Была у котлет и своя философия. Владимир Гиляровский писал о жене поэта Лиодора Пальмина: «„Вы вот коклетку скушайте“, – уговаривает она меня. „Сколько раз тебе говорю: не коклетку, а котлетку…“ „Вот если бы я тебе из кота ее сжарила, тогда котлета. А это, небось, говядина“».
Схожесть этих двух слов – «кот» и «котлета» – обыгрывалась многократно. Чего стоит одна только народная переделка знаменитого стихотворения Пушкина:
У Лукоморья дуб срубили,
Златую цепь в торгсин снесли,
Кота в котлеты изрубили…
Здесь явно имелась в виду рубленая котлета.
В фильме «Суета сует» герой Фрунзика Мкртчяна признавался: «Я хочу простую человеческую котлету за 12 копеек». Котлета уверенно заняла свою нишу в самом низу если не пищевой, то деликатесной пирамиды.
И примечательно, что, оказавшись внизу, котлета стала еще более желанной. Ее место на гастрономической карте очень точно определил Петр Вайль: «Рубленые котлеты относятся к числу предметов любимых, но не уважаемых. Желанных, но не вожделенных. Приятных, но не престижных. В этом же ряду – оперетта, пухлые блондинки, детективный жанр…
Если спросить неравнодушного к еде человека о его кулинарных склонностях, то в ответ прозвучит меню дорогого ресторана. И только домашние этого неискреннего гурмана знают, что он убил брата за сковороду котлет с жареной картошкой».
Есть котлеты на кухне – ведь это еще и уютно.