Вельград гудел от новости: Арена даст ночное представление прямо в разгар полнолуния, когда волколаки обретают неимоверную мощь и сходят с ума! Его сиятельство граф Челищев лично выступит арбитром.

Передовицы всех газет пестрели жуткими волколачьими мордами, стараясь переплюнуть конкурентов. Наиболее страшными (и ходовыми) оказались те номера, что поместили на передовицу лицо самого графа.

Граф смотрел кротко, словно блаженный старец, вышедший к людям после долгого отшельничества, и его специфическая внешность воспринималась как печать тяжелой судьбы. Уродов люди любили, чувствовали над ними превосходство, мол, пусть этот тип маг и граф, но у меня зато внешность сносная.

Вместе с тем в столице нарастала неясная тревога. Горожанам казалось, что граф Челищев пристально смотрит на них отовсюду: из каждого киоска, с каждого лотка, с барной стойки в кафе, с журнального столика в цирюльной, заглядывает дамам под юбки из газет, валяющихся на тротуаре.

Мужики раскладывали на газете копченую рыбу для закуски, но теряли аппетит, наткнувшись на взгляд лишенных бровей глаз. Казалось, что рыба, полежавшая на газете, начинает горчить.

Словно газет было недостаточно, посыльные мальчишки раздавали листовки со отрывными скидочными купонами. Объявления на листовках гласили:

«Небывалое зрелище! Проведи ночь полнолуния среди диких волколаков!»

«Граф Челищев приглашает! В эту ночь на арену выйдут все волколаки Кровавого цирка! Они будут биться против… это чудовище вы увидите впервые в жизни!»

«Боишься волколаков? А хочешь ли ты увидеть ИХ страх? Уникальное представление, которое не будет повторено в грядущем, ибо никто не останется в живых!»

В каждой листовке была приписка: «Арена гарантирует вашу полную безопасность за магическим куполом».

Аристократы получили именные приглашения на плотной лощеной бумаге, отправленные на адреса фамильных особняков. Приглашения были не напечатаны, а написаны от руки каллиграфическим почерком.

В них говорилось не о зрелищах, текст звучал сухо и по-деловому:

«Легальная демонстрация темных аспектов магии».

«Об этом вы слышали только в древних легендах, а теперь увидите воочию».

«Граф Челищев открывает новые грани бытия и демонстрирует оружие супротив волколаков, неуязвимых к магии».

Цены на билеты выросли десятикратно, однако желающих собралось так много, что всем не хватило места.

Билеты на места для простолюдинов перепродавали с рук, а для аристократов устроили в кассах Арены аукцион, где каждый с чопорным видом, но с нескрываемым удовольствием продемонстрировал силу своего большого кошелька.

Члены Магического Сената, чьи голоса котировались при рассмотрении новых законопроектов, были приглашены бесплатно.

* * *

— Можно я ее трахну, господин? — спросил Вавила.

Граф Челищев погрозил ему пальцем, словно добрый дедушка любимому внуку.

— Нет, Вавила. Пока я буду на Арене, ты должен приглядеть за баронессой. Смотри, чтобы она не сняла осиновые браслеты и не сбежала. Мышку, побывавшую в мышеловке, потом хрен поймаешь.

Против обыкновения Вавила стал спорить.

— Но, господин, я голоден.

— Ну так покушай, — ухмыльнулся граф Челищев. — На кухне стынет чудесный поросенок с хреном и со сметаною. — Ему нравилось наблюдать за повадками слуги.

Тот насупился, желто-оливковая кожа натянулась на скулах.

— Что мне от вашего поросенка, господин? Он даже не живой. Каликандзары нуждаются в подпитке живыми страданиями. Эта дама живет тут как в гостях — зачем пропадать добру?

— Вавила, ты знал, что насиловать магичек из дома Огня или Льда — плохая примета? Можешь лишиться хозяйства.

— Отращу новый, — пожал плечами Вавила.

— А если я потом захочу ее отпустить? Мне надо чем-то наградить строптивого графа Рюмина, когда он станет лояльнее. У меня нет желания воевать в открытую.

— Полно вам, господин! Это же женщина, она все равно никому ничего не расскажет. И аристократический гонор тоже заставит ее молчать. Знаю я людей!

Граф Челищев покровительственно похлопал его по щеке.

— Ну ладно, уговорил. Добрый я сегодня. Насилуй, но, — он осклабился, — чуть-чуть!

Вавила склонил голову, улыбка расползлась шире, чем позволяла человеческая анатомия.

* * *

Перед тем как уйти, привратник Тайной канцелярии достал из-за пазухи сюртука газету и отдал мне. «Готовьтесь, Лютиков, — сказал он. — Предупрежден — значит вооружен».

В газету были также вложены листовки. Челищев зазывал всех на грандиозное представление. Нам на Арене говорили, что ночью всех выпустят на воздух, но не предупреждали, что нас ожидает.

Нужно быть чертовки самоуверенным, чтобы в полнолуние предоставить волколаков самим себе! Впрочем, собрать нас всех в одном месте — явно проще, чем связывать каждого цепями где-то в казематах под ареной.

Меня порадовало другое — Челищев лично займет место арбитра. Это осложняло дело, но в то же время давало шанс до него добраться. Ночка ожидалась эпическая. Играть в штангобол решительно расхотелось.

Служащие Арены проверяли функциональность всех механизмов. В центре песчаного круга дрогнул песок, глубоко внизу заворочались шестеренки. Начала вырастать металлическая башня.

Я подошел к ней вплотную и в нетерпении уставился на то место, где должно быть окно.

Башня закончила ход, с лязгом вздрогнула и остановилась. Открылись внутрь стальные ставни за решеткой.

Я заглянул внутрь.

Среди механиков обнаружился и Репей. Сейчас, разумеется, без оружия. Выглядел он не ахти.

Борода, обычно похожая на топор, теперь растрепалась, словно измочаленная железная щетка. За неделю пребывания в плену он схуднул, живот под засаленным кафтаном сдулся, но глаза были по-прежнему острые, цепкие, как… да, как репей.

Я присел на корточки у окошка, кивнул ему:

— Здорова, купец.

— Здоровей видали, лавочка закрыта, — через силу ухмыльнулся он и потер нос-картошку. — Георгий, сегодня ночью намечается какая-то хрень. Они задумали что-то страшное.

— Намечается, Репей, намечается. — Я прищурился на заходящее солнце. — Будь готов включиться в наш план.

— Когда? — спросил он, понизив голос.

— Как только всё начнется, я тоже начну. Ты разобрался, как они поддерживают магический купол?

— Ага. Его создают не вручную. Здесь есть генератор, работающий на кварцуме. Здоровенная такая махина, энергии жрет как десять трамваев.

— Хватит пороха, чтобы его взорвать? — тихо проговорил я, склонившись к самой решетке.

Репей зыркнул на копошащихся в другом углу башни механиков и кивнул.

— Вот только я сижу в камере, Георгий. Башню-то проверяют, но сегодня ночью ее поднимать не планируют.

— Это не проблема. Спать не ложись, будь готов жахнуть, когда я тебя освобожу.

— Как⁈ — выдохнул он.

— Я приду к тебе… в другом облике. Уверен, ты поймешь, что это я. Больше некому.

Из люка в полу башни показался измазанный машинным маслом охранник. На правой ноздре у него была примечательная бородавка.

— Эй вы! — крикнул он, кивнув на нас с Репеем. — Харош базарить.

Я кивнул Репею и отстранился от окошка. Охранник все равно для острастки огрел Репея дубинкой по спине. Тот охнул и сжал зубы.

Я бросил взгляд на охранника-механика. Он не знал, что я его запомнил.

* * *

Ближе к вечеру нас всех вернули в казармы и камеры. Все немногочисленные личные вещи были перерыты с нарочитой небрежностью и раскиданы по полу. Говорили, что в наше отсутствие проведут уборку — она заключалась в плескании воды из ведра на стену. Пахло хлоркой, что для обостренного обоняния было особым видом пытки.

Перед полнолунием все волколаки забеспокоились, на находили себе места, ходили по комнате кругами, словно волки в вольере.

Я уже проходил подобное и держал себя в руках. Только сердце колотилось сильнее обычного, словно насос, обычно вытягивающий воду из подземных источников, теперь переключился на расплавленную магму.

— В прошлые разы нас по камерам рассаживали и в цепи заковывали, — сказал мне Зверодан. Он тяжело дышал, по лицу струился пот. — Никогда нас еще в таком состоянии не выпускали на арену.

— Если превратишься в третью форму, постарайся удержать в сознании свой домик в лесу и как тебе хочется жить нормальной жизнью, — ответил я. — Не позволяй Ярости растечься по телу и превратить тебя в зверя навсегда.

— Говорят, сегодня мы будем сражаться против какого-то чудовища. Думаю, что превратиться будет надежнее, чем оставаться получеловеком.

— Готовься не к сражению, Зверодан, а к побегу.

— Ты считаешь, что есть шанс улизнуть прямо с арены? — не поверил он. — Никто никогда не покидал это проклятое место.

— На твоей памяти кто-нибудь пытался это сделать?

— Нет…

— Вот поэтому и не получалось. Все случается когда-то первый раз. А одного раза нам хватит с избытком. Держись, дружище.

* * *

В сумерках нас выпустили наружу. Охранники не приближались к нам и близко — просто открыли массивные металлические ворота из решеток, ведущие наверх, к выходу на арену. Я чуть задержался, рассматривая эти решетки. У меня были на них виды.

Волколаков не нужно было приглашать дважды — все ринулись наружу, ведомые инстинктом, жаждущие прикоснуться к вожделенному лунному свету.

Луна манила сильнее, чем самое вкусное мясо, чем кровь ненавистного врага, чем самая желанная женщина, раздвинувшая ноги.

Все мы выбежали на свежий воздух, вглядываясь в сумрачное небо в ожидании.

Трибуны были забиты до предела. Народ теснился плечом к плечу, сливаясь в единую массу, что колыхалась хаотичными волнами и исторгала какофонию звуков. Люди галдели, орали и посмеивались, хотя представление еще не началось.

Наше появление вызвало улюлюканье и хаотичные аплодисменты.

В секторе аристократов было посвободнее, но тоже намного более оживленно, чем обычно. Лакеи с напитками осторожно проталкивались между рядами, боясь наступить на ногу какому-нибудь влиятельному магу, а влиятельными там были все.

В сумраке поблескивала огромная полусфера защитного купола, накрывающая арену. Он создавал между публикой и волколаками внизу непреодолимую энергетическую завесу, напитанную магией до такого состояния, что даже иммунитет волколаков не мог ей ничего противопоставить.

Как я понимал, магия, в том числе стихийная, представляла собой по сути иллюзию. Не настоящий огонь, к примеру, а его образ, напитанный силой мага. Поэтому волколак мог сгореть в пожаре, но тот же огненный шар, встретившись с Яростью, бурлящей в теле, терял свои огненные свойства.

Купол же над ареной состоял из магии настолько густой и осязаемой, что становился практически материальным, как, например, электрическое поле.

Ансамбль по случаю особого представления тоже изменился. Никаких скрипок и виолончелей. У музыкантов были древние барабаны из буйволиной кожи и свирели. Шум толпы разбивали глухие ритмичные удары, а тонкие тревожные звуки духовых создавали атмосферу мистического ритуала — грандиозного и апокалиптического.

Вспыхнули разноцветные магические прожекторы, по арене заметались круги света, выхватывая монструозные фигуры волколаков в разных формах. Толпа восторженно ахнула.

Несколько прожекторов прошлись по трибунам, но не коснулись сектора аристократов. Я мрачно усмехнулся. Магов не беспокоят светом в глаза — для них подсвечивают народ точно так же, как нас внизу. Толпа и не подозревала (или просто не хотела признавать), что для аристократов здесь два зрелища и одно из них — пришедший народ.

Наконец на балкон арбитра, нависающий над ареной, вышел Челищев собственной персоной. Ансамбль выдал продолжительную барабанную дробь и затих.

Затихла и толпа, подняв глаза вверх. Некоторые открыли рты — о графе Челищеве слышали все, но видели немногие.

Я уже видел его фотографию в газете, которую принес привратник, но теперь воочию убедился, какой он урод. Фигура под два метра ростом, неопрятная борода свисает грязными сосульками, седые пряди волос не скрывают розоватые проплешины на бугристом черепе. Волочащаяся по полу шелковая мантия перехвачена пеньковой веревкой, словно у монаха.

Я хорошо видел в сумраке, поэтому разглядел и его глаза — два черных колодца, в которых могла поместиться вся арена со всеми ее посетителями. Я прижмурился, когда фигура Челищева оказалась в перекрестье прожекторов.

Ядро в моей груди вздрогнуло, словно щенок, долго гнавшийся за дичью и внезапно обнаруживший, что это мамонт. После секундного замешательства оно зарычало, вдохновляясь своей храбростью. Близость луны вселяла безграничную уверенность в собственных силах.

В отличие от Аверия, Челищеву не требовался магический рупор. Его голос разнесся по всей Арене, усиленный магической мощью владельца. Голос его был глубокий, словно засасывающий в темный туннель с бархатными стенами, с едва заметной старческой хрипотцой.

— Дамы и господа! Приветствую вас на самом необычном, самом важном представлении «Кровавого цирка графа Челищева»!

Поднялись шумные овации. Челищев с кроткой улыбкой прислушался, а затем поднял руку и сделал придавливающий жест. Не сводящая с него глаз толпа послушно стихла.

— Сегодня арбитром выступаю я сам, Челищев Обакум Калинович. Виной тому трагическое событие. Мой двоюродный внук, горячо любимый публикой Аверий Матвеев, погиб.

Далеко не все об этом знали, поэтому поднялся гул, выражающий коллективное соболезнование.

Я поморщился. Эти люди считали Аверия чуть ли не своим другом, тогда как ему было на них плевать — все с той же приветливостью диджея на радио он мог бы разделать каждого из них на органы, и глазом бы не моргнул.

— Увы, увы, — продолжал Челищев, — Небеса забирают светлых и жизнерадостных людей прежде всего, поскольку им место на Небе, а не в этом порочном мире. — Он бросил взгляд на сектор аристократов и перевел его на народ. — Аверий умер не своей смертью. Он погиб в борьбе с взбесившимся волколаком. Погиб достойно, героически. Почтим его память минутой молчания.

Толпа послушно заткнулась. Прожекторы проползли по скорбным лицам, чуточку захмелевшим от уже выпитого. Челищев проговорил, переходя к заезженной до дыр, но от этого не менее актуальной теме:

— Аверий был талантливым магом, однако это не помогло ему в схватке с волколаком. Эти твари имеют сопротивление магии. Тем сложнее магической коллегии оберегать покой Державы. Однако магическая наука не стоит на месте. Дамы и господа, — он привлек внимание присутствующих здесь аристократов, — сегодня я продемонстрирую вам нечто, что сильнее волколаков. Сильнее Ярости.

Такое я уже слыхал. Про это был проект «Черная земля», изыскания Небольсина и опыты пресловутого Аверия. Темная сторона магии. Она действительно каждый раз преподносила неприятные сюрпризы, но до сих пор мне удавалось разделаться и с ней.

Вот только сейчас в голосе Челищева сквозила не самоуверенность, а… скука. Словно преподаватель-профессор привел первокурсников в лабораторию и собирался продемонстрировать старый избитый опыт на реактивах.

Мне тоже было что показать. Сейчас на мне не было серебряных браслетов, я свободно стоял на песке арены среди десятков других волколаков. Высокий балкон Челищева напомнил мне шаманский сон, где я взбирался на утес снова и снова. Сегодня ожидалась ночь, когда сны станут реальностью.

Я медленно и основательно разгонял силу Ядра, как делал это, когда ожидал появление Челищева в палате для вивисекции. И ждал, когда взойдет луна, чтобы мои силы удесятерить. Был еще и браслет Рыкова (или Небольсина — это как посмотреть), но его я держал на крайний случай, если будет резон рискнуть по полной.

Челищев тем временем закончил уже набившую оскомину пропагандистскую речь и перешел к новым темам — судя по всему, новым не только для меня, но и для магической коллегии:

— Долгое время мы все избегали некоторых аспектов магии. Мы были осторожны, если не сказать трусливы. И к чему нас привела эта осторожность? Умного, образованного, утонченного мага, радеющего о Державе, способен сожрать дикий, тупой волколак! Только лишь потому, что имеет врожденное сопротивление магии. Ошибка природы, из-за которой страдает справедливость. Я взял на себя смелость решить эту проблему.

Я перевел взгляд на магов. В отличие от толпы, их внимание было не эмоциональным, они размышляли. Они ждали не представления, а доказательств, словно оценочная комиссия.

— Новая сила пригодится не только супротив волколаков, ей нечего будет противопоставить и Заморью, и Карубу, — без особого интереса проговорил Челищев, а затем голос его стал торжественным: — Это не просто иные аспекты магии. Дамы и господа, это иные миры, которые нам предстоит открыть. Со своими чудовищами, цивилизациями…

Толпа давно потеряла нить, а вот среди магов случилось небывалое — поднялся ропот из сотен голосов. Челищев продолжил как ни в чем не бывало:

— Вы увидите страшное. Но не беспокойтесь, все под контролем. Вы и сами будете способны на такое… когда-нибудь. Я не случайно собрал вас в полнолуние, дамы и господа. Волколаки сейчас на вершине своей силы! Однако… все волколаки, которых вы видите внизу, вскоре будут мертвы. Узрите!

Все прожекторы разом погасли. По трибунам прошел ропот предвкушения. Челищев простер над ареной руки.

Поднялся ветер, я заслонил лицо от летящего песка, а когда убрал ладонь, то увидел, как под песком обнаружился круг пентаграммы. Диаметром он был со всю арену.

Линии замерцали багровым светом. Нечто подобное я уже видел, когда Небольсин открыл брешь в Бездну на вокзале. Только тогда это был корявый рисунок, начертанный кровью вперемежку с соплями, а теперь…

Пространство вздрогнуло от упругого удара. Ансамбль молчал — звук исходил не из этого мира.

Между землей и балконом арбитра возникло искажение, будто возник вертикальный водоворот. Пространство вздрогнуло снова, словно огромная мембрана, сквозь которую что-то пыталось пробиться.

По краям портала в скомканном пространстве образовались трещины, из них поползли уже знакомые мне твари — мелкие по сравнению с громадой портала.

— Наши предки называли это существо халазия, — сказал Челищев, с напряжением вглядываясь в недра портала.

Чем бы ни была эта лазанья, она должна быть огромной.

Вместе с этим пространство посветлело. Для обычного человека это был тусклый свет, а для меня и мне подобных — океан энергии. На небе появилась полная луна, словно явился последний участник представления и занял свое царское место.

Волколаки завыли. Кто-то уже бросился раскидывать и топтать крокодилоподобных тварей с человечьей кожей, я же, наоборот, сделал несколько шагов назад.

Ядро горело алым и готово было взорваться Яростью. Я выдохнул, словно перед прыжком с парашютом, и защелкнул на запястье браслет из лунного серебра.

Только вперед. Только на максимум.

Пришел мой черед удивлять Челищева. Это не его представление, а мое.

Дамы и господа, вот мы и добрались до конца бесплатной части

Надеюсь, мы продолжим эту историю вместе, не расставаясь

(Первый том останется для вас бесплатным)