Крылан продолжал верещать на всю Бездну, словно специально надрывался.

Челищев, до тех пор занятый порталом, встрепенулся, медленно повел головой, прочесывая взглядом окрестности. Магические линии на исполинских кристаллах продолжали набирать свечение, послышалось переливчатое гудение.

— Лети сразу в портал, — сказал Навьяр. — Обакума я возьму на себя. Или… отвлеку.

— Ты без защиты Ядра, дружище.

— Он не рискнет раскидываться сильными заклинаниями посреди Дворца Хаоса.

— В любом случае мне нужна его голова. Я пришел сюда за ним, а не чтобы лишь выбраться, — сказал я и закончил фразу уже на бегу: — Так что только подстрахуй!

Я с разбега прыгнул в седло крылана. Обратил на него Ярость с приказом заткнуться и взлетать.

Крылан опустил хобот, начал хлопать крыльями, поднимая тучи песка. Кругом еще был утренний сумрак, лишь с горизонта разбавленный тлеющим как уголь восходом, но я видел всё прекрасно.

Превращаться не стал, но всколыхнул Ярость, направил ее к границам тела, формируя невидимый антимагический кокон. В таком состоянии я был на Арене в полнолуние, лишь только для создания волков, рвущихся из груди, Ярости не хватало.

Крылан поднялся в небо над Дворцом Хаоса. От кислотно-сернистых испарений перехватило дыхание. В глубине разлома мерцал субстрат-апейрон, вытекал, словно скопившаяся в ране сукровица.

Челищев находился на одном из огромных кубов кварцума, что парил с края обрыва, образуя квадратную, гладкую как зеркало площадку. Этот куб прилип к грани другого исполинского куба, словно под воздействием магнетизма.

Челищев слишком долго готовил заклинание портала, чтобы отменять его из-за возникшей опасности. Вместо этого он ускорил его, бегая от одного магического круга к другому, активируя одному ему известные силы. Это было мне на руку.

В последнюю очередь вспыхнул голубым магическим светом рисунок, обозначающий двустворчатые врата. Очертания створок начали расплываться, образуя аморфную субстанцию с концентрическими волнами по направлению к центру. Как бы не засосало раньше времени!

Я направил крылана не к порталу, а прямо на Челищева, под косым углом. Прибить мгновенно, без пафосных разговоров.

Челищев задрал голову. Седые патлы волос развеваются, лицо перекошено в досадливо-презрительной гримасе.

Он вытянул вверх единственную руку, растопырил пальцы и резко сжал кулак, словно давил помидор.

Крылан подо мной вздрогнул. Находясь с ним в легкой симпатической связи, я ощутил, как сердце его перестало биться.

Крылья скомкались, но траектория была уже обозначена.

Я приземлился между Челищевым и порталом. Бескостные ноги крылана смялись, обеспечив мягкую посадку. Он проехался по гладкой поверхности кристалла и замер. Жаль животинку, конечно, но зато ей больше не придется материть судьбу по утрам.

Я спрыгнул на кристалл в десятке метров перед Челищевым, ощерился так широко, насколько мог, демонстрируя клыки. Фирменное волчье приветствие!

Глаза Челищева расширились в узнавании. Он со свистом выдохнул сквозь промежутки желтых зубов.

— Да что за бешеный волколак⁈ Даже в Бездне от тебя нет покоя! Мстишь за Арену? Ты хоть знаешь, на кого лапу поднял?

— Большому кораблю — большая торпеда, — сказал я, обнажая палаш. Ну невозможно удержаться от комментария. Оказывается, это придает реальных сил и уверенности.

Я с трудом удерживал равновесие на скользкой поверхности — словно стоял на отполированном льду, а кристалл при этом еще и покачивался, вздрагивал от внутренней энергии.

Челищев глянул мне за плечо на портал, шевельнулся вправо, примеряясь, и понял, что проскочить мимо меня шансов нет.

— Постой, ярый, — голос его стал величественным, рассудительным, — ты же не совсем зверь. Пораскинь мозгами. Я влиятельная персона при дворе. Сам император слушает меня! У меня нет предубеждений насчет волколаков, я могу изменить ваше положение. Вместе мы сможет заткнуть за пояс всю Державу! Давай договоримся.

Его дипломатия была меткой. Слишком опасный союзник, на которого нельзя положиться? А на начальника Тайной Канцелярии — можно? В другом положении слова Челищева вполне могли сработать, но теперь было поздно.

— Я уже договорился, — сказал я. — Мне нужна твоя голова.

Закончив дурацкий разговор, я направился к нему, осторожно ступая по скользкой поверхности куба.

— Мне она тоже нужна, тупая псина! Думаешь, я предлагал союз это в попытке спастись? Не бей меня, страшный волк, я тебе еще пригожусь? Ха-ха! Нет же, наивный. Я просто не хотел, чтобы твоя сила пропадала зря и послужила мне. А теперь ты бездарно сдохнешь. Твое сопротивление магии не спасет тебя от кипящего апейрона!

Я услышал скрип, словно кто-то протирал стекло бесконечно длинным движением. Скосил глаза вправо и увидел, как туша крылана медленно скользит в сторону. Кристалл накренился!

Я застыл, с трудом удерживая равновесие. Кожаные подошвы сапогов давали достаточно трения, чтобы держаться, но еще чуть-чуть — и я покачусь в разлом.

Челищев же был готов. Более того, это он наклонял кристалл.

Голос его стал самодовольным:

— Мне не нужна великая магия, чтобы справиться с тобой, несмышленое животное. Лишь легкий крен в нужную сторону. Пускай тебя не убить самым жутким заклинанием магии Крови или Смерти, но… — он сделал театральную паузу, — тебя погубит наклон в несколько градусов. Не магия, но разум и тонкий расчет сильнее ярости. Умри с осознанием этой истины.

Прыгнуть на него или к порталу я не мог — ноги гарантированно соскользнут. Пока я лихорадочно соображал, как быть, заметил, что от ступней Челищева растекается длинная тень, хотя новых источников света не появилось.

Напоследок Челищев одарил меня торжествующей улыбкой редких желтых зубов. А затем вдруг плашмя упал в собственную тень. Его тело растеклось в ней, превратившись в черную маслянистую кляксу с человеческими очертаниями.

Перебирая липкими конечностями, Челищей пополз в сторону портала.

А куб накренился еще на десяток градусов. Я упал на спину и под действием бессердечной гравитации начал съезжать в сторону края, за которым в глубине клокотала масса апейрона.

Растопыренные руки почти не помогали замедлить движение. Я выпустил волколачьи когти — они заскрипели по поверхности кристалла, оставляя царапины, но без особого результата…

— ГЕОРГИЙ! — рявкнул откуда-то издалека Навьяр.

Я услышал пронзающий воздух свист.

Ниже меня по траектории моего неминуемого сползания вонзилось копье. Костяной наконечник с хрустом вонзился в глянцевую поверхность куба. Это какой же силищей нужно обладать, чтобы воткнуть копье в камень! Мне всегда казалось, что копье у Навьяра весьма непростое.

Поравнявшись с копьем, я ухватился за торчащее древко. Спасибо, друже! От острия расходилась сеть мелких трещин, которые пульсировали розово-сиреневым светом. Трещины медленно расползались по кристаллу, словно ускоренно растущие ветви дерева.

Я нашел взглядом Челищева вверху. Живая тень продолжала методично ползти, с хлюпающим выбрасывая вперед липкие черные конечности.

Всего две задачи, Жоряныч: добраться до гада и не упасть самому.

Волчья тропа! Сработает ли, поможет ли? Я сжал кулак и приложил кольцо к кристальной поверхности. След остался. Волчья лапа тускло светилась желтым, но, повиснув на копье, я не мог вступить на тропу.

Что ж, допустим, упаду, хладнокровно подумал я. Но неплохо бы забрать с собой Челищева.

— Ей ты! — крикнул я, но он не обратил на меня внимания, продолжая ползти в образе объемной кляксы.

Я до сих пор сжимал в руке палаш. Не годится для метания, да и толку… Я убрал его в ножны, чтобы не мешался.

Коснувшись пояса, я нащупал еще кое-что — и вспомнил! Самострел, отобранный у охотников за головами! Да не простой самострел, а с серебряными болтами, специально против нечисти вроде волколаков и… всяких чернокнижников.

Я снял с пояса самострел, взвел нехитрый пружинный механизм. Из ствола смотрел сдвоенный серебряный наконечник.

Я отклонился от поверхности кристалла, доверившись копью — буквально повис на нем.

Хорошенько прицелился…

Самострел разрядился с сухим щелчком. Серебряный болт прошипел в воздухе и воткнулся посреди спины Челищева с чавкующим звуков, словно в груду мокрого белья.

Раздался гулкий нечеловеческий крик, завывающий, словно ветер в печной трубе. На черном сгустке, обозначающем голову, распахнулся рот, вытянулся в крике до гротескных размеров.

Черная субстанция скукожилась, превращаясь в человеческое тело. Челищев был еще жив и не хотел падать. На его лице возникло сосредоточенное выражение — кристальный куб начал выравнивать положение. То, что норовило стать отвесной стеной, снова превратилось в горизонтальную плоскость.

Шатаясь, Челищев поднялся на ноги. Я уже спешил к нему. Увидев мое неминуемое приближение, он прохрипел:

— Рано радуешься…

Он поднял единственную руку. Из ладони метнулась длинная зеленая молния, но метил он не в меня.

Молния пронеслась мимо и ударила куда-то вниз, в пучину апейрона.

Тут же раздался рокот. С каждой секундой он нарастал. Зеленая вспышка внизу не погасла, а повторилась, усилилась, заметалась, словно попала в отражение миллиона зеркал.

— Да вернется все на круги своя, да поглотит апейрон все сущее, — проговорил Челищев нараспев, словно читал заупокойную молитву.

Словно в резервуар с колой высыпали тонну ментоса — в мгновение ока снизу поднялась масса пены. Апейрон не имел определенной субстанции. Выйдя на поверхность, он пузырился, с тем нюансом, что пузыри были кубической формы размером с футбольный мяч.

Пена поднялась, заполонила все обозримое пространство, подхватила и меня, и Челищева, после чего с той же неимоверной быстротой потянулась обратно, всасываясь в глубину разлома. Должно быть, так себя чувствует букашка, которую засасывает в сточную канаву.

Ничего тут не поделаешь. Под глубокий розовый шум нас унесло вниз.

Апейрон обжигал. Он был сродни магии. Ядро пульсировало в груди, нагоняя Ярость к контурам тела. Я буквально ощущал, как ее срывает с меня слой за слоем, как с луковицы.

Нас продолжало втягивать в разлом. При мимолетном взгляде вверх я увидел, что просвет неба уменьшился до состояния полоски в волос толщиной.

Апейрон начал, застывать, кристаллизоваться. Вместе с тем в глубине нарастало напряжение — я чувствовал его каждой клеточкой тела. Это могло предвещать только взрыв. Очень-очень большой.

Я отпихивался от застывающих кубов, норовящих сковать меня, как янтарь. Не знаю, с чем сравнить это безумие. Я барахтался, словно муха в меду, которые прямо на глазах кристаллизуется.

А вот у Челищева сопротивления магии не было вовсе. Я увидел его.

Он погрузился в апейрон с головой, по телу его пробежали зеленые молнии — видимо, он продолжал что-то колдовать… А потом апейрон кристаллизовался: тело Челищева разорвало на десятки частей, каждая из которых оказалась в отдельном кубе-кристалле.

И голова.

Вокруг нее образовались гладкие стенки, словно ее поместили в маленький аквариум. Лицо его исказилось в гневной гримасе и застыло.

В земной пучине послышался нарастающий гул. Это не было просто звуком, скорее квинтэссенцией всех чувств, что есть у человека или волколака.

Говорят, животные чуют приближение землетрясения и других катаклизмов. Вот и я чувствовал. Окончание этого гула означало титаническое извержение. Счет шел на секунды.

И не такие метели в харю летели!

(Хотя нет, это самый большой кабздец, в котором я бывал.)

Я припечатал кольцо к ближайшему кристаллу.

Метка никак не хотела появляться на аморфной, еще не до конца застывшей поверхности.

— Давай, с-с-с-ука! — прорычал я сквозь сжатые зубы.

Выходит, я тоже маг, поскольку заклинание сработало.

На кристалле проступил след волчьей лапы.

Я схватил под мышку голову Челищева — отличный сувенир, если выживу.

А выжить я собирался во что бы то ни стало.

Волчья тропа устремлялась в пространство изломанным вихрем вперед и вверх, на километр, не меньше. Навьяр говорил, что тропы используют естественные природные искажения пространства, а здесь эти искажения создавались в реальном времени.

Конец тропы был там, где я оставил предыдущий след — наверху, рядом с порталов из Бездны.

Упустить тонкую линию — значит вывалиться кто-то посреди разлома, упасть с высоты, помереть еще до взрыва. Это означала одно: не упускать эту чертову линию. А еще бежать очень быстро.

Вижу цель, не вижу преград — того, кто это сказал, я бы… Ар-р-р-р-гх!

Я вступил на Волчью тропу.

Очертания мира расплылись, дышать стало трудно. Как будто, блядь, до этого было все четко и дышалось нормально!

Я чувствовал, что не успею. Если буду бежать по тропе дурацкими человеческими ногами.

Момент смертельной опасности, состояние аффекта сработали почти как полнолуние. Ярость насильно превратила меня в астрального волка — тощего, поджарого, созданного для одной единственной цели — бежать быстрее ветра.

Быстрее взрыва.

Вперед, Жоряныч!

Сжимая в пасти куб с головой Челищева я рванул с места, перескакивая с одной линии на другую, без всякого участия сознания, полностью отдавшись звериной интуиции.

Каждый исполинский скачок семикратно умножался.

Я забыл, что такое дыхание между прыжками — весь растворился в непрерывном движении.

Я не видел перед собой ничего, кроме красной линии, я летел по ней как электронный сигнал по проводам.

В сумрачной изнанке мира, где пролегала тропа, раздался взрыв.

Звук был приглушенный, словно под толщей воды. Значит, те несколько секунд, что у меня есть, чуть-чуть растянутся. Либо я проживу на мгновение дольше, либо…

Я вылетел в естественное пространство и увидел врата, нарисованные Челищевым. После его смерти портал медленно стягивался, осталось уже небольшое окошко.

Никогда бы не подумал, что астральные лапы могут болеть от напряжения.

Ныряя в жерло портала, я ощутил, как кончик моего хвоста испепелило во вспышке взрыва.

Надеюсь, Навьяр вовремя понял, чем дело пахнет, и ушел подальше Волчьими тропами…

* * *

Я вывалился на плоскую, чуть мягкую поверхность. Было холодно. Перемещение через портал вернуло меня в человеческое обличье.

Подниматься я не спешил. Мягко говоря, устал. Гепард — самое быстрое сухопутное млекопитающее, это все знают. Но не всем известно, что бежать со скоростью автомобиля он способен только тридцать секунд. Если будет бежать с такой скоростью дольше, то умрет от некроза мышц. Я бы точно помер, не будь мое тело из Ярости.

Пахло сажей. Я огляделся. Кругом пепел и обломки.

Снова Бездна?

Или взрыв уничтожил весь мир?

Первые мысли были именно такие, но спустя минуту я пришел в себя. Более того, узнал место.

Это было пожарище, оставшееся от усадьбы Челищева, которую мы спалили с Инессой. Видимо, он настроил портал точно на местонахождение своей резиденции в Вельграде. В очередной раз я подивился его способностям.

— Заебись, — раздался сварливый хриплый голос. — Мало того, что меня убили, так еще и хату мою спалили.

Я перевел взгляд на голову Челищева, заключенную в кристалл кварцума.