Сэйдж

Смех преследует меня до открытых стеклянных дверей балкона, за которыми сидят все ребята. Добравшись домой, мы заказали еду и алкоголь, так что все ели и разговаривали, пока не вышли выпить на улицу. Балкон достаточно большой, чтобы все удобно расположились на уличных диванах и стульях.

Я проскальзываю мимо некоторых парней, чтобы поставить поднос с закусками и фруктами на стеклянный стол. Когда я начинаю собирать пустые пивные бутылки, Эйден останавливает меня.

— Я сам, — говорит он и забирает у меня бутылки.

Саммер улыбается мне, когда я стою как вкопанная.

— Да, иди к нам. Мы сами можем убрать за собой или взять что-то, если понадобится, — говорит Сокет.

Ребята здороваются со мной, и я стою минуту, понимая, что свободных мест нет. Даже стулья, вынесенные из дома сюда, все заняты.

— Вот, можешь сесть на мое место, — я поворачиваюсь и вижу, что Оуэн встает.

От его улыбки у меня мурашки по коже.

— Она сядет со мной, — произносит Элиас тихим, но авторитетным голосом. Когда я поворачиваюсь к нему и наконец встречаюсь с ним взглядом, он не выглядит нуждающимся или отчаявшимся. Он просто сказал это, но так уверенно, что было бы глупо не подчиниться.

Оуэн продолжает смотреть на меня, словно ждет, что я сяду на предложенное им место, но я беру тарелку с закусками и направляюсь к Элиасу. Он не сдвигается с места, только откидывается на спинку кресла и хлопает себя по бедру.

Его невысказанная команда звучит так властно, что я чувствую, как по моему телу пробегает дрожь. Но я не покажу ему, как он на меня действует и как между моих ног пробегает электрический разряд.

Крепко сжимая тарелку, я сажусь на колени к Элиасу, и моя рука дрожит. Он такой теплый и уютный, что на мгновение отвлекает меня от мучительных мыслей. Он прижимает ладонь к моему животу и притягивает меня к себе.

Мои непослушные волосы падают ему на лицо, но он даже не пытается их убрать. Элиас время от времени вставляет реплики в разговор. Я доедаю несколько крендельков и фрукты, лежащие на моей тарелке, и, когда начинаю вставать, чтобы отнести ее в дом, он останавливает меня.

— Останься. Я позже ее отнесу.

Он положил руку мне на живот, а другую — на ногу, и я оказалась в ловушке. Я остро ощущаю узоры, которые он рисует на моем бедре, и каждое прикосновение его пальцев. Когда его рука скользит по подолу моей юбки, это разжигает во мне бурю чувств, но я бы никогда не попросила его остановиться.

Мне некуда идти, и прохладный ветерок ласкает мою кожу, так что я прижимаюсь к Элиасу еще сильнее. Пока парни обсуждают сегодняшнюю игру, я позволяю себе сосредоточиться на мужчине подо мной. Когда он меняет положение, моя голова падает ему на плечо, убаюканная нежной рукой, которая гладит мои волосы. Это похоже на гипноз, и я чувствую, что засыпаю, хотя и борюсь со сном.

Новое для меня чувство, потому что обычно я пытаюсь заснуть, а не борюсь со сном.

Только когда чувствую характерную влажность слюны вокруг рта, сопровождаемую слабым скрипом стульев по полу балкона, я снова открываю глаза. Я поднимаю голову с груди Элиаса и вижу, что он наблюдает за мной. Его пристальный взгляд скользит по моему лицу, и, должно быть, из-за тумана после сна мне хочется еще сильнее прижаться к нему. Видеть, как он смотрит на меня с таким голодом, который, должно быть, мне приснился.

Затем я слышу, как его окликают по имени, и отдергиваюсь. Дерьмо. Я заснула на нем.

— Прости! Почему ты меня не разбудил? — шепчу я и вытираю его футболку, хотя там ничего нет. Мне просто нужно чем-то занять свои беспокойные руки. Я больше не чувствую ветерок, только горячую боль между ног, когда он так на меня смотрит. Как будто в этот момент не существует никого, кроме него и меня.

— Зачем мне будить тебя?

Я прищуриваюсь.

— Боже мой, я что, храпела? Поэтому ты так добр ко мне? Потому что я опозорила тебя перед твоими товарищами по команде?

— Не совсем, — его губы приподнимаются в улыбке, как будто он мне врет. — Кроме того, когда ты вертишься у меня на коленях, я не смог бы встать, даже если бы захотел.

Ох.

Элиас убирает волосы с моего лица, как будто только что не признался, что у него на меня стояк. Мне приходится держать рот на замке, чтобы ничего не сказать. Он соблюдает целибат, Сэйдж.

— Эли, — кричит ему Сокет у раздвижных дверей.

На долю секунды он замирает. Как будто хочет что-то сказать, но мягко сдвигает меня с колен, и мы встаем. Он берет мою тарелку с собой, когда мы направляемся внутрь, где его товарищи по команде беседуют в прихожей.

— Спасибо, что пригласили нас, — невнятно произносит Сокет, обнимая Элиаса.

— Ты лучший! Самый ценный игрок! Лучший новичок…

Я забираю тарелку у Элиаса и направляюсь на кухню, пока Сокет продолжает его хвалить.

— Сэйдж, — шепчет мягкий голос.

Я тихо ругаюсь про себя, прежде чем отворачиваюсь от раковины и вижу, как Оуэн идет прямо ко мне. Он обнимает меня, и он настолько тяжелый, что его даже трудно оттолкнуть. В моей голове звенят тревожные звоночки. Мой бывший парень — эмоциональный пьяница.

— Оуэн, — хриплю я.

— Прости, я забыл, что у тебя есть новый парень-звезда, — он отстраняется. — Ты меня ненавидишь?

Я вздыхаю.

— Я не ненавижу тебя, Оуэн. Мы просто отдалились друг от друга.

— Но теперь я вернулся. Мы можем стать ближе. По-настоящему.

По-настоящему. Это слово пронзило меня как острый укол в позвоночник. Оно звучит странно.

— Ты танцевала для меня. Помнишь? — продолжает он. Это преувеличение, потому что единственный раз, когда он видел, как я танцую, был, когда я репетировала перед ним. Он никогда не приходил на мои выступления. — Станцуй для меня в последний раз, — говорит он. Его карие глаза краснеют, когда он расширяет зрачки. — Я хочу увидеть…

Затем мой взгляд падает на Оуэна, но я не могу его разглядеть, потому что между нами встает Элиас. Я вижу только его белоснежную футболку, плотно облегающую спину.

— Ты пьян, Харт, — грохочет его глубокий голос. — Иди домой.

Я нервно сглатываю. Он собирается возразить, но в кухню входят Эйден и Саммер. Она смотрит на Оуэна так, будто готова выцарапать ему глаза, если я ее об этом попрошу. Оуэн громко сглатывает и выходит из кухни.

В воздухе повисает тишина, которая сохраняется даже после того, как мы выходим вслед за ним. Элиас не смотрит на меня, и от осознания этого у меня начинают дрожать руки.

— Мы всех проводим, — внезапно говорит Саммер. Она тянет за собой растерянного Эйдена. — И, может быть, сходим за десертом. Так что нас какое-то время не будет.

Она делает акцент на последнем предложении, бросая на меня многозначительный взгляд. Затем дверь закрывается, и остаемся только Элиас и я.

Я отворачиваюсь от двери, чтобы наконец поговорить с ним, но он уходит в гостиную. Я раздраженно смотрю ему вслед и следую за ним по пятам. Когда он останавливается перед диваном, я хочу что-то сказать, но слова застревают в горле, когда Элиас поворачивается и останавливается всего в нескольких сантиметрах от меня.

— Зачем ты здесь, Сэйдж? — внезапно спрашивает он.

Этот вопрос сбивает меня с толку, и его внушительный рост тоже не помогает мне собраться с мыслями.

— Из… за тебя, — заикаюсь я.

Его рука скользит к подолу моей джерси и сжимает ткань.

— Чье имя написано на твоей спине?

Жар пробегает по моему телу.

— Твое.

Элиас проводит большим пальцем по моей нижней губе.

— А чье имя ты кричала на трибунах?

Тепло его прикосновения заставляет меня задрожать. Я сглатываю.

— Твое.

— И больше ничье?

Я приподнимаю бровь.

— А почему я должна кричать еще чье-то имя?

Он опускает руку.

— Потому что твой бывший парень может быть другого мнения.

Его слова — как поток холодного воздуха. Саммер была права.

— Ты знаешь? — робко спрашиваю я.

— Да, знаю, — презрительно отвечает он. — И ты еще утверждаешь, что ты как открытая книга.

Я слишком удивлена, чтобы говорить, и он отходит от меня, утыкаясь взглядом в противоположную стену. Как будто ему невыносимо смотреть на меня.

— И это правда. Оуэн просто мой бывший. Я бы рассказала тебе, если бы это действительно было важно.

Элиас не оборачивается.

— Он мой товарищ по команде, Сэйдж. В раздевалке перед игрой я узнал, что вы были вместе много лет. Это чертовски важно.

— Почему это важно? — я разочаровано вздыхаю. — Ты же не рассказываешь мне о своих бывших.

— Потому что они не появятся на твоем концерте в качестве одной из балерин.

— Ладно. Я должна была тебе рассказать, и мне жаль, что я этого не сделала. Но он для меня ничего не значит.

Элиас с сомнением оглядывается через плечо.

— Я серьезно. Мы были вместе так долго только потому, что нам было комфортно. Не более чем привычка.

— Он знает о тебе то, чего не знаю я, — тихо говорит он.

Я фыркаю.

— Например? Мой средний балл на первом курсе или мое второе имя? Ничего из этого не имеет значения. Он знает только старую Сэйдж. А настоящую он больше не знает.

Он все еще стоит ко мне спиной, и я замечаю, что его руки сжаты в кулаки.

На секунду мне кажется, что у меня галлюцинации, но потом до меня доходит.

— Ты ревнуешь?

— Нет, — Элиас поворачивается, чтобы выйти из гостиной. Я загораживаю ему путь.

— О боже, конечно, ты ревнуешь! — я не могу сдержать улыбку. — Быстрее! Кажется, он возвращается. Поцелуй меня, как будто я твоя собственность.

Его каменное выражение лица только подстегивает меня. Я останавливаю его у дивана, положив обе руки на его твердые мышцы груди, полностью преградив ему путь. Его взгляд падает на мои ладони, и, несмотря на жжение, я не убираю их.

— Давай, дай волю своим пещерным инстинктам, — я ухмыляюсь, когда на цыпочках шепчу ему на ухо: — Спроси меня, чье имя я хочу кричать. Обещаю, что это не Оу…

Элиас прерывает меня, схватив за волосы и притянув к себе. Боль длится всего секунду, потому что он прижимается губами к моим.

Этот поцелуй лишает меня всего.

Чтобы остановить дрожь в руках, я запускаю пальцы в его волосы. Не теряю времени и проникаю языком в его рот, чувствуя, как его язык скользит по моему. Я знаю, что он хорошо целуется, но сейчас он не сдерживается и доказывает это, отдавая мне больше.

Я подумываю проверить, нет ли здесь камер, но в комнате только мы. Он целует меня по-настоящему, и я позволяю ему делать это так, как он хочет. У меня горят легкие, и мне отчаянно нужно сделать вдох, но это нужно мне еще больше. Он нужен мне еще больше.

Когда он прижимается ко мне бедрами, давая мне почувствовать его твердость, я стону. Он ласкает мой рот каждым движением языка, пробуждая каждый спящий нерв в моем теле, а затем отстраняется. Я протестующе мычу, но затем его ладонь скользит по моей щеке, и я подаюсь навстречу его прикосновению, не в силах устоять перед жаром его взгляда, который пробуждает во мне безрассудство. Когда подушечка его большого пальца осторожно высвобождает мою губу из-за зубов, я всхлипываю. Я правда, черт возьми, всхлипываю.

— Сэйдж, — хрипит он, как будто это предупреждение, и я клянусь, что теряю всякую способность соображать. На этот раз я бросаюсь на него и так внезапно прижимаюсь к его губам, что он теряет равновесие. Элиас обнимает меня за талию и падает назад на диван, а я оказываюсь сверху.

Затем, когда я думаю, что сломала его, и он сбросит меня со своих колен, Элиас снова притягивает мои губы к своим. Он целует меня с такой страстью, что у меня кружится голова.

Я ловлю его стоны своим ртом. Каждое прикосновение его губ отзывается во мне. Мои бедра двигаются сами по себе, и я сдвигаюсь так, чтобы его обтянутое джинсами бедро оказалось между моих ног. Он изучает нашу новую позицию, и тепло его взгляда разжигает во мне желание. Мне начинает казаться, что сейчас он скажет что-то, чтобы остановить меня, но вместо этого он поднимает бедро выше, прижимая его прямо к моему пульсирующему центру.

Я вся горю от желания, раскрасневшаяся и влажная от его прикосновений. Не в силах больше сдерживаться, я двигаю бедрами, отчаянно нуждаясь в трении. Его взгляд скользит по моему телу с таким вожделением, что я оказываюсь на грани.

Это развратно, грешно, грязно, но я не могу остановиться. Мои руки лежат на его плечах, и я уверена, что мои ногти впиваются в него. Я стону, когда он сгибает бедро, и вижу явную выпуклость в его джинсах. Я завожу руку за спину, кладу ладонь ему на колено, откидываюсь назад и бесстыдно трусь об него, как кошка в период течки.

Когда его руки ложатся на мои бедра, я думаю, что могу потерять сознание.

— Ты хочешь кончишь мне на бедро, Сэйдж?

Да, я определенно потеряю сознание.

Я начинаю хныкать и стонать, когда его пальцы впиваются в мою нежную плоть в том месте, где задралась юбка. Прошло так много времени, что я уже на грани, и мне не стыдно. Сжав челюсти, он смотрит, как я трусь о его бедро, чтобы слегка надавить на клитор.

— Дай мне тебя увидеть.

Я не колеблюсь. Отодвигаю трусики в сторону, чтобы он мог все хорошо рассмотреть. Еще одно движение бедрами заставляет меня застонать.

Услышав это, он стонет так громко, что прикрывает рот рукой. Взгляд Элиаса скользит вниз, туда, где мои трусики соприкасаются с его джинсами.

— Прикоснись к себе.

Я начинаю думать, что если Элиас Уэстбрук прикажет мне гавкать, я сяду и буду гавкать.

Мои пальцы бесстыдно скользят к моему центру, и я потираю клитор, пока он смотрит. Если бы я не была так погружена в собственное оцепенение, я бы поклялась, что он задрожал. Возбуждение охватывает мои пальцы, когда я ввожу их внутрь, и я хочу, чтобы они принадлежали ему. От этой мысли я бы упала, если бы не тяжелые руки Элиаса, лежащие на моих бедрах.

— О боже, — кричу я, когда волна оргазма пронзает меня, и я отчаянно жажду освобождения.

Его хватка становится крепче, и он зажмуривает глаза, как будто ему больно, прежде чем снова встретить мой взгляд.

— Скажи мне, о чем ты думаешь, Сэйдж.

— О тебе, — сразу же говорю я. Я пытаюсь остановиться, чтобы не ляпнуть что-нибудь глупое, но мои губы не слушаются. — О т-твоих пальцах. Твоем языке на моем…

Элиас прерывает меня своими губами. Он пожирает каждый сантиметр моего рта, исследуя его своим горячим языком. Я практически разрываюсь от одного только этого давления.

Я стону в ответ на поцелуй, запуская руку в его волосы. Элиас ругается.

В этот момент его бедро дергается, ослепительно потираясь о мой клитор. Я вскрикиваю, когда мои пальцы находят идеальное место, и сгибаюсь под давлением. Я взрываюсь в освобождении и падаю вперед на его плечо, пока оргазм пронизывает меня.

Мы сидим в таком положении несколько минут, которые кажутся часами. Я не поднимаю глаз, потому что мне стыдно за то, что я скакала на его бедре, как на чертовой лошади, и теперь, когда пелена удовольствия развеивается, я могу сказать что-нибудь столь же глупое. Но Элиас принимает это решение за меня, потому что встает и поднимает меня на руки.

Я инстинктивно обхватываю его шею руками.

— Что ты делаешь?

— Несу тебя в постель.

Дьявол между моими ногами сжимается в предвкушении, и я надеюсь, что Элиас не чувствует, как мое сердце бьется в ускоренном ритме. Когда мы входим в его комнату, он кладет меня на кровать и подходит к окну, чтобы задернуть плотные шторы. Окутанная тьмой, мои глаза постепенно привыкают к темноте, и я вижу, как он нежно накрывает меня одеялом. Что за чертовщина?

Он садится на кровать рядом со мной, замечает мое сбитое с толку выражение лица и нежно целует меня в лоб.

— Я буду спать на диване, — шепчет он и встает, чтобы уйти.

Я отчаянно хочу, чтобы он остался, но знаю, что есть только один способ закончить эту ночь. И не с Элиасом, прижавшимся ко мне.

— И, Сэйдж? — он останавливается у двери. — Никогда больше не говори, что ты слишком сложная.