— Господин, гости собрались, — доложил Вавила.

Граф Челищев поднял взгляд от фолианта, лежащего на столе. Отсветы свечей подрагивали на сморщенных от времени пергаментных страницах. Древние письмена тянулись бесконечной вязью, уводящей мысли в бездну.

— Хотя этот трактат и написал безумный идиот, — сказал граф Челищев, хлопнув ладонью по страницам, — но его общество мне приятней, чем эти гости.

Вавила промолчал, лишь с усмешкой склонил голову.

— А граф Рюмин приехал?

— Да, господин. Даже с дочерью.

Граф Челищев поднялся, окинул библиотеку хозяйским взглядом, словно дракон, любующийся на свои сокровища.

В нем было два метра роста. Дряхлеющее тело носило следы когда-то развитой мускулатуры, но сейчас грудь ввалилась, а живот, наоборот, вывалился.

Клочковатая борода спуталась в грязные сосульки. Седые волосы спускались до середины спины, сквозь сальные пряди просвечивала розоватая макушка. Отсутствие бровей подчеркивало неровность черепа, он был бугристый, словно слепленный из нескольких плохо стыкующихся кусков.

— Ладно, пойдем посмотрим на этих уродов, — сказал граф Челищев и осклабился.

Зубы были крупные, желтые, отстоящие друг от друга на таком расстоянии, что между ними можно было просунуть зубочистку.

— Прошу прощения, господин, — сказал Вавила. — Не следует встречать гостей в таком виде.

Граф Челищев упер руки в бока. Он был абсолютно голым.

— Лицемерные твари, — констатировал он. — Каждый пыжится, выбирая себе наряд побогаче. Нашивает родовые гербы. Дамы задыхаются в корсетах, стараясь выглядеть как в юности. Противно смотреть на сей маскарад, Вавила.

— Культура, господин. Каждый под одеждой голый, однако, если вы выйдите без оной, то никто не расценит это как искренность и открытость. Сочтут оскорблением их достоинства.

— Достоинства! — фыркнул граф Челищев, тряхнув бедрами. — Иногда мне кажется, что ты понимаешь людей лучше, чем я, Вавила, хоть сам и не человек.

Вавила поджал губы и бросил взгляд на зеркало. Его кожа была с желтоватым оттенком, черты лица заостренные, но в его личине никто не заподозрил бы нечеловеческую природу. Все считали его иноземцем, хотя и затруднялись назвать страну происхождения.

— Добро, подбери мне наряд, — сказал граф Челищев. — Из самых дорогих тканей, комфортный, но чтобы я выглядел скромно, как монах. Пусть аристократы считают меня безобидным блаженным старцем. Так будет проще их выебать. — Он оглядел Вавилу, одетого полностью в черное. — Только не руководствуйся своим убогим вкусом. Веселей!

* * *

В палате для вивисекции по-прежнему воняло эфирными соединениями, которые щекотали мне ноздри, а вот запах сладкого парфюма, исходивший от Аверия, теперь смешивался с гадостными нотками, исходящими от него же.

Свет от каменных ламп под потолком подрагивал, словно смерть мага как-то повлияла на магический фон.

Лежать в палате мне быстро наскучило.

Скрюченный Аверий — зрелище, конечно, замечательное, из разряда огня и текущей воды, любоваться можно долго, но не до утра же.

Серебряные наручи не позволяли мне превратиться и разнести тут все к чертовой матери.

Я потянул запястья на себя, напрягся всем телом, словно пружина… но широкие кожаные ремни крепко удерживали конечности — никаких человеческих сил не хватит, чтобы их порвать.

— Эй! — гаркнул я так, что зазвенели хирургические инструменты на столике. — Санитары, охранники, мучители или кто там есть?

Никто не пришел.

Выждав минуту, я заорал снова.

— Сексуальные медсестры! Уникальный шанс воспользоваться моим положением!

Таковые тоже не объявились. Жаль, я уже представил сценарий чудесного освобождения.

Был еще вариант издать вой — его бы точно услышала вся Арена. Но кого же это удивит, когда меня отправили на процедуру вивисекции. Здесь закономерно и воют, и орут.

— Доктор помер! — крикнул я. — Давайте следующего. А этого выносите, пока не начал тухнуть.

В коридоре послышалось шевеление, донеслись обрывки неуверенных голосов.

Наконец дверь открылась, и заглянул охранник. Едва его взгляд упал на перекошенное лицо Аверия, как поднялась суматоха. Под тревожные возгласы охранника палата наполнилась ему подобными.

Охранники тыкали пальцем на Аверия и на меня, спорили.

— Что ты с ним сделал, волколак? — строго спросил один.

— Я спал, — честно сказал я. — Когда проснулся, все так уже и было. Он баловался какими-то зельями, вот и перебрал чутка. Я вообще не при делах.

Моя довольная рожа повергла охранника в когнитивный диссонанс.

Послали за дежурным боевым магом, тем самым, который обещал мне разнос.

Он ворвался в палату и остолбенел. В запахе его пота я различил отчаяние.

— Да что же это происходит, о Небеса! — воскликнул он. — Почему все это дерьмо в мою смену⁈ — Он перевел взгляд на меня. — Кусака! Ты — опять?

— Что опять? Его я не целовал.

— Признавайся, что ты натворил! Ну!

— Я спал, — терпеливо повторил я. — Когда проснулся, все так уже и было. Перед этим он вколол себе эликсир. Передозировка, очевидно.

— Вот как? — недоверчиво проговорил дежурный маг. — А вивисекция?

— Вроде бы была, — озадаченно нахмурился я. — Может, я пропустил ее, пока спал? В любом случае, пытка ужасная. Я в трепете, господин маг. Верните меня в казарму, я больше не буду.

Дежурный маг побледнел и засопел, не зная, что ответить.

— Не трогайте! — рявкнул он, выплескивая эмоции на охранников, что суетились у тела Аверия. — Пусть все остается как есть. — Он глянул на часы. — Я сообщу графу Челищеву. Все-таки это его двоюродный внук.

— Как скажете, ваше сиятельство, — с видимым облегчением сказал главный стражник, отдернув руку от мертвеца.

Маг повернулся ко мне.

— Будешь тут до приезда графа. Уж поверь мне, псина, он придумает, что с тобой сделать.

Я вздохнул. С одной стороны, выдался удачный шанс добраться до Челищева. С другой — я находился не в самом выгодном положении.

Проблематично кого-либо умертвить, когда привязан к столу. Если только граф не вздумает повторить выкрутасы своего внучка. Впрочем, я не тешил себя иллюзиями, что смогу на этом поприще справиться с магом седьмого, то есть высшего, ранга.

«Пу-пу-пу… — подумал я, но тут же оборвал сам себя. — Разберемся, Жоряныч».

Дежурный маг предусмотрительно оставил в палате двух охранников и отправился к Челищеву.

* * *

Инесса с отцом вошла в главный зал особняка графа Челищева.

С самого приезда она ожидала странностей и гадостей. Но со стороны дом ничем не выделялся среди прочих дорогих особняков в квартале, внутри тоже не обнаружилось ничего странного.

Типичная обстановка для жилища аристократа: старинная мебель, мягкие ковры с затейливыми узорами, холсты известных мастеров на стенах. Инесса поделилась наблюдением с отцом, но он пожал плечами:

— Граф Челищев поднялся только в последние годы и купил недвижимость недавно. Это не родовое имение, чтобы хоть как-то отражать характер владельца. Кажется, раньше этим домом владели Тиноватовы, пока вконец не разорились.

Гостей было много, весь зал шелестел от сдержанных разговоров. Время от времени слышался звон бокалов и светский смех, в котором веселья было не больше, чем в скорлупке грецкого ореха.

Не ужин, а фуршет, на котором еда и напитки — лишь повод пересечься у длинного высокого стола в центре и начать беседу.

Ансамбль из четырех музыкантов закончил настраивать инструменты, из-под пальцев пианиста полилась ненавязчивая музыка. Несколько гостей поддержали музыкантов негромкими аплодисментами.

— Не так уж и плохо, а? — сказал отец. — Смотри-ка, знакомые лица. Из приказов, из Университета, члены Магического Сената. — Он хмыкнул. — Не хватает разве что княжеских родов.

— И самого Челищева, — сказал Инесса оглядываясь.

— Да здесь и без него недурно. Пойдем поздороваемся.

Целых полчаса ушло на этикет. Мало пожелать доброго вечера, нужно еще с каждым перекинуться парой слов, а затем найти предлог, чтобы перейти к следующему.

Были здесь и родственники именитых гостей, в основном супруги, но и взрослые дети, и племянники. Инесса знала все эти игры с детства, поэтому общалась на автомате, оставаясь в своих мыслях о Лютикове и об исследовании цепи в Университете.

Какой-то молодой виконт, пользуясь тем, что отец отвлекся на разговор, отвесил банальный комплимент ее красоте. Она кивнула с вежливой улыбкой. Виконт приободрился и попробовал развеселить ее шуткой — тонкой, изящной, с пикантным подтекстом. Она пожала плечами и прошла мимо, чувствуя спиной и не только спиной его досадливый взгляд.

В глубине зала она заметила серьезного мужчину в прямоугольных очках в тяжелой темной оправе. Он пристально посмотрел на нее, но не стал подходить.

В отличие от большинства гостей, он был без бокала в руке и выглядел напряженным. Может, это кто-то из охраны?

Ансамбль утих на середине мелодии.

Вверху на лестнице показался высокий и широкоплечий мужчина в годах. Он не постучал по бокалу, не произнес ни слова, но все гости заметили его присутствие и обратили к нему взоры.

— Добрый вечер, дамы и господа, — произнес мужчина глубоким сильным голосом с едва заметной хрипотцой. — Рад вашему визиту в мое скромное жилище. К вашим услугам — граф Челищев Обакум Калинович.

Гости поприветствовали графа Челищева, и он спустился.

На нем было длинное старомодное одеяние в бордовых тонах, похожее на монашеский балахон и вместе с тем на университетскую мантию.

Он отличался неказистой, даже отталкивающей внешностью, однако всё это компенсировали глаза — большие, печальные, словно полные искреннего участия к каждой живой душе в этом мире. Лишенные бровей, они выглядели особенно беззащитными.

Инесса отметила голубой цвет глаз, они напоминали прохладные родники… Совсем как у нее!

— Папа, давай уйдем отсюда, — шепнула Инесса.

Отец усмехнулся, приняв это за шутку. В его руке был бокал с шампанским, в зеленых глазах поблескивали искорки любопытства.

С появлением графа Челищева зал, до этих пор напоминавший спокойное озеро, превратился в настоящий водоворот, центром которого стал сам граф.

— Ансамбль, вдарь повеселей! — скомандовал он.

Зазвучала танцевальная музыка с тройным метром, чем тут же воспользовались многие заскучавшие гости. На середину зала потянулись пары, закружились в танце.

Граф Челищев первым подал пример. Он галантно протянул руку одинокой полной даме и увлек ее на танец. Он кружился так, что полы его мантии развевались вокруг. Никто не ожидал такой ловкости от его преклонного возраста и габаритного тела.

Инесса краем уха услышала, как эта дама после танца щебетала с подружками.

— У него такие глаза! Ореховые, теплые, совсем как у меня!.. — говорила она взахлеб. — Какой импозантный мужчина, никогда бы не подумала…

Покружив таким образом с десяток дам, граф Челищев перешел к беседам. Он вел их в той же манере, разглагольствуя то с одной компанией, то с другой, перетекая между ними как шарик ртути.

Инесса украдкой наблюдала за ним и отметила, что тень, которую он отбрасывает, раза в два больше, чем у соседей, и черная, словно антрацит.

Словно почувствовав ее взгляд, граф Челищев направился в ее сторону. Его громадная фигура приблизилась несколькими плавными шагами, словно все еще в танце.

— Соблаговолите ли вы обогреть огненным цветком своих волос мою старую душу, ваше сиятельство? — проговорил граф Челищев, сделав поклон-приглашение на танец.

«Он напоминает старое гнилое дерево, которого вот-вот рухнет на меня», — подумала Инесса и сказала:

— Прошу прощения, граф, я сегодня не танцую.

— Оу, я чувствую, что ваше сердце томится в разлуке по любимому. Прошу меня извинить за бестактность.

— С чего вы так решили? — насторожилась Инесса.

— Выбор у меня невелик, — печально улыбнулся граф Челищев. — Либо это так, либо вы сочли меня старым гнилым пнем и вам противно мое общество. Хотелось бы верить в первый вариант.

Он удалился, вновь занявшись беседами, а Инесса осталась стоять, похолодевшая и с вытаращенными глазами. «Он что, прочитал мои мысли?» — с опаской подумала она.

Молодой виконт пристал к ней с приглашением на танец, видимо, наблюдавший эту сцену со стороны.

— Я не танцую, — отмахнулась она.

— Но почему⁈ — удивился он. — Прекрасный вечер, баронесса!

— У меня болит… — она замялась, не успев придумать, что именно.

— Что болит? — требовательно спросил виконт.

Ну, это уже нахальство, подпитанное вином.

— У меня болят волосы, — отрезала она и посмотрела на него так, что он ретировался.

Вокруг граф Челищева собралось несколько аристократов из разных магических домов. Отец не преминул влиться в эту компанию, Инесса подошла следом.

— Я новый человек при дворе, один не справлюсь, — кротко говорил граф Челищев, хотя голос его гудел как басовая струна. — Поэтому мне нужен ваш голос в Магическом Сенате.

— Но послушайте, Обакум Калинович, — отвечал ему дородный маг из дома Земли, — легализовать темную магию — это кощунство.

— Совершенно верно, — кивнул граф Челищев, — если мы говорим о черной магии колдунов. Я же говорю об академическом подходе, господа. Это новая сила и власть, доступная всем магам.

— Так уж и всем? — встрял молодой виконт.

— Конечно. Маг Огня имеет способности к Хаосу, маг Воды — к магии Крови, а маг Земли, — граф Челищев глянул на предыдущего собеседника, — к магии Смерти!

Тот поперхнулся и сказал жестко:

— Вы говорите о некромантии. За нее у нас казнят.

— И снова вы о деревенских заклинаниях, господин. Поймите, что где смерть, там и бессмертие! Продление жизни, вечная молодость…

— А вы этим владеете?

— Владею, — коротко ответил граф Челищев.

— Не очень-то вы сохранились, как я посмотрю, уж не сочтите за упрек, ваше сиятельство, но раз уж вы утверждаете…

— Как вы думаете, сколько мне лет?

— Гм. Ну, порядка шестидесяти, я полагаю.

Граф Челищев усмехнулся.

— Больше. Намного больше… юноша.

Названный юношей мужчина имел первые седины.

— Ваша мать, должно быть, немолода? — спросил граф Челищев у мага Земли.

— Разумеется, постарше меня… — пробормотал тот.

— Неужели вы не хотите подарить ей лишние полвека жизни? Если это так, то у вас просто нет сердца, сударь, и не говорите мне о старинных табу.

— Ну а магия Крови? — послышался новый голос. — Вы и о ней хорошего мнения?

— А почему у вас такое кислое лицо, друг мой? — вдруг спросил граф Челищев.

— Мигрень, знаете ли.

— Позвольте… — граф Челищев взмахнул рукой.

Жаловавшийся на мигрень обескураженно заморгал.

— Перестала… — пробормотал он. — Это вы сделали?

— Внутричерепное давление, дорогой мой, не благодарите. Вот и магия Крови. Конечно, я мог бы и вскипятить вашу кровь, но оставим это для наших врагов.

Павел Рюмин выступил вперед, отодвинув очаровавшихся магов.

— Что вы скажете о Хаосе, граф? — спросил он. Инесса видела, как его зеленые глаза перестали быть веселыми.

— Хаос, — проговорил граф Челищев, смакуя это слово. — Так люди называют лишь то, что не познали. Как только мы двинемся в эти табуированные области, то хаос превратится в… порядок. Но магическая наука не может стоять на плечах одного человека, поэтому я и ходатайствую об учреждении новых домов. Дом Хаоса, дом Смерти, дом Крови. С появлением соответствующих факультетов тысячи студентов откроют новые горизонты.

— Это меня и останавливает, — сказал отец. — Темная сторона магии станет доступна многим, ее невозможно станет контролировать. Да, Державе нужна сила, но без внутренних рисков.

— Но мы же как-то миримся со вспыльчивостью магов Огня, — снисходительно глянул на него граф Челищев.

— Это другое. История нам уроком. Маги пришли на эту землю из Аркадии. Но что погубило саму Аркадию, великую империю? Темная магия. Именно поэтому на нее наложили табу, и в Державе ее нет. Я буду голосовать против вашего предложения, граф.

Инесса передернула плечами, ощутив внезапную тревогу. Лицо графа Челищева будто обвисло, взгляд его был тяжел и холоден.

— Ваше право, — кротко сказал он и отвернулся к другим собеседникам.

Инесса взяла отца под руку и отвела в сторону.

— Ты знал, что он проталкивает новый закон? — спросила она.

— Ходили слухи, — пожал плечами отец. — Теперь все встало на свои места. Он сильный маг и умный человек, но я в корне с ним не согласен. А ты заметила, какие у него глаза?

— Какие?

— Черные.

От входной двери раздался шум, резкие голоса.

Одетый в черный сюртук мужчина с кожей неприятного желчного цвета проводил в зал запыхавшегося парня. Инесса узнала дежурного мага, которого видела сегодня на Арене.

Он поспешно направился к графу Челищеву.

Инесса, делая вид, что ей позарез захотелось наполнить бокал, тоже двинулась к столу, где стоял граф. Остановившись рядом, она подслушала разговор.

— Господин Челищев, — говорил дежурный маг, — простите, что отвлекаю вас, но у меня трагическое известие…

— Говори.

— Ваш внук скончался.

— Как это случилось? — голос у графа Челищева был мрачен, но без доли скорби.

— Он проводил вивисекцию, но что-то пошло не так. Там был волколак, Молчаливый Кусака…

— По твоему, я знаю каждую псину поименно? Ты идиот?

— Простите, господин.

Инесса замерла. Она знала, что это прозвище дали Георгию.

— Тупица Аверий… — процедил сквозь зубы граф Челищев и нашел глазами слугу. — Вавила, подготовь карету. Едем на Арену.

После этого он оповестил гостей, что вынужден покинуть их ввиду внезапных дел, требующих личного присутствия. О причине он умолчал, но дал понять, что новости печальные и лучше не вдаваться в подробности.

Когда граф Челищев удалился, Инесса колебалась несколько мгновений, а потом ринулась на улицу. Там она призвала скакуна-элементаля и прыгнула в седло.