Сэйдж

Я хорошо провожу время. Я хорошо провожу время. Я хорошо провожу время.

Черт. Вся эта чушь про «слова создают реальность» не работает, и сейчас она меня подводит. За девять минут, что я здесь, Дерек доказал, что он реальный человек, а не мошенник, но, к сожалению, на этом все положительные моменты заканчиваются. Он взял на себя смелость заказать мне напиток, выбрав фруктовую голубую маргариту с маленьким зонтиком. Какая наглость.

Он рассказывает о том, как почти попал в НБА, пока разрыв крестообразной связки не помешал его уверенным амбициям. Сейчас он играет за местный АМХ⁹ в качестве запасного игрока. Я не осуждаю его, потому что, что касается балета, я тоже запасной танцор. Но сосредоточить свое внимание на его бессвязных разговорах о том, что было бы, если… практически невозможно. Когда он пытается положить руку мне на бедро, я инстинктивно отшатываюсь.

В какой-то момент за эти девять минут я упомянула балет. Дерек воспользовался случаем, чтобы наклониться под стол и неловко долго смотреть на мои ноги, явно измученные вчерашними репетициями.

Я никогда еще так не хотела иметь способность скрывать свои части тела.

Каким-то образом я пошла на свидание с самым жаждущим прикосновений парнем в центре города.

Я делаю маленький глоток своего слишком сладкого напитка и прикасаюсь к губам, чтобы синий оттенок не остался на них.

— У тебя красивые губы, — говорит Дерек.

Я сдерживаюсь, чтобы не задрожать.

— Спасибо.

Я ненавижу себя за то, что сказала это. Но проклинать всю его родословную не пойдет мне на пользу, особенно потому что этот мужчина выглядит так, будто последует за мной домой и спрячется в нестриженных кустах возле моей квартиры.

Самосохранение — это урок, который каждая девушка должна усвоить, прежде чем выйти из дома. Однако я узнала об этом, попав в ситуации, которые ни одна молодая девушка не должна переживать. Самостоятельно усвоенное чувство самосохранения — настоящий знак чести.

Пытаясь заглушить его голос, я оглядываю переполненный бар, но слова Элиаса снова всплывают в моей голове. «Пинт» — популярное заведение, особенно в дни игр. На различных телеэкранах транслируются баскетбольные и хоккейные матчи, причем наибольшее внимание посетителей привлекает игра между Ванкувером и Лос-Анджелесом. Это подтверждает опасения Элиаса, что кто-то меня узнает.

— Еще одну маргариту?

Я резко поворачиваюсь к Дереку, который теперь стоит. Я почти не притрагивалась к своей первой маргарите.

— Нет, спасибо. Я попью воды.

— Хорошо, я закажу нам еще закуски, — говорит он, улыбаясь мне кривой улыбкой.

Когда он уходит, я опускаюсь на свое место, сожалея о каждом своем решении. Нельзя доверять разгневанной Сэйдж, а мстительная Сэйдж, по-видимому, еще хуже.

До того, как Элиас появился у моей двери, я спорила с собой в зеркале ванной, читать ли все назойливые комментарии, оставленные обо мне в моем профиле, или просто выйти из дома и забыть об этом. Увидев Элиаса, я вспомнила о том шквале негатива, в который он меня втянул.

Я могла бы пережить его отказ, черт возьми. Он не может в случайный понедельник в прямом эфире решить, что все-таки хочет попробовать мой «невозможный» план.

И то, как он стоял там, под дождем, капли которого стекали на его обтягивающую серую толстовку, и с выражением раненого щенка на лице, только укрепило мое решение. Мне нужно было отвлечься с помощью другого парня, иначе Элиас и его, как и следовало ожидать, идеальные кубики пресса прилипли бы к моему мозгу, как леденец.

Дерек вернулся в рекордно короткие сроки.

— Итак, балет. Как у тебя с ним дела?

Он садится и подтягивает стул к столу, так что его живот прижимается к деревянной поверхности. Пространство между нами теперь не кажется мне комфортным — его колени прижимаются к моим, а лицо находится всего в нескольких сантиметрах от моего.

Я отодвигаю стул назад, чтобы компенсировать недостаток пространства.

— За неделю я получила два отказа, так что не очень хорошо, — говорю я, не пытаясь произвести на него впечатление.

Первый отказ был от небольшого театра, который дает представления в домах престарелых, а второй — от балетной школы, где я хотела поработать летом. Ничего слишком разочаровывающего, но это была вишенка на торте и без того ужасной недели. Однако после ежедневного обновления сайта Театра Современного Балета я заметила, что они еще не закрыли кастинг на двойную роль принцессы Одетты и Одиль, а это значит, что они еще никого не выбрали. Это все, что мне нужно, чтобы не сдаваться, пока я не найду способ попасть на прослушивание. Но я видела новый кастинг на роль принца Зигфрида, которую играет Адам Калвер, и Ротбарта, которого играет Джейсон Леви.

Компания открыла прослушивания для международных солистов, поэтому в настоящее время они путешествуют по миру в поисках своей лебединой королевы после того, как определились с большинством танцоров. Поскольку это первая постановка Циммермана «Лебединого озера», он ищет нечто иное, — совершенство.

— Уверен, что это не продлится долго. В тебе есть что-то, что кричит о том, что ты танцовщица. Вероятно, твои ноги.

Я смеюсь, подтягивая ноги под стул, потому что он смотрит на них, как будто оценивает их потенциал для продажи на черном рынке.

Он ухмыляется, наклоняясь ближе, и я ненавижу это. Его подавляющий запах, смешанный с мужественным мускусом, витает вокруг нас, как темное облако. От его неприятного взгляда у меня пересыхает в горле, поэтому я беру стакан с водой и делаю большой глоток. Как только я ставлю стакан на стол, его мозолистая рука обхватывает мою, и я с ужасом наблюдаю, как он подносит ее ко рту, чтобы поцеловать.

— Ты…

— Я бы посоветовал тебе убрать руки от моей девушки.

Этот голос ползет по моей спине и влезает в уши, как красные муравьи.

Дерек поднимает глаза, его взгляд прикован к мужчине позади меня, а выражение лица — полно благоговения. Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, что он видит. Обтягивающая толстовка, впечатляюще твердая грудь, лицо, которое является воплощением совершенства. Мне нужно отыскать свой словарь, чтобы убедиться, что рядом с этим словом вклеена его фотография.

Я глубоко вздыхаю, прежде чем повернуться к мужчине с напряженной челюстью, который только что вошел в переполненный бар, чтобы объявить — снова — что я его девушка. Элиас одет в спортивную одежду, но все равно выглядит лучше всех, кого я видела сегодня. Это несправедливо.

Нет сомнений, что он — лучший из этой разочаровывающей группы парней, и сложно игнорировать всех этих женщин и даже мужчин, которые сейчас им восхищаются.

— Д-девушки? — заикается Дерек, его губы все еще застыли на полпути к моей руке.

Мой лоб морщится так сильно, что в висках начинает зарождаться головная боль.

— Я не его девушка, — говорю я, стиснув зубы. Дерек продолжает смотреть за мою спину, широко раскрыв глаза. Я знаю, что он узнал Элиаса за те полсекунды, что он потратил, чтобы подойти ко мне.

Раздраженная, я щелкаю пальцами, чтобы Дерек снова сосредоточился на мне.

— Что ты там говорил?

Он сглатывает, все еще глядя на Элиаса, и, дрожа, целует мою руку.

— У тебя красивые руки.

Комплимент совершенно обычный, но я хихикаю, застенчиво улыбаюсь и хлопаю ресницами, как кокетка. Больше для того, чтобы побесить кое-кого, кто назвал меня своей девушкой.

Атмосфера становится неловкой, когда я поворачиваюсь к новичку, стоящему надо мной, как муха.

— Сэр, вы, должно быть, ошиблись.

Его челюсть дергается.

— Это никогда не было ошибкой, Сэйдж.

Что за черт? Этот напыщенный богатенький хоккеист думает, что может заявиться на мое свидание, и я упаду к его ногам, когда он вдруг решил, что теперь я его девушка?

Смешно.

Мне требуется немало усилий, чтобы не удостоить это вниманием и не ответить. Когда я поворачиваюсь, ожидая увидеть все еще потрясенного Дерека, он встает и небрежно бросает мою руку на стол.

Отлично, я только что осталась без потенциального парня из-за какого-то хоккеиста.

— Эли Уэстбрук, верно? Я видел твое интервью… — он делает паузу, его взгляд мечется из стороны в сторону. — Подожди. Это твоя Сэйдж?

Я опускаю голову на руки в знак поражения.

— Я не его, — бормочу я.

Дерек не слушает меня, а смотрит на Элиаса с извиняющимся видом.

— Прости, чувак, я не знал, — он снова смотрит на меня. — Ты же знаешь, что «Hugger» — это приложение для знакомств, да?

Я бросаю на него гневный взгляд, но он, кажется, наконец-то замечает нас. И он не единственный, потому что я начинаю чувствовать на себе пристальные взгляды и слышу, как по бару разносится шепот с фамилией Элиаса.

Я жду, что Элиас уйдет, поскольку он известен тем, что не любит привлекать к себе внимание, но он стоит рядом со мной, не обращая внимания на происходящее.

Дерек смотрит на нас с сомнением, но затем его глаза загораются новым интересом. Я беру стакан с водой, чтобы облегчить головную боль.

— Если только это не ваша какая-то извращенная причуда. Странно, но я никому не расскажу, — он делает жест, как будто застегивает молнию на губах.

— Да, но это наше дело, — говорит Элиас, кладя руку на спинку моего стула. — Она заставляет меня ревновать, и я наказываю ее за это дома.

Я давлюсь водой, и ударяю кулаком по груди, чтобы восстановить дыхание. Жар пронизывает мой позвоночник, и я стараюсь не зацикливаться на его словах, потому что уверена, что он не мог их сказать. Невероятно сбитая с толку и уставшая от этой перепалки, я встаю, отодвигаю стул и хватаю Элиаса за руку. Я тяну его прямо по коридору и выхожу через задний выход, где теперь, когда солнце скрылось за горизонтом, дует ветерок.

Он выглядит довольным, что мы здесь одни. Его слова произвели на меня шокирующее впечатление.

— Не знаю, почему ты решил, что прийти сюда — хорошая идея, но…

— Я хочу это сделать.

Я моргнула.

— Сделать что?

Он сделал шаг ко мне, понизив голос.

— Я буду твоим фальшивым парнем.

Из всех сценариев, которые могли бы произойти сегодня вечером, этого я не ожидала. Я действительно перегнула палку.

Я наклонила голову влево, потом вправо, осматривая его.

— Если я правильно помню, всего неделю назад ты сказал мне, что этого никогда не произойдет. Если ты делаешь это из жалости ко мне, то можешь забыть об этом. Это должно быть взаимовыгодным.

— Так и будет — и так и есть. Сегодня утром мне дали список вопросов, на которые я должен ответить на предстоящей конференции, и все они касаются хоккея. Ни одного вопроса о моей личной жизни.

Я нетерпеливо стучу ногой.

— И?

— Ты не читала статьи? — настаивает он.

Мне совершенно все равно, что обо мне говорят случайные люди в интернете. Невозможно пройти через тринадцать лет балета, не выработав терпение и фильтр, блокирующий бесполезные мнения.

— Нет. Я не читаю такие вещи.

Он улыбается и смотрит на меня с каким-то удивлением.

— Ну, я ошибался. Они поверили в историю с девушкой и в основном уважали мое желание сохранить нашу личную жизнь в тайне.

Нашу.

— И теперь ты хочешь со мной встречаться? — медленно спрашиваю я.

Он кивает.

Меня наполняет новая уверенность.

— То есть ты говоришь, что я была права все это время.

— Да, Сэйдж, ты была права.

— Подожди, — я достаю телефон. — Можешь повторить? Я поставлю это на голосовую почту. И на будильник. И на рингтон.

Он берет меня за руку, чтобы остановить.

— Ты будешь моей фальшивой девушкой?

Я поглаживаю подбородок в раздумье.

— Не знаю, Элиас. Прямо в баре есть отличный кандидат, — я не могу раскрыть ему все свои карты.

— Лучше меня?

— Верь или нет, но такие существуют.

Его лицо становится серьезным.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал?

Я удивлена его реакцией. Он только что открыл мне целый мир возможностей, и я не могу сдержать злобную улыбку.

— Умоляй.

— Прости?

— Я хочу, чтобы ты умолял. Дополнительные очки, если встанешь на колени.

Он приподнимает бровь.

— Это подпитывает какую-то твою фантазию?

— Мои фантазии гораздо более откровенны, Элиас.

Озадаченный, он качает головой, а затем опускается на колени. Прежде чем он успевает начать умолять, я протягиваю руки, чтобы остановить его, и оглядываюсь по сторонам, чтобы проверить, не смотрит ли кто-нибудь. Я взрываюсь смехом, хлопая его по руке, пока пытаюсь отдышаться.

— О боже. Ты полностью раскрыл мой блеф.

Он моргает в замешательстве, и серьезный взгляд не сходит с его лица. Он встает, и даже когда я на каблуках, он намного выше меня.

— Так ты согласна? — спрашивает он с легкой надеждой в глазах.

— Да.

Его улыбка яркая, и я не могу не ответить ей.

— Твой дядя меня возненавидит.

— Если тебе от этого станет легче, он уже тебя ненавидит.

Мой дядя строг к своими игрокам, потому что хочет, чтобы они были лучшими. Так бывает, когда команда не выигрывает Кубок Стэнли уже много лет. Люди разочаровываются.

Когда Элиас протягивает мне руку, я беру ее и иду за ним, но с каждым шагом чувствую жжение в ногах. Черт бы побрал Дерека и его фетиш. Каким-то образом он проклял мои ноги.

— Что не так?

Я пожимаю плечами.

— Вчера у меня были репетиции. И теперь мои ноги мстят мне за то, что я надела эти каблуки.

Элиас останавливается и стоит передо мной, повернувшись спиной. Я смотрю на темную толстовку, обтягивающую его спину.

— Залезай.

Я колеблюсь.

— Ты хочешь меня понести?

— Мы оба знаем, что уже не в первый раз.

Сдерживая улыбку, я раздумываю, соглашаться ли, но, когда он приседает, я не колеблюсь. Мое платье достаточно длинное, чтобы облегать тело и скрывать все нужные места. Затем, когда он поднимает меня, я чувствую мгновенное облегчение в ногах.

Он возвращается в бар, а не обходит здание, как я думала, и идет прямо к переднему выходу, где все глаза прикованы к нам.

Девушка с фотографии, которая смеялась, когда он нес ее по улицам центра города, снова вылезает из меня. С ним я чувствую себя в безопасности и не сдерживаю смеха.

Когда мы выходим из бара и направляемся к его машине, он поворачивается к тому месту, где я опираюсь подбородком на его плечо.

— Так мы всегда будем заканчивать наши вечера?

— Когда я прижимаюсь к тебе? — я обнимаю его чуть крепче. — Боже, надеюсь, что да.

Он смеется.

— Отлично.