Утро в Бездне началось с того, что одна из крылатых тварей, стреноженная каликандзарами, заверещала. Адский клекот цесарки в сравнении с этим — дивная трель и услада для ушей.

Я вскочил на ноги, отбросил одеяло, огляделся. Волки, лежащие вокруг, приоткрыли глаза и тут же закрыли. Ездовые животные стояли спокойно. Разбудившая меня тварь опустила задранный к небу хобот, зыркнула на меня налитым кровью глазом.

— Не спится? — донеслось от лежанки Навьяра.

— Чего она так орала?

— Проснулась и обнаружила, что по-прежнему в Бездне. — Навьяр с кряхтением помассировал травмированную ногу. — Вставать под крик петухов — благословение. Здесь начинаешь это понимать.

Восход окрасил половину неба в грязно-рыжий цвет, словно тучи проржавели.

В горле саднило от сернисто-кислотного воздуха. Терпеть не могу харкающихся людей, но сейчас сам вынужденно прочистил горло и сплюнул в сторону. Полегчало.

— Как ты умудряешься здесь жить, Навьяр?

— Лишь ради благой цели. Не будь ее у меня, я околел бы и в родном бору. А какова твоя цель?

— Вчера обсуждали. Я намерен возродить Волчий клан.

— Это не то, это внешнее. Вот я здесь занимаюсь не истреблением скверны, а искуплением. Поэтому ответь еще раз, Георгий. Что привело тебя в этот мир?

В этот мир… У меня по спине пробежала волна мурашек.

— Ты имеешь в виду, в Бездну?

— Разумеется.

Ответил я не сразу, с минуту раздумывал, пока умывался водой из бурдюка, что за ночь стала ледяной.

— Я чувствую в себе много ярости… Не волколачьей силы, а вообще. И я знаю, что если не найду, куда ее приложить, то она обратится против меня. Сожрет изнутри.

— Понимаю. Выходит, ты всего лишь бесишься?

— Я не закончил. Это не столько агрессия, сколько желание сделать всё по-своему. Не факт, что правильно, но, главное, по совести, ни в чём не кривя душой. Да, зачастую это выглядит как крушение неугодных мне рож, однако я стремлюсь вложить свою ярость в созидание, а не в разрушение. Поэтому — Волчий клан. Манифестация такая. И поэтому я зову тебя вернуться вместе со мной, Навьяр. Ты и твои знания нужны клану. — Я ухмыльнулся и добавил: — От Сигмара не дождешься, сам знаешь.

— Эк ты развернул мой вопрос, хлопец, — поморщился Навьяр. — Я тебя спрашивал про цель, чтобы ты извлек из этого силу и уверенность. Они тебе понадобятся, когда ты встретишься с Обакумом. А я… нет, мое место здесь. Я сам определяю меру искупления.

Оставалось попробовать еще один довод, к которому я не хотел прибегать, оставил напоследок.

— Ты говорил, что находился под командованием моего предка — Волчьего князя Ярохора Лютого.

— Это так. И что с того?

— Он одобрил твое военное решение. Ответственность на правителе, а не на воине.

— Нынче вот как заведено? — фыркнул он. — Нет уж. В былое время каждый был в ответе за себя.

Примерно такого ответа я и ждал — чтобы перейти к главному доводу.

— Раз ты повинуешься старому закону, то как насчет послушаться меня как потомка Волчьих князей?

Навьяр хмыкнул.

— Ах ты хитрая волчья морда! Однако же Волчий князь — это не только родословная. Это пройденная инициация, это высшее владение Яростью.

— На минуточку, разве не волхвы представляют высшую касту?

— Волхвы служат Ярости. А Волчий князь — повелевает ею. По крайней мере ее частью. Он главнее.

— Ладно. Что для этого нужно?

— Наследие. Преемственность. Но даже в мои времена линия истончилась. Ума не приложу, как это сделать нынче.

Я вспомнил о еще одной находке в фамильной усадьбе, что лежала в шкатулке вместе с кольцом. Я молча порылся в походной сумке и протянул Навьяру старинный ключ.

— Быть может, это имеет отношение к инициации?

Навьяр впился глазами в ключ, его взгляд бродил по витиеватой бороздке как по лабиринту. Черные брови сошлись на переносице.

— Откуда он у тебя?

— Достался по наследству.

Он кивнул.

— Ты действительно потомок Ярохора. Это ключ от Гардарота — сакральной твердыни ярых.

— А вот это хорошая новость. И где находится Гардарот?

— Далеко на севере, на границе с ледником. Это не жилая область, едва ли нынешняя Держава распростерлась до Гардарота — маги не наложили на него руки. — Навьяр оживился, в волчьих глазах зажглись огоньки, похожие на далекие звезды. — Найди его. Ежели всерьез решил возродить Волчий клан, то там ты найдешь ответы… силу и могущество.

— Отправишься туда вместе со мной?

Он снова покачал головой.

— Нет… Это твой путь. Однако, ежели ты найдешь, что ищешь, и пройдешь инициацию, то… я вернусь и встану под твои знамена.

Я приободрился.

— Да? И что же для тебя изменится?

— Истинный Волчий князь… — голос его дрогнул от с трудом скрываемых чувств, — сможет вернуть мне Ядро. Если будет на то княжья воля.

— Что-то мне подсказывает, что она будет, — улыбнулся я. — Но зачем мне дважды ходить в Бездну? Ты можешь вернуться сейчас, когда Челищев откроет портал.

— Я узнаю о появлении Волчьего князя. И я найду способ вернуться сам — в Бездне я многому научился.

— Ты самый упертый волколак, которого я знаю!

— То же я могу сказать о тебе, Георгий Лютиков. Только не волколак, а ярый — так верно говорить. Но не забегай вперед. Ты говоришь про Обакума так, словно он радушно пригласил тебя в портал. Для начала нужно его одолеть.

— Само собой. Так что там с Дворцом Хаоса? Кто там живет?

Навьяр усмехнулся, блеснув желтыми клыками.

— Никто.

* * *

Хуже тлетворного воздуха Бездны может быть только ее ветер, бьющий в лицо.

Ветер свистел в ушах и выжег бы мои глаза, если бы не темные очки-консервы (Навьяр назвал их дурацкими стекляшками, за которыми не пристало скрывать от людей ярые очи). Дышал я сквозь сжатые зубы, прикрыв лицо обрывком ткани.

С высоты птичьего полета ландшафт Бездны демонстрировал всю свою унылость. Пустоши, зубцы руин, чахлые деревья, что тянут к небу корявые ветви, словно цепляющиеся за жизнь старики.

Всё это было залито красноватым свечением флегматичного светила, которое язык не поворачивался назвать солнцем. Вероятно, так выглядят затухающие звезды.

Если Навьяр прав, и это действительно магия изуродовала этот мир, то масштабы ее воздействия были поистине космическими. Луны, к слову, здесь не было. Мифы гласили, что она упала в океан.

Летел я на той самой твари, что меня разбудила. Когда встал выбор между двумя крыланами, я выбрал ее — будет знать, как орать спозаранку.

Когда Навьяр предложил мне ее оседлать, поначалу я сомневался — помнил брыкающихся коней. «Это животинка еще и не то видала», — отмахнулся Навьяр. Даже будучи тератом, тварь оставалась животным, и это имело свои плюсы.

Пусть я пока слабо воздействую на людей, однако выяснилось, что моя недавно открытая сила отменно действует на животных. Мне не требовались навыки управления хитрой упряжкой, которую смастерили каликандзары, — крылан повиновался мне через Ярость.

Я летел на нем в сторону Дворца Хаоса, а Навьяр в то время спешил туда Волчьими тропами. У него были проложены тропы повсюду, но я ими воспользоваться не мог.

Удовольствие сомнительное, но полет позволил мне рассмотреть Дворец Хаоса с высоты.

Это была не постройка, а геологический феномен. Или, правильней сказать, магический. Я заметил его издали по блеску переливающихся кристаллов. Чуть снизил высоту.

Со мной поравнялась другая крылатая тварь, приблизилась. В свистящем ветре послышался воинственный клекот. Видимо, я залетел на чужую территорию.

Мой крылан стушевался, взмахи крыльев стали суетливыми, словно извиняющимися.

Я взглянул в морду чужака, зарычал, вкладывая в рык Ярость. Тварь отпрянула, ушла в сторону под резким углом. То-то же, не до тебя сейчас.

Я сосредоточился на Дворце Хаоса.

Землю рассекала глубокая трещина с резкими отвесными краями — видно было, что расщелина глубокая, как рана, нанесенная стилетом, болезненная для самой земной тверди.

Я почувствовал волну отвратительного запаха. Так же пахло по всей Бездне, но здесь он был концентрированный, исходящий из источника. Вместе с этими глубинными земными испарениями отсюда, со слов Навьяра, истекал субстрат.

Маги называли его апейрон — мировое первовещество, объединяющее в себе все четыре стихии. Источник мироздания и магии.

Апейрон вытекал из трещины и превращался в кристаллы. Так выглядит порез на растении со сладким соком, что вытекает и кристаллизуется в крупинки сахара. Здесь кристаллы громоздились друг на друга в причудливые башни. Отсюда и название — Дворец Хаоса.

Розовые кристаллы были идеально кубической формы и достигали гротескных размеров с дом величиной. Множество плоскостей смешались в изломанную конструкцию по краям трещины в земле.

Я не ошибся, когда в разговоре с Навьяром предположил, что это кварцум.

«Его добывают в каких-то особых рудниках и используют для создания артефактов», — пояснил я.

«При моей жизни в Державе таких кристаллов не было», — ответил он мрачно. Я знаю, о чем он думал.

Я приблизился достаточно, чтобы рассмотреть дворец. Кристаллы были разных размеров, от футбольного мяча до трехэтажного дома, однако все одинаковой кубической формы и с угловатым спиральным узором на гранях, что уходил фракталами в сиренево-розовое нутро.

Ах да, еще одно. Часть кристаллов парила в воздухе, медленно и величественно вращаясь в восходящих испарениях разлома.

Я заблаговременно пошел на снижение — если Челищев где-то там, то он не должен меня заметить.

Я отыскал взглядом примечательную скалу с обломанной вершиной, напоминающей корону. Сюда вела одна из троп Навьяра.

Крылан, суматошно взмахивая крыльями, опустился на землю, мягкие висячие ноги сложились под его весом.

Я спешился. Хотелось надеяться, что скала скрывает нас из виду, если смотреть со стороны дворца.

Принюхавшись, я не обнаружил поблизости присутствия Челищева или каких-либо тварей. Концентрированный сернисто-кислотный запах забивал нос, но я был уверен.

Крылан завозился и хотел было улизнуть — не нравилась ему близость с Дворцом Хаоса, как и мне, как и любой живой твари.

— Сиди, — сказал я. — Ты мне еще пригодишься.

В ожидании Навьяра я залез на скалистое возвышение, распластался на животе в мелком кустарнике и стал рассматривать Дворец Хаоса в поисках Челищева.

Парящие в воздухе кристаллы то и дело загораживали обзор, открывали и закрывали разные площадки, где мог заниматься своими делишками чернокнижник.

Как сказал Навьяр, попасть в Бездну проще, чем вернуться из нее в верхний мир. Настолько же проще, как упасть в колодец, чем из него вылезти. Обратный портал требовал колоссального объема магической энергии, который неподвластен отдельному человеку.

Во Дворце Хаоса магии было в избытке, поэтому сюда Челищев и отправился. Я беспокоился, не опередит ли он нас, но Навьяр уверил меня, что подготовка портала занимает много времени.

Наконец я заметил среди кристаллических каскадов и анфилад темную фигурку. Она выделялась на розовых блестящих гранях как черный жук в цветке розы. Это точно было он: отсутствие одной руки — надежная примета.

Челищев рисовал черной жирной сажей сеть из замысловатых геометрических фигур, сопровождая их неизвестными символами. Он напоминал профессора, объясняющего на академической доске какую-то замысловатую теорию. Его познания в который раз вызвали у меня уважение.

Мимо проплыл огромный кристалл и открыл ранее невидимую мне область. Вокруг Челищева были плоскости кристаллов, целиком исписанные магическими формулами. Теперь он напоминал умалишенного, который исписал каракулями все стены своей палаты, включая потолок.

Стало видно и то, что послужило ему основой для чернил. Невдалеке от него лежали тела каликандзаров, часть из них была расплавлена в черную жижу.

Справа раздалось шуршание. Я обернулся и увидел Навьяра.

Он подполз к моему наблюдательному пункту. В руке его было копье, наконечник оказался в полуметре от моего лица, острый как рыбья кость.

Навьяр проследил за моим взглядом, кивнул.

— Мы вовремя. Супостат заканчивает приготовления.

— Можешь определить, сколько осталось?

Он нахмурился.

— Придется следить, дабы подгадать момент. Может, закончит к вечеру, может, через сутки.

— Долго, — сказал я и цыкнул зубом.

— Что поделать. Объявимся сейчас — и потом не заставим его открыть портал. То-то он поглумится.

Мы организовали сменный караул, чтобы не спускать с Челищева глаз ни на секунду.

Это было муторно. Говорят, тяжело смотреть на губы, которые не можешь поцеловать. Попробовали бы они смотреть на врага, которого не могут убить!

Каждый лишний час оборачивался потерянным днем в нормальном мире. Ох, чуяло мое сердце, наворотят там без меня делов…

— Хорошо, что он забрался в самую глубину дворца, — сказал Навьяр, когда я в очередной раз пришел его сменить. — Там опасно использовать магию — субстрат может рвануть.

— И что случится?

— Ничего хорошего. Всплеск силы, извержение. Надеюсь, до этого не дойдет, но Обакум может этим воспользоваться, ежели его припереть к стенке.

Целеустремленности Челищева можно было позавидовать. Он не прерывался на еду и сон, работал над порталом, словно одержимый.

Он закончил приготовления только к утру следующего дня.

Навьяр разбудил меня в темноте, разбавленной тусклым красным сиянием на горизонте.

— Началось, — шепнул он. — Торопись, второго шанса не будет.

Начертания, что нанес Челищев, налились зеленым цветом. Он размашистым шагом расхаживал по грани исполинского кристалла, касался тех или иных знаков, заставляя их вспыхивать.

И тут раздался пронзительный визг. Летающая тварь умудрилась пережевать предусмотрительно сделанный кляп и оповестила об этом радостном событии на многие километры вокруг.

Я выругался.

План оставался все тот же, но я лишился эффекта внезапности и действовать нужно было еще быстрее.