Элиас
— Ты звонишь мне только потому, что не хочешь выглядеть неудачником, сидящим в одиночестве в своем гостиничном номере? — спрашивает Сэйдж.
Как только она отвечает, я понимаю, что поступил правильно, позвонив ей. Один только звук ее голоса снимает разочарование от сегодняшней игры.
— Тебя никто не учил, что слова могут ранить? — я притворяюсь обиженным.
— У меня не было хорошего примера для подражания в детстве, так что нет, — отвечает она, и я почти извиняюсь, но она быстро продолжает: — Я видела твою передачу и процент твоих ударов по воротам. Ты сегодня был великолепен, веришь ты в это или нет.
— Вряд ли. Я все еще не…
— Забил гол, да, да, мы знаем, — перебивает она. — Если я попрошу тебя сделать кое-что, ты это сделаешь?
Да.
— Зависит от обстоятельств.
— Я хочу, чтобы ты сегодня развлекся.
Я смеюсь.
— Ты же знаешь, что можешь просто повесить трубку, если настолько не хочешь со мной разговаривать.
— Во-первых, я люблю разговаривать, и неважно с кем. Во-вторых, тебе нужно выйти из своего жалкого самобичевания и пойти с командой. Даже Эйден не отпраздновал свой гол в овертайме, потому что ты хочешь приковать себя к матрасу.
— Откуда ты это знаешь?
— Саммер только что разговаривала с ним по телефону, и я предположила, что его нежелание выходить связано с кое-каким ворчливым новичком.
Хотя она и подшучивает надо мной, мне приятно, что у Сэйдж есть Саммер, с которой она может поговорить, потому что она упоминала, что у нее нет друзей.
— Так ты не хочешь со мной разговаривать?
— Нет… ну, технически да. Я хочу, чтобы ты пошел с командой и отпраздновал.
Я не отвечаю.
— Элиас, — она вздыхает. — У тебя какое-то извращенное представление о том, что если не возлагать больших надежд и не радоваться хорошим вещам в своей жизни, то это убережет тебя от разочарований, но ты ошибаешься. Хорошие вещи нужно праздновать, потому что плохие все равно так или иначе случатся.
Я сажусь на кровати.
— Я сделал всего несколько передач. Нечего здесь праздновать.
— Для меня это были впечатляющие несколько передач. Для твоих товарищей по команде и для твоих поклонников тоже, — настаивает она. — А теперь иди с командой и отпразднуй победу. К черту папарацци!
— А что, если они придумают какую-нибудь историю? Не хочу, чтобы кто-то сомневался в моей верности тебе.
— Пусть. Я с удовольствием напомню всем, что ты счастлив в отношениях с любовью всей своей жизни.
— Любовью всей моей жизни, да?
Наступает пауза.
— Либо так, либо никак.
— Ладно, — я сдаюсь. — Но я выйду всего на несколько минут.
— На час.
— На тридцать минут.
— Сорок пять, — возражает она.
Я смеюсь, качая головой над ее настойчивостью.
— Хорошо.
— Правда?
В ее голосе слышится волнение, и мне приятно, что ей важно, сижу ли я в гостиничном номере или отдыхаю с друзьями.
— Когда ты наконец поймешь, что я не могу тебе отказать?
Бар, который выбрали парни, оказался гораздо более стильным, чем я ожидал. На крыше он освещен атмосферным светом, что создает уютную атмосферу. Судя по всему, персонал зарезервировал для нас всю крышу, чтобы мы могли расслабиться, не опасаясь, что каждое наше движение будет запечатлено на камеру.
Эйден был в своей комнате, как и сказала Сэйдж, и когда я спросил, не хочет ли он присоединиться к парням, он уже через несколько минут был готов к выходу. Думаю, его девушка тоже велела ему выйти из номера. Хотя никто из нас не собирается пить, непринужденная беседа, которая завязывается между парнями, делает эту вылазку стоящей.
Не хочу признавать, но мне нравится ближе узнавать парней вне льда. Некоторыми из них я восхищался годами.
— Что заставило тебя вылезти из своей берлоги? — спрашивает подвыпивший Сокет.
— Сэйдж.
Ему нравится мой ответ, потому что он похлопывает меня по спине, как гордый отец.
— Эта девушка тебе подходит. Посмотри, что ты сегодня сделал.
Его радостные слова сбивают меня с толку.
— Что ты имеешь в виду? Я столько раз пытался забить, и все мне помогали, но все равно промахнулся, как ты и говорил, что бывает со всеми новичками.
— Ты все равно сыграл чертовски хорошо. Ты не забил, но играл очень профессионально. Одна из причин, по которой мы сегодня выиграли, — твои передачи. Выпей за них.
Я чокаюсь своим безалкогольным пивом с его бутылкой, и он делает глоток, прежде чем уйти, чтобы начать подпевать песне, звучащей из динамиков. Я сижу в кресле, и мы все смеемся, когда несколько других игроков присоединяются к этому фальшивому хору. Но даже тогда мой телефон тяжело лежит в кармане, поэтому я вытаскиваю его и отправляю сообщение.
Сэйдж
ЭЛИАС
Сколько еще мне нужно здесь просидеть, прежде чем я смогу уйти?
СЭЙДЖ
Ты смешон.
ЭЛИАС
Я серьезно.
СЭЙДЖ
Ты хорошо проводишь время, я в этом уверена. Перестань писать мне и пообщайся с другими игроками.
ЭЛИАС
Ладно, но хотя бы скажи, что ты тоже хорошо проводишь время.
Писать ей становится для меня настоящей пыткой, потому что она присылает мне фотографию. На заднем плане сидит Саммер с маской на лице, а Сэйдж ярко улыбается. На голове у нее полотенце, а под глазами — патчи с маленькими золотыми звездочками. Предполагаю, что это вечер ухода за собой, потому что она сидит на диване с поднятой ногой, с пенопластовыми разделителями и пузырьком лака для ногтей, и на ней только белая футболка. Она выглядит потрясающе, и я почти готов бросить команду и сесть на ночной рейс до дома, только чтобы посмотреть, как она делает что-то настолько обыденное, как педикюр.
ЭЛИАС
Боже. Я же на людях, Бомонт.
СЭЙДЖ
А? Я просто надела широкую футболку.
ЭЛИАС
Мою футболку. И носишь ее как свою собственную.
Точки появляются дважды, прежде чем окончательно исчезают. Я все еще просматриваю наши сообщения и смотрю на ее фотографию уже неприлично долго. Пролистывая ленту, я замечаю снимок, который она прислала мне на днях, чтобы я опубликовал его у себя на аккаунте. Вместо того чтобы использовать фотографию, на которой мы выходим из паба «Пинт» несколько недель назад, я беру другую, которая вызывает у меня улыбку. Я открываю социальную сеть и публикую фото. Сунув телефон обратно в карман, я снова обращаю внимание на парней и пытаюсь хоть раз сосредоточиться на чем-то другом, а не на ней.