Сэйдж

Целибат. Элиас Уэстбрук соблюдает целибат.

О.

Боже.

Мой.

После того, как он обрушил на меня эту бомбу, я не могла дышать, не говоря уже о том, чтобы дать какой-либо связный ответ. Поэтому, когда он помог мне слезть со столешницы и встать на ноги, я просто последовала за ним обратно в зал.

Это откровение заставило меня напиться как моряк, вернувшийся с месячной экспедиции. Клянусь, где-то на фоне включили предзаписанный смех. Какая-то часть меня винит Киана и Дилана в том, что они подбили меня на этот отвратительный поступок, но истинная причина не в этом. Алкоголь должен был притупить грустное, тошнотворное чувство в животе, но вместо этого я решила обижаться. Я не люблю пить и не хочу думать о причине этой ненависти. Когда ваши родители — наркоманы, сложно воспринимать алкоголь отдельно от них. Однако, когда каждое нервное окончание в моем теле умоляет об Элиасе, я даже не думаю об этом. А это значит, что алкоголь не так сильно на меня подействовал. Особенно, когда мой фальшивый парень, о котором мне снятся извращенные сны, пока он спит рядом со мной, только что сказал мне, что он соблюдает целибат. Любой бы напился после этого.

Как раз когда я думаю, что могу потеряться в Элиасе, между нами появляется большой жирный знак «Не пересекать!», как преграда для секса.

Его обет безбрачия — это буквально преграда для секса, но я должна уважать его решение. Он всегда относился ко мне с уважением. За исключением той крошечной комнаты, где он обращался со мной именно так, как я хотела: грубо и отчаянно.

Я не должен был так к тебе прикасаться.

Эти слова легко могут задеть чье-то самолюбие, особенно когда его губы были так близко, что я могла почувствовать их вкус. Но у нас есть правила, и теперь я еще больше настаиваю на их соблюдении, потому что, если я их нарушу, то испытаю лишь ненужное разочарование. Никаких публичных проявлений чувств, никакого секса, никакой привязанности. Последнее ради моего же блага.

Когда я собираюсь выпить еще одну рюмку, кто-то выхватывает ее из моей руки. Это Саммер, которая выпивает ее вместо меня, вытирает подбородок и улыбается.

— Теперь мы квиты.

— Ты считала?

— Нет, — она икает. — Но Эли считал, и он сказал, что мне, наверное, стоит тебя остановить.

Мой взгляд скользит туда, где разговаривают Элиас и Эйден, но, видимо, я слишком долго на них смотрю, потому что он замечает мой взгляд, и от его карих глаз мне становится дурно.

Потому что я соблюдаю целибат.

Я хочу закричать, схватить его красивое лицо и прижать его губы к своим. Но я поняла, что я единственная, кто готов стереть границы между нами, потому что Элиас видит их четко. Я ни капельки не романтик, но в последнее время не могу сдержать трепетание своего сердца, когда он целует мое запястье или откидывает волосы с моего лица, как будто они мешают ему смотреть на меня.

И давайте не будет вспоминать, сколько еды он для меня готовит. Тот, кто сказал, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок, совершенно прав. Только в данном случае готовит Элиас, а ем я. Вместо тромбов из-за высокого уровня холестерина единственное, что забивает мое сердце, — это растерянность.

— Команда забронировала несколько номеров в отеле неподалеку. Вы с Элиасом останетесь?

— У него на меня аллергия, — я сразу же захлопываю рот, но Саммер смеется.

Очевидно, я пьяна.

— Чертово вранье, потому что он весь вечер не может отвести от тебя глаз.

Я фыркаю.

— Наверное, следит, чтобы я не рассказывала непристойные анекдоты его начальству.

— Вряд ли.

В Саммер есть что-то особенное, и когда она рядом, я чувствую тепло, которое заставляет меня хотеть высказать все свои чувства и попросить ее заплести мне косу или что-то в этом роде.

Она берет меня за руку, и ее лицо становится серьезным.

— Послушай, я ни разу не видела Эли с кем-то с тех пор, как его знаю, — она смотрит в сторону, где он сидит, а затем наклоняется ко мне. — И, насколько мне известно, доверять кому-то — не самая сильная его сторона. Но с тобой он другой. Я никогда не видела его таким… расслабленным.

Я качаю головой.

— Мы оба научились хорошо притворяться.

Саммер вздыхает, но больше ничего не говорит и заказывает две маргариты.

— Я думала, ты пришла, чтобы помешать мне еще больше напиться?

— Я не всегда делаю то, что мне говорят, — она подмигивает, пододвигает мне мой напиток, как только его приносят, и с волнением наблюдает, как я выпиваю фруктовый коктейль ради нее.

— Хочешь потанцевать? — спрашиваю я, и она протягивает мне руку. Я беру ее, избегая жгучего взгляда, который следует за мной до танцпола. Киан и Дилан легко находят нас в толпе и втягивают в свой круг, а музыка и алкоголь добавляют мне легкости. Когда я замечаю Оуэна в толпе, у меня внутри все сжимается от страха. Я пригибаюсь, чтобы не столкнуться с ним, но, должно быть, вселенная на моей стороне, потому что Сокет вытаскивает его на улицу.

— Твой скучный парень не захотел танцевать? — спрашивает Киан, наклоняясь ко мне, чтобы я могла его услышать.

Я выпрямляюсь.

— Я его не спрашивала.

Он смеется и кивает, как будто гордится мной. Элиас считает, что я — «слишком». Должно быть, я слишком погрузилась в жалость к себе, потому что Киан берет меня за руку и ведет прямо к Дилану, который легко вкладывает свою ладонь в мою. Его движения плавные и расслабленные, идеально соответствуют темпу. Дилан Донован умеет танцевать. Я вижу это по тому, как его тело свободно покачивается в такт музыке, словно это его вторая натура.

— Ты танцор? — спрашиваю я его.

Он пожимает плечами.

— Иногда.

Из-за уклончивого ответа Дилана я прищуриваюсь, но затем он притягивает меня к себе.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я.

— Заставляю твоего парня понять, что он идиот, раз не танцует с тобой.

Я оглядываюсь через плечо и вижу Элиаса, который сидит за столом и не сводит с нас глаз. Он бросает на Дилана испепеляющий взгляд, но тот, кажется, совершенно не реагирует. Я тоже не обращаю на него внимания, потому что если бы ему было не все равно, он бы подошел. А не отвергал меня дважды за один вечер.

— Ему все равно.

Он смотрит на меня, как будто считает меня дурой.

— Ага, это точно взгляд мужчины, которому все равно, — Дилан разворачивает меня и кружит в своих объятиях, а я подстраиваюсь под его темп и смеюсь, пока он танцует как профессионал. Иногда, ну-ну.

От его горячего взгляда мне становится еще жарче. Элиас поднимается на ноги, и Дилан тут же отпускает меня. К тому времени, как Элиас подходит ко мне, Дилан уже исчезает, а я стою как рыба, выброшенная на берег.

— Если хочешь потанцевать, в следующий раз попроси меня.

Я опускаю взгляд на наши ноги. Белые каблуки и коричневые туфли с заостренными носами.

— Сомневаюсь, что следующий раз будет, — говорю я, хотя слова даются мне с трудом. Алкоголь все еще бурлит в моей крови. Саммер действительно должна была меня остановить.

Выражение его лица становится бесстрастным, и мне сразу становится не по себе. Я не злопамятный человек, но застарелая обида от его предыдущих слов будит тьму, скрывающуюся за моими ребрами. Я хочу извиниться, но не могу. Не тогда, когда это правда.

— Готова уходить?

Саммер натыкается на Элиаса, строго поднимая палец.

— Перестань быть занудой. Мы все еще танцуем, — она притягивает меня к себе, и я сдерживаю смех. Элиас смотрит на Эйдена, который только пожимает плечами.