Мея, так и не научившись следовать ритуалу подражания Ша, редко спала по ночам. Беспокойство, которое не отпускало ее с момента попадания в мир смертных, не давало сомкнуть усталые глаза, жестокой волной прилива приносило муть тревожных мыслей. Шелковые простыни и те терзали кожу, биения людских сердец отзывались надрывными криками. И потому Мея вставала и бродила по владениям Арвета, которые, в общем-то, были теперь и ее тоже.

Сегодня, в безтунную слепую ночь, она по привычке вышла из своих душных покоев в сад кирье. Час был хороший – самый тихий и темный, предрассветный. Всякая жизнь в это время безмолвствовала, спали даже цветы и травы, течение вод внутри которых Мея могла бы ощутить днем. Лишь только звезды, забыв про скромность в отсутствие Туна, мерцали ярко и громко, и шелковистая густая тьма вокруг напоминала Мее сине-серебряное брюхо белорыбы.

Прошло менее месяца с того дня, когда Арвет привел Мею в свой дом. Как и обещал, он выделил ей собственный огород, только вместо грязных клубней и жалкой зелени на нем росли цветы, по своей красоте сравнимые с драгоценными камнями и серебром. Вот только они не требовали много воды: луковицы и семена для кирье привезли из засушливого Цадана. Боясь убить цветы собственной любовью, Мея старалась лишний раз не приближаться к ним. И опять осталась не у дел.

За то время, пока Мея жила в сердце Ратты, ей выпало узнать множество вещей. Арвет охотно отвечал на любые вопросы и ни разу не высмеял ее. Он был терпелив, этот старик, и было приятно, что он искренне рад возиться с ней и объяснять вещи по сотне раз.

Мея мысленно пробежалась по самым ценным знаниям, как по украшениям в шкатулке.

Арвет рассказал ей, что родилась Мея девятнадцать лет назад в последний месяц зимы и происходила из Ийлина, дивной северной страны, в которой воды больше, чем суши, – за то ее и прозвали Озерным краем. Мея принадлежала к Медному роду – роду талвинов, повелителей Ийлина, коих поставил над людьми сам Сеятель.

В детстве Мее доверили силу Йаарви Вечного и сделали Сосудом, но почему-то вскорости после этого она исчезла, и владыки Шири потратили немало сил, чтобы ее отыскать. Почему так случилось, Арвет не знал. Не знал он также, зачем Эркки Купец, человеческий отец Меи и тогдашний талвин, пошел на такой шаг – сделать из собственной дочери Сосуд. Самой большой ценностью Арвет – Мея поняла это быстро – считал детей, поэтому до возмущения не мог понять, почему ее отец не поступил так же, как остальные правители, – не выбрал новый Сосуд из числа простых смертных. Только в горной стране Сакх-Арак приносят в жертву богу вторых детей владык.

Эркки то ли решил им подражать, то ли погряз в тщеславии.

Арвет тогда горько усмехнулся и сказал, что, видимо, за это и поплатился Эркки Купец, ведь очень скоро он и его тальве погибли. Мея спросила, кто же теперь талвин в Ийлине, раз она исчезла на столько лет. Так она узнала, что у нее есть старший брат.

Нияр Справедливый, талвин Озерного края.

Тот, кто подсказал ей имя из тьмы воспоминаний.

Его же имя было для Меи едва ли не важнее собственного. Она чувствовала,она знала, что много лет назад его хозяин был для нее самым важным человеком на всем свете. Если бы разум Меи насильно не предал забвению Нияра, то, вероятно, она бы давно обезумела от горя. Поэтому старалась не погружаться в воспоминания, поскольку обрывки их совместных игр вместе с радостью приносили ужаснейшую боль в груди.

Вместо этого она мучила расспросами Арвета о своем брате. Он говорил, что лично знал только их отца, человека гордого и излишне вспыльчивого, по его мнению, а к тому времени, когда возмужал Нияр, Ширь давно была разорвана Теру. О делах нынешнего талвина Арвет почти ничего не знал, потому что война уничтожила последние связи владык. Но слухов о том, что Ийлин сдался Теру, не было, и Арвет заведомо считал наследника Эркки сильным правителем. Мее было приятно это слышать, в этот момент ей представлялся сам брат, окутанный божественным блеском.

Большего Арвет о ее брате рассказать не мог. Пришлось спрашивать и спрашивать о своей родине. Мее хотелось знать все об Ийлине: какие там огороды, как выглядят дети Йаарви в своем земном облике, что такое зима, медь и жемчуг. Чем больше она слушала, тем сильнее ей хотелось очутиться на ледяном берегу Див-озера, посреди которого стоит столица Ийлина – Вез, город слога и мечей.

И Арвет при таких разговорах смотрел на Мею с неизменным сочувствием, значение которого ей не удавалось прочесть. Она решила, что тот по какой-то причине сильно беспокоится о ней, и очень скоро Мея стала делать в ответ так же, особенно в дни, когда старику нездоровилось.

И это доброе чувство продолжалось до тех пор, пока она не вспомнила, зачем Отец послал ее сюда.

Пока она не поняла, что Арвет ее обманул.

Ночь утратила былую нежность, готовясь к рассвету. Мея встрепенулась, тяжелые мысли о прошлом и новом прекратили свой неугомонный бег.

Она осмотрелась. Спящий сад истекал звездным светом, которому звуком служили рукотворные бездушные источники; хотя бы их журчание было приятно слуху. Белые при лучах Ша стены дворца казались синими, как светлый лазурит, а смальта, которой была выложена крыша, сверкала скромно и одноцветно. Украшения на руках, ногах и голове вторили рисунку дворца – на этом настоял Арвет, прося ее носить лишь золото, топазы и хрусталь. Таков был обычай в Южном Йоне. Мея не была против, но взамен потребовала себе платье из полупрозрачного шелка, потому что иные ткани были нестерпимы ей. Она подозревала, что этим смущает смертных, однако ее ежедневно видели только трое, а те… Арвету было все равно, Илир выглядел каждый раз уставшим до безразличия ко всему живому, а служанка, что присматривала за ее покоями и следила, чтобы Мея ела как положено, была больше заинтересована в конюхе кирье, с которым могла разговаривать час за часом, за что бывала бита. Никому здесь не сдалась ее нагота, и Мея была этому рада.

Наконец она взглянула на рукотворное озерцо с золотым дном. То, что Арвет называл Оган-озером, однако в этой луже не было слога. Мея приходила к ней каждый день, надеясь, что Йаарви чудом оживит источники, питающие это посмешище. Чуда не происходило, и Мея всякий раз злилась и уходила в дурных чувствах.

Она пожалела, что решила испортить и эту ночь. Лже-Оган-озеро насмешливо бросало с драгоценного дна блики, а его водная гладь даже при слабых порывах Туули была неподвижна и мертва. Лишь взглянув на него, Мея поняла, что не уснет до рассвета.

Расстроенная, она собиралась идти дальше, но тут посреди ровно стриженной травы возник Арвет, тоже еженощно мучившийся бессонницей. В такие ночи он в одиночестве курил пахучую желтую траву в витой беседке. Мея знала, что Арвет видит ее тоже, но до этой ночи они ни разу не заговаривали.

Арвет подошел к ней усталой походкой и остановился на самом краю озерца, заложив руки за спину, как делал всегда, когда думал о прошлом. Его присутствие вызвало у Меи досаду и раздражение. Ей хотелось побыть одной.

– Надеюсь, тебе нравится. – Он мотнул головой в сторону озерца, но глядел как бы сквозь, будто и вовсе не думал о нем. По поверхности побежала раздраженная рябь – отклик воды на чувства Меи.

– Не нравится. Это твой обман.

Арвет повернулся к ней, в изумлении приподняв брови.

– Ты обещал, что покажешь мне Оган-озеро. – Голос ее мелко дрожал, так сильно подступало горе.

– Я сказал, что знаю лишь, где оно. Не то, что смогу тебя к нему доставить. – Всегда он так. Говорит спокойно и правильно, но Мее от этого только тошно. Она хотела найти мысль, знание, которое бы показало, что Арветнеправ.

Хоть один раз за все эти дни.

– Все Старшие дети Йаарви в Ийлине. Это я знаю. Ты отпустишь меня туда? – Мея чуть обнажила зубы в улыбке, потому что ждала, что Арвет согласится. Ведь она додумаласьсама.

– Нет.

– Но почему?! – Озерцо всхлипнуло множеством всплесков.

Арвет не ответил, но приобнял Мею за плечи и повел в беседку. Там из-под земли бил источник, охлаждая воздух. Туули посвистывал, задевая ветви, рождая чудную песнь. Лучшего места не найти во дворце, да во и всей Ратте.

– Послушай меня внимательно, дочь Озерного края.

Мея перебила его тем, что заерзала на скамейке. Она согнула ноги в коленях и по-птичьи пристроилась рядом с Арветом, чтобы не упустить ни словечка. Тот довольно хмыкнул.

– Ты выспросила у меня каждую мелочь о себе, брате и дивном Ийлине. И я рассказал все, что знал. Но главного вопроса я так и не услышал. Ты никогда не задумывалась,зачем ты здесь?

– Отец послал меня найти Оган-озеро, – уверенно повторила Мея.

– Но почему тогда ты оказалась в Южном Йоне вместо Ийлина? Возможности Йаарви Вечного бесконечны, так зачем бы ему отправлять свою дочь так далеко от цели?

Мея нахмурилась.

– Я…

Она и правда никогда не задумывалась об этом.

– А я могу сказать, – торжественно объявил Арвет. – Только, боюсь, для этого тебе придется вытерпеть еще одну скучную историю старика.

Мея встрепенулась. Как бы Арвет ни скромничал, ей нравились его рассказы. В конце каждого Мея непременно узнавала что-то новое о мире и о самой себе. Но в этот раз она дрожала не от нетерпения, а от страха.

Арвет посмотрел вдаль, обычно ясные глаза затянулись дымкой печали.

– Я не всегда был кирье Южного Йона. Если бы мой отец узнал, что кто-то из Золотого рода так возвысился над людьми… Ведь после его смерти я бежал из Сола, впав в немилость старого кирье. Это случилось еще до Раскола. Тогда в моей бороде и седых волос-то не было. – Арвет погладил себя по подбородку. – Мои жены, слуги, дети – все сгинули под мечами. Один брат остался, да и тот не поддержал меня. Может, он и настроил совет против моего дома.

Улыбка, вызванная воспоминаниями, погасла, но взамен лицо Арвета осветилось печальной нежностью.

– Но я вывез из города единственную оставшуюся дочь, Таяну. Ее я любил больше любых богатств. Ты знаешь, я почти не помню ее взрослой. Каждый раз у меня перед глазами встает дитя в золотых браслетах, готовых вот-вот соскользнуть с запястий.

«Эта Таяна похожа на Леули», – подумала Мея.

– Хотя она была взрослой. Еще какой. Даже лишенная всех прежних богатств, она расцвела среди рыбацких хибар. Стала несгибаемой, строгой, не боялась тяжелой работы. А уж как она торговалась с проезжими купцами! – Арвет усмехнулся. – Любой эмир был бы счастлив иметь такую жену. Но она предпочла паренька без роду и племени, невесть откуда пришедшего к нам на порог. Витей звали. Странное имя, несерьезное. Пустое. Да и сам он был не лучше. Ни торговли не знал, ни промысла. Но Таяна сказала просто: «Он единственный кроме тебя, отец, кто может меня рассмешить». Тогда я все понял. И даже научился любить непутевого зятя.

Арвет резко повернулся к Мее. Былой теплой тоски не осталось в его чертах. Только серьезность бывалого дельца.

– Я рассказывал тебе о Сеятеле. – Это был не вопрос, но Мея все равно кивнула. В отличие от многих людей Шири, Арвет не говорил о нем как о боге. Мея была согласна с ним. В конце концов, в Чертогах Сеятелю не принадлежало никаких земель. – Что если я скажу тебе, что муж моей дочери был таким же, как он?

– Лже-богом? – моргнула Мея.

– Человеком из чужого мира. Такие гости в Шири редки. Но, как и ты, они почти ничего не знают про места, где оказываются. И не могут вернуться домой. По крайней мере, Витя и не пытался. Но, в отличие от тебя, Мея, – Арвет стал чеканить слова, чтобы она могла проникнуться их страшным смыслом, – после смерти они не попадают в Чертог. Лишь исчезают, оставив после себя нетленную оболочку.

Мея закрыла рот рукой. Чертог был обещан всем детям Шири, неважно, сколько дурного им случилось сотворить при жизни. Боги готовили каждому свое наказание. Но даже быть превращенным в склизкую броггу лучше, чем просто исчезнуть,перестать быть. О таких ужасах ей еще не доводилось слышать.

– Значит, Витя умер? – догадалась Мея.

Арвет коротко кивнул.

– Он, моя дочь и внук. Ярослав – так его звали. – Арвет хрипло посмеялся. – Зятек имя выдумал под стать своему. Ирикке Теру убила их всех.

Арвет снова уставился в пустоту, будто прошлое прямо сейчас проносилось перед глазами.

Вскоре его тени увлекли и Мею.

И вот на траве перед ними резвился маленький Яр, как звали его Таяна и дед. Одетый в материнские длинные бусы, с цветами в светлых волосах и странным гремучим браслетом на маленькой детской руке. Мальчишка был радостным, с самого рождения улыбался всему под лучами Ша. Он будто украл у светила частицу и спрятал под рубахой, оставшись без наказания. Каждый, кто видел Яра, загорался счастьем и сам.

Арвет, Таяна и Витя, добрый мальчик Яр. Они жили в забытой богами деревне, лелея счастье, пока война не настигла их опять. И в этот раз славный кирье не уберег семью от смерти.

Вот что такое война, Леули. Это когда гибнет самая большая драгоценность.

– Теру вела на цепи Сосуд Кертту. Знаешь, над чем он властен? Одним дыханием он забирает жизни тех, кто оказался рядом. В ту пору я был на стороне предательницы взамен на обещание, что чудовище не тронет моих людей, но… Говорят, боги глухи к нашим молитвам. Они знают только нужный срок, когда духу следует отойти в Чертог. Кертту решил, что время моей семьи пришло. И по его прихоти от деревни, где была Таяна, остался лишь пепел. А Витя пал от меча, потащившись с войском Теру на захват Сола. Сам того не зная, я приложил руку к Расколу.

Светлые глаза Арвета потемнели, и Мея увидела широкий серый круг, в котором испуганный ветер копошился в пепле, собирая остатки людского слога.

– А как же Яр?

– Погиб, как и его мать. Я долго бродил по тем местам, но браслета, что сделал ему Витя, так и не нашел. Таянин был на месте, а его пропал. – Мея заметила, что Арвет держал браслет из железных дисков, только в его руках украшение молчало. – Это долго давало мне надежду. Каждый день на протяжении долгих лет, Мея, я ждал, что внук явится ко мне на порог.

– Ты позвал меня с собой, чтобы тебе не было одиноко?

Арвет горько рассмеялся.

– Прости, дочь Медного рода, но дочь и внука ты мне не заменишь. Ответь лучше мне, что не так в этой истории.

Мея искренне задумалась. Война и смерти прежде срока – вот что было неправильно и страшно. Однако люди воевали всегда. Сосуды же служат, чтобы хранить мир, который смертные не сберегли.

Вот оно!

– Кертту нарушил волю Сеятеля. Он стал орудием войны. От этого твои родные покинули мир раньше срока.

Арвет достал из-за пазухи тонкую трубку и набил ее знакомой пахучей травой. Затянулся.

– А ты, Мея, – как завороженная она смотрела на тонкие нити дыма, таявшие в ночном воздухе, – станешь орудием мира.

– Я? – Мея вскочила. – Но я не могу!

Арвет печально улыбнулся.

– Но разве твой отец уже не решил за тебя? Добраться к Оган-озеру можно, лишь пройдя по землям Теру. Если в Ийлин вернется потерянный Сосуд, твой брат сможет дать отпор Кершату. Теру этого не допустит. Наверняка ее шпионы уже донесли ей о твоем существовании. Признаться, я и сам стал кирье по нужде, поскольку не хочу, чтобы война вновь приносила смерть и ужас в Йоны. Послушай! – Его голос ожесточился. – Через месяц один из эмиров возьмет в жены дочь северного кирье, Янкейнен из Янтарного рода. Этот брак укрепит Йоны, и вместе мы сможем сокрушить Теру. Я лишь прошу тебя, Саломея, выступить на моей стороне. Ты ведь не хочешь, чтобы в Чертог раньше срока ушли еще чьи-то близкие?

Вместо веселого Яра на поляне появился Нияр, которого Мея в самом деле забыла: она не видела его лица и глаз, но знала, что тот смотрит с мольбой, ведь Ийлин остался без Сосуда, кто бы мог сохранить мир.

И Мея решилась.

– Я помогу тебе уберечь Йоны. Но тогда ты доставишь меня в Ийлин. Там у меня брат. – Арвет любил, когда Мея торговалась, но сейчас она сделала это из необходимости. И поэтому никакого одобрения или же раздражения в глазах Арвета она не нашла. Тот посмотрел на Мею и серьезно сказал:

– Я исполню волю богов.

Они пожали руки. Арвет рассмеялся, и вся его печаль сошла на нет.

Ночь погасла. Настал рассвет – Ша скинула с неба серый шелк, залив его изумрудным атласом. Зашумели воды внутри цветов и трав, проснулись птицы, лошади и люди. Где-то за стенами кричали и рокотали слуги, и ветер вскоре притащил взволнованного Илира. Он был испуган, чего раньше ни Мея, ни Арвет никогда не видели.

Слуга спешно поклонился и выставил в приветствии ладонь, а его господин медленно кивнул и снисходительно улыбнулся.

– Что случилось, Илир? Твоих людей опять избил беспризорный мальчишка?

Илир злобно скрипнул зубами.

– Нет, славный кирье… Остров.

– Чего с ним? Ты пьян, това?

Илир от злости рубанул воздух руками.

– Да не пил я! Клянусь вечным ветром, буря начисто исчезла!

Арвет, несмотря на почтенный возраст, вскочил так же, как недавно Мея. Он подошел к Илиру и жестким тоном произнес:

– Рыбаков не пускать. Люди готовы?

– Уже на корабле, мой кирье.

– Свободен.

Арвет повернулся к Мее. Та забеспокоилась, предчувствуя его отъезд.

– Я с тобой!

Илир фыркнул, но Арвет строго глянул на него, и тот присмирел.

– Ты останешься здесь.

– Но я хочу исполнить волю богов. Ты сам просил помощи.

– Еще рано. Тебе многому предстоит научиться, дочь Озерного края.

Больше Арвет ничего не сказал. Мея провожала взглядом его широкую спину, пока тот не исчез за воротами сада, и только тогда вышла из беседки. Дом Арвета стоял на самой высокой скале Ратты, но все равно прятался за живой изгородью и стеной от любопытных глаз. Но Мея нашла способ, как любоваться городом. Она забралась на дерево, стоящее ближе всего к краю, и с его толстой ветки перемахнула на стену. Села, свесив ноги.

Ша лениво поднималась из-за горизонта.

«Отец, – без надежды позвала Мея, – как мог ты доверить мне такую тяжелую ношу?»

Убить Сосуд Кертту, человека, который превратил дар богов в проклятие для своего рода. Мея уже ненавидела его за это. И за то, что он сделал с Арветом. Но…убить? Давнее видение о человеке с окровавленными руками, пришедшее у ворот Ратты, вновь вернулось к ней. Мея не видела убийцу, но чувствовала кровь, чувствовала, как бьется чужое испуганное сердце. Чувствовала его сожаление. Он убил кого-то близкого? Сложнее ли убивать чужака? Человек из видения смог бы ответить на все вопросы. Но его здесь не было. Поэтому Мея подняла руку к Ша в безуспешной попытке согреться об ее жар. Все, как Арвет и говорил: с такой высоты можно почти коснуться светила пальцами. Но лишь почти.

В отличие от богов, людям были доступны одни полумеры.