Элиас

Кроличий патруль

КИАН ИШИДА

Что это было за интервью?

ЭЙДЕН КРОУФОРД

До этого он хандрил, сидя в машине, а потом вдруг признался в любви в прямом эфире.

ДИЛАН ДОНОВАН

Кто эта девушка? Я никогда не видел Эли таким взволнованным.

КИАН ИШИДА

Никогда? Ты забыл, как мы случайно разбили его драгоценные кастрюли Staub, пытаясь играть в пинг-понг?

СЕБАСТЬЯН ХЕЙС

Он отобрал у нас телефоны на неделю, как будто мы были подростками.

КОУЛ КАРТЕР

Он даже отказался готовить мне завтрак. Я питался одной фасолью.

СЕБАСТЬЯН ХЕЙС

Мы знаем.

Наша послеобеденная игра закончилась поражением, и я снова не забил ни одного гола. Ничего удивительного. В лучших моментах матча, которые я смотрел перед сном, Маркус Смит-Бомонт покачал головой, когда я промахнулся. Моих агентов больше недостаточно. Это как чертово проклятие, и теперь я отчаянно хочу его сломать. Настолько отчаянно, что готов объявить об отношениях на национальном телевидении с девушкой, которая даже не хочет со мной разговаривать.

По крайней мере, так я себе говорю, потому что ничто не может оправдать мою реакцию перед журналистами. Я был слишком эмоционален, но не мог просто сидеть и позволять им строить догадки о девушке, которая не заслуживает, чтобы о ней говорили что-то плохое. После того, как я покинул конференц-зал, Мейсон просто смотрел на меня, не говоря ни слова, пока я не ушел в раздевалку перед игрой.

Я не стал повторять свои слова Эйдену. Он сам узнал об этом после игры и посмеялся надо мной, как над чертовым клоуном. Он даже воспроизвел этот кусок из интервью по Bluetooth.

Сегодня, когда я выхожу с утренней сессии физиотерапии, об этом знают уже все, отсюда и поток сообщений и фотографий парней, смеющихся, смотря интервью.

Когда я сажусь в машину, первое, что я вижу, — это ободряющее сообщение тренера Килнера. Ну, ободряющее только если вы хорошо знаете нашего университетского тренера по хоккею.

Ты вчера играл не как дерьмо. Забей уже этот чертов гол.

Уверен, что он видел интервью или кто-то из ребят показал его ему, и это его способ вернуть мою концентрацию к игре. Или, по крайней мере, попытаться показать мне, что это самое главное.

В машине раздался входящий звонок. Я ответил и увеличил громкость.

— Я стараюсь держаться подальше от таблоидов, Эли, ты же знаешь. Но когда мой сын объявляет о своих отношениях в прямом эфире, это невозможно игнорировать.

Я тихо выругался, сжимая переносицу.

— Эй, не ругайся. Твой отец и я хотим знать, что происходит.

— Прости. Ничего серьезного.

Мой отец громко смеется.

— Если раньше и не было, то теперь точно да. С таким-то заявлением эта девушка будет ждать от тебя предложения, сынок.

Либо кольцо, либо ее кулаки. Все зависит от того, насколько я все испортил.

— Поверьте мне, все не так.

— Как бы то ни было, мы хотим с ней познакомиться. Привози ее домой в межсезонье.

— После седьмой игры, — добавляет отец. — Мы хотим увидеть этот кубок в твоих руках.

Мой отец не фанат хоккея, но ради меня он любит притворяться, что он им является.

Я тихо усмехаюсь.

— Договорились, — после того, как они рассказали мне о своем дне, а я не проболтался об ультиматуме, я вешаю трубку и смотрю на свои сообщения, чтобы убедиться, что Сэйдж так мне и не ответила. Уверен, она видела интервью.

Бросив телефон на консоль, я выезжаю с парковки. Но, въехав на шоссе, понимаю, что Вестон находится недалеко отсюда. Не успеваю я опомниться, как уже съезжаю на дорожку к квартире Сэйдж. Мне нужно увидеться с ней.

Кирпичные здания выстраиваются в ряд по всему кварталу. Прищурившись, я смотрю в окно машины, чтобы прочитать номера. Когда я подвозил ее домой после нашего свидания, было уже темно, но я все еще помню, как выглядела ее дверь. Я нажимаю на тормоз и вздрагиваю на сиденье, когда осознаю, что делаю.

Нет ничего страшнее, чем появиться у квартиры девушки, когда она не отвечает на твои звонки. Но вот я здесь, во второй раз за эту неделю выставляя себя дураком. Я мысленно ругаю себя за то, что решил, что это хорошая идея.

Когда я с неохотой отрываюсь от бордюра, чтобы поехать домой, что-то притягивает мой взгляд к золотым цифрам на двери в углу комплекса. Цифра «четырнадцать» блестит, как отполированное кольцо, и я сжимаю руль, чтобы заставить себя уехать.

Либо стресс растапливает мой мозг, либо это последствия нескольких ударов вовремя вчерашней игры, потому что я выхожу из машины и бегу к ее двери. Идет небольшой дождь, когда я направляюсь к цифре, зовущей меня.

Низкий черный забор, абсолютно не обеспечивающий безопасность, скрипит, открываясь от движения моей руки. Бетонная дорожка, ведущая к ее квартире, покрыта желтой, разросшейся травой и сорняками, торчащими из трещин. Я читаю надпись на коврике, лежащем перед ее дверью. ВОЗВРАЩАЙСЯ С ТАКО.

Моя улыбка быстро исчезает, когда капля воды падает мне на голову, заставляя поднять взгляд на потолок веранды, с которого капает ржаво-коричневая жидкость. Я вытираю ее и отхожу в сторону, прежде чем заставляю себя перестать медлить. Я стучу в дверь и жду, постукивая ногой, как раз в тот момент, когда на мое лицо падает череда ржаво-коричневых капель воды. Снова отходя в сторону, я поднимаю подол толстовки, чтобы вытереть лицо.

— Это один из способов гарантировать, что я не захлопну дверь перед твоим носом, — говорит Сэйдж.

Опустив худи, я вижу, как она смотрит на место, которое я только что прикрыл. Сэйдж стоит в туфлях на каблуках и черном платье, которое напоминает мне то, в котором она была на аукционе. Кудрявая прядь волос обрамляет ее лицо, а карие глаза стали еще ярче благодаря темной подводке, подчеркивающей ее миндалевидные глаза.

Я прочищаю горло.

— Мне еще ни разу не захлопывали дверь перед носом.

— С удовольствием стану твоей первой, — она закрывает дверь, но делает это медленно. Мне достаточно прижать руку к двери, чтобы она не закрыла ее.

Она вздыхает и снова ее открывает.

— Ты скажешь что-нибудь или пришел меня ограбить? — она указывает большим пальцем за спину. — У меня не так много вещей, но уверена, ты сможешь заработать пару баксов с продажи моей коллекции свечей.

— Я не пришел тебя грабить.

— Уверен? Потому что ты просто появился у меня на пороге без приглашения, — Сэйдж скрестила руки на груди. — Знаю, ты думаешь, что я твоя девушка, но это слишком даже для меня.

Когда она смотрит мне в глаза, трудно подобрать слова. Те, которые я репетировал несколько дней, больше не имеют смысла.

— То, что я сказал на конференции…

— Было ошибкой, — перебивает она меня. — Ты был прав. Мы не знаем друг друга. Я не подумала, когда предложила притвориться, что мы встречаемся. Это была глупая идея, которую никогда не следовало произносить вслух. А теперь, если ты меня извинишь, мне нужно идти.

Она поворачивается, чтобы взять сумочку с кофейного столика в том, что, как я полагаю, должно быть гостиной. Не могу сказать наверняка, потому что кухня и диван находятся рядом, что, впрочем, нормально, если бы там еще не стояла вешалка со всей ее одеждой.

Когда она вешает сумочку на плечо, она не смотрит на меня, выходя на улицу. Я отступаю, чтобы дать ей возможность закрыть дверь. Сэйдж несколько раз трясет ручку и с силой закрывает дверь, чтобы она плотно захлопнулась.

— Могу я хотя бы извиниться?

Она вздыхает.

— Я прослушала твои сообщения, Эли. Не нужно этого всего. Не беспокойся о том, что ты заявил всему миру, что я твоя девушка. Это только вопрос времени, когда они напишут про тебя со следующей девушкой недели.

Я морщусь, зная, что она смотрела интервью и слышала, что они говорили о ней.

Затем она бросает ключи в сумку и спускается по коротким ступенькам.

— Куда ты идешь? Я тебя подвезу, — предлагаю я.

Она проходит мимо меня, но я все равно следую за ней, наблюдая, как она обходит трещины на тротуаре и грязные лужи, оставшиеся после раннего ливня.

— Ты же не можешь ходить в таких туфлях.

— Все в порядке, и я поеду на поезде. Такие золотоискательницы как я любят этот вид транспорта.

Ее слова бьют меня в грудь.

— Позволь мне подвезти тебя.

— Я не сажусь в машины к незнакомцам.

— Я видел, как ты заказываешь такси.

— Ладно, я не сажусь в машины к придуркам, — отрезает она.

Я морщусь, и, если не ошибаюсь, она тоже, но я это заслужил.

— Прости, — говорю я. Мы уже прошли мимо моей машины, но она останавливается на тротуаре. — Прости, что заставил тебя почувствовать себя неполноценной или что не хочу быть связанным с тобой. Это никогда не было моим намерением, и я отказался от твоего предложения не потому, что сомневаюсь в тебе.

Она ничего не отвечает, но я знаю, что если не объясню сейчас, то только усугублю ситуацию.

— Я лучше всех знаю, как ведут себя СМИ и фанаты. Комментарии, которые тебе написали за последние несколько дней? Это еще верхушка айсберга по сравнению с тем, что писали Брэнди, нашему командному фотографу, в социальных сетях, когда ее увидели со мной. То, что они говорили о ней, даже не стоит повторять, но я никогда не хотел, чтобы ты прошла через это. Я никогда не хотел тебя ранить.

Наступает пауза, и я слышу только дождь и гул уличных фонарей.

— Ну, а в итоге ранил, — шепчет она.

— Я знаю, — мой голос полон сожаления. — И мне жаль. Импульсивность не самое лучшее мое качество, поэтому я избегаю ее любой ценой. Я не мог бросить осторожность на ветер и согласиться.

Бросить осторожность на ветер? Я потираю лицо ладонями, а затем смотрю, что она все еще стоит ко мне спиной. За несколько шагов я подхожу к ней.

— Выслушай меня, Сэйдж, — когда она делает шаг в сторону, вероятно, чтобы направиться к железнодорожной станции Вестон, я останавливаю ее, касаясь руки, но также быстро ее отпускаю.

— Я опаздываю, Эли.

Эли.

— Мы можем поговорить в машине по дороге.

— Ты даже не знаешь, куда я еду, — я вижу, как ее защита рушится, но не полностью.

— Тогда скажи мне адрес. Я отвезу тебя, — мне не составляет никакого труда сделать что-то для нее, но мне нужно знать, что она не ненавидит меня за вторжение в ее личную жизнь.

Она смотрит на тротуар, прежде чем посмотреть на меня. Карие глаза на коричневом фоне.

— Ты появился у меня дома без предупреждения, а теперь заставляешь меня сесть в твою машину? — безразлично говорит она.

— Ты уже ездила в моей машине.

— Только из-за аукциона. Ты все еще можешь быть маньяком под прикрытием, — она смотрит на меня скептически. — Твои действия подтверждают эту теорию.

Мой нервный смех не помогает опровергнуть ее обвинения.

— Просто скажи, куда ты едешь, и я тебя подвезу. Можешь сфотографировать мои права и отправить их другу, если хочешь.

Она смеется, и, хотя ее смех приятно слышать, я все еще не чувствую себя спокойно.

— У меня нет друзей, помнишь?

— Это значит «да»?

— Да, ты можешь меня подвезти, — она достает телефон. — Я еду в «Пинт».

— В центр? — я не могу скрыть своего любопытства, и когда она кивает, я только удивляюсь, зачем она едет в бар. Но не спрашиваю, потому что не хочу давить на нее.

В тишине машины у меня пересыхает во рту, пока я пытаюсь подобрать слова.

Звонок телефона Сэйдж прерывает мои мысли, и она отвечает. Из обрывков разговора я понимаю, что она говорит с братом о путанице в аптеке с его лекарствами. Следующие двадцать минут поездки она проводит, звоня нескольким людям. Я еду медленнее, но больше не могу оттягивать наше время в дороге.

Сэйдж вешает трубку как раз перед тем, как я поворачиваю на кольцевую развязку у главного входа. Она готова выскочить из машины, но я инстинктивно блокирую двери.

Она резко поворачивает голову ко мне.

— Это жутко по многим причинам.

— Думаю, нам нужно поговорить о том, что я сказал на пресс-конференции.

Сэйдж проверяет время на своем телефоне.

— Все в порядке. Просто забудь об этом.

— А что, если я не хочу?

Она смотрит мне в лицо, как будто пытается поверить в то, что я только что сказал.

— Меня ждет парень, Эли.

— Что?

Все вокруг останавливается. В моей голове царит хаос, и ее слова только усугубляют ситуацию. Я только что назвал Сэйдж своей девушкой, а она идет в этот бар, чтобы встретиться с другим парнем?

— У меня свидание здесь кое с кем, а из-за тебя я опаздываю, — поясняет она.

Мой рот онемел. Когда она снова потянулась к ручке, я наконец открыл двери машины, и раздался щелчок. Она бросила мимолетный взгляд в мою сторону, и я уловил в ее глазах следы, как мне кажется, жалости.

— Но люди думают, что ты моя девушка. Разве это не будет… неуместно? — возражаю я.

Она качает головой, как будто надеется, что так мои слова будут иметь больше смысла. Я чувствую, что обнажил свою душу, но она реагирует так, будто я бросил в нее песком.

— Ты сам сказал, что возможность наших отношений нулевая, — резко говорит она. — А «неуместность» — мое второе имя. Пока, Эли.

Вот опять. Чертов Эли, а не Элиас. Она начала называть меня этим прозвищем, когда я облажался, и теперь не перестает его произносить. Я даже не знаю, почему меня это беспокоит; никто не называет меня Элиасом.

Сэйдж выходит из машины, не дав мне сказать ни слова. Я смотрю, как она уходит в бар, и чувствую беспокойство. Сидя на водительском сиденье и все еще глядя на дверь, я надеюсь, что она сразу же вернется обратно. Минуты тянутся, а мой взгляд остается прикованным к черным дверям, на стекле которых выгравирован логотип «Пинт» — пенистая пивная кружка.

Когда кто-то позади меня сигналит, я возвращаюсь в реальность.

Моя фальшивая девушка только что пошла на свидание.

Я собирался уехать домой, как и положено, и переосмыслить свои жизненные выборы. Но вместо этого заезжаю на пустое место и паркуюсь. Затем, не успев передумать, выхожу из машины и направляюсь в «Пинт».