Вот ни разу не сомневался, что падение с несчастной полусотни скачков не убьёт уродцев Дега. Полежат, пострадают чуть-чуть и встанут. С их-то способностью затягивать раны в считанные мгновения. Зато как они визжали, пока неслись к земле… Как визжали…

Если бы я умел, как Дег, закольцовывать пространство, обязательно сделал бы петлю. Чтобы бесконечно наблюдать за их падением. И так же бесконечно слушать булькающие визги ужаса. Похоже, летать слугам Дега ещё не приходилось. И это развлечение им, видимо, не понравилось…

Первый противник для меня нашёлся сам. Я бежал вслед за одной из осмий, бойцы успели меня сильно обогнать. И тут забор, идущий вдоль улицы, затрещал. А на дорогу, прямо у меня перед носом, вывалился слуга Дега.

Судя по одежде, один из горожан, довольно зажиточных. Два костяных ножа под радостные булькающие вопли понеслись ко мне. Я поднырнул под них и двинул топором по правой руке. И, что удивительно, мне сразу удалось её отрубить. А ведь наговор с топора слетел, пока мы возились с границами прохода.

Слуга Дега отшатнулся и сделал вялую попытку ковырнуть меня вторым ножом. При этом казалось, что действует он уже не так быстро, как его предшественники. Но проводить анализ было некогда. Я снова ушёл из-под удара. И в этот раз всадил топор поганцу в основание шеи, стараясь добраться до сеакра в теле.

Не знаю, достал или нет. Слуге Дега от двух сильных ранений и без того поплохело. Настолько, что он внезапно упал на колени и мучительно забулькал-захрипел, кося на меня мутным глазом. Затягивать его мучения я не стал. Впрочем, и рисковать не спешил. Следующим ударом топора перерубил позвоночник. А потом, уже основательно примерившись, отделил уродливую голову.

В этот момент осмия впереди тоже встретила себе противника. У них всё закончилось даже быстрее. Он и без того вышел потрёпанный, так ещё и насадился сразу на три копья. Обычно, правда, слуг Дега подобный расклад не останавливал. Точно помню, как ночью они и в такой ситуации трепыхались, пытаясь добраться до людей.

А тут слуга Дега покорно повис на копьях. Вслед за чем был придавлен к земле и лишён головы. Причём я с его стороны особого сопротивления не заметил. И падение, видимо, было уже ни при чём. Похоже, без тумана уродцы быстро слабели. А заодно становились не такими шустрыми, бодрыми и живучими.

И да, судя по взгляду мутных глаз, убитый мною слуга Дега испытывал боль. К слову, сразу покидать место нашей с ним битвы я не стал. Вместо этого, проследив взглядом, откуда он вышел, я обнаружил третьего врага. Оказывается, тот уже давно меня увидел. Просто добраться никак не мог. Ему не повезло спиной приземлиться на конёк крыши. В итоге, слуга Дега слабо дёргал руками и ногами, планомерно сползая по скату. Переломанный позвоночник не давал ему шансов встать на ноги. И, судя по всему, заживать ранение в ближайшее время не планировало.

Мне оставалось поспешить к заброшенному дому. Бедолага как раз успел доползти до края и свалиться вниз. А я парой ударов топора снёс ему голову.

Впереди, среди других дворов и домов, то и дело вспыхивали, а вскоре затихали звуки боя. И как я подозревал, везде победителями выходили мои люди. Я сразу далеко от двух тел уходить не стал, чтобы не потерять. Дождался, когда мимо прошла осмия, тащившая труп своего врага, и перевалил на них задачу по транспортировке.

Самому, что ли, таскать? Воевода я, в конце концов, или нет?

Оставшихся слуг Дега добили довольно быстро. Те, кого застали в состоянии оглушения после падения, были слабы и дезориентированы, почти не сопротивлялись. Впрочем, и остальные, как я сам заметил, плохо себя чувствовали вне тумана. Так что достойного сопротивления оказать не смогли. И это было полезным опытом. Если ночью придётся драться — мы знали, как ослабить врага.

Теперь-то я понимал, почему они так разбегались, едва Алана отбросила туман. Плохие из них воины на чистом воздухе. Кожа сохнет сразу, заживает всё хуже, раны вызывают боль. Да и другие всякие болячки, небось, обостряются. Срамота одна, а не страшные и непобедимые слуги могучего шептуна.

— Всех зарубили, Ишер! — бодро отрапортовал Гвел, найдя меня.

— Отлично. Трупы тащите в общую кучу к другим трупам. Спалим их перед уходом, — озвучил я очевидный приказ. — И пошли одну триосмию найти, где стрела упала. Отметим это место, чтобы завтра не вляпаться. Скажи им, пусть глубоко в туман не лезут, только границы нащупают. Мало ли. Может, теперь слуги Дега будут прибегать сразу, как туман встаёт. Не надо больше сегодня рисковать.

Гвел кивнул и бросился раздавать приказы. Вскоре одна из триосмий выдвинулась прочь от Серебряного Ключа по одной из дорог предместья. На всякий случай я последовал вместе с бойцами. Поиски заняли пару чаш. Общее направление, куда полетела стрела, у нас было. Оставалось обнаружить место приземления. Что довольно быстро удалось.

А едва один из бойцов приблизился к стреле, как вокруг него заклубился туман. К счастью, помня мой приказ, человек среагировал мгновенно. Заметил первые же языки, развернулся и побежал обратно, не дожидаясь, пока туман сомкнётся. Белая пелена, будто желая дотянуться, качнулась ему вслед — и опала вниз. А нам осталось прощупать другие его границы и установить предупреждающие знаки.

Да и это была перестраховка. Уходить из Серебряного Ключа я всё равно планировал на север, а не на запад.

Мы потратили ещё пару чаш. Бойцы, один за другим уходя вперёд, возвращались с докладами. Мало-помалу картина прояснялась. Облако теперь поднималось дальше от города на добрых две с половиной сотни скачков.

В сплошной границе, окружавшей Серебряный Ключ, образовался коридор. Свободный проход где-то шагов двадцать шириной. Это уже выяснил Гвел и его люди, пока стаскивали трупы обратно. Каждый раз, когда в этом проходе шёл человек, соседние с ним облака пытались затянуть прореху. Они поднимали туман, тянулись, но не могли сомкнуть кольцо.

И сам проход в границе, и новое расположение туманного облака, были обложены камнями, вешками и надписями на досках. А куча трупов, переложенная деревяшками и посыпанная Порошком Солнца, горела почти без дыма.

Мне, конечно, остальные шептуны попеняют, что я бездымный порошок использовал… Но у меня другого с собой просто-напросто не было.

Вечерело. Солнце катилось к горизонту, окрашивая небо в густо-розовый цвет. Я в последний раз оглядел перекопанный участок, где ещё утром лежал туман. Завтра, если всё будет хорошо, моя армия наконец-то покинет Серебряный Ключ через эту прореху. А даже если слуги Дега сумеют её заткнуть новым жезлом… Я был уверен, что мы повторим свой успех довольно быстро.

Гораздо быстрее, чем сегодня. И тогда сможем удалиться от Серебряного Ключа хотя бы на полдня. В груди разливалось приятное тепло и гордость за проделанную работу. Которой я поделился, как нормальный командир, с бойцами:

— Вы все сегодня молодцы. Мы с вами сделали такое, что вправе гордиться. Однако не расслабляемся. Нужно пережить ночь и уйти подальше. А сейчас возвращаемся в город! Нужно успеть во дворец, пока не стемнело.

Обратно мы спешили в уже сгущающихся сумерках. Солнце почти село, небо на западе догорало последними багровыми полосами. Люди ехали молча: сказывалась усталость после целого дня раскопок, боя и беготни вдоль туманных границ. Мы поднимались по серпантину, стремясь во дворец до того, как туман вновь заполнит город. Дежурные на стене нас уже видели и подбадривали криками.

Я ехал во главе колонны, рядом с Гвелом. По пути мысленно прокручивал события дня. Мы нашли якорь. Мы прорвались наружу из города. И если понадобится, сделаем это снова. Нужно предупредить всех, что с утра уходим. И поговорить с Урунсихом в плане того, что он думает по поводу будущего, своего и своих людей. Однако все эти важные мысли вылетели из головы в тот миг, когда…

Сначала над озером раздался рёв. Он был низким, утробным, вибрирующим — проникающим, казалось, в самоё нутро. От него задрожали даже камни под копытами переханов. Мой скакун всхрапнул и попятился, мотая головой и пытаясь разглядеть, что там у озера происходит.

Рёв слышали все. Но только шептуны смогли ещё и ощутить, как дрогнул равномерный гул Дикого Шёпота, куда вплетались новые нотки. Громкие, злые и такие же всепроникающие, как рёв в настоящем мире.

Я с трудом удержал перехана, когда тот почти развернулся к озеру. А в следующий миг замер, глядя на то, что происходит на берегу.

Из воды, на мелководье у самого берега гавани, поднималось существо.

Сперва показалась голова. Огромная, вытянутая, с тупым рылом и широко расставленными глазами, в которых отражался закатный свет. Голова была, скорее, рыбьей, чем человеческой: челюсти выдвинуты вперёд, по бокам — частокол жаберных щелей, влажно блестевших в сумерках. И всё же в её очертаниях угадывались человеческие черты.

В моей прошлой жизни некоторые художники обожали таких вот уродцев рисовать. То ли рыба, то ли человек — и не поймёшь, но выглядело обычно жутковато. Даже если картинку хотели сделать милой. А в этой жизни я имел несчастье узреть подобное в реальности.

За головой из воды вышли плечи. Невероятно широкие, покрытые плотной серой кожей, бугрившейся складками, как у глубоководной рыбы. Ниже шли четыре руки. Две передние, толстые, как брёвна, заканчивались кистями с перепончатыми пальцами и длинными костяными когтями. Ещё две, потоньше, росли из нижней части груди и двигались иначе: более плавно, почти по-змеиному.

Существо сделало шаг к берегу, и из воды показались его ноги — мощные, столбообразные, с широкими ступнями, оставлявшими глубокие вмятины в прибрежном иле.

А следом, из-за спины, веером развернулись ещё и шесть длинных щупалец. Они извивались в воздухе, словно ища что-то, и каждое было усеяно мелкими присосками, поблёскивавшими в закатном свете.

Вдоль хребта твари, от основания черепа до пояса, тянулся гребень из коротких костяных шипов. И всё же страшным было не то, как выглядело это существо. Страшным было то, что оно прямо на ходу шептало. Да так громко, что шёпот было слышно даже на скале. И я без колебаний понял, кто это пожаловал…

— Арахамана, обереги!.. — выдохнул кто-то из бойцов поблизости.

— Сохрани нас Отец Песков! — присоединился второй голос.

О богах люди обычно вспоминают, когда сталкиваются с чем-то по-настоящему страшным. Вот как это чудовище. Точнее, как Дег… Потому что его слуги шептать обычно не умели. Да и вообще, судя по сказаниям, не обладали свободой воли.

Я смотрел, как чудовище медленно и тяжело выходит на берег гавани. И чувствовал холод, не имевший отношения к вечерней прохладе. Это определённо был страх. Самый главный его источник — смерть. Её мы боимся больше всего. И всего, что ведёт к ней, по нашему мнению. Но я-то уже не первую жизнь живу. Вроде бы знаю, что бояться там нечего.

Однако в случае с Дегом были возможны варианты. Как, например, вечное рабство. Ещё и такое, из которого не сбежать и в котором по своей воле не умрёшь. Достойная причина обосраться, как мне кажется.

Ростом Дег был скачка три, если не выше. Зачем ему такие размеры, я не очень понимал. Возможно, какие-то тревоги или обиды с тех времён, когда он был человеком? В любом случае, сейчас от этой твари веяло силой: древней, всесокрушающей, парализующей волю и желание сражаться. Проще говоря, от Дега несло властью и какой-то жутью, которую даже определить не получалось.

Из воды, следом за своим хозяином, начал валить туман. Он не поднимался отдельными языками, как раньше, а шёл сплошной стеной. Плотной, белой, как молоко, закручиваясь вихрями вокруг любых препятствий.

— Так вот ты какой, древний шептун… — прошептал я.

И, сглотнув, заставил страх отступить.

Чтобы меня поработить, ему придётся ещё постараться. Так я решил. И как-то так будет. Древний шептун явно не собирался упускать добычу. А я собирался в крайнем случае устроить знатное побоище, в результате которого врагу придётся меня убить. И от этой мысли стало как-то спокойнее…

Вот кто бы мне в прошлой жизни сказал, что я буду успокаивать себя возможностью умереть — не поверил бы.

Существо, тем временем, запрокинуло голову и снова взревело. На этот раз громче, так, что эхо прокатилось над озером и ударилось в скалы. И в этом рёве слышалась незамутнённая ярость того, кто только что потерял часть своих владений и теперь намеревался вернуть их любой ценой.

— Во дворец! — рявкнул я, разворачивая перехана. — Все во дворец, быстро!

Отряд, до этого едва тащившийся, рванул с места галопом. Мы неслись по серпантину вверх, к воротам, рискуя вылететь с дороги на каждом витке. И каждый из нас то и дело оглядывался через плечо, назад. Туда, где на фоне тёмной воды, росла и ширилась белая стена тумана. А перед ней стояло чудовище, провожавшее нас взглядом немигающих рыбьих глаз.

Во дворе замка уже царила суматоха. Дозорные на стенах подняли тревогу: мелькали факелы, метались люди, кто-то орал, раздавая приказы, кто-то тащил оружие. Местные жители на этот раз на верхних этажах, похоже, отсиживаться не собирались. Что-то кричал Урунсих, подгоняя своих. Рёв над озером слышали все. И боялись до усрачки тоже все.

Я спрыгнул с перехана. Бросил поводья первому попавшемуся бойцу, быстро пошёл к дверям дворца. Навстречу спешил Урунсих — без плаща, растрёпанный, с бешеным взглядом. За ним, на ходу застёгивая перевязь с мечом, бежал Ситранис.

— Что случилось⁈ — выпалил Урунсих, хватая меня за плечо. — Что там, у озера? Дозорные говорят, чудовище!..

— Так и есть, — ответил я, не замедляя шага. — Похоже, сам Дег пожаловал в гости. Мы с сотней Гвела сегодня пробили брешь в границе. Нашли заклад Дега. Ему это не понравилось, и он вышел на берег лично нас наказать. Зато, если переживём эту ночь, наконец-то свалим…

— Дег? Лично? Ты уверен? — Урунсих побелел, но практически мгновенно взял себя в руки.

— Ну если верить городской легенде… Только он ведь из живущих в озере умеет шептать? — напомнил я. — Его слуги на это неспособны.

Подоспевший Ситранис сходу начал сыпать вопросами:

— Что за тварь? Насколько опасна? Ты её видел? Что происходит вообще?

— Видел. Здоровенная. Четыре руки, шесть щупалец, рыбья башка. С туманом пришла. Видимо, потому что мы пробили брешь в границе вокруг города.

— Вы пробили проход⁈ — изумился регой, широко раскрыв глаза.

— Да, — коротко ответил я.

Ситранис присвистнул, но вопросами сыпать перестал. Я же, оглядев двор — мечущихся людей, закрывающиеся ворота, дозорных, торопливо зажигавших дополнительные факелы на стенах — принял единственно верное решение.

В этот момент из правого крыла выскочил Тадар и…

— Что случилось? Что там за чудовище⁈ — воскликнул он.

— Да что вас всех… — устало выдохнул я. — Так! Всех командиров — в покои Урунсиха. Немедленно. Командиров и шептунов — всех. Мне нужно, чтобы все услышали это одновременно. Не хочу повторять двадцать раз!

Ситранис кивнул и рванул в казармы. Урунсих, подобрав полы плаща, заспешил внутрь дворца, чтобы подготовить покои к экстренному совещанию. А я на мгновение задержался у ворот, глядя туда, где в сгущающейся тьме над озером клубился туман и угадывался силуэт чудовища. Он пока не двигался. Просто стоял и смотрел на замок. А из тумана уже выходили его многочисленные слуги, вставая рядом со своим повелителем.

Я развернулся и пошёл следом за наместником. Времени было в обрез.