Бойцы, только-только закончившие обед, нехотя взяли в руки лопаты. Я быстрым шагом подошёл к кромке, где должен был, стоит мне шагнуть, встать туман. Проверив утренние метки, скорректировал старое направление. Двадцать пять ударов сердца.

— Я иду первым, — объявил я, беря лопату. — Вы за мной, как и в первый раз. Но теперь копать начнём раньше. Я копаю первые четыре лунки, чтобы выдержать направление. Вы — всё остальное. В общем, действуем, как раньше, но на новом месте.

Я первым шагнул за намеченную границу. Плотная дымка немедленно взлетела от земли, окутывая меня и идущих следом людей Гвела. Я старательно отсчитывал удары сердца и следил за скоростью шага, не позволяя себе отвлекаться. Десять. Пятнадцать. Двадцать. На двадцать пятом ударе остановился, вогнал лопату в землю и начал копать первую ямку.

Закончив с ней и убедившись, что она пуста, я выкопал ещё две рядом. После чего приказал бойцам продолжать линию в обе стороны. А сам прочертил в земле направляющие, чтобы никто не ошибся. Хотя теперь, когда я, вероятно, нашёл решение… Теперь можно и всю область, не жалея сил, перекопать.

Ждать снова пришлось долго. Бойцы выныривали из тумана, несли мне находки. Опять монеты, опять ржавые гвозди, опять обломки костей. Я проверял каждую и откладывал в сторону. Гора хлама стала уже неприлично большой. А вместе с ней росло знакомое чувство. Смесь разочарования и упрямства.

Как и всегда, когда всё рассчитал, и по расчётам должно выйти, как надо… Однако что-то не получается. Очень неприятные ощущения, надо сказать. Но я старался не подавать виду, что беспокоюсь. Душевные терзания командира — плохой пример для подчинённых.

Прошло около трёх гонгов. Солнце катилось к вечеру, когда я заметил, что туман передо мной вдруг шевельнулся.

Не так, как обычно, когда внутри перекатывался особо большой клубок… А именно сдвинулся — всем облаком, разом, будто его толкнули изнутри. Я вскинулся, до рези в глазах вглядываясь в белую пелену. Туман настойчиво полз ко мне со скоростью пешехода. А значит, сомнениям не было места. И тут же из дымки послышались встревоженные голоса бойцов. А следом — звук глухого удара, разъярённый звон стали… И характерный булькающий вопль, который я бы ни с чем не спутал.

Слуги Дега явились!

Если там, в тумане, что-то могло случиться, оно уже случилось. И всё равно я бросился на помощь, не жалея ног и дыхания. Крики быстро стихли, и это напрягало больше, чем предыдущие звуки битвы. Либо мои люди победили, либо всё нехорошо. И тогда будет сложно выбраться из задницы. А уж, тем более, выручить своих людей — если они, конечно, выжили.

— Гвел! — позвал я, продираясь сквозь белую муть, ставшую ещё более вязкой, прямо как паутина. — Где вы?

Согласен. Не лучший ход в тумане, где могут скрываться враги. Но эта светлая мысль пришла в голову лишь мгновенье спустя.

— Здесь, воевода! — отозвались голоса впереди. — Мы здесь!

Через несколько шагов я наткнулся на первых бойцов. Они стояли спинами ко мне, но обернулись, услышав шаги. Все были целы, однако выглядели встревоженно. Мне молча указали направление. Я прошёл ещё немного, протискиваясь между людьми Гвела, а заодно переступая через вырытые ямки. И вскоре оказался в центре круга, образованного стопившимися людьми.

Внутри, на земле, лежали два тела слуг Дега с отрубленными головами. Кровь ещё сочилась из ран, смешиваясь с поднятой в бою грязью. Один в мокрой крестьянской одежде, второй — больше похож на ремесленника. Обоих убили быстро и по нашей схеме: сперва обездвижили, затем обезглавили. Но всё равно опоздали…

Потому что был ещё и третий труп.

Один из бойцов сотни тоже лежал на земле лицом вниз. Он был убит со спины. Один точный удар костяным клинком в шею. Туда, где доспех не прикрывает. Рядом с его телом, у правой руки, лежала пара камней и костяной колышек.

Вот он-то сразу и привлёк моё внимание.

Желтоватый, пористый. Явно вырезанный из той же кости, что и клинки слуг Дега. А главное, в его навершие был вставлен сеакр: идеально круглая жемчужина, тускло поблёскивавшая матовыми боками. Такая же, как те, что я извлёк из разделанного трупа. Разве что чуть крупнее.

Гвел сидел на земле рядом с телом своего бойца. Обнажённый меч лежал у него на коленях, руки были в чёрной крови. Он смотрел на убитого и молчал. Когда я присел рядом, сотник поднял на меня взгляд: усталый, полный горечи.

Да, мы уже не раз видели гибель своих людей. Но каждый убитый из тех, кто доверился нам, всё равно отзывался болезненным уколом. Где-то там, где у воинов спрятано за бронёй живое сердце.

— Они выскочили слишком быстро, Ишер… — тихо, как будто жалуясь мне, произнёс молодой сотник. — Прямо из тумана, в двух шагах у Пхарта за спиной… Мы ничего не успели сделать…

— Он даже не понял, что случилось, — успокоил я Гвела. — Умер быстро. Видишь, ему хребет перебили?

— А эти двое сразу на нас кинулись, как с ним разобрались… — грустно продолжил парень, будто не заметив моего ответа. — Мы их зарубили, конечно… Но Пхарта уже не смогли спасти… Не в бою, а вот так, в мирное время, на ровном месте…

— Ну… Мирного времени сейчас нигде нет… Да и место не такое уж ровное… Перекопано всё здесь… — ответил я невпопад и порадовался, что Гвел, похоже, не услышал меня. — А вообще такое случается. Думаешь, враг, чтобы напасть, будет ждать, пока ты подготовишься? Нет, конечно. Так не бывает. Все предпочитают бить, когда не ждёшь. Лучше всегда быть готовым к нападению.

— Нельзя же быть готовым постоянно! — пытаясь держать эмоции в узде, вздрогнул плечом Гвел.

— Нельзя. Поэтому такое случается, — кивнул я на труп бойца, а затем встал и громко объявил: — Так, слушаем сюда! Всех выносим из тумана и готовим к погребению. Нашего человека избавьте от доспехов и оружие заберите. Они Пхарту, Светлой ему Дороги, больше ни к чему.…

Я посмотрел на убитого бойца, на его застывшую в грязи руку. После чего перевёл взгляд на колышек с сеакром, лежащий рядом.

— Он, видимо, нёс это мне? — спросил я, указав на маленький жезл.

Гвел кивнул:

— Да. Его очередь была нести к тебе находки. А тут мы эту штуку случайно откопали, ну и решили не тянуть…

Я протянул руку и коснулся колышка пальцами.

Дикий Шёпот в голове резко изменил тональность. Доля мгновения, и к нему добавились новые нотки. Да ещё такие сильные и звучные, что сразу стало понятно: у меня в руках именно то, что мы искали. Впрочем, я и снаружи видел, как облако двигалось на меня. Так что сомнений, в принципе, и без того не было. Однако на всякий случай я коснулся и остальных находок. И тем самым лишь подтвердил свою уверенность.

— Оно, — выдохнул я, не узнавая собственного голоса. — Это оно. То, что мы искали. Вы все молодцы.

Гвел поднял голову. В его глазах читалось недоверие, смешанное с надеждой:

— Оно и есть этот, как ты сказал, якорь?

— Да, это он, Гвел, — кивнул я. — Одна из тех нашёптанных вещей, которые держат границу. Теперь мы знаем, как они выглядят. Думаю, остальные выглядят так же. А ещё мы теперь знаем, где их искать. А значит, можем уйти из города.

— И что теперь, Ишер? — нахмурился Гвел.

Я стоял над убитым бойцом, сжимая в пальцах костяной колышек с сеакром. Мысли неслись вскачь. Мы нашли якорь. Но что с ним делать? Оставить пока что здесь? В любом случае, надо убедиться окончательно в его функции. Ну то есть, что это именно якорь для границы.

— Нужно бы уничтожить эту штуку. Или хотя бы убрать так далеко, чтобы перестала запирать Серебряный Ключ, — решил я и, обернувшись к ближайшему бойцу, попросил: — Принеси мне камень. Плоский, крепкий. Возьми в той куче, куда находки сваливали. Там подходящие точно были. И возьми с собой товарища. Будьте настороже.

Двое бойцов поспешили сквозь туман. А я остался раздавать приказы:

— Всем образовать круг вокруг меня! Плечом к плечу, чтобы слугам Дега появиться неоткуда было. Оружие держим наготове. Если из тумана полезут слуги Дега, не пускайте их ко мне, пока я работаю.

Люди, выставив копья, встали вокруг кольцом. Строй был такой плотный, что ради бойцов, вернувшихся с камнем, пришлось заметно расступаться.

Мне протянули плитку серого, шершавого сланца, толщиной в два пальца. Я положил камень на землю перед собой. Сверху пристроил колышек, стараясь сильно его не смещать, чтобы вновь слуги Дега не появились.

А потом вскинул топор и, примерившись, ударил обухом по сеакру.

Сталь гулко бухнула о перламутровую поверхность. Я ожидал хруста, но его не было. Сеакр остался цел. Мой топор, к счастью, тоже. И даже я не пострадал. Разве что морально.

Я ударил снова, сильнее. Колышек дрогнул, но не раскололся. А в голове на мгновение вздрогнул Дикий Шёпот. Будто на короткий миг в нём прибавилось голосов.

— Защитный наговор? — пробормотал я. — Серьёзно?..

— Что ты там говоришь, Ишер? — спросил Гвел, настороженно крутя головой во все стороны, как ночная птица.

Впрочем, то же делали и остальные бойцы, кого я видел краем глаза.

— Говорю, на этой штуке защитный наговор, похоже, лежит… — ответил я.

— А такие бывают? — удивился сотник, не переставая наблюдать за туманом вокруг.

— Чтобы сами при угрозе появлялись? — хмурясь, уточнил я. — Не знаю… Надо будет у шептунов поопытнее спросить. Я впервые с таким столкнулся.

И даже если есть такие наговоры, вряд ли их можно куда угодно накладывать. Сколько колышков окружает Серебряный Ключ? Много, если учесть, что каждый прикрывает участок границы в сорок скачков. И на каждый из них наложить вот такое?

Я, конечно, не сдался и сменил тактику. Повернув топор лезвием вниз, рубанул по колышку наискось. Сталь вспорола воздух, ударилась о кость… И соскользнула, не оставив и мелкой царапины. А вот Дикий Шёпот за мгновение до удара вновь изменился. И сразу же вернулся к привычному фону, едва опасность для жезла миновала.

На втором ударе я прислушался тщательнее. Всё верно: в момент удара в Шёпоте просыпался отдельный голос, раз за разом повторявший какое-то слово или короткую фразу.

— Наговорённая кость, — прошептал я. — Сколько же ударов ты можешь выдержать?

Проведя пальцами по лезвию, стал нашёптывать слова, которым учил меня отец. Металл налился жаром, над топором задрожало горячее марево. Я размахнулся и снова ударил. На этот раз, усиленной наговором сталью. Но костяной колышек разве что отлетел на полскачка. Чужой наговор будто насмехался надо мной. Кто-то очень не желал выпускать людей из запертого города.

— Проклятье, — буркнул я.

— Осторожно! — закричал кто-то из бойцов, кого я не видел за чужими спинами.

Послышались звуки борьбы, звон металла и булькающие вопли. Через несколько мгновений после яростного крика «Сдохни, тварь!» этот шум стих.

— Что у вас? — спросил я.

— Опять эти, мокрые, из тумана вылезли, воевода! — отозвался кто-то из внешнего ряда.

— Пострадавшие есть? — уточнил я и покосился на Гвела, надеясь, что не сильно расстраиваю его, перехватывая управление.

Всё-таки он командует этой сотней. К счастью, молодой сотник не выглядел уязвлённым. Молодец, на самом деле. Здоровое, не обострённое чувство собственного достоинства — полезная вещь. Особенно для командира, у которого тоже есть командиры.

— Нет! Отбились, воевода! — ответили мне из внешнего ряда.

— Отлично, — кивнул я, вставая и отходя к отлетевшему жезлу. — Просто отлично… Сдвигаемся, сдвигаемся… Жезл двигать нельзя.

Бойцы вокруг переглядывались. Гвел молча смотрел на меня, ожидая, что ещё я придумаю. И я думал! Серьёзно думал!

Сломать жезл, может быть, и есть шансы. Но интуиция говорила, что можно до старости решать эту задачу, и всё без толку. К тому же, у меня явно не хватало знаний по шёпоту. И почему-то я был уверен, что и у других наших шептунов не хватит.

Почему? Да потому что мы столкнулись с тем, кто разбирается в шёпоте больше всех нас вместе взятых.

И вопрос не только в знаниях. Если верить легенде про Дега, лет ему нынче столько, что за это время он мог обрести чудовищную силу. Дар шептуна усиливается, если его тренировать. А Дег свой дар явно тренировал. Мы ему были не соперники.

Значит, и речи не могло быть о том, чтобы пробить его щит. Не зная принцип действия защиты, нельзя её взломать. Она для того и придумана. Надо было искать другой выход… И он был.

Жезл можно было двигать. Правда, стоит начать, как из тумана вновь вылезут слуги Дега с агрессивными намерениями. И ладно если их будет только двое… С этим сотня справится. Люди опытные, вместе с самого Илоса шли.

А что если сотня слуг вылезет? К сожалению, при соотношении «один к одному» мы этим уродцам не соперники. Даже я с трудом двоих могу одолеть. И то выезжаю на опыте борьбы с демонами в Кечуне. Там под конец осады иногда попадались очень быстрые и сильные.

Илосцы подобного опыта ещё не получили. Однако имелся и другой вариант…

— У кого-нибудь есть лук? — громко спросил я, чтобы все мои услышали.

На мгновение наступила тишина. Потом из задних рядов отозвался один боец:

— У меня, воевода, есть. В поклаже лежит.

— Дуй за ним! Не один, а кого-нибудь в пару возьми, — приказал я. — Тащи сюда и лук, и стрелы. Возьми такую, чтобы летела как можно дальше.

Мысленно я потирал руки, предвкушая, какую гадость устрою слугам Дега.

Боец вернулся быстро. Он протянул мне лук и длинную стрелу с необычным костяным наконечником.

— Вот эта далеко полетит! — пообещал мужчина.

— Насколько далеко? — деловито уточнил я.

— Если с колена стрелять, а целиться во-о-он туда, то две сотни скачков одолеет! — показал на местность боец.

— Ты мне не трудись, не объясняй, как стрелять, — усмехнулся я. — Стрелять будешь ты. И не с колена, а с самой низкой позиции.

— Так это… Самая низкая и есть с колена!.. — чуть растерялся стрелок. — Лук-то длинный, если ещё ниже — рогами в землю упрётся.

— А если его повернуть горизонтально? — спросил я.

— А как я его тогда натяну? Это ж только руки, выходит, можно использовать… А так оно куда слабее выйдет! — запротестовал стрелок.

— Так… — вот тут я задумался.

Стрелок из меня не сказать, чтобы прямо хороший. Да, скачков с пятидесяти в мишень попаду. Может, я и согну этот лук на одной силе рук, но чтобы стрелять далеко…

— Ладно, тогда сделаем так! — решил я. — Наложи стрелу на тетиву и опусти стрелу остриём к этой штуке, которую я сломать не могу.

— Хорошо, — кивнул боец, выполнив всё, что я требовал. — Так, да, воевода?

— Если из такого положения, сколько времени тебе надо, чтобы натянуть лук и пустить стрелу по нужной траектории? — спросил я.

— Удар сердца, воевода! — с готовностью отозвался тот.

— Отлично! Тогда так и делаем! Всем остальным: следите в оба! Могут появиться эти уродцы из тумана! — предупредил я.

Вытащив из-за пояса моток бечёвки, я приложил жезл к древку стрелы у самого наконечника. Работал осторожно, чтобы не сдвинуть сильно и не привлечь внимание слуг Дега. Прижатый к жёлтой кости наконечника, сеакр тускло блеснул в вечернем свете.

— Стреляй, — приказал я бойцу. — Прочь от города, как можно дальше. Главное, чтобы улетело.

Боец прищурился, а потом выдохнул и резко натянул тетиву. Я видел, как напряглись его плечи, как побелели губы. А затем тетива наконец-то пропела, и стрела ушла в небо. Прочь от стен запертого Серебряного Ключа, прочь от нашёптанного тумана.

И, главное, прочь от нас.

Впрочем, насчёт тумана я поспешил. Его будто смахнуло вместе со стрелой. Вот мы стоим посреди молочной пелены, а вот она шарообразным облаком несётся к небесам. Прямо-таки вслед за стрелой, быстро и неумолимо. Словно я не жезл к стреле привязал, а сам туман.

На мгновение я увидел, как в стороне поднимаются соседние облака. Они качнулись было вслед за первым, будто пытаясь соединиться в одну линию… Затем вдруг потянулись к нам, словно решив зарастить прореху… А потом что-то в них сломалось.

Единая цепочка тумана лопнула, как перетянутая верёвка. Облако впереди дёрнулось, сжалось — и исчезло, оставив после себя десяток чёрных точек. Следом растаяли и соседние туманные сферы, так и не успев сомкнуться.

А чёрные точки с булькающими криками устремились с неба к земле.

— Засечь, куда эти уродцы свалятся! — крикнул я. — Найдите их и добейте! Быстро! Вперёд!

— Добьём уродцев! — взревела радостно сотня, срываясь с места и режа на ходу верёвку, которая их связывала.

— Полуосмиями! Не ходить по одиночке! — вслед им орал я, тоже кидаясь к местам падения слуг Дега.