В начале разговора я неспроста подыграл Вельяминову, когда он подтолкнул меня к роли хвастливого простака. Как же — вот волколак, гордый своим успехом, давайте кинем ему кость. Кидающий кость да сам состоит из костей!

Впрочем, что-что, а кидаться на главу Тайной канцелярии я не намеревался. Вместо этого я участил дыхание, даже умудрился покраснеть в приступе показного возмущения.

— Ваше сиятельство! — выдохнул я, вытаращив на него глаза. — Эта голова — это же мой трофей!

Вельяминов непонимающе заморгал, словно в лицо ему ударил порыв ветра, несущий пыль, и медленно проговорил:

— И что с того, капитан?

Я мельком глянул на голову Челищева. Только бы он сейчас не заговорил! Скажи он хоть слово, и голову у меня точно отберут, да еще и обвинят в сокрытии ценной информации.

— Я волколак, — многозначительно сказал я. — Нельзя просто так взять и отдать трофей, который я добыл в бою. Моя сила, моя Ярость, зависит от моих трофеев! Таков закон Ярости, ее необходимо поддерживать трофеями, иначе силы покинут меня.

— Что вы такое говорите? Впервые слышу. У нас в Особом отделе есть несколько волколаков… Таких проблем никогда не возникало.

— За них сказать не могу. Может, я владею Яростью на более высоком уровне. А может, никто из них вам не приносил голову чернокнижника, потому и прецедента не было.

Вельяминов нахмурился. Посмотрел на меня, перевел взгляд на голову Челищева.

— Лютиков, вы не вполне понимаете ценность этого артефакта. Кварцум не до конца изучен, в нем сосредоточена первородная магическая энергия. Голову следует отдать на изучение. Ученые маги проведут эксперименты. Быть может, им удастся проникнуть в хранилище тайных знаний, которыми владел граф Челищев. Это ведь поможет и в расследовании его дела, что вам на руку. Понимаете?

— Я всё понимаю. Но поймите и вы, ваше сиятельство. Если я отдам голову, то потеряю часть своих способностей. Которые, попрошу заметить, служат Державе. И успешно. Именно благодаря им я выполнил ваше задание.

— Хм, — Вельяминов поиграл желваками, — что вы хотите за этот артефакт?

— Трофей — это и есть награда, — покачал я головой. — Вы сказали устранить Челищева, я это сделал. Голову я принес только в качестве доказательства того, что дело сделано. Не станете же вы наказывать за проявленную инициативу?

— Не стану, — поджал губы Вельяминов. — Но отмечу, что такта вам все-таки не хватает. Как я и говорил, вам нужно превозмочь свою дикость и поднатореть в переговорах. Вы могли бы получить за этот артефакт намного больше.

— Увы, ваше сиятельство, я не дипломат, а простой волколак. Трофей превыше всего.

Вельяминов вздохнул. Я буквально ощутил, как он сдержался, чтобы не закатить глаза.

— Да будет так, Лютиков. Но знайте, что вы меня разочаровали.

Едва сдержав довольную ухмылку, я сгреб голову со стола и убрал в мешок.

Да-да, такой вот я недалекий звероватый волколак, тупой, упертый, ничего не понимающий в переговорах. Вот только голова намного ценнее, чем предположил Вельяминов. И она осталась при мне. Воистину, одна голова хорошо, а две — лучше.

Пока убирал голову, встретился взглядом с Челищевым. В его застывших глазах мерцали насмешливые искорки — или это преломился свет от магического светильника в кабинете, кто знает.

— Что ж, Аристарх Александрович, — сказал я. — С мятежным графом покончено. Я в радостном предвкушении. Вы упомянули, что подготовили бумаги на баронство…

Вельяминов кивнул.

— Да. Однако вы должны знать публичную версию и не болтать лишнего.

— Слушаю…

— Пожалование титула формально происходит от монарха, то есть от Императорского Величества. Естественно, причиной пожалования мы не можем указать убийство графа! Особенно если учесть, что граф снискал благосклонность императорской семьи.

— Император лично рассматривает кандидатуру? — спросил я, задумавшись о встрече.

— Заочно. Для Императорского Величества пожалование баронства — мелочь, однако потребует его подпись, чтобы титул признали официально. Согласно бумагам, вам дают баронство как капитану Черного Полка за то, что вы подавили мятеж барона Рыкова.

— Ловко придумано. К тому же это почти правда.

— Да. Мы лишь выбираем из всех правд ту, которая приемлема.

Я кивнул, понимая, что в других обстоятельствах любой факт моей боевой биографии можно было бы сделать причиной не награды, а скорого суда и казни. Тонкая грань заключалась в моей полезности Державе, конкретнее — Канцелярии.

Вельяминов продолжал:

— Закономерно поместье Рыкова в Красных Родниках и сама волость переходит в ваше владение. Итак, вы получаете личное баронство, высший титул для служилого дворянина. Подчеркну: не как волколак, а как отличившийся офицер. По легенде, вы заразились ликантропией как раз во время схватки с Рыковым. Затем вас по ошибке отправили на Арену, ну а что произошло там — все знают, свидетелей масса.

— За гибель Челищева мне ничего не предъявят?

— Официально он погиб еще в конце весны, на Арене. Его имя дискредитировано, всё по плану.

Я откинулся на спинку стула. Наконец-то можно выдохнуть — дело сделано.

— Прекрасно, — сказал я. — Мне нужно что-то подписать?

— Процедура титулования требует больше формальностей. Когда бумаги вернутся из Поместного приказа, вам надлежит провести публичный банкет в любой удобной форме, будь то бал или раут.

— Это еще зачем? — нахмурился я.

— Публичность, капитан. Бумаги бумагами, но знать и народ должны засвидетельствовать появление нового барона. Иначе возможны казусы, сами понимаете.

— Я должен накрыть стол в Красных Родниках и пригласить окрестных аристократов?

Вельяминов усмехнулся.

— Боюсь, что мало кто приедет в ваше, хм, село. Волость административно входит в Камскую губернию, поэтому банкет ляжет на плечи графа… — он глянул в лежащие на столе бумаги, — графа Каменского. Вы с ним знакомы.

Последняя фраза не была вопросом, но я кивнул. Владигор Змеевич Каменский — такое имя сложно забыть. Не забыл я и то, что остался перед графом должником после инцидента с газетой «Северный правдоруб».

— Знаком.

— Да. Мы отправим ему письмо. Думаю, две недели на подготовку хватит. Что предпочитаете — раут, бал?

Сколько раз я обещал Инессе, что схожу с ней на бал, чтобы было все красиво, чинно и благородно… Так что выбор очевиден.

— С корабля на бал, — ухмыльнулся я.

Вельяминов проигнорировал или не понял каламбур, продолжил в том же деловом тоне:

— Замечательно. Соберутся местные аристократы и должностные дворяне. Рассылайте письма друзьям и… врагам. Последнее очень удобно — если все-таки научитесь дипломатии.

Я пробежался в уме по предполагаемому списку. Инесса, Игорь, точно Свиридов с семьей, Алексей Скороход из газеты… Хотят аристократы того или нет, но будут приглашены мои люди из Красных Родников: Ратибор, Митрич, старик Ефим (последний заодно расскажет, как освоился с должностью дворецкого в новом замке). Ах да, Зверодан — волколак с Арены! Если он добрался до места без проблем…

Хотелось бы увидеть там и Репея, но ему, как контрабандисту в розыске, на официальные мероприятия вход заказан. Из врагов звать некого. Разве что садюгу Рюмина. Отношения с ним натянутые, но он скорее союзник, хоть и мутный.

Кстати, о письмах… — Вельяминов поднялся из-за стола, достал с полок картонную папку. Вернувшись на место, протянул мне несколько писем. — Пока вас не было, Лютиков, наши сотрудники перехватывали почту на ваше имя.

— Перехватывали? — насторожился я, перебирая конверты.

— Конечно. Это в ваших интересах — чтобы ничего не потерялось или не попало в руки недоброжелателей.

Удобно они придумали. С одной стороны, поддержка сотрудника, с другой — контроль.

— Откуда у меня доброжелатели? Я же всех убил, — ухмыльнулся я.

— Именно так они и появляются. Взять хотя бы Небольсиных. У вас с ними и без того были отношения так себе, а после того, как их род потерял патронаж Челищева, они пошли ко дну. Вряд ли это добавляет к вам любви, не находите?

Я кивнул, придирчиво разглядывая печати на конвертах.

— Не переживайте, распоряжения о перлюстарции не было, — снисходительно сказал Вельяминов.

— Пер… что?

— Тайное вскрытие писем.

— Приятно слышать.

Одно из писем было от Игоря. Я положил его наверх стопочки. Остальные написала Инесса.

— Две недели, — напомнил Вельяминов. — На балу будет наш человек, который выдаст вам следующее задание.

— Вот как? Может быть, расскажете сейчас?

Вельяминов тонко улыбнулся.

— Для задания потребуется титул барона.

Я встретил взгляд его серых глаз. Ну разумеется: баронство мне одобрили лишь для того, чтобы использовать это в своих интересах. И хорошо, что интересы пока пересекаются.

* * *

Демид Карлович Небольсин быстрым шагом шел через галерею с охотничьими трофеями.

Мысленно он посылал проклятья хозяину дома, который в гордыне своей заставлял каждого посетителя проходить через галерею. Она тянулась от холла к жилой комнате, где охотник Слейтер принимал гостей.

Старческое тело Демида Карловича сгибалось под тяжестью сумки, набитой монетами. Идти было тяжело не только физически, но и морально — потому что все деньги придется отдать. Но оно того стоит.

Вот чего не стоило, так это платить деньги так называемым охотникам за головами, которые вернулись ни с чем да еще и отказались выполнять работу. Трусы, подлецы, чернь, сброд. Испугались Лютикова.

Этот не испугается.

Словно в подтверждение этим мыслям, в галерее началась особая секция. Демид Карлович даже замедлил шаг, любуясь клыкастыми мордами, торчащими из стены, и чучелами в полный рост. Здесь, в Заморье, их называют не волколаками, а вервольфами.

Благодаря таким спецам, как Слейтер, вервольфов здесь вовсе не осталось. Эти страшные морды — уже даже не охотничьи трофеи, а часть исторического музея!

Охотник Слейтер встретил Демида Карловича сидя в кресле. На глаза была нахлобучена кожаная шляпа, охотник, казалось, спал.

На широком столе перед ним лежали разобранные ружья. Видимо, он недавно занимался чисткой. Смешно, что эти пороховые трубки надо чистить, словно дымоходы. Вонючее варварство в сравнении с магией, однако против волколака сработает лучше!

Демид Карлович прочистил горло, привлекая внимание. Сделал несколько шагов к креслу.

— Стой где стоишь, чародей, — проговорил Слейтер, не поднимая головы.

Демид Карлович вздрогнул.

— Я собрал всю сумму, мастер Слейтер!

— Разрешение на ввоз винтовки?

— Да-да! Пройдет по документам как личное фамильное оружие, которое не подлежит изъятию. Только патроны нельзя. Я никак не смог договориться, у нас с этим строго…

— Я знаю, где взять. Положи золото. Заказ принят.

Демид Карлович с облегчением сбросил сумку на пол, она глухо звякнула.

— Какую вы даете гарантию?

Слейтер приподнял шляпу. Взгляд заставил Демида Карловича отказаться от вопроса. Он поспешно проговорил:

— Я просто беспокоюсь за результат… Это очень сильный волколак! Неуязвимость к магии, чутье… в него и из ружья стреляли!

— В вашей отсталой Державе нет настоящих ружей, — усмехнулся Слейтер, взял со стола трубку с линзами. — Знаешь, что это?

— Подзорная труба?

— Оптический прицел. Твой вервольф даже не поймет, что его убило.