Элиас

— Ты не очень нравишься своей девушке, — говорит Саммер.

Когда Эйден ушел в свой номер, потому что я настоял на том, чтобы забрать девочек, я и подумать не мог, что все закончится так. Четверо — девочки, Дилан и Киан — танцевали, пока почти все не разошлись. Диджей тоже хотел уже поехать домой.

Как-то так получилось, что мы ушли и сначала проводили до номера Сэйдж, а теперь я провожаю Саммер до ее комнаты.

Знаю, я трус.

Но в свою защиту скажу, что Сэйдж тоже не хотела оставаться со мной наедине, и я бы предпочел, чтобы она проспалась, чем чтобы наговорила мне что-нибудь, что заставит меня передумать. Я сказал ей, что соблюдаю целибат, и думаю, ей надо все это обдумать.

— Она не моя девушка. Это все ложь, — напоминаю я ей, хотя пьяная Саммер никогда не воспринимает логичные доводы.

— Ш-ш-ш! Ты же выдашь вас, — она оглядывается по пустому коридору. — Ты будешь спать в ее номере?

— Что? Нет, — я специально попросил два номера, но если бы пришлось, я бы спал в холле отеля.

Трус.

Она останавливается посреди коридора.

— Ты не думаешь, что кто-то может посчитать это подозрительным? Консьержкам нельзя доверять, ты знаешь это по собственному опыту, — говорит она. — Ты действительно не знаешь первое правило фальшивых отношений?

В ее словах есть доля правды, и я скептически приподнимаю бровь.

— А ты знаешь?

— Ты видел мою книжную полку? — говорит она деловым тоном. — После того, как ты передашь меня этому надоедливому парню, которого я называю своим бойфрендом, иди в ее номер. Доверься мне.

— Не думаю, что это правильно.

— Вот и отлично. Это должно быть очень неправильно, — Саммер многозначительно мне подмигивает.

Я пытаюсь игнорировать ее предложение, потому что это именно то, чего я не должен хотеть.

Эйден открывает дверь, прежде чем я успеваю постучать.

— Уже два часа ночи. Ты так долго уводил их с танцпола? — он оглядывает Саммер с ног до головы, как будто я когда-нибудь позволил с ней чему-нибудь случиться.

— Твоя девушка не самый легкий человек, когда напьется.

— Эй! Твоя тоже, — парирует Саммер, прежде чем упасть в открытые объятия Эйдена.

Он улыбается ей.

— Ты очень пьяная, детка.

— Я трезва как стеклышко. Неси сюда алкотестер, я подую в него, и ты сам во всем убедишься.

И это мой сигнал уходить.

— Подумай о том, что я сказала! — громко шепчет Саммер, прежде чем дверь закрывается, и я иду по коридору. Несмотря на то, что я этого не хочу, ее слова кружат в моей голове, как петля.

Идти в комнату Сэйдж в такое время — плохая идея.

Но что, если она настолько напилась, что за ней не помешало бы присмотреть?

Боже, я что, серьезно обдумываю совет от пьяной Саммер? Вероятность существования ситуации, в которой прийти в номер Сэйдж будет выгодно для нас обоих, просто нулевая. Особенно потому, что я не могу выбросить из головы образ ее, сидящей на столешнице.

Прошло четыре года, и я никогда не чувствовал себя так. Отчаянным, с мучительной потребностью почувствовать, как ее влажное от пота тело скользит по моему. Эта мысль кажется опасной. Но выражение ее лица, когда я сказал ей, что соблюдаю целибат, лопает этот пузырь похоти.

Каким-то образом я оказываюсь прямо перед ее номером, и когда мой кулак ударяет по двери, я понимаю, что уже потерял всякий самоконтроль, на который мог бы положиться.

Проходит несколько минут, прежде чем раздраженная Сэйдж отвечает:

— Что?

Она все еще одета, на ней каблуки, сумочка через плечо и все остальное. Она выглядит полусонной и готовой упасть в любой момент.

— Просто проверяю, как ты. Почему ты не в постели?

— Мне неловко, — она смотрит в пол. — Я споткнулась и лежала на полу, пока ты не постучал.

Я сразу же осматриваю ее с ног до головы.

— Ты в порядке? Не поранилась?

— Все нормально.

Она не выглядит нормально. У нее поцарапано колено, а ноги покраснели от каблуков.

— Могу я помочь?

— Не слишком ли это в духе настоящего парня? — она показывает на меня пальцем. — Не заблуждайся. Ты вне игры.

Вне игры. Черт возьми.

— Сэйдж, просто позволь мне помочь.

— Но я в порядке. Смотри, — она пытается удержать равновесие на одной ноге. Но эта демонстрация трезвости проваливается, когда она поворачивается и падает на меня с криком.

— Я вхожу внутрь.

— Очень бы хотелось¹⁴.

Она идет через комнату, в основном опираясь на меня, и вздыхает, когда я сажаю ее на кровать и опускаюсь на колени, чтобы снять с нее туфли. Когда я случайно сжимаю ее лодыжку, она стонет и откидывается на кровать. Поэтому, естественно, я делаю это снова.

— Приятно?

— Очень.

Я смеюсь, откладываю обе ее туфли в сторону и массирую ей ноги, потому что знаю, что ей больно. Возможно, это также связано с благодарными звуками, которые она издает при каждом моем нажатии.

— Ты — Бог.

— Тебе никогда не делали массаж ног?

— Никогда.

— Это преступление.

— Знаешь, что еще преступление?

— Хм?

— Что мужчина никогда не доводил меня до оргазма.

Я чуть не подавился собственной слюной.

— Сэйдж.

Я должен был уже привыкнуть к ее прямолинейности, но она каждый раз меня удивляет.

— Прости, я чуть не забыла, что ты… — она икнет. — Но это правда. Я даже не могу заставить себя кончить, когда я с парнем. Как будто ухожу в себя, как когда готовлюсь к выступлению. Иронично, я знаю.

Мы ступаем на опасную территорию, и я всем своим существом понимаю, что не хочу затрагивать эту тему. Особенно после того, что сказал ранее, и уж тем более, когда она пьяна.

Я стискиваю зубы, чтобы не ответить, но то, что она говорит, — кощунство. Не могу представить, что ни один парень не смог доставить ей удовольствие. Даже ради собственного удовольствия.

— Никогда? — невольно спрашиваю я.

— Нет. Это слишком сложно, а я слишком… слишком сложная.

— Кто тебе это сказал?

Она фыркает.

— Все парни. Включая тебя.

— Я никогда не говорил, что ты сложная, Сэйдж. Ты определенно не простая, но это мне в тебе и нравится.

— Но ведешь ты себя иначе. Уверена, ты думаешь, что я ведьма, которая заманила тебя в свою разрушающую жизнь.

— Эй, — я подтягиваю ее за руки, чтобы она села прямо. — Ты никуда меня не заманивала. Я сам этого захотел.

— Тогда почему ты не можешь смотреть на меня? Как будто не может вынести одного моего вида.

Я смеюсь. Искренним, душевным смехом.

Она хмурится.

— Вау. Не нужно было делать на этом такой акцент.

— Рискуя сказать лишнего, я не хочу смотреть на тебя слишком долго, потому что мне это слишком нравится.

Она наклоняет голову, и я понимаю, что она пытается расшифровать мои слова. Но ее пьяный мозг мешает ей это сделать, и я надеюсь, что это заставит ее забыть и о них тоже. Я все еще стою перед ней на коленях и смотрю, как быстро моргают ее карие глаза, словно она пытается что-то разглядеть сквозь пьяную дымку. Я нежно кладу руку ей на ногу.

— И, если честно, любой парень, который не смог заставить тебя кончить, — идиот. Тебе будет лучше без них.

— Некоторые пытались. Просто у меня это не получается.

— Значит они делали это неправильно.

— А, может, дело во мне.

— Нет.

— Эли…

— Дело в них, — я смотрю ей в глаза. — Будь я на их месте, я бы поклонялся твоей киске до тех пор, пока ты не кончила бы от одного только звука моего голоса.

Она откидывается на кровать, что-то бормоча. Когда я откашливаюсь и делаю шаг в сторону от нее, мне становится жарко, и я уверен, что если она прикоснется ко мне, то я ее обожгу.

— В чем ты собиралась спать?

— Голой.

Боже. Платье, которое на ней сейчас одето, — это вся одежда, что у нее есть, и, судя по всему, оно чертовски неудобное, потому что Сэйдж дергает его так, будто оно ее душит.

Сдавшись, я снимаю пиджак и расстегиваю рубашку. Я снимаю ее, не обращая внимания на то, как она смотрит на мою обнаженную грудь.

— Вот, — я кладу рубашку ей на колени.

Без слов она берет ее, подносит к лицу и вдыхает аромат. Выдохнув, она выглядит такой довольной, что я с трудом сдерживаю смех. Я только сегодня вынул ее из стиральной машины, так что, скорее всего, она пахнет кондиционером для белья, и, наверное, немного мной. Но то, как она медлит, говорит мне, что ей действительно нравится этот запах. Когда она расстегивает молнию сбоку на платье, я отворачиваюсь к стене, чтобы дать ей немного пространства.

— Ничего такого, чего ты раньше не видел, — бормочет она.

Это правда, но кажется мне, что если вид ее подтянутых ног уже заставляет меня терять концентрацию, то остальная часть ее тела может нанести непоправимый ущерб. После того, как я несколько минут слушаю биение своего сердца и тихий шорох шелковой ткани, одеяло шуршит, я поворачиваюсь и вижу, что она спряталась под ним.

— Ты не смыла макияж.

Она стонет.

— И утром определенно об этом пожалею.

Я вырос в семье, где моя мама уделяла особое внимание уходу за своей кожей, и знаю, что спать с макияжем — кошмар для лица. И так как кожа Сэйдж безупречна, мне трудно понять, когда она накрашена, а когда нет. Но сегодня ее выдало мерцание на веках и дымчатые внешние уголки глаз.

— Чем ты смываешь макияж? — я ничего не знаю о макияже, но думаю, что смогу справиться с такой простой задачей.

— Мицеллярной водой, но она в ванной, а я не хочу вставать. Это уже проблема Сэйдж из будущего.

Покачав головой, я открываю дверь в ванную и просматриваю ее туалетные принадлежности в поисках этой чертовой мицеллярной воды. Изучив каждую этикетку, я нахожу прозрачную жидкость в розовой бутылке, беру полотенце для лица и сажусь на край кровати.

— Поднимись.

Она что-то бормочет в ответ, поэтому мне приходится приподнять ее на подушке, чтобы лучше видеть ее лицо. Капнув немного средства на ткань, я сначала стираю блестки, а затем смачиваю ткань сильнее, чтобы протереть все лицо. Мой большой палец касается ее гладкой кожи, и она едва приоткрывает глаза.

Она наблюдает за тем, как я смываю с нее весь макияж.

— Это выходит за рамки обязанностей фальшивого бойфренда, — шепчет она, и ее слова сливаются из-за усталости и алкоголя.

Когда ее лицо становится полностью чистым и я нанес на него увлажняющий крем, мы продолжаем сидеть в том же положении. На моих руках остался легкий аромат арбуза, который впитывается в ее смуглую кожу. У меня болит шея от неудобного положения, но я не могу заставить себя пошевелиться, когда она смотрит на меня так, словно видит во мне целое созвездие.

— Нет, это просто Элиас и Сэйдж.

— Без прикрас?

Я смеюсь.

— Да. Без прикрас.