Я резко распахнула глаза и увидела ярко-красную вспышку заклинания. Внутренности стянуло в неприятный узел, а мысли суетливо забились в голове. Что произошло? Я же должна была вернуться в прошлое. Почему я всё ещё здесь?..

Я не успела даже вдохнуть, как ярко-красная вспышка заклинания пронеслась мимо моего лица, опалив щёку горячим воздухом. Осознание молнией ударило в голову – она летела не в меня, а в Катарину. Резко развернувшись, я попыталась броситься ей на помощь, но не смогла сделать и шага, как в грудь ударила невидимая сила.

– Элейна, в сторону! – крикнула наставница.

Меня оторвало от пола и швырнуло назад так резко, что из лёгких вышибло весь воздух. Спина с треском врезалась в каменную стену, перед глазами вспыхнули тёмные пятна, и я рухнула на пол, больно ударившись коленями.

Чёрт…

Несколько секунд я не могла пошевелиться. Только судорожно хватала ртом воздух и ошарашенно оглядывалась по сторонам, пытаясь понять, что происходит. Мир казался мне вывернутым наизнанку: всё тот же каменный зал, золотые кольца устройства, холодный пол под ногами, запах крови и обожжённого воздуха, но что-то было не так. Я что-то упускала. Но что именно?..

Моргрис всё также стоял в дверях, окутанный тьмой и алыми всполохами магии. Я впервые видела его так близко, и моё сердце бешено стучало от разрывающей меня ненависти. Тёмные растрёпанные волосы почти достигали плеч, в полутьме зала его глаза казались почти чёрными, а губы кривились в предвкушающей усмешке. Кожаный доспех был заляпан чужой кровью, но Моргрису было плевать. Сколько бы крови он не пролил – ему было плевать!

Катарина подняла руки, и перед ней вспыхнул ослепительный щит. Заклинание Моргриса ударилось в него с такой силой, что пол подо мной дрогнул. По прозрачной поверхности разбежались трещины, но наставница не шелохнулась. Только губы сжались в тонкую, сосредоточенную линию.

Я должна была подняться. Должна была помочь ей. Но тело отказывалось подчиняться.

– Элейна, уходи! – закричала Катарина, когда её щит разлетелся на сотни маленьких осколков.

Она переместилась на пару метров в сторону и тут же наколдовала новый щит, чтобы встретить очередное заклинание Моргриса.

– Ты назвала свою лучшую убийцу её именем?! – взревел он и кинул на меня быстрый взгляд.

Я сжалась под этим взглядом, инстинктивно прижавшись к стене. Какого чёрта я не могу пошевелиться? Какого чёрта ничего не могу сделать?!

Семейный медальон вдруг обжёг мою грудь, словно кто-то раскалил рубин добела и вдавил его мне прямо под кожу. Я опустила взгляд и застыла. Это был не мой медальон... Я с детства не снимала его и могла с закрытыми глазами перерисовать до мельчайших деталей, поэтому сразу заметила, что с ним что-то не так. В глубине рубина проглядывались странные золотые линии, складывающиеся в какой-то узор. Но… Как это возможно?

Дрожащими пальцами я коснулась медальона, намереваясь поднести его поближе и рассмотреть узор, как мир вдруг взорвался ослепительно белой вспышкой. Чужие воспоминания лавиной хлынули в меня, сметая ментальные барьеры. Я закричала от боли, но из горла вырвался лишь сдавленный хрип. Мне казалось, что кто-то вырвал из моей головы все стены и впустил в мой разум чужую жизнь.

Нет. Не чужую. Мою…

Я увидела его впервые в столовой поместья Рейвенхолт. Он стоял у окна, тёмные волосы зачёсаны назад, в глазах – холодный, хищный интерес. Я ненавидела его и отчаянно хотела убить. «Какое странное приветствие. Вы вся дрожите. Неужели вы так сильно боитесь своего будущего мужа?».

Увидела лес, пожар и его голос: «Я спас тебя, почему ты злишься?». Цепи на моих запястьях. Его пальцы, врывающиеся в мой разум. Боль и его отчаянное «Прости». Моя магия пробудилась от его поцелуя, а потом мы сражались плечом к плечу, спина к спине. Он учил меня доверять. Заново чувствовать. Я видела его улыбку. Настоящую, тёплую, от которой у меня всё внутри переворачивалось. Его тёмные глаза смотрели на меня с нежностью и страхом: «Я люблю тебя, Элейна».

Я стала его миром, а он – моим. Другом, семьей, любовью. Всем. А потом…

Из глаз хлынули слёзы. Я зажмурилась и сжала голову руками. В сердце будто бы вонзилась тысяча иголок. Они разрывали меня на части, выворачивали все кости, но заставляли смотреть на то, как Сара падает с дерева. Как её рыжие волосы разлетаются по траве и кровь расползается по платью тёмно-багровым пятном. Как Дариан прижимает её к себе и плачет. Как Кайлор склоняется надо мной и умоляет не уходить. Как его слёзы обжигают мою кожу.

«Элейна… ЭЛЕЙНА!».

Меня согнуло пополам. Я зажала рот ладонью, чтобы не блевануть. Воспоминания врезались в мой мозг одно за другим, как удары клинка. Они не возвращались мягко, не складывались в аккуратную картину. Они ломали меня заново.

Нет… Нет-нет-нет.

Я подняла взгляд на Кайлора. Он был старше и таким… усталым. Под глазами залегли тёмные тени, которых я не заметила пару минут назад, в волосах сверкали седые пряди, а в лице появилась та самая жёсткость, которую я всегда боялась. Но теперь я знала, откуда она взялась. Не из пустоты, не из врождённой жестокости и не из тьмы. А из-за меня.

Меня снова затошнило. Будущее не изменилось. Мои друзья и родители мертвы. Дворец Высшего круга горит. Война всё ещё идёт, и тысячи жизней безвозвратно погасли. Всё случилось так, как должно было случиться.

Нет. Хуже. Всё случилось так, потому что я была в прошлом.

Я помогла Кайлору стать монстром. Своими словами. Своим упрямством. Своей верой в то, что могу переиграть время. Я показала ему, что такое любовь, а затем умерла у него на руках. Я оставила его одного – с болью, с отчаянием и тьмой, которая обещала избавить его от страданий.

Горы трупов. Сожжённые города. Война, которая длилась годами. Всё это случилось потому, что я не смогла его убить. Потому что я полюбила его. Потому что я умерла…

В голове вспыхнуло: «Если с тобой что-то случится. Если хоть волос упадёт с твоей головы... Я спалю этот мир дотла». Я закрыла глаза, но от этого стало только хуже. Что же я наделала?..

Очередной удар магии расколол воздух. Катарина пошатнулась, но тут же вскинула руку, и из каменного пола вырвались белые цепи света. Они рванулись к Кайлору, пытаясь опутать его руки и горло. Он зарычал, и тьма вокруг него вспыхнула, разрывая заклинание в клочья.

Я смотрела на их битву, но не могла вмешаться. Не потому что боялась. Вряд ли в мире осталось что-то страшнее Кайлора, окончательно потерявшего себя. Я просто не понимала, кого теперь надо спасать.

Катарина была чудовищем. Она ломала людей, дёргала за ниточки, убивала чужими руками и называла это необходимостью. И я хотела, чтобы она сдохла в жутких муках, но Кайлор…

Кайлор сейчас был не тем человеком, которого я оставила в прошлом. Передо мной стоял предводитель тёмных сил. Тот самый Моргрис, которым меня пугали с детства. Тот, чьё имя произносили шёпотом. Тот, кто не брал пленных. И всё же сердце болезненно рванулось к нему.

Кай… Я едва не произнесла это вслух, но язык словно прилип к нёбу. Он не смотрел на меня. Всё его внимание было приковано к Катарине. В каждом движении Кайлора читалась такая ярость, что воздух вокруг дрожал. Он бил снова и снова, не оставляя ей ни секунды на передышку.

– Ты проиграла, – прорычал он.

Катарина хрипло рассмеялась.

– Ты всё ещё ничего не понял, Моргрис.

Она резко взмахнула рукой, и меня снова окатило волной силы. Я вжалась в стену, прикрывая голову руками, когда рядом осыпалась каменная крошка.

– Почему ты всё ещё здесь?! – Катарина метнула в меня быстрый взгляд, а я смотрела на неё не мигая.

Она всё-таки постарела за годы войны. Совсем незаметно, но всё же… Даже бессмертие Высшего круга давало трещину.

– Что с тобой? – рявкнула она. – Ты ранена?

В её глазах вспыхнуло что-то похожее на волнение, и меня передёрнуло от омерзения. Катарина всё знала. Знала, кто я такая, и поэтому отправила в прошлое именно меня. Воспитывала, притворялась моим опекуном… Не потому, что я была дорога ей, а потому, что была её чёртовым безумным проектом.

– Зачем ты это сделала? – мой голос предательски дрогнул, хотя мне казалось, что я давно смирилась с тем, что она чудовище.

Глаза Катарины удивлённо распахнулись, и я надменно хмыкнула. Прямо как она когда-то. Значит, этого она не предвидела. Я должна была оставаться глупой марионеткой до конца?

– Я смогу тебе всё объяснить, но сейчас, – выдавила Катарина, отражая очередное заклинание Кайлора. – Сейчас тебе нужно уйти. Поверь, ты ничего не сможешь изменить. Всё так, как должно было случиться. Грядет новая эпоха, и в ней ты останешься моей дочерью. Моей самой лучшей ученицей.

– Надеюсь, ты сдохнешь в этой эпохе! – выплюнула я, поднявшись на ноги, и сделала осторожный шаг к Моргрису. – Кай, это…

Он резко развернулся ко мне. В его глазах вспыхнула всепоглощающая ненависть, и моё сердце застыло. Он меня не узнавал… Я не успела больше сказать ни слова, как Кайлор взмахнул рукой.

– Убирайся отсюда!

Меня подняло в воздух и швырнуло в сторону с такой силой, что я вылетела из зала и ударилась о стену. Из горла вырвался сдавленный хрип. Дверь с грохотом захлопнулась, и факелы потухли, погружая коридор во мрак. Звуки битвы теперь звучали приглушённо, а я, как дура, продолжала пялиться в темноту, боясь даже вздохнуть.

Это было плохо. Очень плохо… Мне было плевать на Катарину, но, если Кайлор меня не узнавал, как достучаться до него? Нужно было что-то делать. Но что?.. Думай, Элейна. Думай!

Дариан… Мысль о нём ударила больнее любого заклинания. Он погиб в битве при Дредхолле и был одним из немногих, кто мог сказать Кайлору правду, вцепиться в него, ударить, заорать и заставить остановиться.

Сара. Горло сдавило. Она тоже была мертва. Упрямая, невозможная Сара, которая всегда знала больше, чем говорила. Сара, которая могла залезть в чужую голову и увидеть там правду, даже если та была страшнее смерти.

Вся моя семья… мертва. Я осталась совсем одна. Только отвыкла от одиночества и… снова всех потеряла. Мне не к кому было обратиться. Некого было позвать. Никто больше не спасёт нас от этого кошмара, потому что все, кто мог, уже давно сгорели в нём.

Я сжала медальон так сильно, что края впились в ладонь.

Нет. Не все.

В памяти вспыхнул тихий голос леди Рэйвенскрофт: «Айрис. Моё имя знают единицы. Назови его, когда я тебе понадоблюсь, и я приду». Я судорожно вдохнула. Это было безумие. Прошёл тридцать один год. Может, она тоже давно уже мертва, может, забыла о нашем разговоре, но это мой последний шанс.

– Айрис! – крикнула я, и голос сорвался, утонув в тишине. – Айрис!

Снова ничего. Я стиснула зубы, проглатывая подступающие к горлу слёзы. Ладно… Ничего. Справлюсь сама. Скорее всего, Моргрис меня убьёт, но я должна хотя бы попытаться.

Воздух рядом со мной вдруг завибрировал. Из темноты вынырнула рука, и я не успела даже пикнуть, как меня затянуло во тьму, разорвало на части и собрало обратно за один удар сердца. Желудок болезненно скрутило, ноги подкосились, и я едва не рухнула на пол, если бы чужие пальцы не удержали меня за локоть.

– Поздновато ты вспомнила, – сухо бросил знакомый голос.

– Тише, – послышалось ближе. – Дыши.

Я закашлялась и подняла голову, быстро оглядываясь по сторонам. Мы стояли в коридоре замка. Точнее, в том, что когда-то было коридором. Каменные стены почернели от копоти. Витражи выбило, и сквозь зияющие провалы внутрь врывался холодный ветер, гоняя по полу пепел и осколки цветного стекла. Часть потолка обвалилась, открывая серое небо. По стене тянулась глубокая трещина, будто замок пытались расколоть пополам.

Я смотрела на всё это и не могла поверить. Пару часов назад… Нет, не пару часов. Тридцать один год назад. Или несколько минут назад. Или целая жизнь назад…

Боги, я больше не понимала. В моей голове всё смешалось. Коридор, по которому я проходила сегодня утром, был целым и чистым. По нему торопливо ходили слуги, переговаривались маги. Где-то пахло свежими чернилами и травяным чаем, а теперь только гарью, кровью и смертью. Прошлое и настоящее наложились друг на друга так плотно, что меня снова замутило. Я видела сразу два замка. Один – живой, величественный и полный лжи, а другой – мёртвый, раскуроченный, зато полный правды.

– Элейна, – тихо произнёс кто-то.

Я резко обернулась. У стены стояла леди Вэлкорн. Я узнала её не сразу. Не из-за возраста, хотя годы не прошли мимо. Её лицо стало жёстче, губы тоньше, когда-то огненно-рыжие волосы словно выцвели, а через один глаз тянулся уродливый бледный шрам. Этот глаз был мутным, почти белым. Второй смотрел на меня так пристально, будто она пыталась убедиться, что перед ней не призрак. На ней был потрёпанный кожаный доспех, весь в царапинах и бурых пятнах, а на поясе висели два коротких меча.

Рядом с ней стояла Айрис. Пепельные волосы были коротко, неровно обрезаны, словно она сделала это сама дрожащей рукой, открывая шрам на затылке. На шее по-прежнему висело массивное ожерелье из сапфиров, но сама она выглядела уставшей, постаревшей и почти сломленной.

А потом я увидела его.

Дариан. Я уставилась на него, забыв, как дышать. Он сильно схуднул. Скулы заострились, под глазами залегли глубокие тени, а на подбородке тянулся тонкий шрам. Волосы были длиннее, чем я помнила, небрежно стянуты у затылка. Он выглядел старше. Намного старше. И в его глазах больше не было ни огня, ни веселья. Только бесконечная, всепоглощающая усталость человека, который слишком долго сражался и слишком много потерял. Но он был жив.

– Нет… – прошептала я.

Дариан криво усмехнулся, но голос вышел сухим и каким-то равнодушным:

– Рад, что ты тоже скучала.

Я сделала шаг к нему и остановилась. Потому что не знала, имею ли право. Не знала, настоящий ли он. Не знала, не рассыплется ли эта реальность, стоит мне коснуться его…

– Что произошло? – выдохнула я. – Дариан… Ты… Ты погиб.

Он поморщился.

– Да, эта часть у меня получилась на удивление убедительно.

Я перевела взгляд с него на Айрис, затем на Вэлкорн, но они молчали.

– Что произошло? – повторила я уже тише.

Дариан провёл ладонью по лицу и устало прислонился плечом к стене.

– После твоей смерти всё пошло к чёрту.

Я вздрогнула. Моей смерти. Конечно. Для них я умерла там. В прошлом. В тот день, когда вернулась обратно. Или исчезла. Или… Голова снова закружилась.

– И смерти Сары, – добавил он, и его голос стал глухим.

Я зажмурилась. Сара… Мне всё ещё не хотелось в это верить.

– Кайлор закрылся в себе, – отстранённо продолжил Дариан. – Сначала мы думали, что это временно. Что ему просто нужно время. Глупо, да? Будто у кого-то из нас оно тогда было. Он перестал слушать, спать, доверять кому-либо, кроме тех, кто клялся ему в абсолютной верности. А потом решил, что единственный способ закончить всё – уничтожить Высший круг до последнего мага.

Я молчала. Внутри меня что-то медленно умирало.

– С годами становилось только хуже, – тихо сказала Вэлкорн. – Каждая потеря делала его жестче. Каждое предательство – подозрительнее. Каждая победа убеждала, что он прав.

– А ты? – я посмотрела на Дариана. – Почему ты не остановил его?

На его лице промелькнула боль.

– А ты думаешь, я не пытался?

Меня обжёг стыд. Захотелось ударить себя по лбу. Разумеется, Дариан не стал бы просто стоять и смотреть на то, как его друг сходит с ума.

– Прости, я…

– Нет, ты права, – перебил он. – Я должен был. Но после Дредхолла стало ясно, что рядом с ним я бесполезен. Он видел во мне напоминание о том, что потерял. О тебе, о Саре, о себе прежнем. Каждый мой совет звучал для него как обвинение, а каждая попытка остановить рассчитывалась как предательство.

Дариан сжал челюсть и хмыкнул:

– Поэтому я умер.

Я моргнула.

– Что?

– Инсценировал свою смерть, – пояснил он. – Вышел из игры. Если бы я остался рядом, Кайлор рано или поздно убил бы меня. А так у нас появился шанс действовать вне его поля зрения.

– У нас? – глухо переспросила я.

– Я оставалась с ним до конца, – Вэлкорн чуть склонила голову, и я непонимающе уставилась на неё.

– С Кайлором?

– Да. Он доверял мне достаточно, чтобы держать рядом, но недостаточно, чтобы рассказывать всё. Идеальное положение для шпиона.

Айрис фыркнула:

– Она скромничает. Без неё мы бы умерли лет двадцать назад.

Вэлкорн бросила на неё раздражённый взгляд, но ничего не сказала.

– А ты? – я повернулась к Айрис. – Что случилось с тобой?

Её лицо стало каменным.

– Кайлор хотел использовать мои способности в войне. Он бы не остановился. Даже не из жестокости, а необходимости. Так он это называл. Всё у него стало необходимостью.

Я вспомнила, как она определила мою ложь за секунду. Как раскрыла мне своё имя, словно бы знала, что должно случиться дальше. А может быть, она действительно знала…

– Ты видишь будущее? – прямо спросила я, и Айрис удивлённо вскинула бровь.

– Конечно, нет. Я лишь чувствую намерения людей, могу определять ложь и их потаённые желания. Неужели ты думаешь… – она осеклась и широко распахнула глаза. – Если бы я знала, что тебя ждёт, я бы обязательно сказала! Но я видела лишь то, что ты упряма и сделаешь всё, что от тебя зависит, чтобы достать улики. Я думала, ты позовёшь меня, если что-то случиться в замке, но…

– Но я упрямая дура, – хмыкнула я, закончив за неё.

Айрис ничего не ответила. Её плечи устало опустились, словно она винила себя за что-то, а я обхватила себя руками. Знакомый холод постепенно пробирался под кожу.

– Мы думали, ты мертва, – выдохнул Дариан, и от его голоса мне вдруг захотелось разрыдаться.

– Я родилась в шестьсот семьдесят четвёртом году, – прошептала я.

В коридоре повисла напряжённая тишина.

– Рейвенхолты долго скрывали наличие ребёнка, – сказала Вэлкорн. – Очень долго. Почти никто не знал, что у главной ветви осталась девочка. Они не показывали тебя обществу, не вносили в открытые списки, не брали на приёмы. До церемонии золотых браслетов.

Я машинально посмотрела на своё запястье, хотя браслета там давно уже не было.

– Когда Кайлор узнал, что родилась Элейна Рейвенхолт, – Дариан говорил медленно, будто каждое слово давалось ему с трудом. – Он поехал в поместье.

Сердце пропустило удар. Я знала, что он скажет. И всё равно была не готова.

– Но поместье уже горело, – закончил Дариан. – А внутри не было никого, кроме обугленных трупов.

В воспоминаниях вспыхнуло пламя, запах дыма, крики моих родителей и руки, вытаскивающие меня из огня. Нет. Поместье не могло гореть до его прихода. Это же он… Он…

Я пошатнулась, и Айрис придержала меня за плечо. Я зажмурилась и до крови закусила губу. Перед глазами заплясали тёмные пятна. Зачем Кайлору убивать моих родителей и поджигать мой дом? Зачем ему причинять мне боль? Это глупо и нелогично. Но я знала, кому это было выгодно... Сделать его в моих глазах монстром и лишить семьи.

К горлу опять подступила тошнота. Я зажала рот рукой и облокотилась о стену, медленно сползая на пол.

– Катарина убила моих родителей, сожгла дом и забрала меня, – едва слышно пробормотала я.

Айрис успокаивающе коснулась моего плеча, но я не заметила этого, продолжая пялиться в одну точку. Катарина спланировала всё до мельчайших подробностей. До мельчайших…

– Мы пытались остановить его, – продолжил Дариан, и из его голоса ушли все краски. – Тайно. Через союзников и ложные сведения. Иногда удавалось выиграть время. Иногда спасать людей. Но остановить Кайлора… Нет.

– Ничего не вышло, – глухо добавила Вэлкорн.

Я подняла на них потухший взгляд. На Айрис, которая пряталась от человека, которого я когда-то называла своей любовью. На Вэлкорн, которая годами жила рядом с монстром, чтобы шпионить за ним. На Дариана, который похоронил самого себя, потому что иначе не смог бы бороться.

И вдруг всё стало таким ясным, что меня едва не раздавило.

– Это я, – прошептала я.

Дариан нахмурился.

– Что?

– Это я всё сделала.

– Элейна…

– Нет, ты не понимаешь, – голос задрожал, но я уже не могла остановиться. – Я думала, что меня отправили в прошлое, чтобы всё изменить. Чтобы убить Моргриса. Потом решила, что должна спасти его. Потом – что должна остановить Катарину. Высший круг. Войну. Я всё время думала, что борюсь с будущим, но…

Я задыхалась. Слова царапали горло.

– Но именно мои действия привели ко всему, что происходит сейчас!

Никто меня не перебивал. Даже Дариан.

– Я рассказала Кайлору слишком много. Я спасала его там, где, возможно, он должен был проиграть. Я толкала его вперёд. Я любила его. Я умерла для него. Я стала тем, что он потерял, чтобы окончательно сломаться…

В груди стало пусто. Так пусто, будто из меня вынули сердце и оставили вместо него горсть пепла.

– Я ничего не изменила, – прошептала я. – Ничего…

Где-то вдалеке снова прогремел взрыв. Пол под ногами дрогнул, а с потолка посыпалась пыль. В замке всё ещё шла битва, Кайлор и Катарина сражались в подземелье, и будущее продолжало сгорать вокруг нас.

В коридоре воцарилась оглушающая тишина. Только ветер гулял по разрушенному коридору, шурша пеплом у наших ног. Я смотрела на трещину в стене и пыталась понять, сколько ещё раз человек может разбиться, прежде чем от него ничего не останется.

А потом медленно подняла глаза на Дариана и спросила:

– И что теперь?