В советское время пельмени сделались сверхпопулярными. Не удивительно – дешевые, довольно вкусные и сытные, элементарные в приготовлении. Достаешь из морозилки красно-белую коробку с нарисованной на ней хохломской ложкой, высыпаешь в кипяток – и через несколько минут обед готов.

Некоторые даже хлебали воду, в которой варились пельмени. Какой-никакой, а бульон.

Впрочем, у послереволюционной популярности пельменей была еще одна причина, социально-политическая. В Москву и Петроград, а также прочие крупные города вернулось много ссыльных из Сибири и с Урала.

Популярность пельменей отразилась и в литературе. Ильф и Петров писали в повести «Светлая личность»: «Еще недавно Пищеслав носил короткое, незначащее название – Кукуев. Переименование города было вызвано экстраординарным изобретением Бабского. Неутомимый мыслитель изобрел машинку для изготовления пельменей.

Продукция машинки была неслыханная – три миллиона пельменей в час, причем конструкция ее была такова, что она могла работать только в полную силу.

Машинку изобретатель назвал «скоропищем Бабского».

Но не все оказалось так просто: «В первый же день два «скоропища», работая в три смены, изготовили сто сорок четыре миллиона пельменей. На другой – работа прекратилась, потому что запасы муки и мяса истощились. Штабеля пельменей лежали на улицах Пищеслава, но, к удивлению акционерного общества «Пельменсбыт», образовавшегося для эксплуатации изобретения Бабского, спрос на пельмени, при всей их дешевизне, не превысил пяти тысяч штук.

Перевозить пельмени в другие города на продажу было невозможно из-за жаркого летнего времени».

Кстати, этот ход соавторы использовали годом раньше, в «Двенадцати стульях». Там подобным образом закончилось кролиководство отца Федора.