Сэйдж

Плакать в свой день рождения — моя маленькая традиция. Только в этом году это не столько экзистенциальное чувство, сколько ощущение себя неудачницей. Часы на стене балетной студии светятся красным, прошло уже три часа с тех пор, как я пришла сюда. Все мои силы уходят на оттачивание моих номеров для ролей Одетты и Одиль на случай, если я получу приглашение на прослушивание в Театр Современного Балета. В остальное время я снимала контент для своего аккаунта. Уже четыре часа вечера, а это значит, что я проработала больше половины суток.

Быть одной в свой день рождения — настоящая пытка. Хотя у меня и не было никаких особых планов. У меня нет друзей в Торонто, Шон у своего друга, и даже мой фальшивый парень занят просмотром записей игр со своей командой. Я официально жалкая.

Звучит звонок на стеклянной двери студии, и мои ученики постепенно входят внутрь. Я не стала брать выходной, потому что у меня не было никаких планов, но это мой единственный урок за день. Интерес к нашей программе для начинающих был огромным, и когда студия написала мне по электронной почте о возможности вести дополнительные занятия, я согласилась. Оказалось, что некоторые из моих подписчиков живут в Торонто и нашли меня в Интернете. Я не против, потому что благодаря плотному графику я могу поддерживать свой банковский счет на плаву.

Когда часы показывают четыре тридцать, я включаю музыку и прошу класс показать мне, что они запомнили с нашего последнего занятия. Я хожу по комнате, поправляя и хваля каждого из своих учеников.

— Мисс Бомонт, я не могу делать растяжку.

— У меня тоже раньше были с ней проблемы, Джейми. Тогда давай сосредоточимся с тобой на упражнениях, которые помогут тебе с ней.

Я показываю ему, как делать девлепе и батман, чтобы сделать упор на контроль и баланс в каждом движении. Он повторяет за мной, а я даю ему несколько советов, чтобы добиться наилучшего растяжения. Он радостно кивает, и я иду к началу класса.

После еще нескольких тренировочных подходов мы приближаемся к концу занятия, и я объясняю им некоторые термины из балета. Они коверкают французские слова, но вскоре начинают произносить их правильно.

Они повторяют за мной, но я останавливаюсь на середине слова, когда дверь студии открывается, и Элиас входит внутрь. Я не могу отвести от него глаз. На нем синяя футболка с логотипом «Тандер» и джинсы, волосы растрепаны ветром.

Возглас одной из моих учениц возвращает мое внимание к ним.

— Это Эли Уэстбрук! — кричит одна из девочек.

Меня всегда забавляет, что в этом классе есть как любители балета, так и фанаты хоккея. Дети встают и подбегают к нему. Элиас такой высокий, что они едва достают ему до пояса. Он с тревогой смотрит на меня и поднимает руки в знак капитуляции, когда они начинают засыпать его вопросами.

— Ты пил много молока, чтобы вырасти таким высоким?

— Ты встречаешься с нашей учительницей?

— Сколько ты зарабатываешь?

— Ладно, ребята, оставьте его в покое, — я разгоняю их, вставая перед Элиасом как щит. — Ваши родители уже ждут вас снаружи.

Они хором вздыхают, но идут к родителям, не отрывая глаз от Элиаса. И тут я замечаю Нину, которая тихо собирает свои вещи, не поучаствовав в допросе, который дети устроили Элиасу.

Я останавливаю ее, прежде чем она успевает выйти к потрепанному пикапу, который неприятно сигналит.

— Эй, ты сегодня слишком тихая. Все в порядке?

Она поднимает на меня заплаканные глаза.

— Я в порядке. Мама записала меня на очередной балетный конкурс на этой неделе. Там можно выиграть большие деньги, и я не хочу ее разочаровывать.

— Ты отлично выступишь, независимо от результата. И если тебе когда-нибудь понадобится помощь, я здесь, — я достаю одну из визиток студии и пишу на ней свой личный номер. — Это мой номер, если он тебе понадобится.

В ее глазах мелькает эмоция, которую я раньше не видела. Что-то похожее на надежду. Но она исчезает, когда снова раздается гудок, и она выбегает из студии.

Когда комната опустела, остались только Элиас и я.

Его взгляд сначала остановился на моих ногах, а затем медленно поднялся по моей одежде и встретился с моим лицом. Потным, покрытым красными пятнами, на которое не стоит смотреть, тем более мужчине, который в любой день излучает сексуальную привлекательность. От его пристального взгляда у меня по коже побежали мурашки, и я с трудом сдерживаю сильную дрожь.

— Я хотел тебя увидеть.

Странно ли, что мое сердце замерло?

— Правда?

— Не удивляйся так, Сэйдж. Так ведут себя парни, — я хочу съязвить, потому что откуда ему это знать, но мое подавленное настроение не позволяет мне в полной мере насладиться его жестким взглядом. Он проходит мимо меня, чтобы посмотреть на фотографии, которые я прикрепила к пробковой доске. Это полароиды с тех пор, как я только начала здесь работать, а также несколько фотографий с выставок, которые я устраивала со своими учениками.

— Когда это было? — он смотрит на фотографию, где я выступаю в первый раз.

— Мне было восемь лет. Это школьный конкурс талантов. Мой дядя наделал столько фотографий, что мне пришлось повсюду их развешивать, — я подхожу к своему маленькому столу, чтобы убрать бумаги и колонки. — Что ты здесь делаешь? Я собиралась поехать домой на автобусе, потому что твоя тренировка должна была поздно закончиться.

Он долго не отвечает, но, когда я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, он что-то кладет мне в карман.

— Может, я захотел приватный танец, — говорит он.

От этих слов я краснею. Здесь такая интимная обстановка, что я не могу представить, как буду танцевать, а он будет уделять мне все свое внимание. Он не мог не заметить, как у меня по груди разливается жар, потому что смотрит на меня целую минуту — или час, я уже не уверена, — а потом отводит взгляд, ничего не говоря. Еще одна капля в море его благотворительных усилий, как я полагаю.

— За это придется доплатить, новичок, — с трудом выдавливаю я из себя.

— А свидание подойдет?

— Свидание? — меня пронзило смущающее возбуждение, и я замерла, гадая, знает ли он, что сегодня мой день рождения. Но я не называла ему точную дату. — Черт. Нас куда-то приглашали, а я забыла?

— Нет. Я хочу отвезти тебя в одно место. Мы можем заехать домой, чтобы ты переоделась, или поехать в том, что есть. Ты выглядишь идеально в любом виде.

Его небрежный комплимент бьет меня в грудь, словно из рогатки. Я опускаю взгляд на свое трико и прозрачную юбку с запахом, а затем снова смотрю на Элиаса, который выжидающе наблюдает за мной, похоже, не осознавая, какое впечатление произвели его слова.

— Я взяла с собой сменную одежду, — разнообразие моего гардероба невелико, но у меня есть простые джинсы и красивая блузка, в которые я могу переодеться после занятий.

Когда он кивает, я иду в заднюю комнату и снимаю обтягивающий купальник. Когда возвращаюсь, он улыбается.

— Красиво.

Я нервно тереблю ткань блузки.

— Тебе нравится цвет?

— Шалфейный¹⁶ — мой любимый.

Когда он протягивает мне руку, я хватаю его ладонь. Бывали дни рождения и похуже.

Когда мы подъезжаем к заброшенной ферме, я начинаю думать, что он бросит меня в лесу. Элиас разворачивает пикап — машину Эйдена — так, что позади нас оказывается белый экран, похожий на рекламный щит. Он выпрыгивает из машины и обходит ее, чтобы открыть мою дверь.

На горизонте еще светит вечернее солнце, окрашивая небо в оранжевый цвет. Вокруг заросшей травой площадки стоят деревья, и ни одной машины. Я следую за Элиасом к задней части машины, где он открывает заднюю дверь, и я замечаю надувной матрас.

Я приподнимаю брови.

— Знаешь, есть места и получше, где можно увидеть меня в чем мать родила.

Элиас в замешательстве моргает, а затем смотрит на кузов пикапа и чешет затылок, как будто только сейчас понял, о чем я думаю.

— Поверь мне, тебе понравится.

— Честно говоря, почти уверена, что мне понравится все, что ты со мной сделаешь.

Снова этот незаинтересованный взгляд.

— Заткнись, Сэйдж.

Я слушаюсь, потому что его большие руки обхватывают мою талию и поднимают. Элиас садится позади меня, и тут я замечаю шоколадный торт. Прежде чем успеваю задать какой-нибудь вопрос или пошутить, меня ослепляет яркий свет проектора, стоящего прямо перед нами.

Что за черт?

Когда начинает играть песня «Be My Baby» группы The Ronettes, я замираю. Я бы узнала это вступление где угодно. Я смотрю на белый экран, на котором идет мой любимый фильм.

На экране появляется заставка к фильму «Грязные танцы», и я понимаю, что мы находимся в одном из старых кинотеатров под открытым небом, расположенных на окраине города. Я оборачиваюсь к некогда жуткому надувному матрасу, и мне хочется плакать. Элиас сидит и улыбается, а перед ним стоит торт со свечой.

— Для кого этот торт? — слова срываются с моих губ, выдавая мое притворное безразличие.

— Слышал, у кого-то сегодня день рождения.

— Откуда ты узнал?

— У меня свои методы, — я скептически смотрю на него, и его бесстрастное выражение лица расплывается в улыбке. — Шон написал мне, — признается он. — А теперь иди сюда.

Этот приказ скользит между моих ног и пытается стянуть с меня штаны. Расслабься, Сэйдж. Я подпрыгиваю на надувном матрасе и жду, пока он зажжет свечку на торте.

— Вместо меня это всегда делает Шон, — говорю я. Мы с братом провели вместе почти каждый день рождения с тех пор, как он родился, и этот дается мне немного тяжело, зная, что его здесь нет.

— Что ты имеешь в виду?

— Шон задувает мои свечки на торте.

Элиас смотрит на меня с сожалением, и я приподнимаю бровь.

— То есть у тебя есть всего один день в году, чтобы отпраздновать свой день рождения, и ты все равно умудряешься думать о ком-то другом? — он делает небольшую паузу. — Что, кстати, очень мило, но тогда этот день уже перестает быть твоим.

— Так было всегда.

— Хочешь сказать, что заботишься обо всех, кроме себя? Да, это я и так знаю.

Он прав — я делаю все для тех, кого люблю, но не для себя. Я пытаюсь подавить эту мысль. Это ужасное осознание — что ты не любишь себя так, как любишь других.

Свеча освещает его лицо.

— На этот раз загадай желание для себя.

Если бы джинны существовали, я бы подумала, что Элиас — один из них. Он сделал мой день рождения особенным. Он позаботился о том, чтобы Шон получил свои лекарства. Он в одиночку делает все, чтобы у меня был шанс сыграть главную роль в балетной постановке моей мечты. Имея в пределах досягаемости все, о чем я когда-либо мечтала, я закрываю глаза и загадываю единственное желание, которое приходит мне в голову.

Я желаю Элиасу забить свой первый гол в карьере.

Вытащив свечу, он отрезает кусочек торта, и я делаю первый укус. На вкус он похож на торт, который я покупаю каждый год. Воспоминания нахлынули на меня.

— Шоколадный торт Маккейна? Ты меня балуешь, — говорю я с набитым ртом.

— Ты этого заслуживаешь, но это не его торт.

— Нет? — на вкус он такой же, а может, даже лучше. — Тебе не нужно было покупать мне настоящий торт на день рождения.

— Я его не покупал. Я его испек.

Я чуть не подавилась огромным куском шоколадного торта с глазурью. Совсем не привлекательно. Я не тороплюсь глотать, пытаясь понять, что он сказал.

— Ты испек для меня торт?

Он кивает, как будто это не имеет большого значения.

— Я купил тебе торт от Маккейна, но он дома. Я подумал, что ты и Шон, возможно, захотите сохранить эту традицию только для себя.

Дома. Как я оказалась в фальшивых отношениях с самым внимательным мужчиной на планете? У меня щиплет глаза, но я не хочу их закрывать. Я хочу и дальше смотреть на мужчину, который испек для меня торт на день рождения.

Он даже подумал о моем брате. Шон поздравил меня с днем рождения сегодня утром, но это было не то же самое. Я бы никогда ему не призналась, что после нашего разговора рыдала добрых десять минут.

— Странно видеть, как он становится старше, но я понимаю, почему он хотел поехать к своему другу. В его возрасте я тоже не хотела общаться со взрослыми.

— Ты имеешь право обижаться, Сэйдж.

Я качаю головой.

— Он не хотел меня обидеть. Я его не виню.

— Ты и не должна. Он подросток, конечно, он хочет проводить время со своими друзьями. Но это нормально — грустить, когда единственный человек, который всегда был рядом с тобой, взрослеет. Это не делает ни одного из вас плохим.

Мое сердце резко сжимается от боли.

— Если он станет таким же, как ты, я буду знать, что у меня все получилось.

Я секунду колеблюсь, прежде чем крепко обнимаю его. Он делает то же самое, прижимая меня так близко, что его губы скользят по макушке моей головы, оставляя легкий поцелуй на моих волосах.

Свет от экрана освещает его лицо, и его глаза блестят. Отрываясь от его пристального взгляда, я доедаю свой торт и вылизываю тарелку, как животное.

Он смеется, забирая у меня тарелку.

— Пообещай мне одну вещь.

Я смотрю на него.

— Не проверяй почту до полуночи.

Я удивлена его просьбой и смотрю на свой телефон, как наркоман, которому сказали, что он не получит следующую дозу. Я постоянно проверяю почтовый ящик на наличие новых прослушиваний и не очень приятных отказов. Я хочу быть готова к тому моменту, когда Театр Современного Балета пришлет мне письмо, если вообще сделают это.

— Почта может подождать до завтра. А у Шона есть наши номера. Я знаю, что ты уже им звонила, но я позвонил родителям его друга и тоже оставил свой контактный номер.

Мое сердце затрепетало, и я могу приписать это только его нежным словам.

— Но…

— И на случай, если тебя это не устроит, я взял контакты их соседей.

— Эли…

— Обоих соседей. С обеих сторон.

Я не могу сдержать смех. Я вкладываю телефон в его руку и сжимаю его пальцы.

— Я хотела сказать, что не буду ставить его на беззвучный, но проверять почту тоже не буду. До полуночи осталось всего несколько часов.

— Уверена?

— Уверена.

Он пользуется случаем, чтобы притянуть меня к себе, позволяя прислониться к нему, как к личной подушке. Элиас поправляет пушистое розовое одеяло, чтобы оно закрывало мои ноги, и кладет свою подушку позади себя. Мы смотрим фильм, и хотя это одна из моих любимых традиций, связанных с днем рождения, какая-то часть меня хочет вместо этого сесть и поговорить с Элиасом. Услышать его голос и почувствовать, как низко вибрирует его грудь, когда он говорит. Позволить потоку серотонина захлестнуть меня, когда он сосредотачивается на мне.

Легко коснувшись губами моего уха, он шепчет:

— С днем рождения, Сэйдж.

— Спасибо, Элиас.

В воздухе витает аромат шоколада, а яркий свет кинопроектора заливает нас своим сиянием. Легкий ветерок проносится мимо кузова пикапа, и я прижимаюсь к нему еще ближе, забывая хотя бы на одну ночь, что все это не по-настоящему. Потому что знаю, как долго это продлится, и этого времени точно не хватит. Но сегодня я хочу провести свой день рождения в объятиях заботливого хоккеиста и ни о чем не думать.