Из холла снова раздался грохот. Стиснув зубы, я заставила себя подняться на ноги и направилась туда, продолжая сжимать пульсирующее от боли плечо. Это было глупо. Головой я понимала, что не ранена, но не могла отделаться от фантомного ощущения, что истекаю кровью. Я буквально чувствовала, как она стекает по моему плечу, лишая меня сил.

По позвоночнику пополз липкий страх. И на этот раз он полностью принадлежал мне. Моргрис ранен. Сильно ранен… И я должна была радоваться, но всё, о чём я могла думать – это то, как ему помочь.

Сорвавшись на бег, я влетела в холл и замерла. Магические сферы под потолком едва светились, отбрасывая длинные, уродливые тени. Кайлор сидел на полу у подножия лестницы, привалившись спиной к первой ступени. Его чёрный плащ был разорван в клочья, а под ним… я охнула, прижимая ладонь ко рту. На плече зияла колотая рана, а весь левый бок представлял собой кровавое месиво. От него шёл странный, белесый дым.

Я видела его сотни, сотни раз, сжигая в пламени врагов. Это было привычным, почти естественным. Каждый день кто-то умирал на моих глазах, и это не должно было меня пугать, но я почувствовала, как к горлу подступает тошнотворный ком, и бросилась к Моргрису, забыв о всякой осторожности.

– Кайлор!

Он с трудом поднял голову. Его лицо было белым, как снег, губы посинели, но в глазах всё ещё горело упрямое, злое пламя. Моргрис моргнул, и пламя сменилось удивлением, смешанным с тревогой.

– Уходи… Всё… нормально, – прохрипел он и закашлялся. На губах выступила кровавая пена.

Желудок перевернулся, и мне показалось, что я сейчас просто выблюю весь свой ужин. Меня полоснуло новой порцией страха. Потому что Кайлор, чёртов Моргрис, умирал у меня на глазах…

– Заткнись, – дрожащим голосом выдохнула я и опустилась на колени рядом с ним, отводя его руку от раны. – Я сама решу, что нормально.

Края раны были обуглены, а из глубины непрерывным потоком сочилась кровь, заливая всё вокруг. Такое не затянешь простым заклинанием и не скроешь под тугой повязкой. К горлу снова подкатила тошнота – выглядело всё просто паршиво. Но ведь не безнадёжно? Верно?

Кайлор Моргрис не может просто взять и умереть от какой-то маленькой ранки. Очень-очень маленькой ранки, оставленной очень-очень сильным соперником…

– Кайлор! – сверху раздался испуганный вскрик.

Я подняла голову, разглядывая сбегающую по лестнице Сару. Она была в ночной сорочке, с растрёпанными волосами, но крепко сжимала в руке небольшой кинжал. Её лицо посерело при виде кузена, и она рухнула по другую сторону от него, пачкая подол белоснежной сорочки в красный.

Только сейчас я поняла, что и сама сижу в луже крови. Её было столько, что… что… Нет, всё хорошо. Его ещё можно спасти. Это же Моргрис. Тот, кто в моем будущем разрушал города одним щелчком пальцев. Тот, кто сейчас истекал кровью у моих ног.

Он просто не мог умереть. Я его не отпускала! Он ещё слишком много должен был мне рассказать!

– Всё… нормально, – едва слышно выдохнул Кайлор. Я всё ещё держала его окровавленную ладонь, и он с силой сжал пальцы, привлекая моё внимание. – Уходите. Обе. Я… Я сам.

– Сделай же что-нибудь! – всхлипнула Сара, обращаясь ко мне.

Я растерянно замерла, глядя на свою ладонь в руке Моргриса. Нужен был лекарь. Нормальный лекарь. Потому что я… Я не умела лечить других магией. Только убивать.

– Исцели его! Ты же маг!

Крик Сары ворвался в мой мозг, и я наконец скинула с себя мерзкое оцепенение. Думай, думай, думай. Пока Кайлор истекает кровью, он не сможет залечить магический ожог такого уровня. Но я смогу ему помочь, и тогда…

Подняв на Сару решительный взгляд, я сказала:

– Принеси чистой ткани. Надо остановить кровь.

Сара с недоверием уставилась на меня, но что-то в моём лице заставило её промолчать. Поднявшись на ноги, она стремительно умчалась, а я продолжила вглядываться в лицо Кайлора, даже не замечая, как успокаивающе поглаживаю его ладонь.

Он тяжело дышал, голова была откинута на назад, а веки подрагивали. Каждый его выдох отдавался во мне глухим эхом. Фантомная боль продолжала пульсировать во мне, опаляя плечо и левую сторону груди, но я почти не замечала её. Гораздо сильнее меня сейчас волновало другое – Кайлор должен выжить.

– Я не могу исцелить тебя магией, – прошептала я, словно признавалась в том, что пришла из будущего, чтобы его убить. – Я остановлю кровь, но ты должен будешь мне помочь.

Он приоткрыл один глаз, и в его глубине промелькнула слабая, до боли знакомая мне усмешка:

– Какая ирония... Вчера я лечил твои раны, а сегодня ты – мои.

– Признаюсь, у тебя это выходит куда лучше, – я заставила себя слабо улыбнуться, чувствуя, как напряжение внутри меня отступает. Моргрис всё ещё мог шутить – это хороший знак.

– Я не смогу исцелиться, – ухмылка Кайлора резко померкла. – Я истратил всю свою магию в битве. Вам с Сарой просто нужно уйти, я справлюсь сам.

– Нет, – уверенно ответила я и прежде, чем осознать собственные слова, продолжила. – Тогда ты возьмёшь мою.

Глаза Кайлора удивлённо распахнулись, а мне захотелось отрезать себе язык. Ох, чёрт… Я правда это сказала?

Это была разновидность ментальной магии, не запрещённая, но крайне редкая в использовании, потому что в такие моменты ты буквально переставал контролировать себя, вверяя свою жизнь другому. И, если тот, кому ты доверился, окажется слишком жаден или неопытен, шанс того, что тебя высушат до дна и убьют крайне велик. Не говоря уже о том, что в этот момент все твои мысли и чувства будут как на ладони.

Однажды мне пришлось поделиться магией с Лирой – человеком, которому я доверяла больше всего на свете – а затем я неделю провалялась в кровати не в силах даже встать, потому что та по незнанию взяла слишком много. Я не жалела о своём поступке, ведь спасла ей жизнь. Однако Лира ещё три месяца рассыпалась в извинениях и взяла с меня обещание, что я больше никогда так не сделаю. Потому что в нашем отряде было жестокое правило, которое я не раз нарушала – мы не имели права ставить под угрозу свою жизнь, чтобы спасти других.

Но сейчас я была просто Элейной, и никто не смел диктовать мне как поступать. Я не боялась, что Кайлор осушит меня полностью – уж он-то умел себя контролировать и разбирался в ментальной магии получше меня. Но я боялась того, что он сможет увидеть, пока моя сила будет перетекать в него. Это будет хуже связи. Все мои мысли, чувства, воспоминания будут для него как на ладони.

– Зачем? – выдохнул Кайлор, глядя мне прямо в глаза. – Зачем тебе это, Элейна?

Я замерла, чувствуя, как пульс бьётся в кончиках моих пальцев.

– О чём ты?

– Ты можешь просто уйти и не помогать мне. Можешь стоять и смотреть, как я умираю. Тебе не обязательно делиться со мной магией. Ты ведь даже не знаешь, за что я борюсь, – слабо усмехнулся Моргрис. – Может, я просто хочу уничтожить весь мир.

Я смотрела на него – бледного, раненного, но даже так невыносимо опасного. Всё внутри меня кричало о том, что он прав. Это был мой шанс. Самый лёгкий способ выполнить миссию, ради которой я здесь. Мне захотелось зажмуриться, отстраниться, выпустить его ладонь из своей руки, но я не смогла. Просто не смогла отпустить его. Вместо ненависти я вдруг ощутила странную, сосущую пустоту при мысли о том, что его не станет.

– Потому что я хочу узнать правду, – прошептала я едва слышно. – Твою правду.

– Справедливая сделка, – хмыкнул Кайлор, заваливаясь на бок.

– Не смей отключаться! – поймав его, закричала я, и он с трудом разлепил глаза.

За спиной раздались торопливые шаги. Сара с шумом опустила рядом со мной стопку чистой ткани и окинула меня коротким, изучающим взглядом. Я поняла, что она копается в моих мыслях, и, видимо, результат её устроил, потому что, не сказав больше ни слова, она кивнула мне и уселась на верхней ступени, не сводя с Моргриса глаз.

Я взяла кусок ткани и предупредила:

– Будет больно.

Кайлор слабо кивнул и вдруг выгнулся, когда я надавила на рану, пытаясь остановить кровь. Из его горла вырвался приглушённый рык, и я едва не убрала руку, чтобы облегчить его боль. Ткань тут же окрасилась в алый. Кайлор снова глухо застонал, но даже не пошевелился. Моё сердце забилось быстрее.

– Говори со мной, – голос предательски дрогнул.

Если он потеряет сознание – это конец. Он не сможет взять мою магию и исцелиться. Осталось продержаться совсем чуть-чуть.

– О чём… Ты хочешь поговорить? – выдавливая каждое слово, прохрипел Моргрис, не открывая глаз.

– О чём угодно. Просто говори, – попросила я.

– Тебе… понравились цветы?

– Чёрные розы и впрямь лучше астр.

Кровь начинала замедляться, но голос Моргриса становился всё тише и тише. Я нащупала его похолодевшую ладонь и сжала её так сильно, словно могла физически удержать его душу в этом теле. Ещё немного... Потерпи ещё немного.

– Я запомню, – выдохнул он.

В груди что-то оборвалось. Страх исчез, оставив место странной, болезненной пульсации.

– Сейчас. Забирай мою магию, – прошептала я, не сводя с его лица ошарашенного взгляда.

Моя сила послушно рванулась вперёд и горячей волной скользнула вниз, к нашим сцепленным воедино ладоням. Тело вдруг стало невесомым, как пушинка. Я всё ещё смотрела на Кайлора, на его бледное лицо и подрагивающие ресницы, но больше не принадлежала себе. Я будто бы приросла к нему, став его продолжением.

Кайлор медленно открыл глаза и удивлённо уставился на меня. Его магия рванулась навстречу моей, жадно впитывая её в себя. Мысли заметались, как стадо испуганных оленей. Я почувствовала его изнутри – его усталость, его ненависть, боль, печаль, отчаянье и… странную тоску, заставляющую моё сердце сжиматься в маленький комок.

Это было интимнее любого прикосновения. Я знала, что Моргрис чувствует то же, что и я. Видит меня насквозь. Всё моё уродливое естество, мечущееся между болью, страхом, ненавистью, сомнениями и одиночеством. Морем одиночества и боли, в котором я тонула каждый день. Каждый чёртов день.

Силы продолжали меня покидать, но это вдруг стало неважным. Всё вдруг стало неважным, кроме тёмных глаз, от которых я не могла оторваться. Раны Кайлора начали затягиваться, оставляя на коже уродливые рубцы. Его лицо приобретало здоровый оттенок, дыхание выравнивалось, и я чувствовала, как моё сердце тоже начинает замедляться. На исцеление таких ран уходило слишком много сил, но их должно было хватить, чтобы полностью зале…

– Достаточно, – Кайлор вдруг убрал свою руку, и наваждение исчезло.

Меня вытолкнуло обратно в холодную, одинокую реальность. Я слегка покачнулась, чувствуя себя ровно так, как должен чувствовать себя человек, только что вывернувший душу наизнанку и отдавший половину своей магии другому – слабо, разбито, но… Где-то под рёбрами пульсировала странная, почти пугающая радость. Возможно, это снова были лишь отголоски чужих эмоций, но сейчас мне не хотелось в этом разбираться. Я слишком устала.

– Ты… удивительное создание, Элейна, – усмехнулся Кайлор.

Если он мог усмехаться, значит, и впрямь здоров. Остальное сделает сон. Который и мне, пожалуй, не помешает. Избегая его взгляда, я поднялась на ноги, едва удержав равновесие, и коротко бросила:

– Не за что.

Мне захотелось позорно сбежать, и я решила, что могу себе это позволить. Нетвёрдой походкой я поднялась по лестнице. Сара по-прежнему сидела на ступенях. Её лицо было бледным от страха, но взгляд горел решительным огнём. Я была уверена, что как только уйду, она выскажет Моргрису всё, что думает. И о его тайных ночных вылазках, и о том, что от меня нужно избавиться как можно скорее, и обо всём, что мне знать было не положено.

Но когда я проходила мимо, Сара вдруг подняла на меня странный взгляд и тихо сказала:

– Я была неправа насчёт тебя. Спасибо, – она снова посмотрела на Кайлора и ещё тише добавила. – И… прости за то, что сомневалась в тебе.

Рассеянно кивнув в ответ, я ушла. Оказавшись в своей комнате, я привалилась спиной к двери и взглянула на свои окровавленные ладони. Слова Сары эхом раздавались в голове. Я сама сомневалась в себе каждый проклятый день, уже не понимая, кто я и чего хочу на самом деле.

Но одно я знала точно – Кайлор ещё не стал монстром из моего времени. Он просто сражался за своё право существовать в этом мире. Грязном, обозлённом мире, где каждый хотел тебя убить ради своей цели. Сейчас, через одиннадцать лет или больше… Неважно. Всё оставалось неизменным.

Моя догадка подтвердилась. Кто-то сделал Моргриса монстром. Кто-то заставил его начать войну. И я во что бы то ни стало должна была узнать, кто именно.