Сборщики Истора поработали на совесть. Жаль, есть вещи, которые не только выглядят как мусор, но и являются мусором. Особенно когда у тебя проблемы с избытком груза.

Проехавшись вдоль строя, я осмотрел своих людей и беженцев. Их было несколько сотен — все, кто выжил в Серебряном Ключе. Взрослые. Одни взрослые. Ни одного ребёнка. Я скрипнул зубами. Захотелось достать древнюю тварь из озера и придушить.

Дети нередко проявляют чудеса живучести. Вот только… Похоже, они были слишком уязвимы к уловкам сбрендившегошептуна и его слуг.

Да и в целом картина была мрачновата… Среди уходивших с нами было много тех, кто потерял родных, близких и всё тех же детей. Я не представлял, каково им сейчас покидать опустевший город.

За Западными воротами, на вытоптанном скотиной пространстве, колонна остановилась. Я выслал вперёд разведчиков, которые должны были найти наши метки и убедиться, что проход ещё существует. Дег мог успеть перекрыть его за ночь, и тогда пришлось бы пробивать заново.

В конце концов, чего сложного в том, чтобы притащить новый жезл и воткнуть в землю под прикрытием тумана? Я бы на месте Дега так и поступил. Впрочем, во мне не было и десятой части его самоуверенности. Он-то наверняка считал, что без проблем заберёт нас всех этой ночью.

Разведчики вернулись быстро и сообщили, что метки уцелели. Проход, пробитый вчера, был на месте. Двадцать шагов свободного пространства, в которые легко умещалась по ширине колонна. Видимо, я слишком хорошо думал о предусмотрительности Дега. Он не поспешил восстановить замыкающий круг.

Расставив своих вдоль прохода, я приказал остальным поспешить. Невидимую границу, отделявшую Серебряный Ключ от мира, надо было преодолеть быстро, без задержек. Люди, конечно, не видели границы, которые нельзя пересекать. Зато расставленные мной бойцы следили, чтобы никто за боковые пределы «коридора» не сунулся.

Сам я проехал этот отрезок последним, всех пропустив вперёд. И телеги, и переханов, и стадо танаков. Лишь когда последний беженец выехал из раскрытой ловушки, я позволил себе оглянуться на Серебряный Ключ.

Оглянуться в последний раз.

Да, убить Дега я не смог. Он был слишком силён. И для меня, и для двух сотен стрелков, и нескольких опытных шептунов. Я подозревал, что будь нас даже вдесятеро больше, Дег бы всё равно победил. Ну или, как минимум, свёл драку к ничьей.

Удивительно живучая и сильная тварь.

Да, именно тварь. Человеком я его считать уже не мог. Не после всего, им сделанного. А ещё я был уверен, что уничтожить Дега необходимо. Если не могу сейчас, то надо вернуться потом. Как это сделать? Я пока этого не знал. Он прятался под водой, и, как я понимаю, довольно глубоко. Но я был уверен, что можно найти способ. Жаль, пока мы могли только отступить. Ну и предупредить всех, кто решил бы сунуться в Серебряный Ключ.

Сразу, как проехали невидимую границу, я отправил бойцов найти доски и колышки — чтобы сделать предупреждающие таблички. На каждой из них приказал высечь предупреждение для возможных гостей города. К счастью, в предместьях хватало нужных материалов. Ставить таблички надо было на видном месте на дорогах, ведущих к воротам. Бойцы справились с задачей за пару гонгов и вскоре догнали основные силы.

За это время мы выехали на древний тракт, ведущий на север, к Святилищу. Телеги пошли по мощёной дороге ровнее, гнуры перестали нервничать. И даже беженцы, кажется, вздохнули свободнее. Я ехал в середине колонны, глядя, как мимо проплывают заброшенные поля, зарастающие сорняком, и пустые посёлки, тянущиеся вдоль берега Озера Тысячи Ключей.

И всё время пытался понять один момент… А куда всё-таки делись их жители? В Серебряном Ключе людей крал Дег, заманивая под воду. А куда делись остальные жители Приозёрья? И если они умерли, то были ли их трупы сожжены по всем правилам? Или идущая сюда орда вскоре пополнит ряды свежим мясом?

А орда была близко… Очень близко. Я буквально ощущал её приближение в звуках Дикого Шёпота. Она шла сюда. Она стремилась. Рвалась. И это ощущал не только я, но и другие шептуны.

Орда очень хотела попасть в Приозёрье. Так хотела, что даже свернулаиз Серого Угорья. И мне было жуть как любопытно, отчего её именно сюда тянуло настолько сильно…