Тело спящего Аньюрина Сказителя было обнаружено во втором веке до Наводнения под зелёным холмом на дальнем юге Ллира. Но по словам местных, это не было тайной – они всегда знали, что королевский менестрель спит под холмом. Также они просто знали, что его нельзя тревожить. Действительно, все крестьяне рассказывали одну и ту же легенду: если встретишь в лесу или на пустоши фейри, он спросит: «Жив ли ещё Аньюрин Сказитель?» Единственный способ избежать смерти или похищения в страну фейри – ответить: «Теперь он спит, но проснётся вновь, чтобы царствовать и покорить мир». Тогда фейри позволит тебе пройти невредимым.

– Элори, погодите.

Престон выходил из кабинета Фогга. Саути уже грубо протиснулся мимо него, хмурясь и ругаясь себе под нос, а Эффи и Лото были чуть впереди, в конце коридора.

Декан Фогг вернулся к своему столу и набивал табаком трубку. Это мастер Госсе схватил Престона за руку и задержал его на пороге.

– Что такое? – устало и равнодушно спросил Престон.

– Не зайдёте ко мне в кабинет на минутку?

Престон посмотрел на своего научного руководителя. Бывшего руководителя, следовало полагать. Теперь, когда он отстранён от занятий.

Несмотря на столь ранний час, мастер Госсе был свеж и бодр. Усы нафабрены и завиты. Глаза яркие, сверкающие, без фиолетовых кругов от бессонницы. И Престон отчётливо всё это видел даже без очков.

Он не понимал, как это случилось, что внезапно очки стали ему не нужны. Он видел так же чётко и ясно, как в своём подводном мире, во дворце. Обычно он бы призадумался об этом; он никогда не принимал то, что казалось чудом, за чистую монету. Но сейчас он попросту слишком устал.

И возможно, отчасти он уже всё понял. Реальный мир крошился у него под ногами, а его фантазия, его грёза поднималась на его место. Мир, где он был королём. Эта иллюзия власти заражала его. Она превращала его в существо, которое он не узнавал.

Существо, которое избило человека до полусмерти. Которое думало об убийстве.

Престон посмотрел в конец коридора. Там ждали Эффи и Лото. Престон поймал взгляд Эффи и подбадривающе кивнул ей. Она тревожно нахмурилась и не двинулась с места. Так что Престон перевёл взгляд на Лото в надежде, что сосед прочтёт эту безмолвную мольбу. «Пожалуйста, – думал он, – просто уведи её отсюда, отведи куда-нибудь в безопасное место». Он сам больше не был уверен, что сможет уберечь её. Он больше не был уверен ни в чём.

И к его огромному облегчению, Лото кивнул в ответ. Он бережно обнял Эффи за талию и повёл прочь. Но Эффи так и смотрела на Престона через плечо, не отводя глаз. У неё дрожали губы.

В итоге именно Престону пришлось отвести взгляд. Каждая клетка его тела протестовала. Это казалось таким неправильным, почти на физическом уровне. Но Престон больше не понимал, что правильно. Он знал лишь, что хочет уберечь Эффи.

Он повернулся и вышел вслед за мастером Госсе из административного здания.

В кабинете Престон опустился в одно из кресел. Он ожидал, что Госсе сядет за свой стол. Вместо этого тот устроился в соседнем кресле, так что их лица оказались на одном уровне. Он долго молчал. Шипела и потрескивала батарея.

Затем наконец:

– Что с тобой не так, мальчик?

В его голосе не было жестокости. Напротив, в нём было что-то похожее на беспокойство. Престон не находил сил посмотреть профессору в глаза. Он безучастно смотрел в пол.

– Ну же, – Госсе положил руку ему на плечо и слегка потряс. – Отвечайте.

– Не знаю. – Престон так долго не моргал, что у него защипало в глазах. – Декан Фогг должен был меня отчислить.

– Элори, да соберитесь же, – с досадой сказал Госсе. – Думаете, это худшее, что вытворяли студенты? Даже близко нет. Как-то раз второкурсник разгромил кабинет профессора в отместку за плохую оценку, и всё, что он получил – выговор.

– Наверняка это был аристократ. – Престон говорил совсем равнодушно, без обиды. – Ллириец.

Госсе вздохнул. Снова воцарилась тишина.

– Да, что есть, то есть, – ответил Госсе, призадумавшись. – Вам не изменить, откуда вы родом. Да, вероятно, было бы лучше, если бы вы поссорились с кем угодно ещё, только не с сыном барона. Однако я склонен верить, что Саути получил по заслугам.

Престон поднял взгляд. Его руководитель весьма снисходительно улыбался, играя бровями.

– Это неважно, – сказал Престон. – Заслужил он это или нет… с ним ничего не случится. Но даже если меня не отчислят, это останется в личном деле, и…

– Не беспокойтесь об этом, – махнул рукой Госсе. – Я позабочусь, чтобы это не попало в ваше дело.

Престон неверяще уставился на него.

– То есть, – продолжил Госсе, – если вы согласитесь оказать мне взамен услугу.

«Ну конечно». Престон напрягся. Настороженно ответил:

– Какого рода услугу?

– Помощь с работой, разумеется. Вы всё ещё мой ассистент по духу, если не по закону.

– С работой, – повторил Престон. Он внезапно почувствовал себя странно, будто оцепенел. – Я не смогу. Меня не допустят в аудитории…

– Да не скромничайте, – перебил Госсе. – Вы прекрасно понимаете, о чём я, и я говорю не о проверке студенческих работ или подготовке лекций. Я говорю о работе с фантазиями. Работе с грёзами. О том мифическом, магическом мире, что течёт под миром рационального. Я изо всех сил старался несколько недель, но так и не смог попасть в него без вас. Скептик вы или нет, но вы – ключ. Понятия не имею, почему, но похоже, без вас у меня ничего не выходит.

Престон долго-долго смотрел на своего руководителя. В глубине сознания эхом отдавались колокола. Он даже видел их сейчас: латунные, дерзкие, гудящие невозможным звоном из-под воды.

– Не может быть, чтобы это зависело от меня, – сказал он. – Не должно. Вы сами сказали, что я скептик, так что…

– Да, довольно извращённо вышло, правда? Возможно, у мира магии нездоровое чувство юмора. Ваша мама – лийрийка, да?

– Да, – осторожно ответил Престон. – Какое это имеет значение?

Госсе улыбнулся.

– Да я сам пока не уверен. Возможно, никакого. Возможно, решающее. – Он взглянул на часы, потом снова на Престона: – Я бы сказал, что нам стоит возобновить наши усилия немедленно, но вы не в лучшей форме, а там, куда мы направляемся, вам понадобятся все силы. Давайте встретимся с утра здесь, в моём кабинете?

Престон чувствовал себя измождённым. Но в этом мире не было ни аварийного люка, ни потайной двери в стене. Здесь он был смертен и пребывал всецело во власти вышестоящих. И они продолжали давить на него, лепить, пока он не принимал угодную им форму.

– Ладно, – сказал он. – Завтра.

– Превосходно.

Госсе поднялся, потирая руки и сияя детским нетерпением. Престон тоже встал, мечтая, чтобы его отпустили. Но прежде, чем он успел добраться до двери, Госсе сказал:

– Погодите минутку.

Престон с ужасом обернулся.

– Поймите, это правда не мой выбор. Будь моя воля, вы бы отделались внушением и предупреждением. Но декан Фогг зависит от своих благодетелей, и в конечном счёте он всего лишь слабый человек. Лучше сделать вид, что мы подчиняемся его приказам, по крайней мере, пока. Нам же не нужно, чтобы он заподозрил неладное и помешал нашей важной работе.

Престон молча ждал, напрягшись.

– Что означает, к сожалению, что я должен отстранить вас от должности легата, – сказал Госсе. – Лишь временно. Только до тех пор, пока это дело не уладится. – Госсе выжидающе сделал паузу. – Так что будьте добры, отдайте значок…

Он протянул руку ладонью вверх. Снова повисло молчание.

– У меня нет его с собой, – сказал Престон. И прежде, чем Госсе успел что-то сказать, он резко развернулся и бросился за дверь.

Престон осознавал, как холодно было в это мрачное серое утро, но не чувствовал мороза. Его пальто было расстёгнуто и развевалось на ходу, пока он быстрым шагом шёл по тротуару вдоль озера Бала. Лёд кое-где треснул, и огромные глыбы плавали, словно буи, а тёмная вода неподвижно стояла в трещинах.

Престон остановился на причале, глядя на озеро. Вдали чернили линию горизонта угольного цвета горы Арганта. Он видел – едва-едва – снег на вершинах, отчего они казались тёмными фигурами с белыми бородами. Его поражало, насколько отчётливо он их различал, даже с такого расстояния. Даже без очков. Напротив, мир казался теперь чётче, чем в очках.

Не отрывая глаз от аргантийских гор, Престон сунул руку в карман. Пальцы сомкнулись вокруг кусочка холодного металла, вытащили его. Значок с драконом смотрел на него, поразительно лукаво сверкая изумрудным глазом.

Престон на миг сжал значок в кулаке, металл впился в кожу. Затем он размахнулся и изо всех сил швырнул его. Значок чиркнул по льдине, нырнул в воду и безвозвратно ушёл в глубины озера.

Престон не вернулся в общежитие, где его ждал бы Лото либо с подбадриваниями, либо, что казалось только справедливее, с гневными тирадами. Престон не вынес бы ни того, ни другого. Другим вариантом было общежитие Эффи – туда ему, конечно, и следовало пойти, утешить её. Слова Саути звенели в голове, вызывая с каждым повторением новую вспышку ярости. «Я покажу тебе, каково это – возлежать с сыном барона».

Он посмотрел на свои руки, на сбитые костяшки пальцев, которые должны были болеть куда сильнее. Престон не мог доверять себе. Если он способен на это, то на что ещё?

И Престон пошёл дальше, вдыхая солёный запах с озера. Он шёл без определённой цели, потому что осознал: в этом мире ему некуда идти. Больше некуда. Есть лишь одно место, которое он мог бы назвать домом. Место, где слова вроде «ллириец» и «аргантиец» не имеют смысла, где ничто не меняется без его воли.

Он выкурил сигарету, стоя на самом краю причала, пальцы дрожали. Курение лишь чуть успокоило нервы, позволив набросать нечто вроде набросков плана.

Придя к решению, он потушил сигарету и повернул обратно к университету. Он шёл, опустив голову, хотя вряд ли кто-то узнал бы его без очков. Утро было туманным, на улице даже знакомые не узнавали друг друга. Престон поднялся по ступеням библиотеки и толкнул дверь.

Он не знал, запрещён ли ему после отстранения от занятий вход в библиотеку или другие здания университета, но охранник ничего не сказал. Молчал и библиотекарь, когда он прошёл мимо стойки выдачи и зашёл в тесный дребезжащий лифт.

Престон нашёл самый укромный полуосвещённый угол и сполз на пол. С собой у него были лишь клочки бумаги и почти высохшая ручка, но ему больше ничего и не было нужно. Обращаясь к эйдейтической памяти, он принялся писать:

«Нейриада» – автор Аньюрин Сказитель, ок. 101 до Н. (?) Старый Король Нейрин сражается с Врагом («серебром одевались»), говорящим на языке Анку (аргантийцы). Его Дочь (безымянная) совращена Врагом и предаёт Короля, из-за чего его город уходит под воду.

Les Contes de Fées d'Argant – схожая история, но дочь названа по имени и показана более сочувственно. Прегрешения короля названы причиной падения города Ис – Кер-Ис – Каэр-Исель.

Королю сделали руку из серебра

Из серебра

Из серебра

Престон едва понимал, что выводит одни и те же слова снова и снова, пока не протёр глаза, пытаясь стряхнуть усталый туман. Тогда он вспомнил строку из совсем другого произведения – «Каменного сада» Лоренса Ардора.

СЕРЕБРЯНЫЙ тот свет Был рыцарю ответ. Ему дорожку стелит, Ей – слёзы у постели.

Простое совпадение, не более. Что это значило? Что доказывало? Престон сложил лист бумаги и сунул в карман. Он упускал что-то очень важное. Просто не мог понять, что именно.