Сэйдж

Нет ничего более неловкого, чем бежать по улицам центра Торонто в купальнике. Сегодня понедельник, так что у меня плотный график, а похмелье после выходных не способствует хорошему самочувствию. Под воздействием алкоголя легко притвориться, что ты забыл обо всех глупостях, которые наговорил, или о том, что сделал Элиас и от чего у меня вспотели ладони. Я притворилась, что вечер прошел так, как выглядел в соцсетях, когда я выложила пост об этом.

Музыка в моих наушниках сопровождает меня на пути в аптеку, но взгляды, которые я ловлю на себе, не дают мне погрузиться в плейлист.

Я забыла. Снова.

Чтобы быть хорошей старшей сестрой, нужно многое делать, но постоянно забывать звонить младшему брату или не быть уверенной, что его лекарства оплачены до того, как они закончатся, к этому не относится. Увидев зеленый крест, я понимаю, что почти дошла до аптеки. Женщина в белом халате стоит за стеклом, протягивая руку, чтобы перевернуть табличку «Открыто» на «Закрыто», но я проношусь мимо двери, толкая ее.

— Извините, — говорю я, когда наконец перевожу дух. — Мне нужно оплатить счет.

Она поправляет свои криво сидящие очки и смотрит на меня не так дружелюбно, как при нашей первой встрече, когда я с ней познакомилась. Она узнала меня — или, скорее, вспомнила мое опоздание.

— Мисс Бомонт, — она практически цокает языком. — Полагаю, вы снова просрочили платеж.

Я изображаю улыбку и достаю кошелек, пока она ведет меня к стойке.

— Извините, мне просто нужно было немного больше времени. Франшиза¹⁵ оказалась дороже, чем я ожидала.

Вместо того чтобы помочь мне, она машет рукой технику, к улыбке которой я уже привыкла за много раз, когда приходила сюда. Мне повезло, что фармацевту не нужно проводить мои платежи, иначе из-за ее осуждающего взгляда меня бы выгнали из аптеки.

— Сэйдж, я рада, что ты смогла прийти, — говорит техник. Она стучит по клавиатуре, открывая профиль Шона. Ее глаза расширяются.

— Что-то не так? — спрашиваю я, наклоняясь над стойкой, чтобы посмотреть на экран.

Она хмыкает, сжимая губы, и нажимает еще несколько раз.

— Похоже, у тебя остался неоплаченный счет за прошлый месяц.

— Я могу оплатить его сейчас, — поспешно говорю я.

— И цена на новый препарат, который принимает Шон, повысилась.

От ее слов у меня пересохло в горле. Повысилась? Я едва могу позволить себе текущий препарат, пока не будет выплачена франшиза.

— Что касается его франшизы…

— Клянусь, я могу за нее заплатить. Дайте мне еще несколько дней, мне должны выплатить зарплату.

— Мисс Бомонт…

— Прошу вас, вы же знаете, что на меня можно положиться. У него закончились лекарства, и я бы никогда не проявила такую халатность, но вы должны мне довериться.

Она кладет руку на мою судорожно сжатую ладонь и смотрит на меня ровным взглядом. Мне начинает казаться, что сейчас она скажет, что они отказывают мне, и я понимаю, что вот-вот расплачусь или пригрожу ограбить эту аптеку. К черту тюрьму.

— Мисс Бомонт, все уже оплачено. В полном объеме. Франшиза Шона закрыта, и остаток, который не покрывает страховка, также оплачен.

Я несколько раз моргаю, как будто это поможет мне лучше слышать.

— Что вы имеете в виду?

Она улыбается, сдвигая очки.

— Это значит, что его рецептурные препараты полностью оплачены и будут отправляться ему по мере необходимости. Больше не нужно к нам приходить.

— Как?

Она снова поворачивается к экрану и после нескольких щелчков поворачивает монитор в мою сторону.

— Полностью оплачено Элиасом Уэстбруком.

Не может быть.

Элиас

В тот момент, когда за моей спиной хлопает входная дверь и на кухонную стойку падает тяжелая сумка, я понимаю, что это не кто-то из парней и не Саммер.

— Как ты мог? — голос Сэйдж полон эмоций.

Я оглядываюсь через плечо и вижу Сэйдж в балетном костюме, смотрящую на меня с таким огнем в глазах, который я видел только однажды — когда она ворвалась в мужскую раздевалку, чтобы накричать на меня за то, что я дал ей номер Мейсона.

По какой-то извращенной причине мне нравится, когда Сэйдж позволяет мне видеть весь спектр своих эмоций. От этого я чувствую себя так, будто выиграл в лотерею.

Соус для пасты альфредо, которую мы будем есть сегодня вечером, закипел.

— Попробуй, — одним быстрым движением я перемешиваю его и подношу ложку к Сэйдж, просовывая ее между ее приоткрытыми губами.

Она не успевает отреагировать, и когда вкус попадает ей на язык, она невольно издает звук одобрения, а ее желудок урчит. Когда она снова открывает глаза, она минуту пытается прийти в себя, а затем возвращается к своему прежнему выражению лица. Когда ее взгляд скользит к букету розовых и голубых гвоздик, Сэйдж сердито смотрит на цветы. Ясно, гвоздики ей не нравятся.

Бросив ложку в раковину, я поворачиваюсь к плите и уменьшаю огонь, но слышу разочарованный вздох, прежде чем она хлопает дверцей шкафа. Сэйдж наливает себе воды и залпом выпивает ее.

Я изучаю ее напряженную позу и поворачиваюсь, чтобы уделить ей все свое внимание, прислонившись к столешнице, чтобы посмотреть на нее.

— Ты хочешь о чем-то поговорить?

Она презрительно фыркает, резко поворачиваясь, и ее локоны рассыпаются по плечам.

— Не знаю. А есть о чем? — она прищуривается и смотрит на меня так, будто одно только мое лицо сводит ее с ума. Она с раздражением вздыхает. — Если бы я знала, что ты сумасшедший, я бы не согласилась быть твоей девушкой.

— Помнится мне, ты как-то говорила, что я «безумно сексуальный», — я не могу сдержать ухмылку, а ее напряженное выражение лица только еще больше меня забавляет. С той вечеринки между нами словно сгустилась туманная пелена.

— Не притворяйся дурачком. Как ты мог заплатить за лекарства Шона, не сказав мне?

О. Я должен был догадаться, что дело в этом.

— Я не думал, что это так важно.

Она смотрит на меня большими сердитыми глазами.

— Для меня — важно! Он мой брат.

— А ты моя девушка. Не вижу проблемы, — я удерживаю ее взгляд. Эту речь я, наверное, репетировал у себя в голове несколько раз, потому что Сэйдж терпеть не может, когда ей помогают. — Ты построила свою жизнь так, чтобы никогда ни на кого не полагаться, но когда дело доходит до того, когда тебе нужна помощь, ты злишься. Почему ты не можешь позволить мне сделать для тебя хоть что-то?

Она сжимает переносицу.

— Потому что люди полагаются на меня. Как ты думаешь, что произойдет, если я буду полагаться на кого-то другого? Все развалится, Элиас.

Я знаю, что она говорит это из собственного опыта, но мне не нравится, что она заставляет себя справляться со всем в одиночку. Она мне небезразлична, и не только из-за нашего соглашения.

— Так не должно быть, — говорю я.

— Я не могу полагаться на то, чего даже не существует, — она проводит рукой по волосам. — Нельзя давать обещания, которые ты не сможешь сдержать. С меня хватит, и я не позволю тебе делать то же самое.

— Боже, Сэйдж, ты как будто хочешь жить так, чтобы у тебя не было и секунды отдыха только потому, что считаешь, что должна справляться со всем сама.

— Потому что я не умею иначе! — восклицает она. — Нелегко отпустить это и впустить в свою жизнь такого человека, как ты.

— Что ты имеешь в виду?

— Ничего.

Я не даю ей уйти от ответа. Вместо этого я делаю шаг к ней и жду.

Она ловит мой взгляд и вздыхает.

— Все ты понял, Элиас. И скоро поймешь, что моя жизнь именно такая, как все говорят: катастрофа. Это притворство, потому что я все разрушаю. Я разрушаю людей.

— Ты никого не разрушаешь.

— Из-за меня Шон миллион раз пропускал прием лекарств. Не говоря уже о том, что над ним издевались в школе несколько месяцев, прежде чем я об этом узнала. Мои родители? Они не хотели возвращаться домой, потому что я напоминала им обо всем, от чего они хотели сбежать. Все это подтолкнуло их к тому, чтобы просто взять и уйти.

— И все это не твоя вина. Шон — сильный, способный ребенок. И не смей брать на себя ответственность за решения своих родителей. Это не твоя вина.

Сэйдж опускает взгляд.

— Дело не только в этом. Как будто, что бы я ни делала, как бы ни старалась, я всегда буду на грани. Я чертова неудачница.

— Но ты моя неудачница.

Сэйдж фыркает.

— Это должно было прозвучать романтично?

— Я просто хочу сказать тебе, что я здесь, и все это — все, что касается тебя — в безопасности со мной.

Она вслушивается в мои слова, как будто я говорю на иностранном языке. Медленно и с недоумением.

— Но ты права, — я делаю шаг назад. — Мне не следовало делать это у тебя за спиной.

Она встречается со мной взглядом.

— Я верну тебе деньги…

— Нет, — перебиваю ее я. — Я понимаю, что ты чувствуешь, но я сделал это только потому, что хотел помочь. Так что нет, не надо мне ничего возвращать.

Ей не нравится этот ответ.

— Просто… не делай этого снова.

— Я не могу тебе этого обещать. Но в следующий раз, когда захочу что-то для тебя сделать, сначала скажу об этом тебе.

— Думаю, ты имел в виду, «попрошу».

Я не это имел в виду, но пока позволю ей так думать.

— Просто поблагодари меня и живи дальше, ладно?

Она фыркает, молча стоя у раковины.

— Спасибо.

Я не жду, что она сразу же смирится с этим, но не хочу, чтобы она думала, что это серьезнее, чем есть на самом деле.

Сняв кастрюлю с кипящей водой с плиты, я иду к раковине, чтобы вывалить макароны в дуршлаг. Сэйдж не двигается. Когда я возвращаюсь к раковине, чтобы помыть кастрюлю, звонит мой телефон, и мы обо поворачиваемся к нему.

— Не могла бы ты ответить? — спрашиваю я, показывая на свои мокрые руки.

Она кивает и подносит телефон.

— Это твоя мама.

— Ответь.

Ее глаза расширяются.

— Она звонит тебе по видеосвязи. Что, если она поймет, что мы врем, и подумает, что я какая-то золотоискательница…

— Ответь на звонок, Сэйдж.

— Здравствуйте, — говорит она, когда наконец отвечает, махая рукой в сторону экрана телефона.

Моя мама долго молчит, а Сэйдж переводит взгляд с меня на телефон. Она нервничает. Это мило.

— Йен! Иди быстрее сюда, это девушка Эли, — кричит моя мама. Сэйдж улыбается, когда поворачивается, чтобы показать мне экран. — О, Сэйдж, мы умоляли нашего скрытного мальчика познакомить нас с тобой. Ты такая же красавица, как и на всех своих танцевальных видео.

Затем на экране появляется мой отец, сияющий от радости.

— Мы заставили всех наших друзей из загородного клуба подписаться на твой аккаунт. У тебя много поклонников здесь, в Коннектикуте.

Сэйдж смеется.

— Спасибо, мне очень приятно.

— Он хорошо к тебе относится? — спрашивает мама. — Какой у тебя номер? Я позвоню…

— Мама, — ругаю я ее.

Она дуется.

— Да, прости. Видимо, я могу быть слишком назойливой, когда волнуюсь.

— Не будь таким грубым, Элиас, — Сэйдж бросает на меня строгий взгляд. — Я с удовольствием пообщаюсь с вами, если вы захотите мне позвонить.

Мама торжественно улыбается, получив именно то, что хотела.

— Это гвоздики? Мои любимые цветы.

Сэйдж выглядит удивленной, и когда снова поворачивается к камере, прикусывает внутреннюю сторону щеки.

— Элиас хочет найти для меня любимые цветы, поэтому каждую неделю покупает мне новый букет.

— Это так романтично! — мама практически падает в обморок и довольно улыбается. — Ты приедешь к нам в гости с Эли в межсезонье? Мы хотели бы познакомиться с тобой лично.

Сэйдж заикается. К тому времени между нами все уже будет кончено, и я понимаю, что она не станет врать моей маме и давать ей ложные надежды. Джейн Уэстбрук именно так и влияет на людей.

— Мам, мы потом вам перезвоним. Сэйдж только что вернулась с занятия и очень устала. Правда, детка?

Это слово само сорвалось с моих губ, и я замер. Как и Сэйдж. Она резко поворачивает голову в мою сторону, и ее глаза расширяются, как будто я выругался в присутствии матери.

В воздухе повисает ощутимое напряжение, прежде чем мама прочищает горло.

— Хорошо, тогда пришли мне ее номер, Эли.

Я вытираю мыльные руки и забираю телефон у Сэйдж, когда они вешают трубку.

— Они кажутся очень милыми, — говорит она, отходя к тому месту, где оставила сумку. — Даже не могу понять, на кого из них ты больше похож.

Этот вопрос сбивает меня с толку. Я снова поворачиваюсь к раковине и продолжаю ополаскивать посуду.

— Ни на кого, — говорю я. Ответ получается резкий.

Возможно, даже слишком, потому что после этого она ничего не говорит. Следующее, что я слышу, — это как она выходит из кухни и закрывает дверь в нашу — мою — комнату.