Я рад, что мы продолжаем историю вместе! Итак…

Лунное серебро обожгло кожу на запястье. Жжение побежало по руке вверх, достигло Ядра. Оно вздрогнуло и обескураженно зарычало с немым вопросом. «Это сила, мой хороший, — сказал я. — Но придется немного потерпеть».

Браслет сработал словно увеличительное стекло, собирающее лучи в пучок. В солнечный день линзой можно выжигать рисунки на древесине. Сейчас же концентрировался лунный свет, сама его суть — и вся эта энергия устремлялась в Ядро.

Нахлынула волна Ярости, готовая преобразить тело — в третью форму или в астрального волка, но все тот же браслет не дал этого сделать. Ярость заметалась по телу в поисках выхода. В воспоминании возник образ барона Рыкова, которого раздирали изнутри безглазые клыкастые пасти. Но я владел Яростью уже на другом, более тонком уровне.

Я обратил потоки Ярости обратно в сторону Ядра. Оно раздулось, начало пульсировать еще сильнее, ослепляя сознание алыми вспышками. Я сконцентрировался на ощущении, которое не так давно чувствовал в живом сне. «Все волки — это я…»

Тем временем по порталу, открытому Челищевым, прошла новая рябь. То, что он назвал халазией, продолжало упорно прорываться в наш мир.

Огромная мембрана вздрогнула с глубинным утробным звуком. Она казалась титаническим сакральным гонгом, в который ударили, возвещая приход новой эры. Это отвлекало.

Я навалился спиной на холодную каменную стену арены. По лицу струился пот. Я поспешно расстегнул камзол и распахнул на груди. Снимать всю одежду не имело смысла. Суть была в другом.

Волколаки под лунным светом стали преображаться. Поднялся вой и рык. В резком свете прожекторов тени удлинялись, корчились при буйном росте костей и мышц. Трибуны застыли и молчали, словно поставленные на стоп-кадр. Тысячи глаз наблюдали происходящее не моргая.

Сверху донеслось пение на неведомом языке. Слова были резкие, со странным сочетанием звуков, но Челищев умудрялся тянуть их в заунывном зловещем ритме — словно причитающая повитуха, помогающая родиться монстру.

Портал прорвался черной бездной, пространство по краям смялось, как бумага. Из глубин выползла халазия — чудовище, величиной с трехэтажный дом.

Хер-р-расе!

Халазия напоминала искаженных безумием хаотических тварей: те же длинные конечности, многочисленные изломанные суставы и неуместный телесный цвет, напоминающий человеческую кожу.

Под огромным телом мельтешили многочисленные ноги-щупальца, вверх вздымалась длинная шея с зубастой головой, а рядом с ней — такие же по высоте конечности, согнутые как задние лапки кузнечика.

Каждая лапа заканчилась костяной косой величиной с лопасть вертолета. Халазия издала дребезжащий клекот и подняла многочисленные лапы, словно столовые приборы над блюдом в ресторане.

В следующий миг косы обрушились на мечущихся по арене волколаков. Краем глаза я увидел, как одного волколака в третьей форме перерезало пополам. Коса взметнулась вверх уже окровавленная, блеснула в лунном свете.

Халазия быстрым змеиным движением изогнула шею и подхватила остатки тела зубами. На нее бросился волколак, но когти соскользнули с покрытой слизью кожи, не причинив халазии вреда.

Вид убитого собрата стал для меня последней каплей.

Меня дернуло назад, грудь выгнулась колесом. Уши заложило от рыка — не моего, а того, что рвался из Ядра.

Я увидел, как грудную клетку залило алое сияние, сквозь мышцы и кости просвечивал пульсирующий сгусток.

Первый волк вырвался из моей груди.

Состоящий из Ярости, с алыми контурами, он напоминал своим видом астрального волка, но был обычных размеров. Из моей груди за ним тянулась такая же алая цепь, пристегнутая к пылающему ошейнику.

Волк без раздумий ринулся вперед — по мере его удаления цепь удлинялась.

На пути волка попалась малая хаотическая тварь, и он разорвал ее плоть зубами, словно та состояла из папье-маше. Не он — я. Я видел его глазами и чувствовал песок под лапами.

Это был лишь разведчик.

Мои глаза закатились — невозможно держать их открытыми, когда в сознание стучится целая стая.

Я открыл глаза, но уже в образе волка. Второго, третьего… десятого!

Астральные волки выпрыгивали из ядра и разбегались по арене, соединенные со мной алыми цепями.

Сначала голова шла кругом от обилия разных картинок от каждого волка, но с каждой секундой я обретал все больше контроля. В какой-то момент я отпустил это состояние и растворился в гамме ощущений.

Вперед, Жоряныч!

Я бросился на халазию. Астральные волки успешно рвали неподвластную обычным зубам плоть, но были слишком малы для такой громадины. Как минимум мне удалось отвлечь халазию, но не она была моей главной целью. И даже не Челищев… пока.

Последний волк вырвался из моей груди. В общей суматохе я направил его в противоположную сторону — к воротам на нижние этажи арены.

Астральные челюсти сомкнулись на стальной решетке. Я ощутил вкус кислый металла, словно лизнул батарейку. Стальной прут раскалился, между зубов потекли струйки дыма.

Я выгрыз отверстие и шмыгнул внутрь, побежал по коридору вниз.

Ориентируясь на запах, я отыскал камеры, где сидел Репей.

Выстрелив в меня пару раз из арбалета, охранники убедились, что это не помогает, и бросились врассыпную. Я не стал их догонять.

Стоп. Кроме одного. У охранника-механика была бородавка на ноздре. Этого я запомнил и пройти мимо не мог.

Коротко и без сантиментов перекусил ему горло в прыжке.

Это доставило Ядру мгновенное удовлетворение — Ярость всколыхнулась с новой силой, из груди вырвалось еще два волка.

Одного я придержал рядом с собой для защиты. Глянул на себя со стороны: двухметровый мужчина с подкрученными гусарскими усами стоит у стены, выпятив мускулистую грудь. Глаза закатились, руки распростерты в стороны, тело окутывает алое сияние. Последнее было хорошо — я защищен от магии.

Что-то орал сверху Челищев. Однако он был за магическим куполом — я был недосягаем для него так же, как он для меня.

Тем времен я добрался до камеры Репея. Он с другими контрабандистами сидел за решеткой. Увидев волка, он не испугался и торжествующе ухмыльнулся в усы, тогда как остальные отпрянули.

— Экий ты зверюга странный! — воскликнул он. — Ключи у…

Он осекся, когда я перекусил висячий замок на двери.

Выбежав наружу, Репей показал мне, где каземат с порохом. Я чувствовал местонахождение и без него, по едкому сладковатому запаху, от которого у человека болит голова и появляется тошнота. Запаха бил меня по обостренному восприятию, но я сейчас был совсем не человек.

По пути Репей жестами стал объяснять мне, что надо открыть еще одну дверь. Я укоризненно посмотрел на него, скосив голову набок. Он спохватился, хлопнул себя по лбу и сказал голосом:

— Прости, все никак не привыкну, что это ты, а не… Короче, там ружья.

Я уже догрызал замок.

Вскоре вся компания контрабандистов выбежала с ружьями наперевес. По коридорам метались охранники, трубя тревогу. Тех, кто попадал в поле зрения, подкашивали дружные выстрелы.

Вдруг вспыхнул слепящий голубой свет, по стене побежала изморозь. Двое контрабандистов превратились в ледяные статуи. Из-за угла выглянул дежурный маг.

Я со всех лап сорвался в его сторону.

Он подкараулил меня на повороте и выпустил из ладоней волну холода. Она обтекла вокруг моей морды, словно поток обычного воздуха. Я состоял из чистой Ярости, и иммунитет был максимальным.

Маг вскрикнул, когда я набросился на него.

Под руководством Репея контрабандисты начали перетаскивать бочонки с порохом. Он вошел во вкус, поторапливал, зыркал по сторонам в поисках охранников, воинственно дергая стволом ружья из стороны в сторону. Вот тебе и купец!

Меня дернуло болью, когда халазия ударила косой по симпатической цепи, соединяющей меня с одним из волком. Связь оборвалась.

Глазами другого волка на арене я нашел того, что остался без цепи.

Он не исчез. Покрутил головой слегка обескуражено, а потом с рычанием бросился в гущу схватки, прорываясь к ногам халазии. Мой пацан!

Халазия продолжала буйствовать и раскидывать волколаков, но всё больше отвлекалась на тех, кто доставлял ей реальную боль, то есть на астральных волков, то есть на меня.

В какой-то момент она заинтересовалась одинокой человеческой фигурой, стоявшей на другом конце арены. Она издала противную трель, от которой у меня засвербило во всех ушах, и подползла поближе ко мне.

Взметнулась длинная многосуставная лапа, коса на конце блеснула в свете луны. Халазия бросила лапу в мою сторону, намереваясь насадить меня как на шампур.

Сбоку на лапу кинулась серая тень. Трехметровый волколак сбил траекторию удара, вцепился зубами в хрящ под суставом.

Окрас шкуры был мне знаком — Зверодан. Все-таки превратился в третью форму!

Тот факт, что он сознательно защитил меня, позволял надеяться, что он сохранил человеческий разум.

Я почувствовал гордость за него. И тут же меня подхлестнуло другое чувство — надо спешить, не то всё это будет напрасным.

Я направил волков подальше от своего тела и атаковал халазию с другой стороны. Сработало. Халазия переключилась на них, забыв о странном человеке и даже о Зверодане, которого зашвырнула как мяч в другой конец арены. Ничего, оклемается.

Репей поставил последний бочонок у генератора магического поля. Это была махина величиной с целую комнату — шеренга вертикально поставленных прозрачных кристаллов, в которых подрагивали лиловые нити молний.

Выключить это чудо магии другим способом не представлялось возможным — никаких проводов и кнопок, а вокруг — непроницаемое поле. Сложная магия, однако. Я знал только один способ выключения. Репей — тоже.

Он откупорил один из бочонков и начал сыпать пороховую дорожку, двигаясь задом к выходу.

— Скоро вздрогнем, — сказал он, глянув на меня.

Я перенесся сознанием наверх.

Как раз увидел, как халазия неаккуратно взмахнула лапой слишком высоко и зацепила энергетический купол. Магическая вспышка отбросила кривую конечность, халазия разразилась возмущенным клекотом.

Трибуны завопили. У многих уже сдали нервы, они вскакивали с мест и присоединялись к толпе, которая образовалась у выхода. Там была давка, горожане торопились убраться подальше.

Чутье их не обманывало. Скоро будет хуже.

Я глянул наверх. Челищев, свесившись с балкона, наблюдал за происходящим. Лицо сморщилось — если бы у него имелись брови, они были бы нахмурены. Он смотрел с увлечением, пальцы теребили грязную бороду.

Сзади к нему подбежал служащий Арены, начал что-то объяснять, видимо, докладывая о беспорядках в подвалах. Челищев повернулся, послушал секунду, потом что-то рявкнул и пнул служащего под задницу. Тот убежал, а Челищев продолжил наблюдать.

Я провел взглядом вдоль стены и нашел место, где вздымались три каменные колонны. От их верхушек расходились пучки энергии, которые растекались по защитному куполу. Соответственно, под ними находился генератор.

«Братья!» — воскликнул я телепатически.

Волколаки по всей арене встрепенулись. Некоторые замотали головам, впервые столкнувшись с чужим голосом в голове. В полнолуние все были особенно чуткие, да и мой голос был наполнен силой лунного света и пробивался даже в самые дремучие озверевшие мозги.

«А ну все брысь от колонн!» — рыкнул я. Они повиновались, но не все.

«Сейчас там будет бабах! Распидорасит к ебеням!» — более доступно объяснил я, после чего желающих испытать мое предсказание на собственной шкуре не осталось.

Сознание улетело вниз. Репей придирчиво осмотрел насыпанную порохом дорожку, прикинул расстояние. В глазах было сомнение. Он посмотрел на меня-волка и вдохновленно сказал:

— Жахнем!

Чиркнул спичкой и поднес ее к дорожке. Порох заискрился, зафыркал густыми белыми дымками, по дорожке побежал шипящий огонек.

Я вернулся наверх.

Запоздало возникла мысль убить сразу двух зайцев, или, как говорили у нас в армии, «одним зайцем сразу всех убить».

Только бы успеть!

Я направил астральных волков на халазию, покусал больно и с удовольствием, а затем ринулся в сторону колонн. Халазия — страшная, но тупая — поползла за ними.

Ну ползи же, ползи! Она ползла.

Огромное жирное основание туловища, похожее на тысячекратно увеличенную улитку со множеством ног-щупалец приблизилось с колоннам, накрыло собой все пространство рядом…

Громыхнуло так, что зрители, стоявшие на ногах, попадали.

Песок взлетел вверх, словно под ним проснулся вулкан.

В поднятой туче сверкнула бледно-красная вспышка.

Треснули каменные колонны, одна из них упала, дергаясь в вспышках молний, словно невесомая щепка.

Взревела халазия — ее разорвало на две неравные части.

Колонна встретилась с одной из частей, молнии перекинулись на раненое тело — потянуло дымом и тухлым жареным мясом со специями из серы и кислоты.

Защитный купол погас.

Первую секунду было тихо, словно лопнули барабанные перепонки.

Затем яма тишины наполнилась всеобщим ором.

На этот раз орала не только толпа на трибунах — орали маги-аристократы.

Волколаки тоже орали, но по-своему, с рычанием и воем. Они ринулись во все стороны. Те, кто был во второй форме, пополз по стенам, а крупные преодолели их исполинскими прыжками.

«Бегите, братья! — рыкнул я напоследок. — Избегайте боя! Скройтесь во тьме!» Секунду подумав, я добавил: «Идите в Красные Родники, что в Камской губернии. Особенно тебя касается, Зверодан».

«Что там?» — отозвался тот, с трудом выговаривая слова.

«Волчий клан».

Астральные волки по стенам карабкаться не умели. Тем более Челищев был на балконе с отдельным выходом.

Я вернул часть сознания в человеческое тело, открыл глаза. Из моей груди тянулось порядка дюжины алых цепей. В ушах шумело от Ярости, сердце стучало так, словно я только что пробежал десяток километров и вдруг остановился.

Я поспешил вниз, в подвалы. Волки ринулись за мной.

— КТО ТЫ⁈ — донесся до меня исполненный злости и ненависти голос.

Не было нужды угадывать, кому он мог принадлежать. Так мог орать только могущественный чернокнижник, который прилюдно потерпел лютое фиаско, чьи планы рухнули благодаря одному человеку. Волколаку.

— Скоро узнаешь, — проговорил я на бегу и скрылся в подвалах Арены.

Я вышел в привычные коридоры, знакомые как пять пальцев. Здесь проводили меня не раз.

Отыскал лестницу, ведущую наверх — здесь я никогда не был. Те самые коридоры, которые «только для персонала».

Вместе со мной по ступеням бежали, быстро-быстро перебирая лапами, двенадцать астральных волков. Они были сотканы из струящейся алой Ярости, но глаза у всех были жгуче-желтые.

Вот и дверь на воздух, я вышиб ее пинком.

Луна на очистившемся от туч небе сияла единым огромным прожектором. Мой прожектор, мое представление.

Я оказался выше трибун, у балкона арбитра.

Балкон выдавался вперед длинным шипом и нависал над ареной.

В конце стояла высокая фигура в мантии.

Челищев, в отличие от всех кругом, и не думал суетиться. Он оторвал взгляд от распотрошенной взрывом халазии, посмотрел на стремительно пустеющие трибуны, где среди людей мелькали волколаки, и обернулся ко мне.

Я пошел к нему, передо мной шествовала дюжина астральных волков.