Первые лучи солнца несмело прорезали густой утренний туман, и стволы деревьев постепенно окрашивались в золотистые тона. Здесь пахло так, как я всегда помнила – свежестью, листвой и… свободой.
Я знала этот лес, как свои пять пальцев, потому что именно здесь я спасалась от своего гнева, боли и одиночества. Когда дышать в стенах города становилось невыносимо, когда воспоминания накатывали одно за другим, когда у меня больше не получалось собирать свой мир по кусочкам, я пряталась здесь, ненадолго представляя, что всего того кошмара, которым я называла свою жизнь, нет.
Вдалеке раздалась птичья трель, и я подняла голову, словно действительно надеялась отыскать в зелёных ветвях птицу.
– Твои пару часов начались, – серьёзно сказал Дариан, а я была так увлечена лесом, что почти забыла о его присутствии. – Я буду ждать тебя здесь. Удачи, Элейна. И... будь осторожна.
– Постараюсь, – сухо бросила я и, накинув на голову капюшон дорожного плаща, двинулась в путь.
Деревья сменяли друг друга, и каждая поляна здесь напоминала мне о чём-то. Когда-то мы с отрядом устраивали здесь учебные вылазки, охотились, веселились и просто валялись на траве, глядя в бескрайнее небо. Представляя, что война закончилась и мы все выжили. Пару раз мы с Эриком даже сбегали от остальных, чтобы…
Я резко тряхнула головой, прогоняя неуместные сейчас воспоминания. Чем меньше я думала о друзьях, тем лучше… В моём времени они уже были мертвы, а здесь ещё даже не успели родиться. Я по-прежнему не знала, что будет со мной и смогу ли я когда-нибудь вернуться назад. Я даже не знала, хочу ли я возвращаться назад…
За всё время, проведённое здесь, со мной произошло столько, сколько не происходило за всю мою жизнь. И я чувствовала, что это безвозвратно меня меняет вместе с правдой о мире, которую я заново собирала по кусочкам. Мне было страшно представлять, что будет в конце, поэтому я по привычке бежала вперёд, боясь остановиться и разобраться в себе.
Вспоминать об Эрике сейчас казалось ужасно неправильным. Особенно после того, что произошло с Кайлором… Я думала, что больше никогда в жизни не смогу подпустить к себе ни одного мужчину, но с Моргрисом всё было иначе. Мои разум, тело и сердце просто жили отдельной жизнью стоило ему оказаться рядом. Это явно было не то нежное, щемящее чувство, которое я испытывала к Эрику. Скорее уж ураган и всепоглощающее цунами…
Кайлор просто захватывал все мои мысли и не отпускал. Ни на минуту, ни на секунду. С самого первого дня. Я хотела винить в этом связь, потому что отказывалась верить в то, что так отчаянно желаю его прикосновений и поцелуев. Ненавистью и злостью легко можно было прикрыть смущённый румянец и дрожь желания. Но никто не заставлял меня спасать его грёбанную душу вместо того, чтобы просто взять и убить. И связь здесь была вовсе не причём…
Я ненавидела себя за то, что делала, но продолжала верить: монстр из будущего не имеет ничего общего с Кайлором из настоящего. И эта мысль помогала мне держаться, не утонув в океане вины. Помогала мне идти вперёд, чтобы найти хоть что-то, что поможет спасти его от безумия. Потому что Кайлор должен был открыть глаза и поговорить со мной!
Погружённая в свои мысли, я не заметила, как вышла к Эльдриону, окружённому тонкой полоской реки. Когда я подняла голову, сердце тоскливо сжалось внутри. Я думала, что буду готова, но я ошиблась…
Золотистые лучи солнца только начинали касаться высоких шпилей дворца Высшего круга, возвышающегося над городом, на каменной стене, опоясывающей столицу, были развешаны гербы высших магов, расшитые серебряными нитями, а каменный мост через реку украшали кадки с яркими цветами. Я никогда не видела Эльдрион таким – спокойным, безмятежным и… целым.
Длинная вереница торговых повозок тянулась через мост к городским воротам. Те были распахнуты настежь, и лишь двое боевых стражей, облачённых в светлые плащи, стояли на входе, приветливо кивая приезжающим в столицу людям. Они не осматривали повозки, не сверялись со списками. Они просто… пропускали всех желающих в Эльдрион.
Верно… Потому что война ещё не началась и никакой угрозы не было. Все эти люди – обычные торговцы, которые привезли товары с ближайших деревень, чтобы продать их в столице, а огибающие повозки женщины – служанки у знатных магических семей. Я накинула капюшон пониже и полностью блокировала свою магическую ауру, чтобы смешаться с толпой. Стража даже не взглянула в мою сторону.
Главная улица уже была заполнена людьми. Они неспешно везли тележки к рыночной площади, приветливо улыбались и кивали друг другу, девушки в простых льняных платьях покупали цветы, чтобы украсить ими дом своих хозяев, а маги не из знатных семей открывали свои магазины и лавки.
Мне нужно было идти вперёд, но ноги сами по себе свернули в знакомый переулок. Я знала, что совершаю ошибку, что не должна этого делать, но мне казалось, что так мне станет легче. Что так я смогу облегчить свою боль и… извиниться.
Передо мной стоял простой светлый дом, украшенный цветами и зеленью. На входной двери висел тёмно-зелёный герб, изображающий мага в длинном тёмном балахоне с книгой в руках. Олдерли – небогатый, малоизвестный род магов, занимающийся исследованием магических артефактов и книг. Они всегда жили тихой, спокойной жизнью, вдали от бесконечных празднеств знати и интриг. Он тоже должен был стать исследователем, если бы не…
– Вы заблудились? Вам помочь?
Я вздрогнула и подняла голову. На аккуратном, небольшом балкончике стояла молодая светловолосая женщина в синем элегантном платье. В одной руке она держала расписную фарфоровую чашку, а в другой – раскрытую книгу. Моё сердце неприятно сжалось. Я догадывалась, кто стоит передо мной.
– Нет, – пробормотала я не в силах отвести от неё взгляд. – Я просто прогуливалась по улице и… вспоминала.
– Вспоминали? – женщина тепло улыбнулась. – Судя по вашему лицу воспоминания были не из приятных. У вас вся жизнь впереди. Никогда не печальтесь о прошлом, ведь сила заключается именно в будущем. Посмотрите вокруг, сегодня такой прекрасный день!
Я опустила взгляд на её округлый живот и едва не зажмурилась. Глаза застлала влажная пелена. Я не виновата в том, что не смогла его спасти. Я не виновата в том, что его не стало. Я не виновата в том, что я не любила его так, как он того заслуживал…
– Простите, – дрожащим голосом прошептала я. – Что побеспокоила вас, леди Олдерли. Сегодня и впрямь чудесный день. Всего вам доброго…
Я развернулась и двинулась прочь, когда меня догнал её весёлый голос:
– Вы вовсе меня не побеспокоили, прелестная незнакомка. Я обожаю случайные встречи. Иногда мне нравится полагаться на волю судьбы, а не на разум. Вот скажите, какое имя вам нравится больше: Орион или Эрик?
– Эрик – чудесное имя…
Я шла по улицам Эльдриона, как в тумане. Всё казалось мне странным и ненастоящим. В горле стоял неприятный ком, а сердце сжимали невидимые тиски. Вот лавка сладостей, от которой в будущем останется лишь обгорелый остов, но сейчас из её дверей доносился умопомрачительный аромат свежей корицы и ванили. Вот площадь перед дворцом Высшего круга с величественным фонтаном, где дети со смехом бросают в воду монетки. В последний раз я видела его разрушенным. Одна из статуй – богиня правосудия с завязанными глазами – упала прямо на мост к дворцу Высшего круга, расколотая на три части. А теперь она снова была нетронутой и прекрасной. И эти дети… были счастливыми, беззаботными и незнающими ужасов войны.
Каждый шаг был пыткой. Я видела Эльдрион одновременно в двух временах: цветущим и мёртвым. Жители города улыбались солнцу, шли по своим делам и даже не подозревали, что человек, который однажды сожжёт их дома, сейчас спит беспробудным сном, а его судьба – и их жизни – зависят от меня.
«Я не дам этому случиться» – твердила я себе, сжимая край дорожного плаща. Не дам. Не дам… Не дам!
Величественное здание городской библиотеки выросло впереди, сверкая мрамором. Оно казалось неприступным и вечным. Но я хорошо помнила, как рушились его колонны под ударами тёмной магии. В этом мире не было ничего по-настоящему неприступного…
Я наложила на себя заклинание «отвода глаз» и, сделав глубокий вдох, шагнула в тень массивного портика. Заходить через парадный вход было слишком рискованно. Там всегда кто-то был, а мне не хотелось лишний раз испытывать судьбу. Даже если мое лицо затуманится в их памяти.
Я свернула к северному крылу, где притаилась неприметная дверь для прислуги. Пару раз я вытаскивала оттуда запрещённые романы, не сообщая об этом архивариусу. Мне казалось, что он сразу доложит об этом Катарине, хотя той было абсолютно плевать, что я читаю и кому дарю свою невинность, пока мне хватает мозгов соблюдать осторожность. Эрик тогда только начал проявлять ко мне интерес, и мне не хотелось упасть лицом в грязь, ведь едва ли я вообще знала, как целоваться…
Вход для прислуги встретил меня привычной прохладой и запахом старого воска. Я проскользнула внутрь, чувствуя, как тяжёлая дубовая дверь бесшумно закрывается за спиной.
Внутри библиотека Эльдриона была настоящим лабиринтом из белого камня. Огромные залы с купольными потолками, расписанными картами звёздного неба, казались бесконечными. Здесь царила торжественная, почти храмовая тишина, нарушаемая лишь шорохом страниц. В солнечном свете, пробивавшимся сквозь узкие стрельчатые окна, лениво плясали пылинки. Но настоящие секреты прятались гораздо глубже…
Я направилась к четвёртому сектору, где хранились труды по истории ранних династий до появления Высшего круга. Здесь стеллажи стояли так плотно, что между ними едва мог пройти человек. Остановившись у хорошо знакомой мне полки, я осторожно провела рукой по корешкам. Мои пальцы нащупали едва заметный выступ в виде расправившей крылья совы. Щелчок – и стеллаж медленно, неохотно сдвинулся в сторону, открывая узкий проход.
Помню, когда Катарина в первый раз показала мне это место, я сильно удивилась: «Неужели вы не боитесь, что кто-то случайно может его обнаружить?». Но Катарина лишь хмыкнула. Это в переводе с её языка означало: «Не смеши меня. Никто не сможет обойти наши чары».
Порой, Высший круг был до ужаса самоуверен и заносчив. С другой стороны, все мы – обычные маги – были для них лишь детьми. Они пришли к власти более шестиста лет назад и с тех пор не старели. А это даже для магов было настоящим чудом. В детстве я считала Катарину богиней… Впрочем, она и впрямь больше напоминала божественное существо, чем человека.
Я шагнула к мерцающей, едва различимой паутине магических нитей. Знаменитые защитные чары Высшего круга. Стоило коснуться их, не зная ключа, и они тут же узнали бы о вторжении. Меня всегда интересовало, почему мы не могли возвести такие вокруг Эльдриона. У них наверняка хватило бы сил. Но… Что-то подсказывало мне, что они просто недооценили Моргриса.
Я медленно опустилась на одно колено, призывая свою магию. Мои ладони окутало мягкое голубоватое сияние, и я начала вплетать свою энергию в структуру заклинания, отыскивая резонирующие нити. Главное – не торопиться. Ни одного резкого движения. Ни одной лишней эмоции. Всё, как меня учили…
Заклинание замерцало, а моё сердце испуганно застыло. Ох, чёрт… Обычно так не происходило. Неужели я что-то напутала? Неужели заклинание всё же менялось? Нет-нет-нет…
Заклинание вспыхнуло в последний раз и потухло. По виску скатился пот, а из горла вырвался облегчённый вздох. Умница, Элейна. Не зря тебя называли лучшей ученицей!
За проходом начиналась винтовая лестница, уходящая круто вниз. С каждым шагом воздух становился всё холоднее и суше, а свет – приглушённее, пока я не вышла в огромный зал, залитый сотней магических сфер.
Это место разительно отличалось от светлых залов наверху. Стены здесь были выложены из чёрного базальта, а стеллажи – из морёного дуба, который казался почти металлическим. Некоторые книги были закованы в серебряные цепи, а их обложки пульсировали скрытой, и далеко не светлой, мощью.
Мои шаги по каменному полу отдавались гулким эхом, и мне казалось, что сами стены следят за мной, ожидая, когда я совершу ошибку. Я послала первую волну сканирующего заклинания, настраиваясь на книги по сохранению разума. Высший круг жил на свете неприлично долго, они наверняка должны использовать что-то, чтобы сохранять свои воспоминания и разум. Но в ответ донеслась оглушающая тишина.
Ни одной… Вообще ни одной книги!
– Ладно, – взволнованно прошептала я. – Тогда что-нибудь про безумие. Про то, как не сойти с ума.
Сканирующее заклинание снова разнеслось по библиотеке и… ничего.
Я нервно прикусила ноготь. Этого не может быть! Здесь куча книг, должно же быть хоть что-то. Наверняка у Высшего круга…
Паника медленно поднималась по горлу, сердце бешено застучало внутри. Я не могла поверить, что проделала весь этот путь зря. Это ведь была единственная ниточка. Если и тут ничего нет, тогда, где искать ответ?!
– Моргрисы, – пробормотала я.
Заклинание опять волной пронеслось по рядам высоких стеллажей, и я почувствовала слабый отклик в самом дальнем конце зала. Я рванулась туда. Шаги эхом отражались от стен. Слишком громкие. Слишком заметные. Но мне было плевать.
Дрожащей рукой я вытащила тоненькую книжку в кожаном переплёте, в которой упоминалась фамилия Моргриса, и замерла. Аккуратным, сдержанным почерком вверху значилось: «Первый месяц весны пятьдесят четвёртого года. Мы пришли к власти, чтобы объединить магов под одним началом. Торвекс и Ровен восхищены этой идеей. Он уверен, что нам удастся привести магов к величию. Почему-то никто из них не вспоминает о том, что есть ещё и люди... Интересно понаблюдать, что из этого выйдет. К тому же благодаря Кастиану у нас теперь есть бессмертие».
Дневник… Это был дневник кого-то из высших магов. И, если это не Торвекс, не Кастиан, не Ровен и судя по письму далеко не Клавдий… То это может быть только Катарина.
Я судорожно пролистала страницы дальше, настраиваясь на фамилию Моргрисов.
«Второй месяц зимы. Двести девяносто восьмой год. Сегодня заявился старик Моргрис. Кричал что-то о том, что знает нашу тайну. Смешно, что маг крови пытается меня в чём-то уличить. Он явно был не в себе, но в его-то возрасте… Очевидно, аристократы продолжают впустую тратить свою жизнь просто наслаждаясь благами, а не изучая возможности магии. Печально, но нам же на руку. Клавдий предлагал его убить, однако я переубедила его. Мы же не звери какие-то. Пришлось покопаться в мозгах старика, хотя там и до нас был полный хаос. Думаю, он экспериментировал с магией и совсем не подумал про «якоря». Идиот, одним словом. Как и все остальные. Жить становится всё скучнее».
К горлу подкатила тошнота. Это не могла писать Катарина… Они ведь сами запретили ментальную магию, особенно изменение разума с её помощью. Они были не стали сами использовать её. Я отказывалась в это верить…
Что же такого узнал первый Моргрис? Я снова перелистнула страницу.
«Лето. Триста первый год. Моргрис окончательно свихнулся и умер. Клавдий и Ровен этому очень рады, они так переживали, что нашу тайну раскроют. Даже пару раз высказали мне за моё «благородство». Не понимаю, почему они так вцепились в эту игру в Богов. Мы могли бы заняться чем-нибудь действительно интересным: отправиться дальше изучать наш мир, а может быть, даже и другие миры. Кастиан и Торвекс с каждым годом становятся всё более тихими и задумчивыми. Раньше они поддерживали мои идеи, а теперь…»
«Осень. Четыреста пятый. Я посчитала, скольких мы убили за всё это время. Цифра перевалила за тысячу. Я думала, что испытаю что-то похожее на стыд и вину. Но мне абсолютно плевать. Если я выйду на улицу и решу казнить первую попавшуюся мне на глаза девчонку, никто мне и слова не скажет. Я придумаю какую-нибудь причину и все мне поверят. Забавно. В целом власть – это не так уж и плохо. Без нас эти ничтожества не выживут.»
Записей становилось всё меньше и меньше, а слова в них превращались в холодный, сухой отчёт. Но я не могла остановиться, продолжая листать страницу за страницей, пока не дошла до конца. Дат больше не было, Катарина перестала считать время.
«Задалась вопросом: зачем веду дневник? Хотела через время вспомнить, какой была. Перечитала, захотелось рассмеяться. От своей глупости. Зачем мне другие миры, если я правлю этим? Вся власть в моих руках, и я непобедима. Эти ничтожества всё ещё верят, что мы их защищаем. Но мы наблюдаем. Жаль, что нужно поддерживать образы добрых и светлых. Там экспериментировать скучно. Надеюсь, кто-нибудь когда-нибудь поставит наши решения под сомнения. Это будет занятная игра. Иногда хочу воскресить старика Моргриса, но это слишком затратно. Жду, когда появится другой смельчак. Повеселимся. Мы никогда не играли в войну. Стоит попробовать».
Я захлопнула книгу и дрожащими руками вернула её на полку. Мысли путались, перед глазами плыло. С трудом поднявшись на ноги, я сделала шаг назад и растерянно оглянулась по сторонам. В голове стояла оглушительная тишина, а руки продолжали дрожать, но я хлопнула себя по щекам, заставляя прийти в себя.
«Соберись, Элейна. Мы подумаем об этом позже. Мир рушится не в первый раз…» – сказала я себе. Сейчас надо найти что-то о «якорях».
Как в бреду я послала сканирующее заклинание, и хвала Зириане, оно откликнулось десятками совпадений. На негнущихся ногах я подошла к нужной полке. Мысли продолжали путаться, но спасибо… спасибо Катарине… Нет, спасибо войне, которую она так хотела развязать, за то, что я умела отгонять боль на задний план.
Достав книгу, я пролистала пару страниц, пробегаясь взглядом по неизвестным мне заклинаниям. Там было что-то про якоря, но я даже не представляла, что это такое. Возможно…
– Не понимаю, почему ты не убьёшь этого мальчишку. Он явно становится сильнее, – от входа вдруг раздался голос Торвекса, и я затаила дыхание, вжавшись в стеллаж. – Что он вообще тебе сделал, что ты обратила на него внимание?
Нет-нет-нет! Почему сейчас?!
– Питаю страсть к молодым симпатичным мальчикам, – послышался холодный смешок, который я узнала бы из тысячи. – Моргрис должен жить. Пока я не решу, что он стал скучным.
Шаги раздались совсем близко. Моя аура всё ещё была спрятана, и я молилась всем Богам, чтобы я действительно оказалась их лучшей ученицей, и они меня не учуяли.
Но повезло мне только один раз.
Катарина вдруг замерла, и в её голосе загорелся интерес:
– Кто-то пробрался в нашу библиотеку…