Схватка со зловещим чернокнижником всея Державы? Ха, дайте две! Сейчас я был на взводе, готовый обрушиться на Челищева, как только его увижу.

Однако мне предстояло нечто по-настоящему тяжкое: остаток ночи прошел в ожидании.

Палата вивисекции находилась в подвалах под ареной, так что окон здесь не было, о наступлении утра я узнал по стрелкам настенных часов.

Охранники поглядывали на них с ненавистью. У старшего, Архипыча, мешки под глазами оттянулись, а сами глазные яблоки покрылись красной сосудистой сеткой.

Накал Ярости постепенно спадал. Невозможно постоянно быть на пике, это всё равно что стоять в упоре лежа!

И вот ожидание закончилось.

В коридоре послышались тяжелые шаги.

Дверь отворилась.

Охранники вскочили с табуреток и зашатались, явно ловя темные круги перед глазами.

Я повернул голову к вошедшему, Ядро напружинилось, словно припавший на лапы зверь перед прыжком.

На пороге стоял дежурный боевой маг, всё тот же, с прошлой смены. Он был усталым и апатичным, лицо мятое.

— Все свободны, — сказал он без всякой интонации. — Волколака отвести в общую камеру. За телом Аверия сейчас придут санитары.

— А как же господин Челищев? — вырвалось у Федота.

— Не твоего ума дело, — вяло огрызнулся дежурный маг и пробубнил себе под нос: — Видимо, у графа нашлись дела поважней.

Я медленно выдохнул. Пульсация Ядра замедлилась. Взвинченная до предела Ярость успокоилась, перестала выжигать в груди дыру.

Но достигнутое состояние я запомнил — словно провел когтем черту на стене, докуда смог допрыгнуть. Надо будет — повторим!

Когда меня вели обратно в казарму через каменные коридоры, Архипыч глянул недовольно, пробурчал:

— Шибко кислая рожа у тебя для чудесного спасения. Чего хмурый такой, Кусака?

Я промолчал. Любого другого волколака за игнорирование вопроса тут же огрели бы шипастой дубинкой, но я шел не оборачиваясь, словно конвоиры были пустым местом.

Больше вопросов не возникло. А рожа у меня была хмурой неспроста.

С одной стороны, неплохо, что Челищев не дошел до Арены. Да, я подготовился к встрече, но находился на территории врага и не в самом удобном положении. В будущем мы встретимся на моих условиях!

Однако чуйка ворочалась холодной жабой в глубине живота. Челищев отсутствовал не случайно. За кадром случилось что-то дурное для меня — вредное или опасное. Уж не обратилась ли Инесса к отцу?

Я вернулся в казарму за решетчатой стеной. За спиной лязгнула дверь.

После едких медицинских запахов палаты для вивисекции запах крепкого мужского пота и волчьей шерсти показался мне родным и уютным, словно я действительно был волком и теперь вполз в логово в каком-нибудь овраге.

Волколаки при моем появлении насторожились. Смотрели пытливо, стараясь угадать, что со мной сделали, остался ли я прежним. Даже те, кто спал, заворочались, подняли головы, на меня уставились желтоватые волчьи глаза.

— Жора, как ты? — спросил Зверодан.

Это был наиболее адекватный мужик-волколак, который не признавал клички и сразу подхватил мою идею обращаться по имени. Бывший охотник, ходивший в свое время на медведя с рогатиной. У него было широкое, но костистое лицо с грубой щетиной и цепкие глаза.

— Жив, цел, орёл, — ответил я.

— Какой орёл? — не понял Зверодан. — Что они с тобой сделали? Ты бредишь, дружище?

— Жив, цел, волк, — поправился я. — Вивисекция не состоялась, мужики. Боюсь, что горячо любимый арбитр Аверий больше не порадует публику своим кудахтаньем.

— Что случилось?

— Сдох, — пожал плечами я и повалился на кушетку.

Перед новым днем хотелось нормально поспать без всяких шаманов.

Ничего не приснилось.

* * *

Прошло несколько дней, хотя я считал не дни, а ночи — приближалось полнолуние. Время, когда сила струится с неба и проникает в поры, высвобождая необузданные потоки Ярости.

Лучшего момента для побега быть не может.

Накануне полнолуния всех волколаков выгнали из казарм и камер и отправили на арену. Это было не выступление, а что-то вроде тренировки на свежем воздухе. Трибуны пустовали, лишь несколько сотрудников бродили среди рядов.

Полуденное солнце искрилось на песке, было жарко — уже почти лето.

На арене очутились волколаки из всех групп разом. Здесь были люди, как я и мои сокамерники, и застрявшие во второй или третьей формах полузвери. Большинство последних забыли человеческую речь, но некоторые понимали нас и откликались волчьей телепатией.

Арена была достаточно широкой, чтобы все разбрелись по ней без стычек. При помощи тех же волколаков на улицу заранее вытащили тренажеры, поставили скамьи для жима, раскидали штанги и пудовые гири. Развлекайтесь, мол, вот вам игрушки.

По рассказам старожилов я уже знал, что вывели нас сюда не забавы ради. Прямо сейчас по всем казармам и камерам проходит шмон и проверка защитных элементов. Оно и понятно — перед полнолунием не должно остаться сюрпризов.

Процедура неизбежная, так что оставалось только воспользоваться спортивными снарядами и провести время с пользой.

Наиболее непринужденно себя вели волколаки в третьей форме. Они устроили что-то вроде игры в ляпы и носились туда-сюда, оставляя за собой словно инверсионный след из поднятого песка. Желтые глаза вытаращены, языки развеваются на ветру.

Хорошо, что с нами они не играли. Получить «ляпу» от когтистой махины ростом под три метра — сомнительное удовольствие.

Волколаки, одичавшие во второй форме, тоже резвились, их было здесь большинство. Некоторые хоть и остались в этом обличье, но сохранили человеческое мышление — эти пошли на тренажеры вместе с нами.

По строению тела они были близки к человеку, лишь чуть крупнее, торс более развит, плюс шерсть и когти. Ну и голова волчья, да. С ними вполне можно было посоревноваться в жиме штанги, чем мы и занялись.

Выяснилось, что при своем внушительном росте и мускулатуре я уступал по силе самому хилому волколаку во второй форме. Видать, дело было не только в объемах мышц, но и в строении волокон. В звериной форме мышцы сокращались с большей силой, становились буквально стальными.

Я мог, конечно, прицельно наподдать Ярости в руки, но какой тогда интерес соревноваться? У всех свои развлечения. В кои-то веки на арене никого не убивали…

И все-таки у меня получилось поднять штангу на один раз больше, чем смог волколак во второй форме! Мышцы тряслись от изнеможения, но я все-таки дожал последние сантиметры и с грохотом опустил штангу на держатели. Выпрямился на скамейке и гаркнул:

— Видал⁈

Видавший мою победу и свое поражение волколак поднял голову и завыл — с разочарованием, но и с восхищением.

Зверодан, выбывший из состязания пятью минутами раньше, довольно хлопнул меня по спине.

Мы с ним как раз накинули еще по блину на гриф, как вдруг сзади раздались тяжелые шаги, нас накрыла тень.

К нам подошел волколак в третьей форме.

— Чего тебе, волчина-кабачина? — спросил я и послал такой же вопрос мысленно. Называть по кличкам я никого не хотел, поэтому дал собственное прозвище, как делал частенько и с людьми.

Кабачина клацнул зубами и показал на штангу, лежащую на держателях над скамьей.

— Он хочет с нами? — с сомнением проговорил Зверодан.

— Ты не поместишься на скамью, — сказал я Кабачине.

Этого он не понял, зарычал, еще раз показал на штангу.

При всей своей звероватости он вел себя исключительно вежливо. Думаю, это объяснялось тем, что в своем сознании он видел не столько мое человечье обличье, сколько мою максимальную форму.

— Бери, — махнул я рукой.

Кабачина схватил гриф обеими лапами и рванул вверх. Штанга в долю секунды оказалась у него над головой. Он ликующе зарычал и потряс ее, подбрасывая как сухую ветку.

— Нашел чем хвастаться, — хмыкнул Зверодан. — Будь у меня такие ручищи, и я бы так смог.

Кабачина развернулся и, продолжая держать штангу над головой, побежал к подобным себе.

— А вдруг сломает? — сказал Зверодан.

— Штангу?

— Дык.

Большие волколаки встретили Кабачину игривым подвыванием. Он прижал штангу к груди и швырнул в соседа. Тот поймал на лету, довольно заурчал и кинул следующему.

В этой щенячьей забаве было нечто такое, что заворожило меня. Непосредственность? Жизнерадостность? Тем больнее было наблюдать за этим на арене, где песок пропитан кровью волколаков.

Ядро Ярости тоже не осталось равнодушным, но обошлось без лишних размышлений. Увидев, как волколаки кидают другу другу штангу, оно дернулось в груди, потянуло туда.

Что ж, давненько я его не развлекал. Я начал расстегивать рубашку.

— С ними захотел побуянить? — улыбнулся Зверодан.

— Ага.

— Эх, я бы тоже, — с легкой завистью сказал он, — но во второй форме только под ногами путаться буду.

Мне понравилась его досада.

— Зверодан, ты можешь это развивать.

— Не хочу остаться в волчьей личине навсегда, — покачал он головой.

— Почему? Вон как они резвятся. Беззаботная жизнь, — сказал я провокационно.

Зверодан серьезно посмотрел на меня и проговорил:

— Я надеюсь когда-нибудь вернуться на волю, Жора. Я не верю, что это конец. Хочу в лес, на охоту. Теперь не только с луком да рогатиной, а в волчьей личине, со всеми запахами, понимаешь? Избу свою от людей подальше, где-нибудь в чаще. Ляпота была бы.

— Понимаю, — кивнул я. — И надежды твои вполне реальны.

Кажется, я нашел еще одного кандидата на побег.

Превратиться в третью форму мне так и не дали.

В нашу сторону от ворот приближался мужчина в темном сюртуке. Охранник прокричал ему вслед:

— Ваше сиятельство, будьте осторожны, я бы не рекомендовал вам…

Мужчина отмахнулся и пошел наискось через арену, полную волколаков.

Я узнал его сначала по донесшемуся запаху, а потом по прямоугольным очками в тяжелой темной оправе. Один из секретарей Тайной канцелярии — привратник, встречавший меня в приемной.

— Это чего, к тебе? — нахмурился Зверодан.

— Кажись.

— Странные люди к тебе приходят, Жора. То дама та роскошная, то маг этот. Кто ты, Георгий?

— Волколак.

— Да ладно? — Зверодан хохотнул, думая, что я иронизирую. Увидел мое серьезное лицо и взглянул вопросительно.

— Волколак, — повторил я, — это не хухры-мухры, Зверодан.

Когда привратник приблизился, Зверодан деликатно отошел подальше.

— Чем обязан? — спросил я у привратника.

— Вы помните, кто я? — спросил он. Голос был сухим и деловым, словно картонная папка с секретными документами.

Я кивнул.

— Превосходно, тогда к делу.

— Слушаю.

— Во-первых, это вы устранили Аверия Матвеева?

— Можно сказать и так.

— Принимается, — он понизил голос, — это допустимо и даже желательно. Однако не забывайте о вашей главной цели.

— Вы пришли мне напомнить, чтобы я не забыл, где нахожусь?

— У меня для вас новости, Лютиков.

— Начинайте с хорошей.

Первый раз я увидел на его лице намек на улыбку.

— Кто сказал, что есть хорошие? — сказал он. — Они все нейтральные. Это информация.

— Рассказывайте, а то я тут собирался поиграть в штангобол.

— Инесса Рюмина пропала.

Я застыл.

— Хер-р-расе нейтральная информация! Что с ней⁈

Спрашивать, откуда Тайная канцелярия знает о моей связи с Инессой, было бы глупо.

— Последний раз ее видели, когда она отправилась в погоню за графом Челищевым.

— То есть она гналась за самым опасным чернокнижником Державы, а вы это просто наблюдали?

Привратник рассказал мне про званый ужин и обстоятельства.

— И с тех пор она не объявлялась? — мрачно спросил я.

— Мы полагаем, что граф Челищев держит ее в заложниках для оказания давления на графа Рюмина.

— Челищев совсем беспредельщик что ли⁈

— Именно поэтому у вас такое задание, капитан, — сказал привратник. — Поторопитесь.

— Да уж теперь потороплюсь, — я сжал кулаки. — А что со старшим Рюминым?

— Странно, что вы спросили. Граф Рюмин после того ужина захворал и до сих пор не встает с постели. Это нонсенс для высокорангового мага. Мы подозреваем, что за этим тоже стоит граф Челищев.

— Это называется плохие новости, а не информация, — сказал я.

— В ходе оперативной работы мы проверили контакты баронессы Рюминой, — как ни в чем не бывало продолжил привратник. — Она посещала Университет и отдала на исследование фрагмент цепи, которую сделал Небольсин.

— Та-а-к? — протянул я. — И?

— Наши агенты побывали там. Кафедра зачарования не только провела исследование, но и кое-что изготовила.

Привратник достал из кармана темно-серого сюртука знакомое мне звено цепи, только теперь оно было переделано под наручный браслет.

— Лунное серебро, — прокомментировал привратник. — Так это называется. Серебро препятствует превращению, а эти магические знаки концентрируют на владельце силу лунного света. Понимаете, в чем суть?

Я замедленно кивнул.

Я не только понимал, но и видел. Барон Рыков в полнолуние был связан такой цепью. Она ограничивала превращение, в то время как лунный свет побуждал Ядро Ярости развивать форму. В итоге получилась жуткая магическая мутация.

Привратник протянул мне браслет и сказал:

— Не знаю, зачем Инесса занялась этим проектом, однако я решил принести браслет вам. Возможно, вы знаете для него применение.

Я молча взял браслет из лунного серебра. Переливающийся на солнечных лучах металл обжигал пальцы, словно смазанный кислотой. Я не стал говорить привратнику про пятую форму и то, как сильно мне сейчас поможет такой браслет.

Полнолуние обещало быть незабываемым.

— Поторопитесь, капитан, — сказал перед уходом привратник. — Если вы будете медлить с побегом и… выполнением задания, то, боюсь, в итоге вы будете мстить за близких, а не спасать их.

Ко мне подошел Зверодан, ухмыльнулся:

— Волколаки все-таки сломали штангу! — Он увидел мое лицо, и улыбка слетела с губ. — Жора, ты чего⁈ Убить кого-то вздумал?