— Нет, Корнилия приглашать ни в коем случае нельзя! — воскликнула Инесса.

Последние дни мы занимались подготовкой к балу.

Организация самого мероприятия легла на плечи графа Каменского (точнее, его слуг), потому что он был правителем губернии, к которой относилась пожалованная мне волость.

Светские же тонкости Инесса взяла на себя, словно мой секретарь или… жена. Так что мне оставалось только подписывать приглашения и строить грандиозные планы по становлению Волчьего клана.

Хотя я был единственный обладатель баронства в роду Лютиковых, требовалось обзавестись гербом. Еще когда мы были в Вельграде, я сходил в Поместный приказ и решил этот вопрос.

Создание герба было скорее бюрократической процедурой, чем каким-то рыцарским понтом. Нельзя было изобразить все, что придет в голову. Например, существовало табу на щуку, которая была закреплена за императорской династией.

Понятное дело, меня интересовал волк. Банально? Нет, классика, мать ее! Перебрав доступные расцветки и символы, я пришел к изображению оскаленной морды волка в окружении желтых цветков лютика.

Приказной писарь сначала протестовал против использования волка на гербе. Слишком вызывающе, учитывая положение волколаков, слишком претенциозно, ибо это отсылка к древнему роду Волчьих князей.

Пока что я не мог официально опереться на родство с Волчьими князьями прошлого, но когда я показал свое фамильное кольцо с волчьей лапой, писарь пошел на попятную. То ли еще будет, когда я доберусь до Гардарота — сакральной твердыни ярых! Правда, что именно будет, я не знал.

После получения подписи императора и завершения дел в столице я с Инессой отправился в Камск.

Игорь уехал еще раньше. Я передал ему голову Челищева, чтобы он увез ее в Красные Родники и запер до поры до времени в надежном месте. Надо было видеть лицо брата, когда я достал из мешка голову! Так или иначе, только Игорю я мог доверить столь деликатный груз.

Из всех друзей и приятелей в этом мире Игорь был для меня по-настоящему родным человеком, загадочной судьбоносной нитью, протянувшейся между прежней жизнью и этой.

Поэтому мне так не нравилась его идея отправиться на карубский фронт. Мне не хотелось с ним разлучаться, не говоря уже о том, что на войне высока вероятность погибнуть.

Если я и в этом мире не сберегу брата, то… При подобных мыслях Ядро Ярости в груди буквально выло. Если это случится, то порву всех виновных, одичаю и сбегу в леса до конца жизни, однозначно. Лучше стать зверем, чем жить с таким грузом.

Тем не менее, Игорь, как настоящий офицер, не видел для себя иной карьеры, кроме как воинской. Я обещал поговорить о его переводе с графом Рюминым, отцом Инессы, — и поговорил. Он воспринял это как возможность отблагодарить меня за свое излечение и предложил обсудить вопрос на балу.

То, что он решил принять участие в моем мероприятии, само по себе было одолжением. Граф Рюмин был персоной покрупнее самого графа Каменского, и присутствие целых двух графов на балу в честь нового барона — это, знаете ли, престижно.

Но именно из-за присутствия графа Рюмина, когда дело дошло до списка приглашенных, Инесса заявила, что Корнилия звать на бал не надо.

Мы с ней были в номере камской гостиницы, мне как раз доставили из ателье подобающий новому титулу камзол с вышитым гербом на лацкане. Эх, надо все-таки раздобыть уже ставший привычным мундир, а то с моим образом жизни такой изящный костюм быстро превратится в лохмотья!

Примерив новый камзол я прошелся по номеру, привыкая к дорогой ткани. Камзол был из темно-серой шерсти, плотной, но тонкой. Я знал такой тип ткани — в ней комфортно почти в любую погоду, даже в жару свежо.

Теперь к балу все было готово. Оставалось разослать последние приглашения, над которыми я еще сомневался. Среди неоднозначных персон был Рюмин-младший, мой бывший ротный маг-куратор.

Я не питал к нему симпатии. Хоть он и помог мне с рекомендацией в Тайную канцелярию, я помнил его пренебрежение, циничные приколы и то, как он пытал волколака, якобы испытывая меня на верность Державе. В то же время бал казался удобной возможностью повидаться.

Я выразил свои мысли вслух.

До бала оставались считанные дни, и только сейчас Инесса опомнилась.

— Нет, Корнилия приглашать ни в коем случае нельзя! — воскликнула она.

— Неожиданно. У тебя ведь с ним прекрасные отношения, ты ездила к нему в лагерь на другой край Державы. Я думал, ты будешь рада увидеть его. Нет?

— Рада, конечно! Корнилий для меня самый близкий друг, он милашка, я люблю его. Как раз поэтому я не хочу звать его на бал. Не хочу сталкивать его с отцом… да и с тобой. Ничего хорошего из этого не выйдет.

— За меня не беспокойся. А что с отцом? Неужели всё настолько плохо?

— Ну ты же знаешь Корнилия. Характер у него…

— Рад, что ты это не отрицаешь. А то всё милашка, милашка.

Инесса подошла ко мне вплотную, поправила камзол на груди.

— Тебя я тоже называю милашкой, — улыбнулась она.

— Следи за языком, женщина. Я страшный грозный волк.

В ответ Инесса показала мне язык, чем я не преминул воспользоваться и поцеловал ее.

— Думаешь, они непременно поцапаются? — спросил я, оторвавшись от ее губ. — Не разойдутся бортами даже в огромном зале, полном гостей?

— Для обоих бал будет испорчен, это точно. А может, не только для них.

Я понял, что присутствие Корнилия как минимум будет тревожить Инессу. Если будет необходимость, с Корнилием я могу встретиться и в любом другом месте, так что рисковать смысла нет.

— Решено, — кивнул я. — Обойдемся без твоего строптивого братца.

— Спасибо! Это будет твой бал. Наш! Самый чудесный бал, хоть и не в столице.

— Так даже лучше. В Вельграде опаснее, чем в Бездне.

— Ну, знаешь ли… — Инесса посмотрела в сторону, явно что-то вспоминая. — У меня не особо приятный опыт общения с местными аристократками.

— Ты о чем?

— Горячие источники, Георг! Когда ты свалился в толпу голых магичек. Я там потом поскандалила слегка… А многие из них точно будут на балу. Вся провинциальная знать.

— Уф. Надеюсь, они меня не помнят.

— Ага, конечно! Они еще своим внукам будут рассказывать… — Она вдруг уперлась руками мне в грудь и отступила на шаг. — Ты-то уж точно ничего не забыл!

Я помотал головой.

— Помню только, как ты гналась за мной на огненном коне. Очень голая… — Я взял ее за выставленные руки, рывком притянул к себе. Ухмыльнулся, глядя ей в глаза. — И догнала ведь!

* * *

Охотник Слейтер расположил огневую позицию на гребне покатой лесистой горы.

Отсюда открывался просто идеальный вид на загородную усадьбу, где проходил бал. Бал в честь жертвы, так что она обязательно будет там. Чертовски удобно, лучшего момента и пожелать нельзя.

Смеркалось. Окна усадьбы уже горели теплым светом, высвечивая ее в мутных сумерках.

Вокруг стрекотали кузнечики: если вслушаться, то высверлят мозг. Однако они верные союзники — если вдруг умолкнут, значит, кто-то подкрадывается со спины.

На подходе к позиции Слейтер установил сигнальную растяжку, но привык доверять кузнечикам. Они почти всегда составляли ему компанию в засадах. Их стрекот помогал ему сосредоточиться и действовать безупречно, не совершая ошибок.

Вервольфы — слишком опасная дичь, чтобы иметь роскошь ошибаться. Слейтер занимался охотой на них давно, и именно безупречность позволяла ему выживать. И устранять этих тварей одну за другой.

Охота — не хобби, не работа. А смысл жизни. Каждая пуля, попавшая в цель, делает этот мир чище. Мир людей. Пусть человек слабее зверя физически, но у него есть оружие, порожденное разумом. В этом сила человека.

Вервольф Лютиков сегодня умрет. Это будет первый убитый им вервольф в Державе. Первый, но не последний — пора расширять ареал охоты, раз на Западе их не осталось.

Слейтер установил сошку на камнях и закрепил на ней ствол винтовки — длинный вороненый ствол, который никогда не блестит на солнце. Улегся рядом, приложил глаз к оптическому прицелу. Широкие поля шляпы нависали над его глазами, погружая в укромный темный мирок. Слейтер уподобился фотографу, спрятавшемуся под накидкой.

Он повёл винтовкой в сторону медленно, однако в прицеле местность замельтешила с неимоверной скоростью.

Вот он — задний фасад усадьбы. Бал проходит на третьем этаже. Окна огромные, интерьер и гостей видно как в аквариуме. Ходят по залу, болтают, едят, выпивают, смеются, кто-то танцует. Видно так четко и ясно, что кажется, вот-вот послышатся голоса, смех и звон бокалов. Но слышен только стрекот кузнечиков.

Стрелять через стекло не следует. Огромная лоджия раскинулась вдоль всего этажа. После танцев сюда обязательно выйдут подышать и полюбоваться пейзажем. Нет мишени лучше, чем та, что стоит на балконе и размышляет о жизни — строит планы, которые через секунду окажутся ничем.

Слейтер поднял отороченный мехом воротник кожаной куртки (мех, разумеется, был с вервольфа). Лежать на земле и ждать удобного момента он может хоть целую вечность.

Он бросил взгляд на воткнутый рядом с сошкой вертлюжок. Под дуновением ветра тот развернулся на северо-восток и медленно вращал лопастями. Слейтер учел смещение траектории пули.

Пуля была обычная, свинцовая. Это важно для баллистических качеств. Это важнее, чем использовать пули из серебра. Профаны всегда в первую очередь спрашивают: «Мистер Слейтер, а пули у вас — серебряные?»

Дурачье. Его цель не ранить, не обездвижить, не причинить боль. Его цель — убить. Если пуля попадает в голову, то не важно, из серебра она, из свинца или из замороженного говна. А вот лучшие баллистические свойства у свинца, поэтому пуля обычная.

Необычная винтовка.

Необычный он сам.

В этом залог успешной охоты, а не в пуле.

Кроме того, для изготовления хороших пуль необходимо серийное производство. На коленке можно склепать разве что дробь для стрельбы по уткам. Сколько было предприимчивых оружейных мастеров, предлагающих ему эксклюзивный товар — серебряные пули.

«Специально для вашей профессии», — многозначительно говорили они.

Спасибо, идите к черту.

Нужны самые обычные боеприпасы, проверенные миллионами выстрелов. Их не нужно делать под заказ, их можно найти везде.

Даже в этой отсталой Державе, где порох запрещен. Смешные мракобесы эти вельты. Посмотрим, где окажутся их чародеи через полвека прогресса. Или даже через четверть. Слейтер усмехнулся. Известно, где они окажутся!

В порядке исключения ему разрешили въезд в Державу со своей винтовкой. Личное оружие заморского гостя — это как копье у туземца, часть национального костюма.

Винтовку можно, но никаких патронов, мистер! Мол, раз порох в Державе запрещен, то и патронов здесь нет, следовательно, винтовка безопасна. Такая вот бюрократическая логика.

Слейтеру подсказали, как связаться с контрабандистами. Подходящие для дальнобойной винтовки патроны легко нашлись. О чем он и говорил: в этом прелесть самого обычного патрона — он найдется везде.

Такими мыслями он развлекал себя, слушая стрекот кузнечиков и наблюдая за усадьбой в перекрестье оптического прицела.

* * *

На бал я прибыл в одиночестве. Инесса, согласно этикету, сопровождала отца.

Бал устроили в загородной усадьбе графа Каменского. Это было трехэтажное здание из грубо отесанного камня — видимо, выбор стиля был продиктован магической школой владельца.

Стены дома выглядели как у рыцарского замка, однако внутри были просторные залы и комнаты с современным интерьером. Окна высокие и широкие, впускающие солнце. Бал, конечно, назначили на вечернее время. Так что когда я оказался в бальном зале на третьем этаже, окна превратились в черные глянцевые стены, отражающие обильные светильники.

Вдоль зала тянулся открытый балкон-лоджия, с которой открывался вид на лесистые горы, за которыми догорал закат.

Зал был полон гостей. Разговоры, смех, звон бокалов смешались в сплошной шум. Он ощущался теплым одеялом, которое на меня накинули, едва я вошел в зал. Ансамбль задавал спокойный оптимистичный ритм, экономя силы для грядущих танцев.

Я оглядел зал, высматривая Игоря.

Увидел его буквально зажатым между двух симпатичных молодых магичек в бальных платьях. Они что-то наперебой говорили ему, заставляя его поворачиваться то к одной, то к другой. Его реплики они встречали веселым смехом.

На Игоре был капитанский мундир, какой до недавнего времени носил я. Увидев меня, Игорь поспешно закончил разговор и направился ко мне.

— Меня уже трижды приняли за тебя, — сказал он со странным выражением. — Разные дамы упорно спрашивают меня, как я отношусь к купанию на горячих источниках! С чего бы?

— Видать, ищут повод познакомиться с таким бравым офицером, — ухмыльнулся я. — Пользуйся поводом, это ведь бал.

Игорь неловко схватился за эфес парадного палаша на поясе.

— Да как-то неловко мне. Никогда не видел столько магов разом. Магичек.

— Привыкай. Не одному же мне отдуваться. А вон и граф Рюмин, пойдем-ка.

Павел Креславович Рюмин как раз вышел из компании столпившихся вокруг него провинциальных аристократов. Для них столичный граф был главной персоной бала.

— Так вот, значит, каков ваш брат, — сказал он, когда мы покончили с формальностями. Его бледно-зеленые глаза уставились на Игоря с пытливым интересом.

— Офицер с безупречной выслугой, несмотря на молодой возраст, — кивнул я.

— Открою тайну, — сказал граф Рюмин, — Разрядный приказ крайне не любит переводить офицеров Черного Полка в другие подразделения, потому что перевод из элиты в более, так скажем, простые войска, подразумевает повышение звания. Вы только-только стали капитаном, Игорь Владимирович, а в легкой кавалерии вам придется дать майора.

— Лично я не имею ничего против, — сказал я. — А ты, Игорь?

Он покачал головой. Граф Рюмин с легкой улыбкой продолжил:

— Вклинить нового майора в действующее подразделение, значит, поломать кому-то планы на повышение. Понятное дело, без дополнительной на то мотивации штаб ответит отказом на перевод. Нужен указ сверху.

— Насколько сложно это организовать? — спросил я.

— Для меня — не сложно, — с некоторой гордостью проговорил граф Рюмин. — Я замолвлю слово знакомому генералу. Скажите, Игорь Владимирович, вы уверены насчет карубского фронта?

— Да, ваше сиятельство!

— Хорошо. Полагаю, осенью или к новому году вы отправитесь в приличную дивизию. Армия получит нового майора Лютикова.

— Спасибо! — воскликнул Игорь. Он даже как будто стал выше ростом.

— Не стоит благодарности, — кивнул граф Рюмин. — Спасибо вашему брату. А теперь попрошу меня извинить, я обещал кое с кем побеседовать. Вам же, Георгий, по этикету следует поздороваться с хозяином дома. Вы найдете графа Каменского в той части зала.

Он оставил нас. Игорь схватил с подноса мимо проходящего официанта бокал с шампанским и залпом выпил. Резко выдохнул.

— Доволен? — спросил я.

— Спрашиваешь! Я и до конца жизни не думал дослужиться до майора! Наконец-то я найду куда приложить знания из академии. Стратегия, распределение войск…

— Да, — кивнул я, — поменьше размахивай палашом в первых рядах. Побольше стратегии.

— Не собираюсь становиться штабной крысой! — вспыхнул Игорь.

Я похлопал его по спине.

— Я этого не говорил, брат.

— Майор… — прошептал он обалдело.

— Пока что капитан, — утешил его я. — Пойду к Каменскому. Поразвлекайся пока с магичками. Рекомендую завязывать беседу с вопроса: «А вы случайно не бывали на термических источниках?» Уверен, на танцах ты устанешь не меньше, чем на самой лютой битве!

Граф Владигор Змеевич Каменский встретил меня сухой улыбкой. Словно каменный монолит улыбнулся мне, разломив лицо на трещины-морщины. Седые волосы добавляли сходства с серым камнем.

— Помнится, вы обещали мне услугу, господн Лютиков, — сказал он, пожимая мне руку.

— Совершенно верно. Прищучить зарвавшихся маг-кураторов, — кивнул я.

— Должен сказать, вы быстро поднялись. Пожалуй, при ваших новых возможностях я найду для вас более серьезное дело.

Я насторожился. Граф Каменский, конечно, своего не упустит. Перед церемонией официального титулования решил перестраховаться и без обиняков напомнить, что я ему должен. А теперь еще и поднимает ставку.

— Было бы интересно обсудить, что у вас стряслось, граф, — сказал я. — Не вижу повода пренебрегать нашими добрыми отношениями. Помогу чем смогу.

Он чуть поморщился.

— У меня нет проблем, но есть планы. Обсудим, разумеется, но позже, в середине ночи.

— Не беспокойтесь, я не покину бал сразу после церемонии.

— Тогда почему бы не приступить? Вы готовы?

Я был готов.

Граф Каменский поднялся на подиум и сделал знак ансамблю. Музыканты протянули торжественную ноту, привлекая внимание гостей.

И снова ему досталась роль объявлять меня. Он позвал меня на подиум и прилюдно распечатал конверт с императорской печатью. Продемонстрировал всем на вытянутой руке подписанную грамоту.

Суть формальной речи сводилась к тому, чтобы запечатлеть перед свидетелями пожалование баронского титула. Были названы мое имя, пожалованные мне владения и послужившая этому причина.

Церемония закончилась шумными аплодисментами и поднятыми вверх бокалами.

— Засим объявляю был открытым! — закончил граф Каменский. — Танцы, дамы и господа! Затем по расписанию антракт, фуршет во втором зале и снова танцы. Ансамбль — музыку!

Я пошел искать Инессу.

Краем глаза увидел, как к Игорю устремились дамы с разных концов зала. Возможно, кто-то из них и сообразил, что на горячих источниках был я, а не он, но большинство запомнили не столько внешность, сколько капитанский мундир Черного Полка.

Игорю и правда пришлось нелегко…

* * *

После танцев на лоджию высыпали гости. Слейтер перевел дыхание и медленно повел прицелом вдоль толпы.

Вокруг виновника торжества вились дамы. Слейтер присмотрелся.

Описание совпадало. Георгий Лютиков: высокий мускулистый брюнет, офицер в звании капитана Черного Полка.

Демид Небольсин говорил, что тот носит подкрученные усы, но, видимо, к балу побрился. В остальном все приметы совпадали. Вряд ли на балу чародеев присутствует два капитана Черного Полка!

Лютиков как раз вышел к перилам балкона, вдохнул свежий ночной воздух.

Слейтер поймал его на перекрестье прицела и положил палец на спусковой крючок.

Продолжение в 3 томе: https://author.today/reader/603074/5755399