Покинув Канцелярию, я отправился в ближайший сквер.

В утренние часы здесь было малолюдно. Тихонько журчал фонтан, разбавляя свежестью жаркие лучи солнца. В кронах деревьев посвистывали невидимые птицы.

Я устроился на лавочке под тенью раскидистого дуба, достал письма.

От Инессы была целая стопка, словно это сообщения на мобильнике, который я включил после долгой командировки. Иронично: их было так много, что я выбрал прочесть сначала письмо от Игоря, иначе был риск добраться до него разве что к полудню.

Игорь писал письмо уже не из лагеря, а из Красных Родников (как я и распорядился, старик Ефим предупредил его о «переезде» усадьбы Лютиковых в другое место). Игорь приехал туда летом, когда Черный Полк закончил с весенней зачисткой северных лесов.

К слову, старик Ефим быстро вжился в роль дворецкого на новом месте, местные хорошо его приняли, когда он сказал, что от меня. В Красных Родниках все было нормально. Упомянул Игорь и Зверодана, и то, что волость охраняет здоровенный волколак в третьей форме. Из описаний я понял, что это Кабачина — одичавший волколак с Арены, который играл штангой (и сломал ее).

Манера письма была по-военному строгой, брат сыпал фактами без лишних сантиментов, но обилие восклицательных знаков выдавало его эмоции. Еще бы, в Красных Родниках на него обрушились рассказы обо мне и даже россказни.

Пообщавшись с волчьей общиной, Игорь явно впечатлился. Он-то опасался, что моя волколачья судьба будет печальной и незавидной, а тут вон что творится. Из «братской солидарности и здравого смысла» он решил уйти из Черного Полка, который в основном занимался истреблением волколаков.

Игорь написал, что намеревается встретиться со мной в Вельграде. Здесь он подаст рапорт в Разрядный приказ, чтобы перевестись в обычную армию и отправиться на войну с Карубом. Там он планирует быстро завоевать себе звание. Дату приема уже назначили…

Прочитав дату, я выругался. Игорь уже побывал в приказе, он здесь уже два дня! Я ему, блин, отправлюсь на войну!

В письме он сообщил, что, скорее всего, остановится в трактире «Шмелиный мед». Именно в трактире, не в гостинице, так как столичные гостиницы, с его слов, по карману только всяким важным жопам. Я усмехнулся.

Пришел черед писем Инессы. Если письмо Игоря было на грубой сероватой бумаге, то эти у этих бумага была плотная, с легким кремовым оттенком. Они пахли духами, витиеватый почерк почему-то напоминал мне кружевное белье.

Письма Инессы напоминали выдержки из личного дневника, с которым она делится тем, как тяжко меня ждать. Настроение менялось от письма к письму — от слез к оптимизму, от готовности прождать еще десять лет и такой же готовности вот-вот отправиться в Бездну.

Все это сподвигло меня не слать никаких известий Рюминым, а сразу заявиться лично. А то официальные запрос на визит затянется.

Но сначала — к брату.

* * *

Трактир «Шмелиный мед» находился далеко от центра Вельграда. Вернее сказать, на самой ее окраине, причем не у главной дороги, а в каких-то глухих предместьях. Здесь даже были в ходу кареты и брички с обычными лошадьми.

Тем не менее, место было бойкое — известное в узких кругах.

Когда я приблизился к двери под вывеской с явно нетрезвым шмелем, дверь распахнулась, на улицу вылетел мужик в стеганом жилете. Несколько сбивчивых шагов не хватило, чтобы погасить инерцию, и он упал на землю.

Я протянул руку и помог ему подняться. Руки у него были мускулистые, он не походил на пьянчугу. Обоняние подсказало мне, что он совершенно трезв.

— Вышибала выгнал? — спросил я.

Он зыркнул на меня, отряхнул пыль со штанов.

— И я есть вышибала, — недовольно сказал он. — А вы, я погляжу, служилый. Пойдите уймите своего, пока наряд полиции не прибыл.

Чуйка подсказала, что я вовремя.

Вместе с вышибалой я прошел внутрь трактира.

Это был зал, наполненный густым запахом еды, алкогольных испарений и табачного дыма. В центре стояли узкие крепкие столы, за которыми распивали пиво, по краям были столики для небольших компаний.

Вышибала кивнул на один из таких.

— Вон.

Чуйка не подвела меня. За столом в одиночестве сидел Игорь. Сейчас он плеснул из рюмки на окровавленные костяшки кулака и уставился в окно.

— И чего ты квасишь средь бела дня? — сказал я. — Привет!

Увидев меня, он вскочил. Мы обнялись. Похлопывая его по спине, я заметил, что мундир на нем с капитанскими знаками отличия — такой же, как был у меня.

— Здорова, Георг, здорова! — проговорил Игорь.

— Обмываешь повышение?

— Да какое там… А, да, я же после тебя капитанов стал, принял командование ротой. Но я ж уволился. Читал письмо?

— Читал… — сказал я, усаживаясь за стол. — О, «Имперская».

— Ну не буду же я самогоном травиться!

Игорь бухнулся напротив. Его лицо напоминало мое собственное, разве что он был без гусарских усов, гладко выбрит, черные волосы уложены на пробор, а не зачесаны назад, как у меня. Ну и глаза не желтые, а синие.

Я перевел взгляд на его кулак с ободранными костяшками, кивнул.

— Балагуришь?

— Повздорил тут с одним… Он как увидел, что я в форме Черного Полка, так давай выделываться, мол тоже на волколаков охотился. А я ж про тебя как раз расспрашивал. Он и говорит, что ты пропал не просто так, а это его рук дело.

— Брешет, — сказал я. — Не знаю я таких.

— А он прям достоверно тебя описал. Вот я и наподдал ему.

— Ну и правильно, — сказал я. — За встречу!

Мы выпили, закусили ядреным соленым рыжиком.

— Сдается мне, тот тип побежал за городовым, — сказал Игорь.

— Так это не вышибала?

— Нет. Прохор хотел выгнать меня. А у меня тут своего рода дежурство — жду когда ты объявишься. Ну как ты? Рассказывай! Мне тут про Арену, про магов заливают черт-те что, я уж и не знаю кому верить. Решить не верить никому.

Я удовлетворил его любопытство, а потом спросил:

— Как ты в Разрядный приказ сходил?

— А никак. Я потому и злой. Отказывают мне в переводе из полка. Дескать, послужной список у меня слишком хороший, чтобы из элитной части меня переводить.

Я усмехнулся.

— Не смешно, — сказал Игорь.

— Полк оставить — это разумно. Но не хочу я, чтобы ты на войну шел.

— Да какая там война? С Карубом-то? После волколачьих лесов это санаторий. Зато если я с полка переведусь, мне сразу майора дадут. А дальше я уже там поднимусь. Мы ж хотели род возродить, забыл?

Я задумался. В этом действительно был смысл. Тем более я сам это говорил.

— Я поговорю с графом Рюминым. У него в Разрядном приказе хорошие связи.

— Ого! — опешил Игорь, но тут же слегка сник. — Он даже сына своего не пристроил.

— Это такая особая отцовская любовь, — покачал я головой. — Кстати. Самая главная новость — я получаю баронство. Через две недели бал.

Игорь уронил вилку, на которую насадил соленый огурчик.

— Охренеть, — проговорил он. — Как⁈

— Я тебе еще не все успел рассказать…

Дверь распахнулась, в нашу сторону направился плотный мужчина в сопровождении двух полицейских.

— Ну вот… — процедил Игорь.

Мужчина подошел к нам и указал пальцем на Игоря.

— Господа, вот он…

Он увидел меня и узнал. Я тоже его узнал. Кожа на его лбу была собрана горизонтальными складками и нависала над глазами, придавая черепу неуловимое сходство то ли с улиткой, то ли с моллюском. И звали его соответствующе — Слизень. Официальный псевдоним охотника за головами.

— А вот я, — сказал я. — У вас какие-то проблемы, господин Слизень? Я припоминаю, что у нас с вами была некая договоренность… Волчий клан — помните? Мой сотрапезник тоже оттуда.

Слизень переменился в лице, одернул сюртук, прокашлялся. Голос его был исполнен достоинства, прозвучал твердо и уверенно. Лишь ужас в глазах выдавал его истинные чувства.

— Господа офицеры, господа полицейские. Произошло недоразумение. Претензий ни к кому не имею, никого не знаю, всего доброго.

С этими словами он деревянной походкой направился к выходу.

Полицейские пожали плечами, обвели взглядом притихший зал трактира и тоже ушли.

— И что это было? — спросил Игорь, хрустнув огурцом.

— Волчий клан, братец, — сказал я торжественно, довольный эффектом и тем, что упоминание клана обрело реальный вес. — Это долгая беседа. Давай-ка закажем нормальной еды и еще одну бутылку.

— Поддерживаю, — кивнул Игорь. — Гульнем на все! У меня отпускных денег навалом.

— Только вечером мне еще к даме, — строго поднял я палец, чувствуя себя реальным гусаром.

— Это к кому? — оживился Игорь.

— Ты знаешь…

— Да ладно? — он понизил голос. — Неужто к баронессе?

— Ага.

— Иди ты!

* * *

Квартал дома Огня как всегда встречал меня великолепием архитектуры… Впрочем, какой там «встречал»? Квартал сходу послал меня на хрен в лице охранников, которые стояли на въезде.

Я заподозрил неладное еще в тот момент, когда кондуктор трамвая хмыкнул в ответ на мой вопрос, проходит ли маршрут через квартал дома Огня. Трамвай огибал привилегированный квартал на почтительном расстоянии, чтобы стук колес не беспокоил влиятельных господ.

Я вышел на ближайшей к кварталу остановке. Дальше ходили только кареты, запряженные огненными элементалями. И разумеется, транспорт этот был сугубо для своих. Такой не тормознешь автостопом.

Наметанным глазом охранники сразу определили, что я из служилых дворян, а не из магов. Тот факт, что я подошел к воротам пешком, уже дискредитировал меня в их глазах.

— Вы кто и к кому? — спросил мужчина в ливрее красных и оранжевых цветов.

Наряд мог бы показаться шутовским, если бы не суровое лицо матерого солдата.

— Капитан Лютиков. К Рюминым, — сказал я.

Упоминание одного из самых влиятельных родов дома Огня заставило охранника поднять брови и воздержаться от лишних реплик. Он на минуту отошел в кабинку у ворот, вернулся с угрюмым выражением лица.

— Списков на ваше имя не поступало. Всего доброго, ваше благородие.

Его «всего доброго» звучало холодно и слегка пренебрежительно. Если бы он сказал «пошел на хрен», интонация могла бы остаться прежней и подошла бы идеально.

Я не стал спорить. Такие здесь правила. Знай они, что я еще и волколак, разговор бы вообще не состоялся.

Без лишних слов я ушел от ворот. Прошел сотню шагов по дороге к городу, а затем свернул в сторону и снова направился к кварталу, но не к воротам. В надвигающихся сумерках меня было не различить, тем более в темно-сером мундире.

Стены квартала были всего пару метров в высоту. Все-таки это не военная оборонительная стена, а скорее забор. Разве что высокие остроконечные пики должны были отпугнуть желающих перелезть…

Нет, не только. Принюхавшись, я почуял вдоль забора тонкий магический след. Словно между острыми наконечниками штырей плясали тонкие дуги разрядов. Я их не видел, но чувствовал запах озона, ностальгии и шампанского — такие у меня возникали ассоциативные ряды к неопределенному запаху магии.

Никто не перелезет через такой забор незамеченным. Кроме меня.

Чувствуя себя пацаном, пробирающимся в женское общежитие после комендантского часа, я отошел от забора на десяток метров.

Неторопливо снял волчье кольцо и убрал в карман. Расстегнул воротник рубашки, ослабил ремень.

Ядро вспыхнуло в груди, реки Ярости хлынули по жилам, преобразуя тело во вторую форму.

Правую руку дернуло в сторону, кости заломило, кисть увеличилась вдвое, высунулись когти. Меня развернуло влево, и с хрустом преобразилась вторая рука.

Я с готовностью отдался следующей волне и выгнулся дугой, чувствуя, как трещат грудные мышцы, раздуваются, вздрагивают в стальной судороге. Немного не рассчитал — петли рубашки натянулись, одна пуговица оторвалась и выстрелила вперед.

Ноги стали длиннее, мышцы зазвенели от сокрытой в них силы.

Лицо с хрустом вытянулось в волчью морду. Длинный язык облизнул ряды клыков. Угол зрения изменился, картинка перед глазами исказилась остроконечным конусом, охватывая пространство по бокам.

Зрение слух, обоняние — все стало НАСТОЯЩИМ. Я припал к земле, с наслаждением втянул воздух.

Давно я не превращался в этом мире. В Бездне обостренные чувства были издевательством и мучением, а здесь… Я вдохнул полной грудью, распростер руки и довольно вывалил язык. Чудесно.

Я перевел взгляд на забор с его смешной высотой и наивной линией магической сигнализации.

Разбежавшись, я взмыл в воздух. Забора даже не коснулся — приземлился уже по другую сторону, перекатился в мягкой траве. В яростном порыве пробежал вперед пару сотен метров, держась в густой тени аллеи.

Увы, придется вернуть человеческую личину, иначе любой местный прохожий завопит и начнет трубить тревогу. А я вообще-то хочу сделать даме сюрприз!

Надрессированное Ядро повиновалось без привычного ворчания — надо, значит, надо.

Я вышел на центральную улицу уже в приличном виде. Лишь расстегнутая до середины груди рубашка выдавала недавнее превращение, да еще пахло от меня волчьей шерстью и терпким запахом глубинного зверя, какой оставляет Ярость.

Но последнее вряд ли мог заметить простой человек. Я усмехнулся. Услышал бы любой маг, что его назвали простым человеком — вызвал бы полицию!

За каждым из особняков чувствовалась власть и сила магии его владельцев. Даже сама уличная дорога, протянувшаяся между респектабельных особняков, была вымощена красной яшмой. Плитки была подогнаны так ровно, что создавалось впечатление не дороги, а площади в центре города.

Уже зажглись фонари. Чистое бездымное пламя давало ровный желтый свет.

Особняк Рюминых я нашел по светящемуся фонтану из жидкого пламени. Только у них был такой.

Я потянул носом воздух и улыбнулся. Инесса была дома. А еще в особняке на другой стороне улицы жарили к ужину свиные отбивные, но это уже лишняя информация…

Я свернул на дорожку между живой изгороди, ведущую ко входу в особняк Рюминых.

От нажатия на дверной звонок из-за двери донеслась приглушенная мелодия колокольчиков. Мелодия красивая, но жалкое подобие той, что играла в моей груди. Предвкушение сладостной встречи обжигало.

Дверь открыл дворецкий. Себастьян, кажется.

— Добрый вечер, господин, — сказал он. — Кто вас ожидает?

— Я пришел к баронессе Рюминой.

Себастьян внимательно на меня посмотрел. Взгляд был вежливым, но все-таки назвать это иначе, чем «смерил взглядом», нельзя.

Он явно искал показательные элементы гардероба, и результат оказался отрицательным. Видать, он не запомнил меня, когда Инесса привела меня к графу. Тем не менее, я оказался на пороге дома, а в квартал, как известно, кого попало не пускают.

— Как вас представить ее сиятельству? — спросил Себастьян.

— Волк, — улыбнулся я.

— Вы изволите шутить?

— Она поймет.

— И все-таки я должен спросить ваше имя, господин.

— Не беспокойтесь, Себастьян. Если баронесса не пожелает спуститься, я тут же уйду.

Он бросил на меня чопорный взгляд, коротко кивнул и закрыл дверь.

Конечно, я был не вполне откровенен. Если по какой-либо причине Инесса не спустится, я влезу в окно ее комнаты. Возможно даже в третьей форме, потому что Ядро в моей груди бесновалось в предвкушении, а утихомиривать его я не собирался.

Обостренным слухом я расслышал в глубине особняка тонкий возглас. Раздался топот. Всего через несколько секунд дверь распахнулась.

Инесса вытаращилась на меня. Лицо застыло как маска.

Я улыбнулся уголком рта.

— Все хорошо, можете идти, — ровным, но чуть хриплым голосом сказала она Себастьяну.

Сделала шаг на крыльцо, закрыла за собой дверь.

И тут ее прорвало. Она прерывисто вздохнула, голубые глаза блеснули от слез.

В следующий миг она метнулась на меня как огненный шар, как комета. Прыгнула обхватила руками и ногами. Я даже сделал несколько шагов назад, чтобы не упасть. Подхватил ее, но она и без того держалась крепко.

Она целовала мое лицо, не попадая в губы. Обожгла горячим дыханием, смешанным с урчанием, пустила в ход язык. И это я — зверь⁈

Я прижал ее голову к себе, придушил в долгом поцелуе.

— Шестьдесят четыре дня, — проговорила она с неопределенным набором эмоций.

— Я справился, — сказал я. — Победил Челищева.

— Да понятное дело! — выдохнула она между поцелуями.

Я покосился на дверь, на особняк. И попятился с висящей на мне Инессой в сторону сада. С хрустом прошел через живую изгородь, натоптал на какой-то клумбе. Мы углублялись в темные аллеи.

Сделав вид, что споткнулся, я упал на мягкую траву, увлекая Инессу за собой. Руки мои скользнули по ее спине вниз. Инесса захихикала.

Я снова обнял ее и хотел было перевернуться, подмять под себя, но она вдруг высвободилась из моих рук, извиваясь как змея. Глянула на меня с хитрой улыбкой. Вскочила — и побежала вглубь сада, на ходу скидывая туфли.

Я — за ней.

Впереди показалась каменная беседка.

Инесса бежала со всех ног, я слышал ее сбитое дыхание и обрывки стонов. Я был так близко, что кончики ее рыжих волос касались моего лица. Уверен, она чувствовала мое дыхание: платье было с открытой спиной, и между лопаток на гладкой белой коже выступили мурашки. От моего рыка Инесса сдавленно пискнула.

Я дал ей добежать до беседки. Рядом с ней Инесса упала на четвереньки и поползла в тень между беседкой и зарослями. Мельком оглянулась — как раз в тот момент, когда я ухватил ее за бедра и рванул к себе.

Подол ее платья будто загорелся на краю и пополз вверх, но замер, чуть-чуть не дойдя до ягодиц. Лоскут красной иллюзорной ткани трепетал как последний лепесток на цветке.

Я обнял ее сзади, наклонился к лицу. Она обернулась — я поцеловал ее. Зубы у нее были холодные от продолжительной улыбки и дыхания через рот.

— Когда я была маленькой… — сбивчиво прошептала она, — ну, уже не маленькой, а девушкой… я гуляла по саду вокруг этой беседки. Я читала про волколаков. И представляла, как из кустов вырывается такой вот! И моя магия не может мне помочь. И я убегаю, но не могу… И я кричу: помогите, помогите… — Голос ее стал совсем тихий, перешел на едва различимый стон: — Помогите, помогите…

И я помог.